Текст книги "Структурный гороскоп"

Автор книги: Григорий Кваша

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

У внешней политики Византии появился масштаб, новой задачей её стала защита православных по всему миру. Лев I осуществил, правда неудачно, экспедицию в Северную Африку в королевство вандалов, дабы вандалы-ариане не притесняли православных.

Напоминаем, что именно во вторую византийскую фазу, в 476 году (23-й год фазы) Одоакр отослал знаки достоинства западного императора в Константинополь. Это сейчас мы подзабыли, где был центр мира в V веке, а тогда это становилось яснее с каждым годом.

Таким образом, мы имеем достаточное количество доказательств рождения нового имперского цикла. Разумеется, что вторая фаза ещё не несет особых благ – это мучительный кровавый период становления империи. Набеги сарацин, гуннов, готов, внутренняя политическая борьба, восстания монофизитов одним словом, обычная вторая фаза.

Ну и какая вторая фаза без вождя, тирана, предводителя всесильной гвардии, созданной тираном и всем ему обязанной? В данном случае речь идет об исаврийцах. Исаврийцы Льва имели огромные привилегии и подсудны были лишь императору. Времена Зинона стали периодом засилья исаврийской военщины. "С приходом к власти Зинона высшие должности в империи перешли к исаврийской военной знати... Опираясь на сильный гарнизон исавров, Зинон правил самовластно, отстранив сенат от дел... Правление Зинона ознаменовалось массовыми конфискациями владений оппозиционной аристократии. Отнятые у знати поместья пополнили фонд имперских земель, доходы от которых шли на содержание двора и не подлежали ведению местных властей" (С. Сказкин).

Как видим, все признаки второй фазы налицо.

Тирания исаврийцев Зинона была столь ужасной, что при воцарении на несколько месяцев узурпатора Василиска в 475 году (22-й год фазы) византийцы воспользовались "удобным случаем для сведения старых счетов с исаврийцами. Произошло колоссальное избиение последних ("несказанный убой") в столице" (С. Шестаков).

Возвращение Зинона на императорский престол сопровождалось ужесточением режима, террором, конфискациями. Население было бессильно перед властью, перед гвардейцами.

Что касается необходимой для второй фазы атмосферы всеобщего доноса и сыска, то и с этим все было как положено: запрет монофизитства, кары за еретические уклонения – вот основа для доноса. Ну а если добавить ещё и материальную заинтересованность доносчика, которому перепадала часть конфискованного имущества... Дело, конечно, не в деньгах, донос – вещь универсальная, можно убрать неугодного начальника, соседа... Главное обвинить в монофизитстве...

Император Лев, удовлетворяя желания информаторов, повесил на свою статую в Константинополе "нечто вроде почтового ящика, куда просители опускали свои челобитные, и каждую неделю один из чиновников вынимал их и предоставлял императору" (С. Шестаков).

Кстати, исаврийский народ ничего не выиграл от власти Зинона, так же как и грузины ничего не выиграли от власти Сталина. Само племя исавров прозябало точно так же, как и другое население империи. Зинон потопил в крови восстание своих соплеменников, казнил многих из тех, кто помогал ему вернуть трон.

Кажется невероятным обыденному сознанию, но лидеры второй фазы сочетают в себе святость и тиранство. Император Лев – "столп православия" и "мясник"; император Зинон – вдохновитель "Энитоки" и "скопище пороков", считавший, что "предаваться порокам втайне низкое занятие, другое дело на глазах у других – дело царское и приличное" (Евагрий).

ТРЕТЬЯ ФАЗА (489-525)

В те века имперские часы ещё не были столь изощренно точны (причина размеры и масса государства), однако смерть Зинона вполне сравнима со смертью Сталина. В 491 году Зинон пал жертвой тщательно спланированного заговора. Его похоронили мертвецки пьяного и засыпали могилу, несмотря на то что оттуда были слышны крики. Не так ли и в 1953 году в далекой России не пускали врачей к цеплявшемуся за жизнь тирану, словно закапывали заживо.

Вдова императора Ариадна сразу же объявила о своем желании выбрать в мужья и соправители пожилого чиновника, имевшего должность силенциария и происходившего из незнатной семьи, – Анастасия Дикора.

Император Анастасий (491-518) был близок к сенаторским кругам и являлся ставленником высшей знати, которая не хотела продолжения террора Зинона или Льва, точно так же, как Хрущев и особенно Брежнев были ставленниками партаппарата, не желавшего нового Сталина.

"В приведенной официальной записи о восшествии на престол Анастасия этот важный акт государственной жизни проходит при полном единодушии всех участников... Если дело сладилось так быстро и с видимым единодушием, то, очевидно, оно было подготовлено заранее и имя Анастасий, как преемника Зинона, было намечено задолго до события. Недаром Зинон знал о том, что его преемник будет силенциарий, и старался убить такового, вопреки велению судьбы" (Ю. Кулаковский).

Уже церемония венчания на царство показала, что военно-тираническая эпоха ушла в прошлое. В частности, сама церемония проходила на Ипподроме, а не на Военном поле, как раньше при Маркиане, Льве и Зиноне.

Ослабление армии шло параллельно с усилением церкви. "Определеннее, чем прежде, выступает участие патриарха в этом событии: принятого войсками через возложение цепи и уже провозглашенного избранника он облекает в порфиру и возлагает на его голову царский венец" (Ю. Кулаковский). Еще один новый элемент – Анастасий, ставший кандидатом в императоры, но ещё не провозглашенный им, дает присягу "сановникам двора и членам синклита в том, что, облекаясь новой властью, он предает забвению все старые личные отношения, которые должны с этого момента потерять всякое значение" (Ю. Кулаковский), что-то среднее между пионерской клятвой и экзаменом по уставу КПСС.

Воцарение Анастасия было столь блестящей интригой и совершилось столь мгновенно, что исавры ничего не смогли ей противопоставить. Они оказались побежденными более сильной группировкой константинопольской знати. А все дело в том, что время сменило окраску, теперь в цене был уже не боец, а чиновник.

Придя к власти, Анастасий немедленно уничтожил все привилегии исавров: прекратил денежные выплаты, изгнал их из столицы, конфисковал имущество и продал его с аукциона.

Развенчанию подвергся и культ личности Зинона. Все его имущество, вплоть до одежды, было распродано.

Противостояние исавров и нового императора продолжалось семь лет. В конечном счете верные правительству войска разгромили бывших гвардейцев. Таковы парадоксы "темного времени". Варварскими руками и варварскими методами строится самое цивилизованное христианское государство.

"Будучи миролюбив по характеру и имея большую опытность в государственных делах, Анастасий не желал никаких новшеств... Его заботы были сосредоточены в том, чтобы устранить смуты и водворить глубокий мир между своими народами. Поэтому он был против всяких разделений и пререканий, как церковных, так и гражданских" (Евагрий). Ну разве нельзя то же было сказать о Брежневе или Елизавете Петровне? Классика третьей фазы.

Однако, как и при Брежневе, при Анастасии при внешнем затишье внутренние процессы шли очень мощно – идея христианской монархии обретала плоть и кровь.

Важнейшей задачей третьей фазы является вовлечение максимально большого количества людей в сферу государственного строительства. Для этого необходима максимальная бюрократизация всех сфер жизни.

"Анастасий установил государственный бюджет, водворил строгую отчетность и прилагал самое внимательное отношение к соответствию расходов и приходов" (Ю. Кулаковский). Натуральные повинности были заменены универсальными денежными налогами. Был создан аппарат для централизованного сбора налогов – виндики. Теперь все денежные средства шли в казну, а не оседали на местах, как ранее, когда налоги собирали местные власти. Конечно, виндики "поступали с населением не лучше, чем враги" (Иоанн Лидиец), но золото стекалось в казну, укрепляя положение императорской власти.

Анастасий не только свел все нити управления в руки императора, он окончательно застолбил для императорской власти и место христианского учителя нации, преобразователя её сознания. "Его совестливость не позволяла ему угождать распущенной черни в её разнузданных и варварских забавах, к коим она привыкла и которые вели происхождение ещё от поры язычества. Так, он запрещает борьбу с дикими зверями, остаток обычаев языческого Рима, являвшийся в христианском обществе анахронизмом... Анастасий отказал также в разрешении отправлять ночные празднества, которые давали повод к похотливым оргиям (майский праздник Брита, "когда не надо стесняться"). В связи с беспорядками в городе 491 года Анастасий изгнал также плясунов, а позднее издал общее запрещение этого вида увеселений" (С. Шестаков).

Наконец, самой бурной активностью отмечена сфера идей. Так же, как и мы в тихие брежневские времена в бесконечных кухонных спорах искали истину, во времена Анастасия народ искал правду. Речь, разумеется, о религии, Христе, православии. "В ту пору был другой человек, который ничего не сказал нам об Анастасии, но явился лучшим выразителем его времени в духовном отношении и отразил в своем творчестве эпоху подъема религиозного духа, которым была согрета вся жизнь императора. То был Роман-сладкопевец... В это время тяжких и ожесточенных споров об истине диалектического изъяснения естества Богочеловека Роман в своем религиозном экстазе поднялся выше условных понятий и определений и с дивным дарованием поэта излил богатство своего религиозного чувства в своих навсегда живых творениях" (Ю. Кулаковский).

Времена Анастасия – это и образовательный бум в Византии. Раздутый центральный государственный аппарат, идеологическое противостояние, где без определенной подготовки не победишь, – все это служило интересам развития образования в Византии. В это время были подготовлены и обучены все блестящие деятели времен "золотого века", времен Юстиниана Великого.

"Широко образованный, владевший обоими языками империи, Анастасий любил общество образованных людей и оказывал внимание людям, посвятившим себя науке, проявляя по отношению к ним царскую щедрость..." (Ю. Кулаковский). Следовавший за Анастасием император Юстин (518-527) был простым солдатом, не получившим никакого образования, но и он действовал в том же направлении – "понимал важность образования и покровительствовал развитию наук, искусств, строительству храмов..." (Ф. Успенский).

Таким образом, лидеры третьей фазы ещё не интеллектуалы, ведь выросли в грубые времена второй фазы, но уже и не безмозглые солдафоны, ведь им растить интеллектуалов четвертой фазы. Сказанное относится и к большинству правителей России 1953-1989 годов – людям образованным, но простоватым.

Смерть Анастасия пришлась на 29-й год третьей фазы, в нашем недалеком прошлом таковым был 1982 год, и это почти точно совпадает с датой смерти Брежнева. Анастасий не оставил официального наследника и поверг "столицу в пучину борьбы придворных клик. Законным наследникам, в том числе племяннику покойного императора Ипатию, противостоял всесильный временщик Амантий, который, будучи евнухом, не мог занять трон сам и поэтому выдвинул в качестве своей креатуры Феокрита. Для осуществления этого хитрого плана Амантий решил использовать Юстина, который пользовался популярностью у солдат дворцовой гвардии; к тому же он был уже в прекрасном возрасте, не проявлял честолюбия и не казался ему опасным. Амантий поручил Юстину подкупить войско, однако Юстин обманул своего покровителя и употребил данные ему деньги в свою пользу" (С. Сказкин).

Придя к власти, Юстин казнил Амантия, Феокрита, убил другого возможного претендента на престол – Вителиана... С другой стороны, были возвращены из ссылки многие государственные деятели, попавшие в немилость у Анастасия. Им были даны высокие посты в государственном аппарате.

Однако, как мы помним по своей истории, смерть Брежнева не пресекла застой, ни Андропов, ни тем более Черненко жизнь не оживили. "Царствование Юстина не было богато событиями, так как его неспособность к государственным делам исключала широкую инициативу" (С. Шестаков).

Страна застыла в ожидании взлета. В томительном ожидании, в увеселениях, пирах, зрелищах на Ипподроме проводили время новые люди. Для будущего императора Юстиниана время правления его дяди превратилось в непрекращающийся праздник: были разрешены вновь бои с дикими зверями, плясунов и мимов воротили на подмостки.

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (525-561)

Золотой век начался с объединительного визита в Константинополь римского папы Иоанна (525 год). Император Юстиниан оказал папе необыкновенно торжественный прием, была проведена пасхальная служба в храме святой Софии. Весьма символичное событие для конца "темного времени" и возвращения к открытой политике. Однако открытая политика, если такая и бывает, возможна лишь в том случае, когда государство разобралось со своими внутренними делами. Позади монофизитская третья фаза, отныне никаких сомнений, разброда и шатаний, на мировой арене появилось государство нового типа – христианская монархия.

Основой политики этого государства стали распространение и защита православия во всем мире. Не будем забывать, что своим тысячелетним существованием Россия обязана рождению этой политики. Через государственное вероисповедание христианская монархия определяла теперь, кто её враги, кто друзья, с кем надо вступать в союз, кого надо уничтожать.

Четвертые фазы императорских циклов – это всегда чудо. Современников и потомков поражает быстрота преобразований, широта охвата, блеск свершений... Хорошо бы при этом не забывать, что чудеса эти оплачены кровью второй фазы, мозолями третьей, блужданием во тьме первой фазы. Внуки собирают камни, разбросанные отцами и дедами, строя новое здание государства.

"Юстиниан начертал блестящую скрижаль в летописи Византии" (Ю. Кулаковский), но его гений возник не из воздуха. "Исследования последних лет показывают, что многое из того, что было в завершенной форме осуществлено в его правление, делалось уже его предшественниками, следовательно, Юстиниана следует рассматривать не столько как новатора, сколько как умелого реализатора, в какой-то мере завершителя определенных тенденций предшествующего развития..." (Г. Курбатов).

Со смертью Брежнева как будто упала пелена с глаз, стало ясно, что сколько веревочке ни виться... "Со смертью Анастасия в 518 году начинает подготовляться радикальная перемена во внутренних внешних делах империи, появляются новые люди на исторической сцене, выдвигаются новые задачи... Потребовались обширные материальные средства и талантливые люди для осуществления вновь выдвинутых событиями задач – и империя доставила средства и людей, способных привести в исполнение такие сложные и трудные предприятия, которые напоминали лучшие эпохи угасшей Римской империи" (Ф. Успенский).

"Юстиниан – одна из самых ярких, колоритных, сильных... фигур на византийском престоле. Умный, властный и энергичный правитель, неутомимый труженик, инициатор многих реформ... натура беспощадная..." (3. Удальцова). Так-то оно так, однако главная слава властителей четвертой фазы – это не их личные таланты, а таланты их окружения. Екатерину прославили Суворов, Ушаков, Румянцев, нынешних российских правителей прославят идеологи третьей эпохи, которая начнет свой ход именно из России. Точно так же и Юстиниана "играла" свита.

Жена Юстиниана, императрица Феодора, "в молодости была актрисой цирка и куртизанкой, но, став благодаря редкой красоте и необычайному обаянию императрицей, проявила недюжинный государственный ум, твердую волю, активно участвовала в управлении страной, принимала послов, вела дипломатическую переписку" (3. Удальцова).

Жена – это сверх плана, по плану же должны быть великие архитекторы, полководцы, законники и так далее...

"Благосклонная судьба послала Юстиниану двух великих архитекторов, которые стояли на высоте технического знания и умения тех лет. Оба они родом из Малой Азии, Анфимий – из Тралл, Исидор – из Милета" (Ю. Кулаковский). Эта же судьба послала Юстиниану двух гениальных полководцев Велисария и Нарсеса, которые завоевали для него весь мир; талантливейшего географа и писателя Косьму Индикоплова (автор "Христианской топографии"); гениального финансиста Иоанна Капподокийского и гениального же юриста Требониана. При всем нерасположении к двум последним официальный летописец Юстиниана Прокопий в своей "Тайной истории" называет каждого "самым сильным по уму человеком из всех тех, кого приходилось ему встречать в своей жизни".

Ну и, конечно, грандиозным делам и людям-великанам должна соответствовать вселенская идея (что тут следствие, а что причина?). Такая идея, разумеется, была: "Соединить целый мир в императорском и христианском единстве – такова безграничная перспектива", открывавшаяся перед императорским честолюбием и находившаяся в согласии с верованиями и настроениями современников Юстиниана... Воспринятая Юстинианом теория восстановления Римской империи соответствовала настроениям эпохи и была поддержана всеми средствами византийского государства".

Военные и политические успехи империи в четвертой фазе потрясают. Юстиниан ведет тотальное наступление на варварский мир. К середине 50-х годов VI века византийские войны подходили к своему завершению. Территория империи увеличилась вдвое. Средиземное море опять превратилось в Римское озеро.

Однако военные успехи никак не следствие милитаризации общества. Напротив, с военными не очень-то считались. От полков со старыми военными традициями перешли к наемникам-федератам, на армии экономили, её сокращали, не выплачивали жалованье и выслуги, выгоняли ветеранов без выходного пособия. "По расчетам современников для нормальной охраны государства император Юстиниан должен был иметь в конце своего царствования 645-тысячную армию, у него было 150 тысяч..." (Ю. Кулаковский).

Армию Византии составляли варвары, добровольцы, люмпены и т.д. "Делом величайшего искусства было держать такую армию в повиновении. Люди шли на войну в надежде на добычу и наживу... После каждой победы все рассыпались на грабеж, и Велисарий не раз переживал большие тревоги в опасении, что неприятель, оправившись в беспрепятственном бегстве, соберет свои силы и вырвет у него победу" (Ю. Кулаковский).

Так что пусть не переживают сторонники военных традиций: хоть и станет Россия самым мирным государством, но никаких поражений в четвертой фазе имперского цикла, а стало быть до 2025 года, не будет. Империя непобедима вообще, в четвертой же фазе особенно. Разумеется, что больший упор следует делать на дипломатические усилия. Византия так и поступала. На восточных границах был нейтрализован Иран. Эта восточная деспотия не смогла ничего противопоставить дипломатическим успехам Византии у арабских племен, в Крыму, на Кавказе, в Абиссинии, в странах Азии. Византийские купцы-миссионеры-дипломаты дошли аж до Китая, где выкрали секрет производства шелка (два монаха вынесли в своих полых посохах коконы шелковичных червей).

Таким образом, впервые в истории человечества создавалась универсальная политическая модель, универсальное государство, системы которого подходили любому народу и любой нации. Через несколько столетий подобную универсальную модель государства создаст Халифат (первый из исламских волевых рывков).

Гигантская метаморфоза произошла с последним идеологическим чудом Иудеи, с христианством. В новых условиях в Византии исповедание единого Бога потребовало уже единой власти (императорской), единой религии, единых законов, единого общества.

Юстиниан стал первым лицом на византийском престоле, который осознал вселенское значение Титула императора. Межу ним и смиренным христианским императором Феодосием II из первой фазы пролегла пропасть.

"Преисполненный сознания величия императорской власти Юстиниан стал у кормила правления и с присущим ему чувством великого поднял блеск особы императора и его ближайшего окружения" (Ю. Кулаковский).

Юстиниан впервые в истории ощутил себя верховным правителем всех подданных независимо от их происхождения, богатства, заслуг. Сенат не обладал в правление Юстиниана никакими правами. По свидетельству Прокопия, часто бывало, что постановления Сената, поступавшие затем на утверждение императора, в конце концов получали у него совершенно противоположное решение". Прокопий же сообщает и о многочисленных конфискациях имущества сенаторов во время правления Юстиниана (хорошо бы об этом помнить тем, кто, позабыв все на свете, рвется в парламентский отстойник очередного созыва).

Единственной попыткой противодействия установлению автократической власти стало восстание "Ника" 532 года (7-й год фазы). Сенаторы, народ захотели видеть на престоле более демократического правителя. Восстание закончилось полным разгромом партий Ипподрома и сенаторского сословия. Думается, прямую аналогию тут проводить опасно, перечитайте все главы, посвященные четвертым фазам, и убедитесь, что системы нет, ну а главное нет смысла, в четвертой фазе каждый день за год идет, и тратить время на подавление восстаний просто обидно.

Впрочем, не одни лишь сенаторы оказались отодвинуты от власти. Торжество православия, ради которого и свершилось имперское 144-летие, пока ещё целиком во власти политики. "Власть императора в вопросах религии казалась почти абсолютной. Император созывал соборы; когда он не мог лично присутствовать на заседаниях собора, его представляли высшие чиновники, он утверждал решения "отцов церкви", и эти решения приобретали силу закона лишь после ратификации императора... Юстиниан писал длинные трактаты для обоснования своего мнения по тому или иному вопросу религии" (Ш. Диль).

Юстиниан дал православной церкви свое законодательство со строгой регламентацией прав и обязанностей епископов и членов клира. Церкви было дано право особой юрисдикции, определены правила вступления в монахи, сроки послушничества и т. д. Юстиниан своей волей определил в 545 году ранговые отношения предстоятелей христианской церкви: папа, константинопольский патриарх, александрийский патриарх, антиохийский патриарх, иерусалимский патриарх. При покровительстве императора быстро рос фонд церковного землевладения. Миссионерская деятельность стимулируется и поддерживается государством. Единый закон, как и единая вера, стал основой христианской монархии.

"Забота о насаждении единого истинного богопочитания и вероучения была в сознании Юстиниана первою обязанностью императора перед Богом и людьми. Этому принципу он оставался верен все свое долгое царствование" (Ю. Кулаковский).

Религиозный террор времен Юстиниана сравним разве с преследованием самих христиан времен римского императора Диоклетиана (284-305), времен языческого Рима. Юстиниан считал, что "справедливо лишать земных благ того, кто неправильно поклоняется Богу". Другим его тезисом было: "Нет ничего приятнее Богу как сосредоточение всех христиан в одно стадо".

Впоследствии все создатели универсальных государств взяли на вооружение беспощадную религиозную политику Юстиниана. Карл Великий, император франков, огнем и мечом крестил саксов, в результате такого крещения половина племени исчезла вообще. Оттон I Великий (первый император священной Римской империи) таким же образом крестил западных славян. Наш Владимир Креститель не отставал от них, желая привести всех своих столь разнообразных подданных (кривичей, вятичей, полян и т. д.) к единой вере.

Для Юстиниана мир должен был объединиться в христианстве православного вероисповедания. Поэтому вандальское и остготское королевства, исповедующие арианство (учение созданное в IV веке Арием, по которому Христос, как творение Бога-Отца, – существо, ниже его стоящее), были стерты с лица земли.

Обезлюдела Сирия и Палестина из-за гонений на монофизитов, которые традиционно проживали в этих районах.

Против язычников полководцы Юстиниана совершали карательные экспедиции с насильственным крещением населения по православному образцу. Так в Египте было разрушено святилище Изиды. Эта страна со временем стала центром рождения монашества. В Афинах была закрыта школа античной философии и т. д. и т. п.

Но и это ещё не все. "Тревоги войны с персами и дипломатические сношения с ними, заботы об искоренении язычества, борьба с самарянами, церковное законодательство, напряженные усилия осуществить единство веры в империи, роскошная суетливая жизнь двора и всенародные увеселения столицы все это тяжкое, сложное, многообразное дело правления не поглощало всех сил Юстиниана. Лично руководя всем и все направляя, он был в то же время занят великим делом, создавшим ему навеки неувядаемый венец славы. То была кодификация римского права" (Ю. Кулаковский).

"Русская правда" Ярослава, "Судебник" Ивана III, "эпоха законобесия" Екатерины II, Тора времен Иосии... В этот же ряд становится и "Храм правовой науки" Юстиниана.

"Для духа времени знаменательно, что, когда, как в кодексе Феодосия, указы, касающиеся религии, составляли последнюю, 16-ю книгу, в кодексе Юстиниана им отведено первое место, и они заполняют 23 главы первой книги, а первый титул носит заглавие: "О верховной Троице и вере католической и чтобы никто не дерзал публично состязаться с ней" (Ю. Кулаковский). (То, что сейчас называется католической верой, возникло в XI веке.)

"Великое дело Юстиниана имело значение, далеко выходящее за кругозор античного человечества, и новая Европа начала свое историческое бытие с идеалом правового государства, который воздействовал на европейские народы. Прошли века, и право Юстиниана стало живым и действующим во всех западноевропейских государствах. Наряду с единым универсальным исповеданием веры христианской стало единое универсальное римское право как великое наследие будущему от древнего мира" (Ю. Кулаковский).

Законодательство Юстиниана обязано своим бессмертием именно своему универсальному характеру. Оно подошло всем странам и народам, которые брали его на вооружение и, отталкиваясь от него как от фундамента, строили уже свое законодательство.

"Эволюция правовой доктрины... в законодательстве Юстиниана проявилась прежде всего в выработке понятия универсального права, распространяемого на все человечество. Юридическая теория освобождалась от узких рамок учения об особом праве одного, господствующего народа. Ранее существовавшее разделение права на различные системы (цивильное, преторское, право народа), соответствовавшие делению населения империи на римских граждан и неримлян, теперь было уничтожено. В законодательстве Юстиниана все правовые системы сливаются в единую универсальную систему, созданную для всего свободного населения империи" (С. Сказкин).

"Храм правовой науки" Юстиниана состоял из кодекса – основных установлений действующего римского права, Дигест – обширного сборника правовых положений, заимствованных у римских юристов, Инструкций короткого руководства по юриспруденции и Новелл – новых законов, изданных самим Юстинианом. В частности, было выработано понятие о неприкосновенности частной собственности, создано новое семейное право (исчез запрет на браки в зависимости от гражданства), облегчен процесс освобождения от рабства, впервые права хозяина по отношению к рабу стали рассматриваться не как право по отношению к вещи, а право по отношению к лицу, на смену римской исключительности пришла христианская исключительность и т. д.

"Римское право в кодексе Юстиниана стало универсальным правом всех культурных европейских народов – в этом историческое и культурное значение вопроса о законодательной деятельности Юстиниана" (Ф. Успенский).

В пример европейским государствам была создана и государственная юридическая система: три школы права в Константинополе, Риме и Бейруте, в обязанность которых входило следить "за чистотой права и заниматься научной разработкой юридических памятников" (Ф. Успенский).

Юстиниан всячески пытался превратить подвластную ему империю в законопослушное государство. С подачи императора не раз проводились в административном аппарате государства кампании "чистые руки", были отменены официальные взятки при вступлении в должность, на службу принимались только православные. Они приносили клятву верности императору и долгу на четырех Евангелиях при свидетелях.

Расцвет государственной жизни шел при Юстиниане по всем направлениям. Константинополь, ранее безвестная греческая колония Византия, превратился при нем в столицу империи, Царьгород, "Око света", мечту Запада и Востока. Более того, впервые столица империи являет собой не просто центр мира, но и центр равновесия между Востоком, живущим по ритму Востока, и Западом, живущим по ритму Запада. Именно такой будет картина мира всю предстоящую вторую эпоху (V-XXI века), только центр мира будет все время перемещаться Киев, Лондон, Москва, Санкт-Петербург...

"Именно при Юстиниане Константинополь стал подлинным интеллектуальным центром империи. Осуществление всех намеченных им программ требовало массы специалистов самых разных областей знаний, архитекторов, инженеров, ученых, ремесленников. Все они съезжались или специально выписывались, приглашались в Константинополь и, как правило, оседали там. При Юстиниане завершается становление многого, ставшего типично византийским в архитектуре, живописи, идеологии, эстетике Константинопольской школы в самом широком смысле этого слова" (Г. Курбатов). Чисто имперское явление, невозможное в другом ритме.

Что касается архитектурных шедевров, то и тут результат превосходит ожидания. "И в наше время поражают монументальностью и величием крепостные стены и башни Константинополя, сложная система акведуков и цистерн, воздвигнутых для снабжения огромного города водой. При Юстиниане была построена великолепная цистерна, настоящий подземный дворец, украшенный множеством колонн и наполненный прозрачной водой. Турки после завоевания Константинополя, пораженные красотой цистерны, назвали её "Тысяча и одна колонна". В IV-V вв. Константинополь – Новый Рим – украсился дворцами императоров и домами знати. На самом берегу Мраморного моря вырос Большой императорский дворец – целый комплекс зданий, превосходный архитектурный ансамбль дворцов с парадными залами, терм, жилых помещений, окруженных садами и фонтанами. Закрытые переходы соединяли его с ипподромом и вели непосредственно в императорскую ложу-кафисму... интерьеры дворца были отделаны мозаиками, прославляющими победы Юстиниана над варварами..." (З. Удальцова).

Всенародной стройкой стало строительство храма святой Софии, сожженного во время восстания Ника. Сама собой напрашивается аналогия с началом нашей четвертой фазы, когда при продолжающемся спаде производства страна, а особенно Москва бросилась восстанавливать храмы, хотя, напоминаем, наше 144-летие к православной вере прямого отношения не имеет. Первый камень в фундамент Софии заложил Юстиниан, на стройке одновременно трудились 10 000 человек, украшения для вновь отстроенного храма свозились со всей империи.