Текст книги "Альфред Йодль. Солдат без страха и упрека. Боевой путь начальника ОКВ Германии. 1933-1945"

Автор книги: Гюнтер Юст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Неудачи обвинения

Несмотря на тщательную подготовку, Нюрнбергскому суду порой попадаются документы, в которых сообщается об участии победителей в военных преступлениях. Поэтому время от времени обвинители должны встречаться вне зала суда для тайного обсуждения подобных случаев. Чтобы избежать дальнейших «неудач», некоторые немецкие документы для верности отправляются из Нюрнберга обратно в страны, захваченные победителями.

Об одном таком случае говорится в книге «Нюрнберг. Последняя битва» (Мир в воскресенье. 1971. 17 октября):

«Не только русские обвинители встречались с неприятными для них документами, которые внезапно появлялись из захваченных деловых немецких бумаг. На одном из заседаний главных обвинителей… например, британские представители по распоряжению Лондона настаивали на том, чтобы некоторые немецкие собрания документов – прежде всего архивы немецкого военно-морского руководства и министерства иностранных дел – были как можно быстрее отправлены в лондонские сейфы, так как их публикация – в случае, если они попадут не в те руки – может привести к неприятным для Англии последствиям».

Мировая общественность об этом ничего не знает. Однако в прессе и по радио односторонне и в сенсационной форме сообщается о действительных и мнимых преступлениях немцев против человечности. Взгляд общественности с вполне понятным отвращением направлен на Нюрнберг, где впервые демонстрируются картины и фильмы о немецких концентрационных лагерях. Но о том, что в то же самое время Советы устраивают новые концентрационные лагеря повсюду в Средней Германии и в оккупированных странах Восточной Европы, а бывшие немецкие лагеря используют лишь для того, чтобы со своей стороны отправить на тот свет десятки тысяч немецких заключенных, моря их голодом, пытая и убивая, об этом мир ничего не знает. Об этом не говорят в прессе и по радио. Мир не имеет представления о 20 тысячах немецких солдат, которые уже после капитуляции погибают в американском лагере для военнопленных при Бад-Кройцнахе на «Поле плача».

Мир ничего не знает о сотнях тысяч немецких гражданских лиц и солдат, которых, как рабов, по воле западных держав переправляют в Сибирь и которые – как и несчетное количество немецких военнопленных – по большей части умирают в Советском Союзе.

Также мировая общественность закрывает глаза на обстановку в оккупированной Германии, где замерзают и умирают от голода множество грудных и маленьких детей, стариков, хотя согласно Женевской конвенции оккупирующие державы обязаны заботиться о населении захваченной страны.

Пропагандистские фильмы в качестве доказательства

Но державы-победительницы судят побежденных немцев. Они показывают в Нюрнберге фотографии и фильмы, в которых запечатлены ужасные преступления немцев против человечности, совершенные во время войны, – но все это касается лишь немецких преступлений, а не их собственных…

То, что эти фильмы при этом переделываются и подделываются, об этом не знают ни обвиняемые, потрясенные показанными горами трупов, ни присутствующие на процессе представители прессы. А когда интерес иностранных корреспондентов в зале суда к обвинениям Джексона против человечности начинает спадать, как писал Дэвид Ирвинг в «Мире в воскресенье», он показывает пропагандистские фильмы, которые монтировали ОСС (американская разведка) и его собственный штаб.

«Теперь обвиняемые знали, что не должны больше надеяться…» После показа фильма о концентрационном лагере Йодль с горечью пишет: «Это самое ужасное наследие, оставленное после себя режимом национал-социализма…»

«Только все равно американцы не могли открыть всю правду, – пишет Ирвинг в 1971 году. – В личных документах Джексона содержатся весьма неприятные факты о манипуляциях при выборе кинодокументов.

Когда в середине ноября 1945 года штаб Джексона конфиденциально продемонстрировал фильм «Нацистский план», чтобы обосновать пункт первый обвинительного заключения: заговор с целью планирования и проведения наступательной войны… Джексона отговаривали от представленного ОСС варианта, так как там было мало того, что обвиняемые захотели бы оспорить, но в то же время много того, что было бы полезно для защиты и потому подлежало монтажу. «Кроме того, – пишет один из экспертов Джексону, – я бы опустил при монтаже все сцены, в которых демонстрируется вхождение немцев в Австрию, в Судеты и переход через Рейн. Флажки, смеющиеся лица и букеты цветов сделали бы абсурдным наше утверждение, что тогда планировалась агрессивная война против соседних стран…»

Фильм о варшавском гетто демонстрируется в частном порядке, так как в нем есть неловкие сцены о работе еврейской полиции с немцами. Ирвинг: «Фильм исчез, как и тот, который был снят, чтобы показать трофеи концентрационных лагерей в сейфе банка во Франкфурте».

Речь шла о подделанном фильме, представленном американцами как доказательство того факта, что после вступления в город обнаружили в государственном банке мешки, полные вырванных золотых пломб и обручальных колец из концентрационных лагерей. На основе этого фильма был осужден министр экономики и президент банка Вальтер Функ!

Тайные преступления

О тайных преступлениях в концентрационных лагерях Йодль говорит в связи с системой сохранения тайны в ставке:

«Сохранение в тайне политики уничтожения евреев, событий в концентрационных лагерях и великолепный обман Гиммлера, который показал нам, солдатам, поддельные фотографии, рассказал о планировке сада и садово-парковых культурах в Дахау [25]25
  Дахау – первый концентрационный лагерь в фашистской Германии. Всего за время существования лагеря в нем находились в заключении 250 тысяч человек из 24 стран, в том числе и из Советского Союза; около 70 тысяч были зверски замучены или убиты в Дахау, 140 тысяч переведены в другие концлагеря, 30 тысяч дожили до освобождения. В Дахау проводились преступные «медицинские опыты» над людьми. В годы Второй мировой войны 1939–1945 гг. концлагерь имел около 125 лагерных отделений и т. н. внешних команд на военных предприятиях Южной Германии и Австрии. Действовавшая в Дахау подпольная организация заключенных во главе с интернациональным комитетом 28 апреля 1945 г., за день до прихода американских войск, подняла восстание, сорвав фашистский план уничтожения оставшихся в живых заключенных. В 1960 г. в Дахау открыт памятник погибшим.


[Закрыть]и о гетто в Варшаве и в Терезине, заставил нас поверить, что речь шла о высокогуманных учреждениях».

В другой раз доктор Экснер спрашивает генерал-полковника Йодля о том, что он знал об уничтожении евреев.

Йодль:«Я знаю, как невероятно звучат все эти объяснения, но очень часто невероятное является правдой, а вероятное – ложно. Я могу лишь, полностью осознавая свою ответственность, сказать, что я никогда не слышал ни намека, ни слова и не видел ни одного документа об уничтожении евреев…»

Борьба с партизанскими отрядами

В течение долгого времени Йодля расспрашивают о сражениях с отрядами партизан на востоке, за линией фронта. Когда же он хочет рассказать о характерных методах и отличительных чертах партизан, принимавших участие в операциях, председатель прерывает его: «Лекция об этом нам не нужна».

Его защитнику удается рассказать об идее партизанских отрядов и их коварной, нарушавшей все правила Женевской конвенции борьбе. Из общего доклада рабочей бригады он зачитывает несколько фраз: «В больших городах, в особенности в тех, в которых есть промышленные сооружения, перед вступлением немецких войск Советы создали так называемые истребительные батальоны. ‹…› Задачи и способы борьбы разнообразных партизанских отрядов стали известны частично из опыта сражения, частично из захваченных партизанских донесений. Показательным представляется высказывание одного пленного партизана: «Партизаны должны уничтожать все, до чего они могут дотянуться».

Профессор доктор Экснер:«И еще в одном из «наставлений по борьбе с партизанами», которые главнокомандующий отправил для северных военных областей, говорится:

«…чтобы в областях, оккупированных врагом, для него и его пособников должны создаваться невыносимые условия. Все меры, принятые противником, должны уничтожаться»… В последнем абзаце… специально говорится, что партизаны очень умело маскируются, что иногда они одеваются как крестьяне и занимаются полевыми работами, когда вблизи появляется немецкий военный» (Т. 15).

Немного позже доктор Экснер спрашивает обвиняемого генерал-полковника: «Обвинение утверждает, что борьба с партизанскими отрядами была лишь прикрытием для уничтожения евреев и славян. Это так?»

Йодль:«Борьба с партизанскими отрядами была чудовищной реальностью. Чтобы дать понятие о ее размахе, мне лишь нужно указать, что в июле 1943 года в России было взорвано 1560 железных дорог, в сентябре – 2600. То есть 90 – в день. В книге Пономаренко, из которой американская газета приводит цитаты, утверждается, что из-за этих отрядов погибло 500 000 немцев…»

Приказ Йодля о партизанах

В ходе дальнейшего заседания председатель позволил обвиняемому руководителю штаба оперативного руководства зачитать выдержки из приказа, который был издан 6 мая 1944 года, об обращении с партизанами.

Йодль цитирует из своего приказа: «Как с военнопленными следует обращаться со всеми бандитами, которых ловят в гражданской или вражеской форме или с теми, которые сдаются. Это также относится ко всем людям, встреченным в непосредственной зоне боевых действий, они должны считаться пособниками партизанских отрядов, даже если их нельзя уличить в участии в боевых действиях.

Бандитов в немецкой формеили в форме союзников вермахта после тщательного допроса следует расстреливать, если их взяли в плен в бою. С перебежчиками, все равно, в какой форме», – даже в немецкой форме, подчеркиваю я, – «следует обращаться хорошо. Отряды должны узнать об этом». ( Курсив автора.)

Как обычно в Нюрнберге, приказ Йодля, снимавший всю вину с обвиняемого, так как он защищал партизан в гражданской одежде и перебежчиков, представители радио и прессы «пропустили мимо ушей». Радиостанции и газеты сообщают лишь о расстрелах партизан, проводимых немцами, не упоминая о жестокостях партизан. В той же газете, немного в другом месте, можно прочесть, что любой гражданский, имеющий оружие, будь то даже старое оружие дульного заряжения или охотничье оружие, по приказу военного правительства будет расстрелян…

Свидетель обвинения: генерал Варлимонт

Как уже раньше упоминалось, в Нюрнберге, наравне с Гизевиусом и генерал-майором Эрвином Лаоузеном (руководителем немецкого абвера-2 при генерале Канарисе), главным свидетелем обвинения был Вальтер Варлимонт, который с начала войны до осени 1944 года был заместителем начальника штаба оперативного руководства (ранее управления Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии). Он выступал против своего шефа, генерал-полковника Йодля. Здесь не удастся объяснить, в чем Варлимонт обвинял своего бывшего начальника, давая равносильные присяге объяснения и свидетельские показания, это заняло бы почти целую книгу.

В своих мемуарах Варлимонт пытается доказать, что генерал-полковник Йодль был виновен. Но к сожалению, едва ли он остановится на той жалкой роли, которую он исполнял перед русскими и их союзниками.

Книга Варлимонта под названием «В ставке Гитлера, 1939–1945» была издана в 1964 году. К сожалению, она не называется «Как я был свидетелем обвинения в Нюрнберге». Для исторических исследований это было бы очень полезно, а для всех бывших офицеров и солдат – очень интересно прочитать, если бы он описал свои нюрнбергские показания, переживания и опыт и прокомментировал бы вопрос о том, считает ли он справедливым трибунал победителей и приговор, вынесенный его бывшему руководителю, к смертной казни на виселице.

«Но истина живет!»

Генерал-полковник Йодль 7 апреля 1945 года вступил в брак с Луизой фон Бенда. (Его первая жена умерла 17 апреля 1944 года.) Из обширного труда фрау Луизы Йодль, изданного в мае 1963 года, здесь приводятся лишь выдержки.

Фрау Йодль:«В день перед казнью генерал-полковник Йодль писал в своем дневнике: «Когда двери зала открылись в предпоследний раз, через другие двери вошел Варлимонт. Дважды он резко поклонился. Но затем быстро поспешил вперед, как будто бы смерть гналась за ним по пятам. Бедный парень, ты еще надеешься. Но ты знаешь, что истина живет, что она тебя уничтожит, если ты не найдешь мужества признаться».

Но живет ли истина в записях генерала Варлимонта? Если в этой блестящей, написанной с прекрасным знанием дела книге есть негативное для Йодля, то должно быть многое субъективно…»

Фрау Йодль, которая опровергает все высказывания Варлимонта, цитирует также историка, профессора Перси Шрама, который описывает в своей книге «Гитлер как военный фюрер» точку зрения офицера Генерального штаба:

«Йодль не принадлежал к людям, которые пресмыкались перед Гитлером. Он часто высказывал свои мнения, не приукрашивая и довольно резко… Он не позволял себе мириться с тем, что его не устраивало. Иногда он даже ставил Гитлера перед альтернативой, кого считать за дурака – себя или Йодля?»

Фрау Йодль против Варлимонта

В другом месте длинного читательского письма фрау Йодль говорится:

«Прекрасных отношений доверия, которые связывали Йодля с офицером Генерального штаба армии полковником Лоссбергом, между ним и Варлимонтом не было, что, естественно, отрицательно сказывалось на совместной работе. Йодль даже написал блестящую рекомендацию Варлимонту, в которой упоминает его политическую надежность (!). В любом случае, несправедливо,что показания Йодля о разделении труда в ОКВ «наносят тяжелый вред» Варлимонту, так как данные под присягой заверения генерала барона фон Бутлара и полковников Бюкса и Вайценэггера лишь подтверждают слова Йодля…»

«Он (Варлимонт) хотя и сожалеет о том, что сказал американцам, ставя военно-исторический интерес превыше всего, но явно забывает о своем свидетельстве русскому генерал-майору Александрову. Тогда он обвинил Йодля не только в организации Русской кампании, но и в создании ленинградского приказа…»

«… Несправедливопредставлять генерал-полковника Йодля как офицера, преданного партии. Профессор Перси Шрам, историк мирового уровня, ответил резко отрицательно на этот вопрос защитника Йодля…»

В конце читательского письма, отзыва на книгу Варлимонта, фрау Йодль пишет: «Учитывая многообразие написанных в собственное оправдание мемуаров, будущим историкам будет очень сложно… оценить по достоинству сущность и цели Йодля. Но «истина живет!».

Выступление перед судом

8 августа 1945 года четыре державы-победительницы в Лондоне не считались ни с какими правовыми, международными и моральными нормами и сами себя «назначили» судьями и обвинителями, приняв несправедливый устав.

За 30 дней до начала показательного процесса так называемым «главным военным преступникам» в Нюрнберге вручили немецкий экземпляр обвинительного заключения. 19 декабря «процесс» начался.

После завершения «судебного следствия», в течение которого генерал-полковник Йодль, его прекрасный защитник профессор доктор Экснер и его заместитель профессор доктор Герман Яройсс могли доказывать юридическую необоснованность обвинения, 4 июля 1946 года профессор доктор Яройсс начинает свою международно-правовую речь для общей защиты. Он заявляет следующее:

«…Устав грозит наказанием за нарушение мира между государствами. И суд принимает… устав, как не поддающийся проверке фундамент всех правовых норм. То есть суд не проверяет вопрос, является ли устав юридически уязвимым во всех своих положениях или лишь в некоторых. А это вопрос, который продолжает стоять…»

«…Когда Верховное командование вермахта издает приказ, то это всегда приказ Гитлера. ОКВ – это сам Гитлер со своим штабом. Право отдавать приказы принадлежало лишь Гитлеру».

«…Веймарская демократия так же мало, как и любое другое государство, терпела бы, чтобы военные фюреры как таковые проверяли бы военные решения политического фюрера, чтобы они при случае вышли из повиновения. Военные средства принуждения должны быть в распоряжении политического руководства государства. Иначе они не являются средствами принуждения. Так всегда было…»

Д олг солдат

Защитник Генерального штаба и ОКВ доктор Ханс Латернсер 27 августа 1945 года в своем выступлении указывает на общепринятую у разных народов точку зрения: «Всегда было так: профессиональные военные на то и профессиональные военные, чтобы планировать военные действия, но это вовсе не значит, что речь идет о наступательной войне. Оценка войны не имеет ничего общего со стратегической обороной и наступлением в том смысле, какой в это вкладывает обвинение. Также согласно обвинению разрешено готовить военные, в том числе и наступательные, планы, их выполнять и, в конечном счете, принимать участие в войне. А оценка войны как наступательной является чисто политическим решением».

«…Если и есть в мире что-то неделимое, то это военное подчинение.

Никто не описывал чувство и характер солдатского подчинения лучше, чем английский фельдмаршал лорд Монтгомери. В своем выступлении 26 июля 1946 года он говорит:

«Как слуга нации армия стоит выше политики, и так и должно быть. Ее преданность принадлежит государству, и солдату не полагается изменять своему долгу из-за своих политических воззрений. Должно быть ясно, что армия не представляет собой объединение индивидуумов, армия – это сражающее орудие, сформированное благодаря дисциплине и управляемое лидером. Сущностью демократии является свобода, сущностью армии – дисциплина…»

Армия бросила бы на произвол судьбы нацию, если бы не была приучена мгновенно повиноваться приказам. Сложнейшая проблема – добиться полного подчинения приказам – может быть решена в демократической эпохе путем внушения трех пунктов:

1. Нация есть то, что стоит усилий.

2. Армия – необходимое оружие нации.

3. Долг солдат – подчиняться всем приказам, которые армия, то есть нация, дает им, не задавая вопросов.

А согласно мнению обвинения, немецкие генералы должны были не просто задавать вопросы, подчиняясь Верховному главнокомандующему и нации, также и протестовать?»

Доктор Латернсер: «…Я подвожу итоги:

1. Военное неподчинение было и остается нарушением долга. В военное время – это преступление, караемое смертью.

2. Долга к неподчинению не существует для солдат ни в одной стране мира, пока существуют государства, обладающие собственным суверенитетом.

3. При диктатуре Гитлера открытое неподчинение привело бы лишь к уничтожению подчиненного, но не к отмене отданного приказа.

4. Никто не приносил таких громадных жертв воззрениям Гитлера, как круг обвиняемых здесь офицеров» (Т. 22. С. 101).

«…История вынесет собственный приговор этим военным лидерам, и немецкие генералы верят, что смогут устоять перед этим приговором».

«…Эти люди беспокоятся не о своей жизни, а о справедливости…» (Т. 22. С. 105.)

Обвинения опровергаются

18 июля профессор доктор Экснер, защитник генерал-полковника Йодля, начинает свою блестящую, юридически обоснованную речь. Вначале он ясно указывает на то, что в этом «единственном в своем роде процессе» поиску истины помешали «единственные в своем роде трудности», так как архивы с документацией, которую можно было использовать в качестве доказательств, доступны лишь для одной стороны, и не для немецкой!

Заговор (conspiracy), о котором говорит обвинение, с целью совершения «преступлений против мира, военного права и человечности» он четко опровергает. Он подчеркивает, как уже говорили другие защитники, что никакого «заговора» вообще не было.

Об отношении Йодля к Гитлеру он говорит следующее:

«…Уважаемый Йодлем фельдмаршал фон Гинденбург был тем самым человеком, который пригласил Гитлера управлять страной, а немецкий народ подтвердил это решение, отдав за него почти 90 % своих голосов. Из этого вытекает, что в глазах Йодля, и не только Йодля, авторитет Гитлера должен был значительно вырасти ввиду удивительных внутренних и внешних политических успехов, которые следовали один за другим. Но лично Йодль не был знаком с Гитлером…» (Т. 18. С. 556.)

«…Но самым неопровержимым доказательством того, что Йодль не мог участвовать в планировании агрессивной войны, оказывается его десятимесячное отсутствие перед началом войны… он приобрел еще в июле билеты на корабль. Это путешествие должно было продлиться несколько недель, а начаться – в сентябре. Так что он, естественно, рассчитывал на мирное развитие событий» (Т. 18. С. 557).

«Представляете себе: в критическое время, как раз тогда, когда так называемые заговорщики обсуждали и разрабатывали польский план, как раз в это время Йодль в течение десяти месяцев не имел никаких контактов с авторитетными людьми…» (Там же.)

Когда Гитлер летом 1939 года приехал в Вену, Кейтелю пришлось потрудиться, чтобы представить ему Йодля. Профессор доктор Экснер:«…хотя Йодля в случае войны призвали, в качестве стратегического советника Верховного главнокомандующего, чтобы проводить якобы общие планы наступательной войны» (Там же. С. 557–558).

Уже из этого явствует необоснованность абсурдных обвинений против Йодля в «заговоре против мира» и «развязывании войны».

Заседание суда переносится на 19 июля. В 10 часов профессор доктор Экснер продолжает свое выступление. Он доказывает, что Йодль и после1939 года не участвовал ни в каком заговоре (conspiracy). «‹…› Никакое понятие заговора не сможет помочь обвинить его в тех действиях, которые он не совершал» (Т. 19. С. 9).

Как фактически выглядел мнимый немецкий заговор и подготовка к наступательной войне после 1933 года, становится ясно после краткого обзора состояния вооружения, который доктор Экснер дает суду:

«…В 1938 году из-за недостатка подготовленных солдат мы не могли отправить шестую часть дивизий на фронт, в отличие от наших предполагаемых противников: Франции, Чехословакии и Польши. Первая стадия процесса наращивания вооружений должна была завершиться лишь в 1942 (!) году, «Западный вал» должен был быть готов в 1952 году, а пока тяжелая артиллерия полностью отсутствовала, танки находились на испытаниях, ситуация с боеприпасами была катастрофической.

В 1937 году у нас не было ни одного линкора, в 1939 году у нас было не более 26 океанских подводных лодок, то есть меньше чем десятая часть английских и французских. Из военных планов существовали лишь разработки по защите границ на востоке…» (Т. 19. С. 11.)

Далее в своей речи защитник Йодля по всем пунктам опровергает обвинения, выдвинутые против руководителя управления Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии, позже штаба оперативного руководства вооруженными силами Германии. Далее приводятся выдержки из выдающейся речи профессора доктора Экснера:

«Впервые Йодль услышал об опасениях морского ведомства о том, что Англия намеревается напасть на Норвегию, лишь в ноябре 1939 года, и сообщил ему об этом лично Гитлер. Затем он узнал, что нет никаких сомнений в том, что эти опасения абсолютно оправданны. Согласно последующим докладам норвежские территориальные воды все больше и больше попадали под сферу влияния англичан, таким образом, норвежцы фактически перестали быть нейтральной стороной. Йодль был твердо уверен, да и сейчас в этом не сомневается, что немецкие войска сумели в последнюю минуту предотвратить высадку англичан…» (Исторические исследования уже давно подтвердили правоту Йодля в этом вопросе. – Примеч. авт.)(Т. 19. С. 15–16.)

Из следующих фактов, которые защитник Йодля сообщает трибуналу, становится ясно, причем историки не оспаривают этого и сегодня: нападение Гитлера на Советский Союз было превентивной войной.

Профессор доктор Экснер:«…Согласно сообщениям, которые получил Генеральный штаб армии, в начале февраля 1941 года 150 русских дивизий, то есть две трети от всего известного нам наличного состава русских вооруженных сил, шли на Германию…» «Настоящая превентивная война принадлежит к обязательным способам самосохранения» (Т. 19. С. 22).

До сегодняшнего дня все так и осталось, как и было со времен завершившейся в 1945 году превентивной войны.

* * *

О политизации немецкого вермахта и офицерского состава, якобы проведенной Гитлером, профессор доктор Экснер говорит следующее: «Адольф Гитлер при учреждении вермахта сохранил в силе резкое разделение (как и в рейхсвере во времена Веймарской республики) между политикой и военной отраслью, а в определенном смысле даже подчеркнул его. Он, который добивался политизации всего немецкого народа, хотел иметь неполитический вермахт. Солдат в политическом смысле был лишен гражданских прав, ему не разрешалось голосовать, принадлежать к какой-либо партии, даже к НСДАП… Позиция Гитлера заключалась в следующем: он – фюрер, он – политик, генералы должны заботиться о собственных делах, в политике они ничего не понимают. Он даже не терпел советов, когда речь шла о политике…»

* * *

«Кроме того, совершенно неправильно обвинять генерал-полковника Йодля в том, что он был командующим той или иной военной кампанией» (Т. 19. С. 27).