Текст книги "Жизнь в дороге"

Автор книги: Григорий Кубатьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Детеныш кенгуру рождается размером со стручок арахиса.

Кенгуру – символ Австралии, его изображение на пару со страусом украшает государственный герб. У крупных пород самцы достигают двух метров в высоту и в брачный период могут представлять опасность для человека. Но чаще встречаются мелкие кенгуру-валлаби. Они бывают разных цветов: коричневые, желтые, серые, красные, черные. Но самые редкие – белые, их шкура ценится больше всего. Мясо кенгуру съедобно, но австралийцы его не очень его любят – жестковато. Предпочитают баранину, которой в Австралии по настоящему много. По статистике, на каждого австралийца приходится около пяти баранов. А кенгурятина хорошо идет у падких на экзотику иностранных туристов.

С обеих сторон дороги тянулись длинные проволочные изгороди – частные владения. Некоторые из изгородей измеряются сотнями и даже тысячами километров.

– У нас в Австралии много земли, – пояснял Джон. – Фермы занимают тысячи гектаров. Чтобы скотина не уходила на чужую землю, строят такие заборы. У меня тоже есть земля. Китайцы построили Великую китайскую стену, а я ограду вокруг своей фермы. Еще неизвестно, что длиннее…

Дети фермеров, не имея возможности ездить в школу, слушают уроки по радио, а сделанные домашние задания отправляют по почте.

«Золотая лихорадка» считается лучшей комедией Чарли Чаплина.

Австралийские фермы бывают такие, что за день не объедешь на машине. Самые обеспеченные фермеры покупают вертолеты. И все равно не знают, сколько у них овец и сколько коров. Скотина рождается, размножается и умирает без ведома хозяев. Чтобы контролировать этот процесс, фермеры сооружают специальные водопои. Животные приходят к местам, где можно утолить жажду, а там их уже поджидает фермер с раскаленным тавром. Заклейменную корову вернут владельцу, даже если она найдет брешь в изгороди и уйдет на чужую землю.

Когда расплодившуюся скотину везут в город продавать, составляют дорожные поезда. Это делают, чтобы не гонять грузовики слишком часто, ведь расстояние до ближайшего города может измеряться сотнями километров. К грузовику цепляют фургон, а потом еще один и еще. Эти «поезда» достигают в длину 100–120 метров и популярны именно в Северной территории, где дороги длинные и прямые. На побережье такую экзотику уже не встретишь – не пропустит полиция.

Многие фермеры богаты настолько, что могли бы уехать на побережье и жить в шикарном особняке, но предпочитают не изменять привычкам. Развлекаются охотой и золотоискательством. Австралия, как и Америка, переболела в свое время «золотой лихорадкой». С появлением крупных горнорудных компаний, это время закончилось. У частника, намывающего золотой песок, нет шансов на большую прибыль. Тем не менее, поиск золота остается любимым хобби австралийцев, особенно пенсионного возраста. Золото ищут при помощи металлоискателей, которые можно настроить на разные виды металлов. Иногда счастливчики находят самородки величиной с голову ребенка.

Наконец, мы расстались с Джоном. Он должен был ехать дальше на юг, а я решил направиться на восточное побережье. Переночевал в палатке, а на следующий день добрался до города шахтеров Маунт-Айза. Местные жители утверждают, что этот городок по площади – самый большой в мире. Дело в том, что все шахты, находящиеся даже в сотне километров от города, считаются частью Маунт-Айзы, а трассы, соединяющие их, – городские улицы. В придорожном баре я познакомился с парой шахтеров, они в шутку предлагали мне остаться с ними работать. Шахтером, да и вообще человеком физического труда, в Австралии быть престижно. И дело не в том, что труд суров, а в том, что он хорошо оплачивается. Для сравнения: чиновник-администратор, работающий в медицинском или образовательном учреждении, получает 30–40 тысяч австралийских долларов в год, а простой шахтер может заработать 100–120 тысяч. При этом у шахтеров бесплатное питание, медицинская страховка, тренажерные залы и базы отдыха. Плюс сокращенный рабочий день и ранний выход на пенсию. Хотя, конечно, труд не из легких. На севере Австралии летом 30–40 градусов в тени, а в забое все 50. Работаешь как в аду. Некоторые, устраиваясь на шахту, думают поработать лишь несколько лет, пока здоровье позволяет, но не могут отказаться от высоких заработков и остаются на всю жизнь, заканчивая карьеру разбитыми в хлам миллионерами.

Добравшись до городка Клонкарри, я оказался в начале длинного безлюдного перегона. Машин было мало, а те, что шли, не останавливались. За день дойти пешком до следующего населенного пункта я бы не смог. Зато через пятнадцать километров на карте был обозначен поворот. Может быть, возле него мне улыбнется удача, и я смогу остановить машину? Все равно ждать на одном месте было скучно, и я пошел вперед.

В мире более 12 миллионов долларовых миллионеров.

Солнце жгло без всякого сочувствия, и пот лился с меня ручьями, заливая глаза. Вокруг заинтересованно жужжали мухи, пытаясь проехать на мне «человекостопом». Чего я только не делал, чтобы избавиться от них: бегал, размахивал веткой, прыгал в тугой поток ветра. Но, поворачивая голову, видел, как рой мух, яростно борясь с ветром, продолжает преследовать меня. Чтобы надоедливые насекомые не лезли в лицо, я замотал голову арабским платком и надел черные очки. Но идти в таком виде было жарко, а шансы остановить машину уменьшились до нуля, так как я стал похож на арабского террориста. Редкие машины продолжали проезжать мимо, а мухи – виться вокруг.

Наконец я дошел до заветного поворота, бросил рюкзак и сел отдохнуть. Но жиденький ручеек машин иссяк окончательно. Устав от бесполезного ожидания, я отправился пешком дальше. Когда идешь, появляется ощущение, что с каждым шагом приближаешься к цели. Хотя в Австралии расстояния такие большие, что ощущение это часто обманчиво.

На дорогу передо мной выскочил кенгуру, задумчиво посмотрел на меня и упрыгал прочь. Я прошел еще пару десятков километров. Вдоль дороги опять появились изгороди. Перелезать через них было нельзя – частная собственность, могут и застрелить ненароком за незаконное вторжение. За проволочным ограждением бродили коровы, совсем не похожие на наших. Местные животные были темно-серыми, даже черными и вели себя странно. Что-то их спугнуло, и они понеслись через кусты напролом, поднимая клубы пыли, словно бизоны. Вот так, думал я, поставлю палатку, а ночью меня затопчет стадо диких коров! Не слишком героический конец для такого долгого путешествия.

Тени от тощих деревьев вытянулись, а потом и вовсе пропали. Трасса была пуста. Стемнело, и на небе занял привычное место Южный Крест. Я понял, что в темноте машину не удастся остановить, а идти ночевать некуда. До ближайшего населенного пункта десятки километров в любую сторону, а за изгородью безумные коровы. Ужасно хотелось пить, а вода закончилась. Ноги идти дальше отказывались и, бастуя, норовили подогнуться. Сидящие на рюкзаке мухи, не стесняясь моего присутствия, цинично обсуждали, что будут делать с моим павшим от истощения телом.

Вдруг вдали показался свет фар. Грузовик! Нужно было остановить его любой ценой, иначе ночевка в этом месте могла плохо для меня закончиться. Я выхватил из рюкзака фонарик и вышел на середину дороги. Вспомнился какой-то американский фильм, где отважная женщина-коп останавливала несущийся на нее поезд. Также как героиня фильма, я начал яростно размахивать фонарем влево и вправо. Огни стремительно приближались. «Стоять!!!» – стиснув зубы, прохрипел я.

От жажды и обезвоживания можно умереть в течение суток.

Чудо произошло: грузовик и вправду затормозил. Это была огромная фура с тремя прицепами. Водитель удивленно высунулся из кабины:

– Ты что тут делаешь?!

Я промычал что-то нечленораздельное. Рот пересох, и говорить не получалось.

– Ладно, садись быстрее, – австралиец распахнул дверь. Когда, опустошив полбутылки воды, я немного пришел в себя, то рассказал, как шел пешком от Клонкарри.

– И ты все еще жив?! – удивленно хмыкнул водитель.

Под утро мы приехали в Таунсвилль, красивый город на берегу Тихого океана. Майк, водитель грузовика, пригласил меня к себе в гости. Он жил на окраине города в доме на холме. Окружающие деревья не пропускали городской шум, вокруг было тихо и спокойно. Жена Майка, радушная женщина средних лет, тут же начала хлопотать по хозяйству. Мы с хозяином вышли во двор и сели за столик на веранде.

– Сейчас я покажу тебе штуку. Смотри, – сказал Майк и поставил перед собой блюдце с кусочками сала. Взял один из них и вытянул руку. Откуда ни возьмись, на нас спикировала крупная птица, сцапала сало и уселась на спинку стула стоящего поодаль. Тут же подлетела еще одна птица поменьше и села рядом. Пернатые гостьи были плотными, коренастыми с приплюснутыми головами и мощными клювами, глядели на людей строго, даже агрессивно.

– Это кукабара, – сказал Майк. – Дикая птица, хищная. Никого к себе не подпускает. Я их уже месяц подкармливаю. Хочешь, тоже попробуй. Я поднял кусочек сала. Хлоп! Сало исчезло в клюве – я едва успел отдернуть руку, а кукабара вернулась на свой стул. Мы с Майком продолжили кормить птиц. Было весело и немного страшно: пернатые хищницы запросто могли отхватить и полпальца. Наконец большая кукабара осмелела настолько, что проигнорировала протянутый ей маленький кусочек, а подлетела прямо к тарелке и склевала сразу несколько крупных.

– Вот так! У нас в Австралии не зевай. Всегда найдутся желающие съесть твое сало, – со смехом сказал Майк.

Крики кукабары напоминают человеческий хохот.

Немного погостив у нового друга, из Таунсвилля я отправился путешествовать дальше – в богатые мегаполисы – Брисбен, Сидней и Мельбурн. Здесь жили по законам городов-миллионников – вечная суета, пробки и погоня за пластиковым австралийским долларом. Эта жизнь захватила и меня: я сделал индивидуальный номер налогоплательщика, получил местные водительские права, открыл счет в банке, почти законно работал и платил налоги. Но Австралия так и не стала для меня вторым домом. После четырех месяцев переездов и работы на фермах и стройках, я понял, что быть гастарбайтером мне нравится меньше, чем путешественником. В конце концов, высокая зарплата и калорийная еда – еще не гарантия счастья. Гораздо веселее было почти без денег скитаться по Азии, когда каждый день дарил новые приключения. В Австралийское географическое общество я так и не пошел – после этих ферм и строек мне казалось, что я опорочил честное звание путешественника и авантюриста.

Заработав достаточно, я улетел в Малайзию, а оттуда двинулся автостопом в обратный путь через Юго-восточную Азию, Китай и Казахстан. Домой ехать было проще, я почти нигде не задерживался надолго. Разве что иногда по дороге давал уроки английского языка, купив на базаре в Бангкоке сертификат преподавателя. В этом не было жульничества: мой английский, хоть и с австралийским акцентом, был значительно лучше, чем у многих профессиональных учителей в Азии.

За несколько месяцев я добрался до дома. Родные и друзья были рады встрече и очередной порции моих историй. На какое-то время я решил задержаться в Петербурге и устроился на работу, указав в резюме, что работал в Австралии в сельскохозяйственном и строительном бизнесе. Это была чистая правда. Но и на новой работе я не задержался надолго. Меньше чем через год я отправился в Ирак, где со мной случился очередной карьерный зигзаг – я попал в концлагерь, а потом на трон диктатора. Но это уже другая история.

В Бангкоке на Каосан роуд можно купить любой документ – от прав на автомобиль до сертификата дайвера.

Проект «Неизвестный мир»

Предыстория

Начало 2003-го года. За месяц до американской военной операции «Иракская свобода», также известной как «Шок и трепет», мой знакомый – бывший дипломат, имевший связи в правительстве Ирака – искал добровольцев, готовых отправиться туда в качестве «живого щита», чтобы поддержать Саддама Хуссейна. Не то, чтобы я был сторонником иракского президента, но агрессия американцев против независимого государства мне не нравилась, к тому же я давно хотел побывать в Ираке, на тот момент одной из самых закрытых стран мира.

На некоторое время я превратил офисное рабочее место в штаб-квартиру «неофициального общественного движения в защиту Ирака» и собрал целый коллектив желающих отправиться протестовать против войны. Конечно, на Интернет-форумах высказывалось мнение, что ехать в Ирак в текущей ситуации может только глупец, и что вернуться оттуда мы сможем разве что по частям. Меня эти комментарии не волновали, так как казалось, что я делаю что-то важное и благородное.

Дипломат так и не нашел денег для отправки нашей группы в Ирак. Может к лучшему, поскольку вторгшиеся в страну американцы не церемонились с протестующими европейскими хиппи и бомбили их автобусы также хладнокровно, как танки иракцев.

С января по апрель 2003 года по всему миру прошло порядка 3 тысяч крупных демонстраций против войны в Ираке, в которых приняли участие около 36 миллионов человек.

Меня же вскоре уволили (вполне обоснованно), поэтому появилось время на разработку нового проекта. Теперь я решил отправиться автостопом вокруг света, посещая «горячие точки» и неблагополучные районы планеты, чтобы организовывать там выступления и фотовыставки на тему мира и добрососедских отношений. В этом меня поддержал мой товарищ Юрий Болотов, бывший морской штурман, в последнее время работавший охранником в ночном клубе на Невском проспекте. Ему, как и мне, было нечего терять. Придумали название проекта – «Неизвестный мир». Название вышло не слишком оригинальным, но мы и хотели придать проекту вид чего-то известного, смутно знакомого каждому. На экспедицию долго искали спонсоров. Все, что удалось получить: тысяча долларов наличными и 50 % скидки на снаряжение – спальные мешки и палатку. Бюджет оказался невелик, но к режиму экономии нам было не привыкать, к тому же мы надеялись найти новых спонсоров по ходу поездки. Запаслись рекомендательными письмами от Русского географического общества и других организаций, сложили рюкзаки и отправились в путь.

Русское географическое общество основано в 1845 году – это старейшая общественная организация в России.

На Кавказ

Официальный старт из Петербурга был назначен на 1 июня 2003 го да. Прошел он без помпы, без журналистов и провожающих. В этот день мы вообще были в Ярославле, навещали друзей. Но все-таки «пиаром» следовало заняться, иначе как рассчитывать на спонсоров?

Получив визу Грузии в Москве, мы отправились на юг и достигли Воронежа. Там дали интервью газетам «Мое» и «Комсомольская правда». Выступили с рассказом на филфаке ВГУ, встретились с ребятами из Российского союза молодежи. Решили, что в Воронеже живут хорошие люди, и еще там самое вкусное мороженое.

В Таганроге нас снимало местное телевидение: «22 канал» и «RenTV». На всякий случай зашли в редакцию газеты «Таганрогские известия». Там сидела одинокая тетка и жевала бутерброд. Мы предложили ей взять интервью у известных путешественников, но она наотрез отказалась, сославшись на то, что у нее обед. Что ж, это была уважительная причина. А вообще Таганрог порадовал своим гостеприимством и еще красотой местных девушек.

Ягоды тутовника полезны от ожирения.

В Краснодаре на трамвайных остановках росли черешня и тутовник – факт весьма удивительный для нас северян. У тутовника, или же шелковицы, съедобные, и очень вкусные, ягоды. А его листья обожают личинки тутового шелкопряда, из куколок которых в дальнейшем делают шелк.

Мы дали интервью на радио, а местное телевидение снимало нас аж трижды, но прохожие на улицах все-таки не узнавали. Это был слишком большой город.

При пересечении Краснодарского края нас подвозил водитель, владелец сыроваренного производства. По дороге он делился секретами сыроварения, а на прощание подарил два внушительных бруска сыра, отчего на несколько дней мы сели на сырную диету.

На юге вдоль дорог нам часто встречались фальшивые милицейские машины из фанеры, чтобы пугать пьяных водителей в ночное время. Остроумная идея: настоящий милиционер спит дома, а служба идет.

Доехали до Буденновска. Осмотрели больницу, которую в свое время захватили чеченские террористы во главе с Шамилем Басаевым. Это произошло 14 июня 1995 года во время правления Ельцина. Боевики взяли в заложники больше полутора тысяч горожан, которых держали в больнице. Погибло около 130 человек, более 400 ранено, сожжено почти две сотни автомобилей и несколько общественных зданий, включая милицию и городскую администрацию. Террористы тогда безнаказанно были отпущены в Чечню. Правда, в последующие годы почти все они погибли.

Вечером мы добрались до КПМ «Затеречный» – «последнего форпоста России», как называли его дежурившие там милиционеры. Нас хорошо приняли, накормили. Увидев рекомендательные письма, сказали: «О, письмо от правительства: надо помогать!.. Мы как раз помогаем, можем себе галочку поставить», – и посадили на ночной автобус до Махачкалы.

Милиционеры были правы, в том смысле, что Европа здесь заканчивалась. Слово «Кавказ» (Caucasia) переводится как «граница Азии». Здесь же прячется и слово «каюк», означающее «край», «конец». Мы все же надеялись, что Кавказ будет к нам приветлив и станет началом нашего пути на Восток.

В столице Дагестана нам впервые за эту поездку крикнули «Эй, мистер!» – слова, не раз услышанные до этого в Азии. Мы с Юрой поздравили друг друга: «С почином!».

На улицах Махачкалы встречались забавные надписи. Например, вывеска: «Оптово-розничный исламский магазин» или реклама на троллейбусе: «Подпишись! Сделай себе подарок на судный день! Газета для мусульман Нурул Ислам». Объявление: «Требуется девушка с сознанием компьютера». Наконец, огромные надписи на крыше домов: «Перестройка», «Гласность», «Демократия», «Социализм».

КПМ – контрольный пункт милиции.

Название «Дагестан» означает «страна гор». Средняя высота республики – около 1 км над уровнем моря.

На выезде из города нас остановили местные гаишники. Оказывается, они видели интервью с нами по телевидению и поэтому захотели помочь. Задержали автобус, шедший до границы с Азербайджаном, и строго сказали водителю: «Это важные люди из Москвы. Нам дано указание им помогать. Довезешь их до границы и денег не возьмешь. Понял?!» Водитель согласился.

Со стороны Дагестана не было пешего перехода. Пришлось проехать двести метров на маршрутке за 20 рублей с человека. Я протянул деньги, но водитель Мага, узнав, что мы путешественники, деньги вернул, да еще угостил пирожками. Российские же таможенники, услышав про автостоп, зачем-то дали нам 80 рублей, усмехаясь: «Берите-берите. Если где скажете, что таможенники вам денег дали – никто не поверит!»

Но на азербайджанской стороне нас не пропустили. Азербайджанцам не понравилась моя армянская фамилия. Азербайджан и Армения враждуют со времен войны за Нагорный Карабах, и армянам въезд на территорию Азербайджана был запрещен.

На моем лице только нос кавказской национальности, а так я похож на русского и паспорт у меня российский. Но все это плюс рекомендательные письма так и не убедили пограничников в нашей благонадежности. Мы с Юрой долго спорили с азербайджанцами, но безуспешно. Единственное, чего мы добились – нас посадили в автобус, идущий обратно, в Махачкалу. Оставалось ехать в Грузию, теряя время на объезд Чечни. Огромные портреты президента Алиева ехидно глядели нам вслед.

Автобус шел всю ночь, а мы мирно спали, ожидая, что утром окажемся в Махачкале. Но проснулись в Хасавюрте, на границе с Чечней. Здесь в 1996 году были подписаны соглашения, по которым Россия должна была прекратить боевые действия и вывести войска из Чечни. По сути, это означало позорный проигрыш ельцинской России в Первой чеченской войне.

Хасавюрт встретил зловещим молчанием гор и жалобным блеянием овец. Магазины и лавки не работали. Лишь в одном месте мы заметили сделанную от руки вывеску, свидетельствующую о том, что жизнь в городе еще теплится: «Самые лучшие аквариумные рыбки во дворе у Магомета» – вот уж действительно товар первой необходимости. Было раннее утро, и мы решили побыстрее выбраться из этого места. Желания ехать в Чечню не было. Особенно после того, что мы услышали о террористах в Буденновске.

Мы все-таки выбрались из Хасавюрта. Периодически нам помогали дагестанские гаишники, подсаживая в машины, и уже к вечеру мы оказались в Ставрополье в станице Курская. Там нас пригласил в гости Володя, водитель КАМАЗа, нелегально перевозящий ворованное топливо из Чечни в Россию. За товаром он ездил без документов, но с деньгами, поэтому на постах его не трогали. Дома у коммерсанта хранился гранатомет, пистолет и тесак невероятных размеров. «У меня обе дочки-школьницы умеют стрелять из гранатомета. Я их на полигон вожу. Сами понимаете, живем как на вулкане!» – сказал нам Володя.

В Ставрополье нас несколько раз останавливала милиция и военные – проверяли документы и содержимое рюкзаков. Но, не обнаружив ничего запрещенного, благополучно отпускали. Очень быстро мы достигли грузинской границы.

В 2003 году президент Азербайджана Гейдар Алиев умер, и страной стал править его сын Ильхам.