Текст книги "Инженер. Система против монстров 6 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Тем временем с лестницы спустилась Искра, уже одетая в джинсы и свитер. Она зевнула, обвела всех взглядом и спросила:

– А где Петрович? Почему он никого не лечит?

Варягин посмотрел в сторону кухни, откуда доносился негромкий храп. Искра проследила за его взглядом. Военврач мирно посапывал, уткнувшись носом в скатёрку. Он заснул в относительно удобной позе, подложив руки под голову и явно не был готов приступить к исполнению должностных обязанностей.

– Не мучай человека, – сказал Фокусник. – У него сегодня отгул.

– И вы просто оставили его вот так? – возмутилась рыжая, уперев руки в бока. – У него завтра шея отвалится!

– Просто не успели разобраться с этим вопросом, – пожал плечами Варягин. – Тут немного не до того, – он окинул взглядом обстановку и раненых берсов.

Рыжая покачала головой и прошла на кухню. Аккуратно потрясла медика за плечо.

– Олег Петрович, просыпайтесь… Война окончена, наши победили.

Врач вздрогнул, поднял голову, осоловело моргая. На щеке у него отпечатался след от пуговицы на рукаве.

– А? Что? – пробормотал он. – Операция? Скальпель?

– Нет, отбой, – улыбнулась Искра. – Пойдёмте в кресло, там мягче.

Я кивнул Фокуснику, чтобы помог. Тот подошёл ко врачу с другой стороны. Вдвоём они осторожно подняли грузного медика из-за стола. Петрович, кряхтя и постанывая, позволил перевести себя в глубокое кожаное кресло у камина. Он тут же свернулся там калачиком, поджав ноги, и через минуту снова засопел, но уже тише и благостнее.

Олеся сбегала куда-то наверх и вернулась с пледом. Укрыла медика, как заботливая внучка. А я поймал себя на мысли, что напрягся, когда она взлетела по лестнице. Ведь там Леонид. Чёрт… надо расставить камеры…

Со второго этажа послышались приближающиеся шаги по ступеням. Но к нам спустился не лётчик, а Алина. На ней была простая, но элегантная тёмно-синяя туника и леггинсы. На фоне израненных, уставших, окровавленных бойцов она выглядела как гостья из другого, более спокойного мира.

– Ограбила хозяйский шкаф? – приподняла бровь Искра. – Зачёт, надо тоже провести инвентаризацию и выбрать себе шмотки.

Историк сразу же замерла, оглядывая берсерков с подлеченными ранами. При виде бугрящихся мышц Медведя она даже смутилась и быстро перевела взгляд на меня.

– Так что я пропустила? – тихо спросила она.

– Вечеринку с крылатым боссом, – хмыкнул Фокусник. – Ничего особенного.

И мы принялись рассказывать девушкам, что произошло. Точнее, в основном рассказывали Борис и Фокусник, активно жестикулируя и дополняя рассказ пантомимой. Иллюзионист даже попытался создать 3D-картинку с чёрной совой, но получились только разноцветные искры, потому что его ману только что отнял Кровавый Рубин. Ну а я, пользуясь случаем, выкачал ману из Алины.

– … и тут Лёха как метнёт своё ледяное копьё! Прямо в грудь этой вороне! Хрясь! И она в ледышку! А потом бабах! И на тысячу маленьких осколков! А она, прикиньте, не сдохла! Пришлось нашему инженеру кристалл доставать! Чёрный! Осквернённый! Он как пылесосом всю тьму туда засосал! – вёл повествование Борис. – Потом Веруська закричала, мы бегом! Оказалось, этот гадёныш летучий за ней подглядывал! Тьфу, как увижу, в жбан дам!

– Боря, не надо в жбан! – сразу же испугалась Вера. – Он не подглядывал! Я ошиблась!

– А вот вообще ни разу не доказано! – мотнул головой Борис. – Красивая девушка моется, и не подглядывал? Ща, поверю, как же! – он ударил кулаком в ладонь. – Ну, ничего! С утреца я с ним потолкую, по-мужски!

Искра расплылась в улыбке и сказала:

– Надо намекнуть летуну, чтоб седлал своего монстра, не дожидаясь завтрака. Иначе перьев лишится не только Совунья.

– Теневая Неясыть… – задумчиво протянула Алина, накручивая прядку волос на палец. – В мифологии сова – это дурной знак. Предвестник смерти.

– Этот предвестник теперь сам сдох, – прыснул Фокусник, прикладывая к лицу смоченную в антисептике марлевую салфетку. Во время рассказа Вера продолжала лечение, пополняя запас маны от кристаллов, которые я в это же время заполнял, но до иллюзиониста пока так и не дошло.

– Жаль, меня с вами не было! – с досадой воскликнула Искра. – Я бы эту курицу-переростка своим «Огненным Кнутом» так отхлестала, что её опалённая задница бы улетела к горизонту! – пиромантка с энтузиазмом взмахнула рукой, словно уже держала в ней своё новое оружие.

– С нулевым запасом маны? – буднично остудил я её пыл. – Чем бы ты хлестала, дорогая? Мокрым полотенцем? Или снова мочалкой?

– Ну… – она на секунду запнулась, но тут же тряхнула рыжими волосами. – Что-нибудь бы придумала! В критической ситуации резервы открываются! Я, может, на чистой ярости бы кастовала!

Я лишь покачал головой. Магия так не работает. Нет маны – нет файерболов, хоть ты лопни от злости. Система – это математика, а не голливудский боевик, где герой превозмогает законы физики силой пафоса.

– Алексей… – робко подала голос Алина. – Можно… можно посмотреть на этот кристалл? «Сердце Тьмы»?

Девушка смотрела на меня с такой надеждой и благоговением, словно просила показать ей Святой Грааль. Или, в её случае, Несвятой. Я на секунду задумался. С одной стороны, это уникальный и однозначно опасный артефакт. С другой – она маг тьмы. Если кто и может что-то понять в этой штуке, так это она.

– Хорошо, – кивнул я.

Протянул руку в пространство инвентаря. Пальцы сомкнулись на знакомом, неприятном холоде. Я извлёк его. В тёплом свете гостиной кристалл казался инородным телом, дырой в реальности. Он не отражал свет камина, а впитывал его. Угольно-чёрный, с неровными, острыми гранями. Осколок ночи, застывший в камне.

– Смотри. Только осторожно, – сказал я, протягивая его Алине.

Когда её пальцы коснулись граней, произошло нечто странное. Девушка вздрогнула, её глаза расширились. Я заметил, как по её рукам пробежала дрожь. Кристалл в её ладонях будто запульсировал. Потом Алина выдохнула и запрокинула голову, глаза закатились, а ресницы затрепетали.

Все в комнате моментально напряглись. Варягин сразу же призвал «Священный Клинок», но я показал рукой, чтобы не спешил. Возникло ощущение, будто тьма в комнате сгустилась, стало холоднее. Через секунду Алина открыла глаза и посмотрела на камень уже нормально… или почти нормально.

– Оно… живое, – прошептала она, не отрывая взгляда от волшебного минерала. Поднесла его ближе к лицу, словно вслушиваясь во что-то, недоступное нам. – Какая чистота… какая мощь… Это не просто сгусток негативной энергии. Это концентрированная, упорядоченная Тьма…

Она говорила это с таким придыханием, с таким восторгом, с каким сомелье описывает вино столетней выдержки. Для нас это был жуткий артефакт, выпавший из монстра и поглотивший другого монстра. Для неё эталон, произведение искусства.

– Эй-эй! Тормози! – резкий возглас Искры разрушил мистическую атмосферу. – Лёша, даже не вздумай! – отчеканила она, глядя на меня в упор.

– Ты о чём? – не понял я.

– Не вздумай дарить ей эту дрянь! Это слишком жирно! И опасно. У неё от этой штуки крышу снесёт, будем потом ловить её по всему дому, пока она тут Тьму призывает и приносит Бузю в жертву какому-нибудь бесу!

– Наш хомяк сам любого беса жертвой сделает, – хрюкнул Фокусник.

– Короче, – продолжала Искра, – ты его добыл, рискуя своей задницей! А вот от этой повелительницы тьмы его вообще нужно держать подальше! Видно же, что для неё это полноценная наркота!

Искра подскочила с дивана, подлетела к Алине и вырвала осквернённый кристалл из её рук. Брюнетка вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, и с явным сожалением посмотрела на камень.

– Простите, – тихо сказала она, отводя взгляд. – Я… сама не понимаю. Он очень… притягательный. Искра права, не нужно доверять его мне. Это опасно.

Тени отступили, в комнате стало светлее и теплее.

– Вот именно, – кивнула Искра, успокаиваясь, но продолжая сверлить Алину суровым взглядом. – Такие игрушки детям не дают!

С этими словами она протянула «Сердце Тьмы» мне. Я молча спрятал его обратно в инвентарь. Никаких мыслей на тему «подарить его Алине» у меня и не возникало. Это уникальный крафтовый компонент. Техномагический источник питания для оружия, которое я, возможно, смогу создать. Интегрировать магию Тьмы в инженерное устройство… захватывающая перспектива. Винтовка, стреляющая проклятыми патронами, например.

Однако реакция Алины заставила меня задуматься. Сила, заключённая в кристалле, опасна не только для врагов. Сможет ли она повлиять на меня? Пусть не так ярко, как на теневого мага… Но что будет при длительном контакте?

Посмотрел на историка. Девушка поспешно отвернулась, но я заметил, какая тоска появилась в её взгляде.

– Есть кое-что поважнее, чем изучение трофеев, – сказал я, привлекая всеобщее внимание. – Неясыть была нежитью.

– Ну да, – кивнул Фокусник. – Красная надпись, иммунитет к физическому урону. Классика жанра.

– Вопрос не в этом, – я посмотрел на Варягина. – Вопрос в том, откуда она взялась. Мне в голову приходят два варианта, и оба хреновые. Вариант первый: высокоуровневые твари после смерти могут самопроизвольно воскресать в виде нежити. Какой-нибудь побочный эффект мощной регенерации или ещё что-то. Если так, то скоро по улицам будут бродить не только мутанты, но и их загробные версии. И это катастрофа.

Я сделал паузу, давая ребятам осознать масштаб проблемы.

– И есть второй вариант, – продолжил я. – Неясыть кто-то поднял. Целенаправленно.

– Некромант, – тихо произнесла Алина. – Ещё один…

– Именно, – кивнул я. – И это, дамы и господа, ещё хуже. Потому что это означает, что где-то рядом с нами действует не тупой монстр, а разумный, хитрый и очень могущественный противник. Тот, кто умеет управлять смертью.

Варягин нахмурился, сцепив пальцы.

– Скрытый враг, – глухо произнёс он. – Ещё одна переменная в уравнении.

– Но ведь Барьер восстановлен, – вставил Женя. – Ты же сам говорил, что Владыка Падали и другие эмиссары больше не могут сюда попасть.

– Правильно, – подтвердил я. – И это самое страшное. Если предполагаемый некромант существует, то он местный. Он остался здесь, на нашей стороне Барьера, когда тот закрылся. Но мне трудно представить, чтобы кто-то успел прокачаться настолько, чтобы руководить тварями тридцатого уровня. Это не исключено, но маловероятно.

– Вот почему нам так везёт? – вздохнул Фокусник.

Я не стал обращать внимание на его сетования, просто продолжил:

– Как вариант, некромант может оказаться пришельцем из мира, не попавшего под влияние Бесформенного. Вспомните, ведь Зуур-Таллан остался здесь, его не вышвырнуло вслед за эмиссарами. Почему?

– Потому что он носитель Системы, – облизав губы, сказал Тень. – Как и мы.

В комнате повисла гнетущая тишина. Борис перестал жевать огурец, Фокусник опустил салфетку. И только поленья в камине продолжали тихо потрескивать. Все осознали новую реальность. Едва мы обрадовались, что получили отсрочку благодаря Барьеру, как столкнулись с очередной угрозой. Фигурой, способной мыслить стратегически.

– Один хрен, – скривился Медведь. – Что так, что эдак, нам теперь придётся оглядываться не только на мутантов, но и на их дохлые туши.

Верно, наша тактика выживания только что усложнилась на порядок. Теперь любая куча костей или труп на обочине – потенциальная угроза.

Олеся, закончив возиться с животными, подошла ко мне.

– Дядя Лёша, – девочка дёрнула меня за рукав. – А что с той птичкой стало? Ну, с совой.

– С Неясытью? – повернулся я к ней.

– Ага. Ты её в камушек посадил, – она с любопытством заглянула мне в глаза. – Она умерла? Или ты теперь сможешь её вызывать? Ну, как я своих зверушек призываю из Питомника. Она будет за нас сражаться?

– Не знаю, Лесёнок, – честно ответил я. – Сам до конца не понял, что произошло. Это был… системный ритуал. Кристалл особенный, он поглотил её сущность. Но смогу ли я ею управлять, большой вопрос. Скорее всего, нет. Думаю, я смогу использовать её энергию, чтобы создавать что-то… тёмное.

Девочка задумчиво кивнула, но на её лице тут же возникло озарение.

– А давай ты её попробуешь призвать? – сказала она. – Но только не сейчас, а когда твой уровень будет выше, чем у неё. Так всегда проще подчинять.

– Устами младенца, – хохотнул Борис и с хрустом надкусил ещё один огурец.

Вечер продолжал неспешное течение. Все обсуждали события минувшего дня. Пушок и Царапка лежали единым клубком, их низкое умиротворяющее мурчание словно вытягивало из комнаты остатки тревоги. Клык тоже уснул… а рядом с ним прикорнул Гоша. Мики так вообще давно изображал полосатую меховую шапку.

Вера заканчивала лечение. Дошла очередь и до Фокусника, так что его изрезанное лицо снова стало нормальным. Тень тоже получил порцию целительной энергии, хотя и отнекивался, говоря, что это просто дебафф. Однако «Диагностика» выявила у него внутренние повреждения, хоть и незначительные. Видимо, получил при падении.

Сегодня наша медсестра получила много опыта. Думаю, следующий уровень уже не за горами. Леонид так и не спустился. Видимо, предпочёл вернуться на мансарду и завалился спать.

Я подошёл к Варягину. Паладин сидел в другом кресле и молча наблюдал за суетой.

– Сергей Иванович, – сказал я. – Спасибо.

Он поднял на меня взгляд. Усталый, но спокойный.

– За что?

– Вы спасли мне жизнь, поставили «Щит Веры». Если бы не вы, я бы сейчас лежал там, во дворе.

– Это и есть командная работа, – скупо ответил он. – Я прикрываю тебя, ты прикрываешь меня. Мы все прикрываем друг друга. Иначе мы не команда, а просто толпа, обречённая на смерть. Отдыхай, Алексей. Ты заслужил.

– Да, кстати, об отдыхе! – раздался громкий голос Искры. – Пора готовиться ко сну! Завтра тяжёлый день. И да, я делаю официальное заявление!– она хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Спальню с балконом занимаем мы с Алексеем! Это экспроприация! Возражения не принимаются, жалобы писать в «Спортлото»!

В гостиной на секунду повисла тишина. Берсерки переглянулись и понимающе хмыкнули. Женя покраснел до ушей. Алина сделала вид, что очень увлечена узором на ковре. Олеся хихикнула. Вера прикусила губу и отвела взгляд. Варягин просто вздохнул.

– Да кто ж спорит-то! – хохотнул Борис. – Совет да любовь! Только это… потише там, кровать не сломайте! А то вдруг мы подумаем, что опять Неясыть напала, прибежим спасать!

– Завидуй молча, пьянь! – показала ему язык Искра.

– А как же шведская семья? – не удержался Фокусник. – Я думал, мы будем спать все вместе, вповалку, для укрепления командного духа.

– Укрепишь свой дух на диване в гостиной, – отрезала Искра. – Ещё вопросы есть?

Вопросов не было.

– Вот и отлично, – Искра удовлетворённо кивнула и повернулась ко мне. – Ты идёшь? Или тебе нужно ещё пятьдесят чертежей разработать?

* * *

Пар заполнил душевую кабинку. Я стоял под упругими струями, подставив лицо воде, и чувствовал, как оттаивает каждая клеточка моего измученного тела. Как расслабляются мышцы, как отступает весь ужас апокалипсиса. Ощущение было настолько невероятным, что я чуть не застонал от удовольствия. Смыть с себя всю грязь, пот, запёкшуюся кровь.

Когда мне в последний раз удавалось помыться? Ещё в пожарке? В тазике?

По ощущениям с тех пор прошла вечность. А сейчас я получил десять минут чистого, незамутнённого восторга. Горячая вода, хлеставшая из лейки с хорошим напором, казалась даром богов. Она смывала усталость, смывала страх и напряжение последних суток.

Закончив, я вышел в тёплую, уютную спальню, вытирая волосы пушистым полотенцем.

Искра уже лежала в постели, кокетливо накрывшись одеялом. В приглушённом свете «Фонарщика» её рыжие волосы казались расплавленной медью на белой подушке. Она смотрела на меня, и в её глазах плясали озорные чёртики.

– Ну наконец-то, – улыбнулась она, откидывая край одеяла и приглашающе хлопая по матрасу. – Я уж думала, ты решил там поселиться.

Я забрался к ней. Постель была мягкой, прохладной, пахла свежестью. Аня тут же прижалась ко мне всем телом, горячая, живая.

– Устала? – спросил я, зарываясь носом в её волосы, пахнущие шампунем.

– Как собака, – честно призналась она. – Но знаешь, что я подумала?

– Что?

– Мы же не зря прокачивали выносливость, – в её голосе появились знакомые игривые нотки. – И не только для того, чтобы выживать в авариях и бегать от монстров, правда?

Я рассмеялся, ощущая, как остатки напряжения окончательно покидают меня, уступая место другому, гораздо более приятному чувству.

– Абсолютно верно, – прошептал я, целуя девушку.

Её губы были мягкими и горячими. Я притянул её к себе ещё ближе, чувствуя, как её тело отзывается на мои прикосновения. Мир за пределами этой комнаты, с его монстрами, проклятиями и вечной борьбой, перестал существовать. Остались только мы, тепло наших объятий и эта короткая, вырванная у апокалипсиса ночь. Наша ночь.

Глава 4
Летун (интерлюдия)

Пробуждение выдалось паршивым. Не таким, когда ты открываешь глаза от солнечного лучика и пения птиц, а таким, когда твой внутренний радар вопит об опасности, хотя вокруг тишина.

Леонид Филатов резко сел на кожаном диване, сбрасывая с себя морок сна. Сердце колотилось, рука автоматически потянулась к пистолету, который он, по привычке спать вполглаза, положил под подушку. В мансарде царил полумрак. Огромное, в половину стены, окно дробило утренний свет замысловатой кованой решёткой, отбрасывая на пол тень, похожую на паутину.

В помещении было прохладно и тихо. Но чувство чужого взгляда никуда не делось. Леонид ощущал себя будто под лазерным прицелом.

Он медленно повернул голову.

Прямо посередине комнаты, на мягком ковре, сидел монстр.

Здоровенный, размером с упитанного бобра, хомяк. Мех рыже-белый, пушистый, щёки раздуты, словно он только что украл со склада годовой запас гречки. Одно ухо лихо вывернуто. Маленькие глазки-бусинки не мигали. Они смотрели на Леонида с выражением глубокого, экзистенциального презрения, смешанного с гастрономическим интересом.

– Бузя… – выдохнул Леонид, опуская руку с пистолетом. – Твою дивизию. Я чуть дырку в полу не сделал.

Хомяк не шелохнулся. Он продолжал сидеть на задних лапах, а передние сложил на пузе, словно мелкий криминальный авторитет, пришедший требовать долг.

Леонид никогда не любил грызунов. Было в них что-то суетливое, бессмысленное и бесконечно прожорливое. Но этот экземпляр переплюнул всех. В нём чувствовалась злоба. Концентрированная, первобытная злоба существа, которое природа создала мелким, но в душе которого живёт тираннозавр.

«И как эта девчонка, Олеся, его терпит? – поморщился разведчик, чувствуя, как по спине бегут мурашки от немигающего взгляда грызуна. – Тупая, злобная меховая подушка. Я бы такого и даром не взял, даже если бы он умел танки грызть. То ли дело Арчи. Благородство, мощь, аэродинамика! А это… недоразумение эволюции».

Разведчик, убрав пистолет, спустил ноги с дивана, стараясь не делать резких движений. Хомяк слегка повёл носом, но с места не сдвинулся. Леонид потянулся к своим берцам, стоявшим возле дивана. Хорошие, качественные тактические ботинки с усиленной подошвой. Взял левый… и замер.

– Ах ты ж, крыса тупая… – прошипел он.

Вместо шнуровки на берце болтались жалкие огрызки. Но это полбеды. Язычок ботинка превратился в лохмотья, а на носке красовались глубокие борозды от резцов. Обувь изуродована, герметичность нарушена. Теперь это был не добротный армейский берц, а модный аксессуар в стиле «гранж» для прогулок по сухой погоде.

Правый ботинок пострадал не меньше, от шнурков остались только воспоминания и пустые люверсы, а сам он выглядел так, будто прошёл через промышленную мясорубку.

Леонид медленно поднял взгляд на хомяка.

Бузя, заметив, что диверсия обнаружена, издал тихий, торжествующий писк. И, кажется, даже ухмыльнулся, обнажив жёлтые резцы.

– Это война, мохнатый, – тихо пообещал Леонид, с трудом натягивая испоганенную обувь. Без шнурков нога болталась. – Я тебе это припомню. На рукавицы пущу.

Грызух, словно поняв угрозу и приняв вызов, встал на четыре лапы и воинственно встопорщил шерсть, мгновенно увеличившись в объёме раза в два. На спине угрожающе поднялись небольшие костяные шипы.

Леонид, не сводя глаз с противника, поднялся и начал бочком продвигаться к выходу. Хомяк с рычанием, больше похожим на скрежет металла по стеклу, сделал выпад.

– Кыш! – рявкнул Леонид, топнув пострадавшим ботинком.

Бузя отскочил, но тут же перегруппировался для новой атаки. Грызун явно считал второй этаж и мансарду своей территорией, а Леонида нарушителем границы. Разведчик выскочил за дверь и захлопнул её перед самым носом твари. С той стороны раздался глухой удар мягкого тела о дерево и возмущённый визг.

– Сидеть! – злорадно бросил Леонид и поспешил к лестнице.

Спускаясь, он услышал, как дверь мансарды скребут мощные когти. А потом донёсся щелчок опустившейся ручки и смачный плюх. Похоже, хомяк подпрыгнул.

«Да ладно⁈ Он умеет открывать двери⁈»

Леонид ускорил шаг. Позади раздался стук распахнувшейся створки о стену и цокот когтей по паркету. Бузя не собирался отпускать добычу так просто. Мутант нёсся к лестнице с энтузиазмом пушечного ядра.

Леонид уже был на середине пролёта, когда хомяк с разбегу прыгнул на ступеньки. Но то ли инерция была слишком велика, то ли паркет слишком скользким, а лапы короткими… Бузя не удержал равновесие.

– Пи-и-и-и! – разнеслось по дому.

Пушистый шар пролетел мимо головы пригнувшегося Леонида. Кувыркаясь в воздухе, ударился о перила, срикошетил о стену и, перебирая лапками в полёте, покатился вниз по ступеням, пересчитывая их пятой точкой.

Бух-бух-бух-шмяк!

Хомяк распластался на коврике первого этажа, превратившись в меховую кляксу. Леонид, с трудом сдерживая злорадный смешок, перешагнул через контуженного грызуна, который мотал головой, пытаясь собрать глаза в кучу, и быстро прошёл в гостиную.

Внизу царила сонная атмосфера.

В камине, за толстым стеклом, лежала серая зола. Угли давно погасли, отдавая последнее тепло. В глубоком кресле, укрытый пледом, посапывал Олег Петрович. На диванах, в живописных позах, храпели берсерки. Храп стоял такой, что вибрировали оконные стёкла. Борис спал, свесив руку до пола, Медведь же обнимал свою секиру, как плюшевую игрушку. «Дурость какая, – подумал Леонид, – так и порезаться можно». Но пьяному берсу, очевидно, всё было нипочём.

Кухня оказалась пуста.

Никого из дежурных. Видимо, полностью положились на датчики и дронов. И зря.

Леонид бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, хотя в его испорченных ботинках это было непросто, прокрался к столу. Налил себе стакан морса из кувшина и залпом выпил. Кисло-сладкая жидкость немного прочистила мозги.

Он поставил стакан и тяжело вздохнул, глядя на спящих.

Всё пошло наперекосяк.

Задание было простым: внедриться, оценить потенциал, собрать биоматериал, получить «маяк». А потом мягко, но настойчиво привести их в «правильное» место. Но эта чёртова сова… Теневая Неясыть спутала все карты! Появилась слишком рано, слишком агрессивно. Ещё и Вера выперлась в самый неподходящий момент, помешав как следует обшарить комнату. Пришлось импровизировать, устраивать этот цирк с «подглядыванием», чтобы оправдать своё нахождение в спальне.

Леонид скрипнул зубами. Он знал, что сова прилетит. Он ждал её. Но не так. Она должна была просто пугнуть их, чтобы группа скорее снялась с отдыха и двинулась дальше. Туда, куда ей укажет он. А в итоге она превратилась не в загонщика, а в добычу.

Этот инженер, Иванов… оказался куда опаснее, чем предполагал наниматель. Заморозил тварь. Поглотил её сущность. Своими глазами разведчик мало что видел, но успел подслушать вчерашние беседы коллектива, оставаясь наверху лестницы. Он подошёл туда уже после того, как Олеся сбегала за пледом, а Алина спустилась вниз. Повезло, что больше никто внезапно не решил подняться на второй этаж.

«Этот парень не просто механик с гаечным ключом, – мрачно подумал Леонид. – Он ходячая аномалия. И он мне не доверяет. Видел я его взгляд. Волком смотрит».

Нужно уходить. И нужно отправиться к нанимателю с докладом.

Вот только задание-то провалено, он почти ничего не собрал!

И тут взгляд Леонида упал на плетёную корзину возле журнального столика, которую Вера использовала как мусорное ведро во время лечения. Сверху, пропитанные бурой, уже высохшей коркой, лежали комки ваты и обрезки бинтов.

«Джекпот».

Леонид оглянулся. Берсерки храпели, врач спал без задних ног. Бузя, судя по звукам, только приходил в себя и чихал.

Разведчик быстро присел на корточки. Брезгливость – роскошь, недоступная в новом мире, да и раньше он ею не страдал. Быстро достал из инвентаря плотный пластиковый пакет с зип-локом. Осторожно, двумя пальцами, выудил самый пропитанный кровью кусок бинта. Затем взял ещё один, потемнее, а потом ещё парочку. Но слишком много брать не стал. Ещё заметят, что тут кто-то копался.

– Простите, мужики, – беззвучно шепнул он, запечатывая пакет. – Времена на дворе суровые. Каждый выживает, как может.

Пакет исчез в инвентаре.

Всё, пора валить.

Леонид выпрямился и зашагал из гостиной. Материализовал тёплый лётный пуховик с меховым воротником, тактические очки с поляризационным стеклом и уплотнителем. Быстро оделся, нацепил шапку, замотал шею шарфом так, что остались только глаза. На улице, на высоте полёта, сейчас совсем не тропики.

Он тенью скользнул к выходу. В прихожей Бузя уже сидел на пятой точке и тряс головой, пытаясь понять, где верх, а где низ. Увидев Леонида, хомяк попытался издать боевой писк, но получилось лишь жалкое «пиу».

– Бывай, коврик, – усмехнулся Леонид и вышел в утреннюю прохладу.

Небо очистилось, на жухлой траве виднелась изморозь. Осень выдалась непривычно холодная, ранняя. Того гляди, уже и зима подкрадётся незаметно. Может, хоть часть мутантов передохнет в морозы.

Леонид спустился с крыльца, отошёл метров на десять, ближе к реке.

– Арчи! – негромко позвал он, активируя слот Питомника. – Ко мне, мальчик!

Пространство перед ним подёрнулось рябью, и из сияющего голубизной воздуха, словно из прорехи в реальности, сформировался зверь.

Его ручной Крикун, уже осёдланный, стоял на мощных задних лапах, переминаясь с ноги на ногу. Кожистые крылья с остатками чёрного оперения были сложены, а хищная голова с острым клювом настороженно начала вертеться по сторонам. На спине летучего мутанта красовалось специальное седло, которое смастерили ребята на базе «Рысь». Из прочной кожи, со стременами, закреплённое сложной системой ремней.

Зверь глухо курлыкнул, приветствуя хозяина, и ткнулся мощным клювом ему в плечо.

– Привет, бродяга, – Леонид похлопал питомца по жёсткой шее. – Застоялся? Сейчас разомнём крылья. У нас дальний рейс.

Он привычно проверил подпругу, дёрнул стремя. Всё надёжно. Надел рукавицы и ловко, одним движением, взлетел в седло, ощутив привычную мощь мышц под ногами. Пристегнул страховочный карабин к поясу. С начала его карьеры всадника прошло всего ничего, но по ощущениям он родился в небе.

– Взлетаем, дружище, – прошептал он, поглаживая тёплую шкуру Крикуна. – Нас ждут.

Арчи издал тихий клёкот, присел, отталкиваясь мощными задними лапами от мёрзлой земли, и взмыл в небо. Огромные, кожистые крылья с шелестом расправились. Каждый взмах напоминал удар гигантского весла по воде.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Земля мгновенно провалилась вниз. Коттедж превратился в игрушечный домик. Деревья стали кустами, а дорога чернильной лентой. Они набирали высоту. Вот уже стала видна вся излучина Москвы-реки. Тёмная вода внизу отражала блики рассветного солнца.

– Курс Юго-Восток, – пробормотал Леонид, мысленно направляя летуна. – Идём на Бутово.

Арчи сделал круг, выравнивая полёт, и устремился в нужном направлении, повинуясь желанию приручителя. Ветер ударил в лицо, пытаясь сорвать шапку, но Леонид лишь плотнее вжался в шею зверя. Арчи набирал высоту, ловя восходящие потоки.

Это было чувство, ради которого стоило жить даже в этом проклятом мире. Свобода. Абсолютная власть над пространством. Внизу копошились мутанты, люди грызли глотки за банку тушёнки, умирали от яда и когтей. А здесь, на высоте птичьего полёта, был только чистый, ледяной холод и возможности.

Леонид посмотрел вправо, на Красногорск. Ряды многоэтажек в микрорайонах стояли слепыми, с разбитыми окнами. Вдоль Волоколамского шоссе тянулись вереницы брошенных фур. Между коробками домов лежали пустыри.

Вот оно, утро нового мира. Без гула машин, без запаха кофе и свежей выпечки, без голосов людей, спешащих на работу. Только ветер, тихий скрежет разрушения и чуждая, мутировавшая жизнь, медленно, но неотвратимо заполняющая пустоту, оставленную человечеством.

Секунда, и вот уже Москва раскинулась внизу гигантским кладбищем цивилизации. Проспекты застыли в вечной пробке. Машины, брошенные в панике, образовывали причудливые металлические узоры. На некоторых магистралях они стояли плотной стеной, на других были разбросаны, словно игрушки. На улице Твардовского горел автобус, но пламени уже почти не осталось, лишь чёрный дым, ползущий вверх.

Что-то большое и медленное ползло по проспекту Маршала Жукова, оставляя за собой блестящий слизистый след.

Леонид видел, как внизу двигаются стаи Мутировавших Псов. Чуть позже заметил огромную тень, скользившую по крышам высоток – что-то действительно гигантское охотилось этим утром, но Арчи летел выше.

Мощные взмахи крыльев несли их над тёмными провалами парков, над руинами МКАДа. Полёт занял не больше часа. Холод пробирал даже сквозь пуховик, руки в перчатках закоченели, но Леонид не обращал внимания. Он всматривался в пейзаж.

Наконец, впереди показался массив Бутовского лесопарка. Ещё немного, и удалось разглядеть прогалину среди пышных деревьев.

Вот он, пункт назначения.

Чёрное каменное строение, абсолютно чуждое этому месту. Невысокая, приземистая башня, похожая на донжон средневекового замка. Грубый, неотёсанный камень, узкие бойницы, массивные зубцы. Никакого бетона, никакого стекла. Чистая, мрачная готика, неуместная в подмосковном лесу, как акула в бассейне. Эта громада словно проросла из земли, раздвинув корни деревьев.

– Снижаемся, Арчи, – скомандовал Леонид.

Крикун послушно заложил вираж и начал плавно спускаться, описывая круги над поляной. Леонид вспомнил, как впервые увидел эту башню пару дней назад, когда летел в западную часть города на разведку.

Раньше её здесь не было. Он был уверен в этом на сто процентов. Эта каменная громада, будто вырванная из какого-то фэнтезийного мира, просто появилась из ниоткуда. Тогда он почувствовал неладное, инстинкты завопили об опасности. Даже на высоте сотни метров Леонида скрутило так, будто он проглотил ежа. Страх. Иррациональный, липкий ужас, который заставил Арчи шарахнуться в сторону. Но Леонид был любопытен. И он спустился, чтобы осмотреть строение поближе.