Текст книги "Старообрядцы и евреи. Триста лет рядом"

Автор книги: Григорий Бондаренко

Соавторы: Михаил Кизилов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ОТНОШЕНИЕ СТАРООБРЯДЧЕСКИХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ К ЕВРЕЯМ

Одним из видных российских политиков XX века был Александр Гучков (1862–1936), лидер партии «Союз 17 октября», член Государственного совета и военный министр Временного правительства. Существуют разные версии его происхождения. Его отцом был старообрядец-федосеевец, позднее перешедший в единоверие, а матерью – француженка Корали Петровна, урожденная Вакье, принявшая православие. Некоторые исследователи утверждают, что на деле Корали Вакье – обрусевшая французская еврейка. К примеру, уже упоминавшийся С. Фомин называет Гучкова «сыном старообрядца и еврейки Лурье»; о еврейском происхождении матери Александра Ивановича писали также и публицисты Муртаз Тарамов и Сергей Наумов. Впрочем, эти предположения представляются недостоверными: насколько нам известно, французский негоциант Пьер Вакье, отец Корали и дед Гучкова, переселившийся в Новороссию еще во время губернаторства графа Воронцова, евреем не был.

Как политик Гучков занимал достаточно резкую антисемитскую позицию. По его инициативе в 1908 году Третья дума приняла «пожелание… о недопущении евреев-врачей на военно-медицинскую службу»; по всей видимости, он считал евреев настолько никудышными солдатами, что предлагал «заменить для евреев воинскую повинность денежным налогом». После убийства Столыпина в 1911 году Гучков заявил:

Я думаю, что гораздо больший акт антисемитизма заключается в самом действии Богрова (убийцы Столыпина, еврея по происхождению. – Авт.). Я предложил бы члену Государственной думы Нисселовичу обращаться с горячим словом увещания не к нам, а к своим единоверцам. Пусть он их убедит силой своего красноречия, чтобы они подальше держались от этих двух позорных профессий: службы в качестве шпионов в охране и службы в качестве активных работников террора. Этим он оказал бы гораздо большую услугу своему племени.

В контексте нашего исследования интересно, что Гучков был кузеном бабушки предпринимателя и благотворителя Дмитрия Зимина, выходца из смешанной старообрядческо-еврейской семьи, о котором мы подробнее расскажем в главе 6.

Поскольку еврейское Священное Писание – Танах – совпадает с христианским Ветхим Заветом, некоторые старообрядческие интеллектуалы интересовались иудаизмом. Проживавший в Ростове-на-Дону библиофил-старообрядец Стефан Севастьянов (1872–1944) среди прочего собирал и книги еврейской тематики: нам известно о двух принадлежащих ему изданиях, которые продавались в 2022 году на одном из российских антикварных аукционов. Одним было редкое исследование русского публициста и доктора медицины, автора множества очерков по еврейскому вопросу Давида Флисфедера «Евреи и их учение об иноверцах» (1874). Вторая книга – работа публициста, историка и общественного деятеля Макса Шац-Анина под названием «Темпорализм: Опыт философии еврейской культуры» (1919). На обеих книгах стоял штемпельный экслибрис «Стефан Севастьянов»; вполне возможно, что в его собрании были и другие книги по иудаике.

Отношение старообрядцев к евреям резко ухудшилось после событий 1917 года. Коммунистическая идеология воспринималась ими как порождение еврея Карла Маркса, а еврейское происхождение Троцкого, Зиновьева, Свердлова, Каменева, Урицкого и многих других видных большевиков производило общее впечатление повального участия евреев в революционной деятельности. Нет нужды говорить о том, что в действительности это было не так: евреи принимали активное участие в революции, однако именно русский народ выступил ее основной движущей силой.

Не только Октябрьский переворот, но и Февральская революция многими старообрядцами воспринималась резко отрицательно. Весьма показательна в этом аспекте была опубликованная в 1918 году трилогия Никифора Зенина, первая часть которой, «Чаяния иудейства», была посвящена критике большевистской и коммунистической доктрины, которую автор воспринимал как порождение еврейской мысли. Евреев автор именует исключительно «жидами», но делает это «не для оскорбления, а потому, что они сами себя так называют („ид“); так они зовутся по-славянски, по-французски и на многих других языках». Более того, Зенин просит читателей не думать, что он – «жидоненавистник (юдофоб)»:

…совершенно нет, я просто раскрываю людям книгу, которую дано мне прочитать. Иудеи в моих глазах лишь орудие Провидения, и потому мне их только жаль – как людей-братьев.

Далее Зенин дает анализ коммунистической идеологии:

Социал-демократизм выдумали и возрастили – жиды К. Маркс, Лассаль, Энгельс, Лафарг и т. п., это у немцев хотя, но ведь и у нас вожаки с.-д. из тех же: Стекловы-Нахамкесы, Троцкие-Бронштейны, Зиновьевы-Апфельбаумы, Каменевы-Розенфельды и другие, которым нет числа, но зато есть места (и при том теплые) в правительстве и всяких «советах» и «комитетах». Так вот, они-то и избавят нас от всяких налогов, конечно своеобразно, но избавят. Во всяком случае мы их платить не будем: их у нас возьмут эти г.г. Апфельбаумы, Бронштейны, Хинчуки и т. п. жиды прежде, чем распределять «в меру потребности» наши заработки. Да, да, сначала возьмут: и на управление страною, и городом, и деревней, и фабрикою, и заводом, и школами и… и… и т. п., а уж потом и на свои, т. е. их «управителей» потребности, а затем-то уж и нам что-нибудь дадут. Это вот и будет социал-демократический рай.

По мнению Зенина, евреи также стремились и к мировому господству:

Всем известно – что жиды отечества не имеют. Они международны (интернациональны), а потому их совершенно не интересует устроение какого-либо одного государства, их интересует мировое господство еврейства, интересует основание мировой республики, в которую все национальности будут входить как союзнические (федеративные) государства, а еврейство как правящий класс и всеми национальными государствами в отдельности, и всею мировою республикою в общем.

Вот еще одна весьма симптоматичная цитата:

Самым сильным врагом иуд[е]йства на пути к его достижениям является христианство. Потому-то так настойчиво они и стремятся его уничтожить.

Одним из наиболее интересных старообрядческих авторов, в трудах которого часто фигурировали евреи, был уже упомянутый нами в главе 1 Федор Мельников. В 1911 году он написал крайне любопытный полемический трактат «Участие иудеев и иноверцев в делах церкви», в котором обвинил синодальную церковь в более чем тесных связях и контактах с евреями. С его точки зрения, это крайне негативно ее характеризовало. После революции и Гражданской войны Мельников жестко ополчился против «жидо-коммуны» (так антисемиты стереотипно называли советскую власть, якобы состоявшую из одних евреев). Так, в одной из листовок под названием «Самодержавным комиссарам» (февраль-март 1921 года) он пишет:

Русский народ вас не избирал. Жиды да мадьяры ваша опора. Жидовским интересам вы служите. Русских же людей вы ограбили, разорили… всех вы обманули: и прежде всего рабочих, которых превратили в жидовских лакеев и рабов… Только жиды да мадьяры радуются вашим злодеяниям. Весь же русский народ обливается слезами и кровью.

Аналогичные резкие выпады против евреев вообще и революционных деятелей в частности можно найти и в других листовках Мельникова этого периода.

В 1930‐е годы, спустя довольно много лет после революционных событий, отношение Мельникова к евреям несколько смягчилось. Особенно ярко это можно видеть в его полемическом трактате «Нужна ли вера в Бога», направленном против большевистской атеистической пропаганды. Сочинение вышло в книжной серии «Опровержение безбожия», издававшейся до Второй мировой войны в Румынии.

Образ евреев в этой работе трактуется двояко. С одной стороны, автор видит в них основных носителей вульгарной атеистической пропаганды: действие трактата проходит во время одного из диспутов в Томске, куда приезжают реальные исторические фигуры, знаменитый советский идеолог Емельян Ярославский (настоящее имя Миней Губельман) и Исаак Гойхбарг. В какой-то момент, чтобы лишить слова старообрядца Шалаева (под псевдонимом скрывается сам Мельников), председатель диспута записывает выдуманные фамилии будущих ораторов – и все они выглядят карикатурно-еврейскими: Розеншлюм, Герштейн, Брюкин, Дуткин, Шлемкевич и Шамшанович. Таким образом, евреи здесь выступают как ярые и воинствующие носители антирелигиозной пропаганды. С другой стороны, одним из трех участников диспута, осмелившихся хоть как-то возразить Губельману, был некий молодой еврей, сообщивший, что «верить в Бога он научился с детства и что ей учит великий мудрец Соломон, которого еще никто не превзошел в мудрости»: «Если мы не будем верить в Бога, – неожиданно заключил свою речь еврей, – то мы все перережем друг друга, и все погибнет».

Таким образом Мельников хотел подчеркнуть, что его работа отнюдь не носит антисемитский характер, а показывает, что в еврейской среде были как атеисты, так и верующие люди. На наш взгляд, здесь нашли отражение реальное участие Мельникова в одном из антирелигиозных диспутов и встреча с пропагандистом Ярославским-Губельманом.

Два учителя-еврея в советской школе упоминаются в полемическом трактате Мельникова «Ответ на вопрос безбожников: Откуда взялся Бог? (Беседа учителя с пионерами в советской России)». С ядовитым сарказмом Мельников пишет:

Двое из учителей, еврейской национальности, чтобы окончательно вытравить из себя религиозный дурман, пытались даже вырвать с корнем «Моисееву печать», которая, как известно, имеет глубоко религиозный смысл (ибо это – завет с Богом), и по этому поводу уже вели серьезные переговоры с весьма опытным в таких делах коновалом. Но, досконально узнав, что даже вожди и руководители самого Союза воинствующих безбожников щеголяют с этой «печатью», с этим многовековым «заветом Божиим», хотя и признают его и «дурманом», и «мракобесием», и «чертовщиной», – учителя-евреи решили тоже оставить на месте эту религиозную эмблему и только, при гневных столкновениях с Самодуровым, кричали ему в лицо: «А этого ты не хочешь!»

Достаточно сложно понять, что имел в виду полемист, говоря о том, что два еврейских учителя пытались «вырвать с корнем Моисееву печать». На наш взгляд, речь могла идти об обрезании, которое охарактеризовано в Послании апостола Павла к Римлянам как «печать праведности через веру» (4:11). Отсюда, видимо, и язвительное упоминание о коновале.

Пожалуй, единственная работа, где фигура агитатора-еврея предстает ярко выраженным злом, – еще один трактат Мельникова «Откуда произошла вера в Бога? Публичный диспут в советской России». Автор показывает в нем религиозную дискуссию между старообрядцем Демьяном Лукичом и евреем Альтшуллером, который, будучи побежден оппонентом, с угрозами удаляется. Присутствующие на этой беседе начинают вспоминать, как

этот же самый Альтшуллер, пришлый властелин, в прошлом году насильно загонял на митинги местных жителей и заставлял их выслушивать гнусные издевательства над христианством и всякую брань вообще на религию. Священники были приводимы на собрание даже под конвоем. Никто не смел тогда и возразить сим насильникам: всех бы таких возражателей на месте уложили. И без того сколько было расстреляно в то время мирных жителей деревенских за то только, что они возмущались кощунствами и надругательствами наглых безбожников! Теперь же этот Альтшуллер разгоняет совершенно мирное собрание, в котором нет места ни кощунствам, ни ругательствам, ни насмешкам. Нахальный произвол этого представителя власти возмутил даже товарищей коммунистов.

В конце диспута Демьян Лукич окончательно убеждает всех присутствующих в вере в Бога и начинает вместе с ними петь молитву «Царю Небесный». Тем не менее торжество нарушается появлением Альтшуллера с вооруженным отрядом:

С злобным лицом он кричал солдатам: «Стреляй!» Те взяли ружья на прицел, но не выстрелили. Хотя сии русские воины были полными рабами советской власти и распоряжение иноплеменника было для них непреложным законом, нарушение которого карается расстрелом, тем не менее они не решились убивать своих братьев и отцов, взносящих молитвы Богу <…> Публика, напуганная появлением вооруженной силы, немедленно покинула школьное помещение. Вместе с нею вышел и Демьян Лукич. Опасаясь расправы, жители деревни Покровской скрыли его от розысков Альтшуллера.

Однако даже в этой резкой работе не акцентируется внимание на национальности Альтшуллера, и в тексте ни разу не употребляется слово «еврей». Лишь в заключительном эпизоде председатель именуется «иноплеменником».

Из старообрядческой крестьянской семьи происходил художник и журналист Лука Злотников (1878–1918). Отметим, кстати, что Злотников – типичная еврейская фамилия, когда-то указывавшая на профессию ее носителя (ювелира); она крайне нехарактерна для старообрядцев. Окончивший художественно-промышленную школу Императорского общества поощрения художеств в Санкт-Петербурге, Лука Тимофеевич почти всего себя посвятил делу «борьбы с иудейством». Последний номер издававшегося им сатирического журнала «Паук» вышел в марте 1913 года с сообщением, что «при существующих административных и цензурных условиях борьба с иудейством невозможна». В 1914 году Злотников стал активным членом «Общества изучения иудейского племени» и иллюстрировал выпускавшиеся этим обществом брошюры, а незадолго до начала Первой мировой войны выступал с лекциями «Иудей в искусстве».

21 мая 1918 года художника арестовала Петроградская ЧК. Причиной стало опубликованное несколькими петроградскими газетами «Предписание Главного Штаба „Каморры Народной Расправы“ всем представителям домовых комитетов», присланное в том же месяце в редакции по почте. Текст «Предписания» гласил:

Милостивый государь! В доме, в котором вы проживаете, наверное, есть несколько большевиков и жидов, которых вы знаете по имени, отчеству и фамилии. Знаете также № квартир, где эти большевики и жиды поселились, и № телефонов, по которым они ведут переговоры. Знаете также, может быть, когда они обычно бывают дома, когда и куда уходят, кто у них бывает и т. д. Если вы ничего этого не знаете или знаете, но не все, то «Каморра Народной Расправы» предписывает вам немедленно собрать соответствующие справки и вручить их тому лицу, которое явится к вам с документами от имени Главного Штаба «Каморры Народной Расправы». Справки эти соберите в самом непродолжительном времени, дабы все враги русского народа были на учете и чтобы их всех, в один заранее назначенный день и час, можно было перерезать. За себя не беспокойтесь, ибо ваша неприкосновенность обеспечена, если вы, конечно, не являетесь тайным или явным соучастником большевиков или не принадлежите к иудину племени. Все сведения, которые вы должны дать, будут нами проверены, и если окажется, что вы утаили что-либо или сообщили неверные данные, то за это понесете ответственность перед «Каморрой Народной Расправы». Имейте это в виду.

В ходе следствия выяснилось, что вся «Каморра Народной Расправы» состояла из одного Злотникова, и вскоре он был расстрелян. Так нелюбовь к евреям привела этого талантливого художника к гибели.

А вот другой парадокс: протопоп Аввакум с его протестом против властей порой воспринимался революционерами как идеологический предтеча их движения. Лев Троцкий в 1935 году, находясь в Мексике, писал в дневнике:

По поводу ударов, которые выпали на нашу долю, я как-то на днях напоминал Наташе (своей жене Н. Седовой. – Авт.) жизнеописание протопопа Аввакума. Брели они вместе по Сибири, мятежный протопоп и его верная протопопица, увязали в снегу, падала бедная измаявшаяся женщина в сугробы. Аввакум рассказывает: «Я пришел, – на меня, бедная, пеняет, говоря: – Долго ли муки сия, протопоп, будет? И я говорю: – Марковна, до самые смерти. Она же, вздохня, отвещала: Добро, Петрович, еще побредем».

В статье «Об интеллигенции» (1912) Троцкий цитировал запомнившуюся ему фразу Аввакума: «Русачок маленький в огонь влезет, а благоверия не предаст». Правда, необходимо отметить, что, процитировав протопопа, революционер тут же с осуждением отозвался о старообрядческом фанатизме и их «ревности о букве», так что его отношение к старообрядчеству в общем и целом не было положительным.

Негативную оценку евреев, связанную с их участием в революции, отчасти подтверждают и современные старообрядцы. Так, один из респондентов Н. Душаковой из Тирасполя сообщил: «Ленин – он же еврей, масонство, все это придумал, галстуки – это красное пламя». Однако при этом «евреев в партию не принимали. Они себе поменяли все имена и отчества, все… Но в партию все равно не принимали».

В 1920‐е годы среди православных верующих ходили слухи, что советская власть закрывает и отбирает у них церкви, чтобы в дальнейшем передать их в пользование евреям. Так, в одной из сводок ГПУ о проявлениях антисемитизма в городе и деревне за 1926 год упоминалось: «Среди же беспоповцев Урала (старообрядцы) до сего времени пользуются популярностью разговоры на тему об отбирании церквей под синагоги». В действительности, конечно, причина закрытия православных храмов в молодом атеистическом государстве была не в этом. Более того, в конце 1920‐х – начале 1930‐х годов синагоги тоже стали массово закрываться и передаваться в государственное пользование.

Некоторые выходцы из старообрядческих семей, однако, поддерживали революционное движение в России. Одним из таких был Александр Шляпников, большевик с 1903 года, первый народный комиссар труда РСФСР. Как отмечал сам Александр Гаврилович в автобиографии,

несмотря на тяжелую жизнь, мать стремилась по-своему воспитать детей в духе старых обычаев и старой веры. Семьи моего отца и матери были старообрядческими, принадлежавшими к поморской секте, преследовавшейся полицейскими и поповскими властями. С самых детских лет я уже познакомился с религиозными преследованиями.

По всей видимости, именно поэтому, став революционером, он начал активно заступаться за евреев как за другое преследуемое по религиозному принципу меньшинство. О том, что он лично принимал участие в защите евреев во время погромов, мы рассказывали выше. Во время своей революционной деятельности Шляпников постоянно контактировал с революционерами еврейского происхождения. В своих воспоминаниях он рассказывает также, что во время Первой мировой войны получал от Горького документы о преследовании евреев в России и отвозил их в Америку. Эти сведения вызвали волну негодования в Европе и в особенности в Америке, где традиционно было сильное экономическое еврейское лобби. Это значительно ослабило положение России и сказалось на дальнейших контактах с европейскими и американскими правящими элитами. Впрочем, необходимо отметить, что рожденный в старообрядческой традиции Шляпников, по всей видимости, порвал с религией еще в самом начале своей революционной деятельности.

СТАРООБРЯДЦЫ И СТАРООБРЯДЧЕСТВО ГЛАЗАМИ ЕВРЕЕВ

Если среди старообрядцев иногда можно встретить антиеврейские настроения, то все наши респонденты-евреи отзывались о своих старообрядческих соседях крайне положительно, подчеркивая их дружелюбие, приверженность семейным традициям, религиозность и многое другое. Ни один из них не отзывался о старообрядцах негативно. Одно из самых распространенных у евреев клише, связанных со старообрядцами, – что те не пьют и не курят. К примеру, соседка-еврейка сказала одному из наших респондентов-беспоповцев: «Вы же не русские, вы – староверы, а русские все пьяницы». Религиозные старообрядцы действительно не курят и пьют крайне мало по сравнению со своим окружением, однако представление о них как об абсолютных трезвенниках все же преувеличено.

И. Мондрян (Оргеев) сообщил нам:

Старообрядцы были очень мастеровыми людьми. Они здесь были как бы немножко притесненными по сравнению со всеми и потому нашли общий язык с евреями… Они свободно разговаривали на идиш, и во многих еврейских лавочках они работали приказчиками… Я еще помню время, когда они ходили по городу, пышные бороды, их называли кацапами за счет этой бороды… Сейчас их не так уже много здесь… Я знаю, что они были очень верующими людьми, это сто процентов я знаю, я сталкивался с ними… Липоване говорили мне: «Мы кушаем с одной миски». Они у нас производили семечки, у нас здесь целые села [из липован].

Информант также сообщил нам, что за трудолюбие старообрядцев-липован называют «бородатыми экскаваторами»: такое прозвище они получили уже в наше время, когда стали массово выезжать за границу (в Евросоюз) на дорожные работы.

В Тирасполе многие евреи с уважением говорили нам о том, как старообрядцы истово веруют; особое впечатление на них производило соблюдение постов. Одна из местных респонденток отметила, что у старообрядцев часто бывали «чисто еврейские имена» – возможно, имея в виду такие ветхозаветные имена, как Аввакум, Авраам (Авраамий), Исаак, Илия, Самуил и некоторые другие (впрочем, в наши дни подобные имена в старообрядческой среде не очень популярны). Старообрядец С. Придорожный сообщил нам, что молдавские евреи очень уважительно относились к тому, что старообрядцы, несмотря на преследования, сохранили свою веру:

Хаим, один из них, он моему отцу говорит: «Васька, глядите, крепкая ваша вера. Ты знаешь, мы не имели своего государства две тысячи лет… Наша вера нас [спасла], так и у вас, держитесь, у вас вера хорошая, крепкая».

Одна из наших еврейских собеседниц в Тирасполе сообщила:

Они [старообрядцы] живут своим кланом, у них свои правила. Они стараются не изменять своим женам. Рожают все время. Живут, я говорила, своим кланом, они не подпускают там никого. К нам они прекрасно относятся, к разным национальностям, они уважают очень их, но свой план есть.

Как мы видим, респондентка особо подчеркнула традиционную патриархальную семейственность старообрядцев, а также закрытый характер их общины.

Другая рассказала нам историю о том, как ребенком случайно попала на службу в расположенную по соседству старообрядческую церковь:

Я ребенком там [в старообрядческой церкви Тирасполя] была, мы же там недалеко жили, и меня привела соседка моя, бабушка Лена, я даже помню имя. Мы когда вошли, мы были, дети наши лазили через забор, и я помню, когда мы вошли, был какой-то праздник, точно не знаю, помню, что батюшка ходил с кадилом. Я такая малюсенькая была, он ко мне подошел, я говорю: «Дядя, забери (убери. – Авт.)». Ненаученая я была. Он сказал: «Чей это ребенок – выведите»… А с детьми ихними мы росли на одной улице, мы дружили.

Московский краевед Ефим Улицкий, живший в районе Преображенского старообрядческого кладбища, поддерживал дружеские контакты с проживавшими там старообрядцами. По его словам, один из лидеров общины сказал ему при встрече: «Мы – две гонимые нации». Сам Ефим Наумович сообщил нам, что, по его мнению, евреи и старообрядцы были движущей экономической силой дореволюционной России.

Один из раввинов Кишинева в беседе с нами упомянул о «деревне Кагул», в которой якобы существует большая община славян-иудеев. Учитывая, что в молдавском городе Кагуле проживало и проживает множество старообрядцев, вполне возможно, что в этом свидетельстве можно увидеть искаженное представление евреев о местных старообрядцах.