Текст книги "Странствие, книга I (СИ)"

Автор книги: Григорий Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– В самом деле? – удивленно спросил он и с двусмысленной улыбкой, будто говорил о близком друге, добавил: – Я догадывался, что наш старина Бени покрывает преступный синдикат. Ты бравый воин, истинный сын Эзилата – ты думаешь о Республике. Это видно. Даже Иллир отметил это после твоего ухода. Ты поступаешь правильно. Но поверь мне, сейчас не время этим заниматься. – Он положил руку на плечо Тита, будто хотел поддержать, но Тит чувствовал лживость в каждом движении Терентия. – Нанеся удар по офицерам, ты ослабишь армию. Хоть легат Неро и нечист на руку, он из лучших командиров Эзилата. Если его не станет, то кто его заменит? Ты доставишь неприятности Иллиру, заставив его искать нового кандидата. Ты хочешь доставить ему неприятности?

– Нет, легат Галлус, не хочу, но разве можно позволить преступнику оставаться в столь высоком положении?

– Ты похоже не понял, центурион. Я не даю тебе совет. Я приказываю тебе оставить попытки восстановить эту, так сказать, «справедливость». То, что тебе оказали большую честь, произведя в новое звание и выдав доверительное задание, не значит, что ты можешь поднимать свой жалкий нос на вышестоящих офицеров. Ты видимо позабыл, кто ты. Не пытайся прыгнуть выше головы. С Бенегусом Неро разберутся без твоей помощи тогда, когда для этого будет время. Тебе это ясно? – Тит опешил от слов Терентия. – Я жду ответа.

– Ясно, легат Галлус.

– Тогда иди по своим делам. Если я узнаю, что ты нарушил мой приказ, я закую тебя также, как ты сделал это с твоим отцом. Теперь проваливай.

Они обменялись многозначительными взглядами, и Титу стало ясно, что они не найдут общего языка. Тит молча развернулся и пошел прочь. В груди у него горело гневное пламя. Абсолютно все стало прозрачно. Круговая порука царствовала среди офицеров и чиновников Эзилата – все покрывали друг друга и не давали таким как Тит действовать. Когда Галлус отчитывал его, Титу хотелось выдернуть клинок из ножен и вонзить легату в грудь, но он не мог этого сделать. Он не мог подорвать доверие, оказанное ему Иллиром.

[1] Эсты – люди пришедшие из Эстерии – страны, расположенной восточнее Эзилата.

[2] Речь о деле Примота. Одним из поводов свержения Примота с трона было то, что он и его приближенные употребляли особые наркотические снадобья, которые выменивали у Ланишских ведьм на детей алинов. Детей похищали доверенные Примоту люди прямо с улиц. За последние пять лет известно по меньшей мере 85 случаев похищения детей, о судьбе которых ничего не известно. Когда Иллир прибыл в город и раскрыл этот секрет, то бо́льшая часть жителей Эзилата примкнула к Иллиру в его борьбе за власть.

Глава VII

Судный день, часть 2

Не смотря на уговоры сослуживцев, на следующий день Тит отправился в город. Он взял с собой Комуса и Вария. Эту поездку он организовал под предлогом подготовки к походу в Валлис. Комус крайне негодовал от затеи Тита. Ему казалось, что сейчас командир перебарщивает в погоне за своей целью, но идти наперекор ему не решался. Тит торопился. Он был уверен, что суд начнется к полудню и судьба Натана решится прямо там. Он должен был допросить Оликуса и Онестуса раньше, чем все это случится.

Стрелой воины промчались по улицам Эзилата, подняв клубы серой пыли и вызвав много негодования среди встречных горожан. Сильный ветер, пришедший в Эзилат пару дней назад, раздувал пыль, поднимая ее вихрями в высоту. Тит спрыгнул с коня у самого порога лачуги Онестуса, которую разыскали они не без помощи других погорельцев. Тит настежь раскрыл дверь и застал Онестуса в непристойном виде. Онестус, увидев четверых воинов, испуганно сел на табурет посреди комнаты – он сразу понял, что пришли за ним из-за его грязных дел.

– Ты Онестус Руфс? – грозно воскликнул Тит.

Тот кивнул. Комус и Варий схватили трясущегося Онестуса и прижали к стене.

– Мы пришли по поводу твоего дела с центурионом Оликусом.

– Какого дела? – Испуг перекосил и без того уродливое лицо Онестуса.

– Касающегося Натана. Мы все знаем. Давай по-простому: ты выкладываешь все как есть, и я не вспарываю тебе брюхо!

Тит и раньше прибегал к жестоким методам, но сейчас его воины почувствовали, что он находился практически у самой границы. Клинок командира кончиком уткнулся в мягкий живот Онестуса и стал резать кожу. Капелька крови просочилась через одежду. Комус даже шепнул ему на ухо: «Может полегче?» Но Тит никак не отреагировал на его просьбу.

Онестус не долго держался. Покрывшись потом от страха, трясясь всем своим жирным телом, он заговорил, пуская слюни и обливаясь слезами:

– А что мне оставалось? У меня все сгорело. Я всего лишился… в третий раз из-за этой треклятой войны!

– И поэтому ты решил подставить Алфаята?

– Его бы все равно оставили без гроша. У него было уйма долгов, которые ему нечем было покрыть. Его заказчики перестали покупать товары.

– Это не оправдывает тебя.

– Нет, – уже с обреченным спокойствием сказал Онестус, – не оправдывает. Я предлагал ему просто уйти из города, по-честному, по-дружески заботясь о нем, но он же сам вел себя как скряга. Вы поспрашивайте. Вы не найдете у него больше друзей, только я ему всегда помогал, а он… а черт с ним.

– Сомневаюсь, что ты теперь можешь называть его другом. – Тит взглядом приказал воинам отпустить купца.

– Что вы хотите?

– Одевайся, ты пойдешь с нами.

Обстановка накалялась, но воины, не смотря на все, держались браво – они верили своему командиру.

Тит и его люди привели Онестуса к общественным баням, где разместился суд.

– Что мы тут забыли? – ворчливо спросил Онестус.

Они вошли через главный вход и попали сразу в большой зал, где как раз и заседал суд. Тит надеялся успеть к моменту, когда туда приведут Натана, но обнаружил пустое помещение. Лавки, где накануне сидели присяжные, пустовали. Эхом разносились звуки шагов, отражаясь от мраморных стен. Тит прошел до самого центра помещения и обернулся к своим спутникам. Они стояли у входа.

– Никого… – недоумевая сказал он.

– А кого вы хотели застать? – спросил Онестус.

– Суд.

– Он был вчера. Вчера судили заключенных.

– А Натан? Он был тут?

– Да.

Тит понял, что они пришли слишком поздно, но он знал, что это еще был не конец.

Из другого противоположенного входа в зал донеслись приближающиеся голоса. Тит и остальные умолкли. Через мгновение в зале показались Бенегус Неро, Оликус и судья. Момент истины для Тита настал. Увидев всех их в одном месте одновременно, он понял, что все они были в сговоре и продолжали творить свои черные дела даже после установления новой власти.

Оликус первый увидел Тита и стоящих в отдалении от него Вария, Комуса, Хадегиса и Онестуса. Онестус, заметив гневный взгляд Оликуса, виновато развел рука.

– Что вы здесь делаете? – спросил Оликус.

– Мы пришли на суд дать показания, – ответил Тит.

Судья и Бенигус не сразу сообразили, кто был перед ними. Ошеломленный судья, широко раскрыв глаза, смотрел на Тита.

– Суд? На какой суд? Кого здесь должны были судить?

– Здесь должен был состоятся суд над Алфаятом.

– Он был вчера. Вы опоздали.

– У меня есть доказательства, что обвинения были ложными.

– Нет-нет. Обвинения не были ложными. Алфаят виновен в своих преступлениях.

– Этот человек, – Тит указал на Онестуса, – сознался в том, что заплатил Оликусу, чтобы Алфаята судили.

– Чепуха! – гневно воскликнул Оликус. – Это откровенный наговор на честных людей.

Судья смущено посмотрел на Оликуса и спросил:

– Это правда, центурион?

– Конечно же, нет. Абсурд. Я слишком дорожу своей репутацией, чтобы промышлять таким.

– Говори! – Тит схватил Онестуса за подгрудки и вытащил в центр зала, но тот замявшись молчал. Тит ударил его по затылку ладонью и прокричал: – Говори, все что сказал мне!

– Центурион Люксидум, так получать показания запрещено, – холодно произнес Бенегус. – И вообще, разве вы не должны находиться на пути в Валлис. Насколько мне известно, сам Иллир назначил вам важную миссию на севере страны, а вы теряете время на всякий мелочи.

– Легат, здесь произошло преступление, и я знаю, что вам об этом известно! Я не могу оставить его без наказания. Вот приказ от вашего имени. – Тит достал приказ, который ему принес Хадегис. – Это явная подделка. Оликус расписался за вас и приказал мне начать расследование против Натана Алфаята и ряда других граждан.

Неро взял бумагу из рук Тита и невозмутимо ознакомился с текстом. После он скрутил свиток и со сдержанным негодованием оглядел присутствующих. Его брови приподнялись и губы сжались, показывая его недоумение.

– Что это?

– Приказ! Этот приказ преступный. Либо Оликус его подделал, либо вы его отдали.

– Здесь написано, что вы должны проверить определенных граждан. Что же здесь преступного? – с наигранным удивлением спросил Бенигус. – Эх, центурион Люксидум. Вы слишком молоды и пытаетесь казаться лучше, чтобы не быть тенью своего отца. Все это прекрасно понимают. Не пытайтесь прыгнуть выше головы. Оставьте этого человека нам, – Бенигус указал на Онестуса, – сами отправляйтесь по своим делам. Суд разберется, кто и в чем здесь виноват.

– Но легат Неро! – возмутился Тит.

– Вы больше не в страже Эзилата, потому вы не должны заниматься расследованиями. Это дело стражи претории! Вы же не хотите вынудить меня обратиться к вашему непосредственному командиру.

– Уважаемый центурион, – заговорил судья спокойным голосом, – в любом случае, Натана Алфаята судили за его дела с Примотом. А брал ли центурион Оликус взятку или нет, это уже к делу никакого отношения не имеет. Но мы принимаем к сведению ваше заявление и обязательно разберемся с гражданином Онестусом Руфсом. Если он действительно передавал кому-либо деньги, он обязательно понесет наказание. Суровое наказание.

– А как же Оликус⁈

– Я могу поручиться за него, – угрожающе сказал Бенегус.

– Сейчас Натан находится на центральной площади в кандалах. Скоро его отправят в горы работать в шахтах, – голос судьи звучал спокойно и твердо, будто он был уверен в справедливости наказания. – Натана признали виновным в его злодеяниях. Это решение граждан Эзилата. Если хотите его увидеть, теперь вы знаете, где искать. С остальным мы сами разберемся. Спасибо вам! И прощайте.

Когда Тит и его люди вышли на улицу, на Тита нахлынула волна разочарования.

– Ничего не изменилось, – тихо сказал он.

– А что могло измениться, если люди остались прежние? – спросил Варий.

– И ради этого я отвел отца на плаху. Выхода только два: либо объявить им войну и погибнуть или и правда поехать на север.

Он посмотрел через улицу. По широкой дороге взад-вперед ходили люди. Все проблемы Тита их не касались. Он всматривался в их беззаботные лица и не мог понять, как они ничего не понимают – живут своей жизнью и не догадываются, что вокруг них кромешный мрак.

Внезапно сквозь толпу он заметил знакомые глаза. Это был тот самый мальчик, которого он видел у дома Натана в день, когда он отвел старика в тюрьму. Лотар смотрел на него с презрением, но поняв, что его узнали, тут же исчез в толпе. Тит хотел остановить его, но потеряв из виду, просто пошел по улице сквозь толпу в том направлении, куда убежал Лотар.

– Что это с ним? – спросил Хадегис.

– Он разбит, не видишь? – ответил Варий.

* * *

Еще мало времени прошло после последнего сражения. Всего неделю с лишним назад в Эзилате воцарилась обычная жизнь, но повседневные дела, сумятица, бытовые нужды уже победили тревогу. Война покинула Великий город и распространилась на далекие земли вдоль границ Эзила. Следы недавней битвы были тщательно затерты: убрали следы пожаров от сожженных домов, в воздухе не осталось запаха гари, а с лиц людей исчезли растерянность, страх и отчаяние.

Простолюдин и алинов, то есть большинство жителей города, мало пугали расправы над аристократами и богачами. Это скорее радовало их. Они считали, что этот путь был необходимостью для очищения страны. Мало кто из них задумывался, кого именно отправляли на плаху или на рабский труд, и почти никто из них не интересовался, затронуло ли возмездие настоящих преступников. Глашатаи круглыми сутками стояли на площадях, объявляли очередные обвинения, перечисляли имущество, которое конфисковывалось в пользу города, вызывая восторг у толпы. Она бездумно принимала все за правду, не догадываясь, что истинное зло кормило их на «убой».

На базарной площади, где Натан провел уже сутки, закованный в колодках, люди занимались своими делами. Помост с колодками стоял по центру. Там томилось еще несколько человек – таких же, как и Натан, приговоренных к позорному наказанию. По периметру площади располагались небольшие палатки купцов и лавочников, которые выбирались туда, чтобы распродать товары. Под вечер гул от базара поутих, люди расходились, ведь погода разгулялась не на шутку. Ветер поднимал в воздух все, что плохо лежало, бил ставнями, срывал флаги, в общем буянил.

Сначала Натан молча переносил свои страдания, которые ему приносило его скованное кандалами тело. В нем постепенно закипала яростная обида и презрение. Он чувствовал унижение и глубокое разочарование в окружавших его столько лет людях. Он столько лет отдал этому городу, этой стране, после чего его заковали в кандалы, а люди кричали ему: «Позор!». Каким он был глупцом, что не покинул это место. Тогда бы ему не пришлось терпеть эту несправедливость.

В это время Лотар, после долгого скитания по городу в поисках еды, вернулся на площадь. Он еще чувствовал беспокойство после встречи с Титом, но надеялся, что тот потерял его из вида. Несмотря на то, что старик был очень груб с Лотаром, он все же был полон решимости помочь ему. Главную роль здесь играл корыстный интерес – Лотар не терял надежды вернуться на корабль, и присутствие портного служило бы серьезным оправданием его ухода с «Рихе». Осталось решить главный вопрос: как избавить старика от кандалов и убедить его идти с ним на север, где находился следующий порт прибытия «Риха».

К вечеру Натана стало трясти, его тело будто распирала боль изнутри. Он уже хотел кричать и требовать, чтобы его выпустили, но он с трудом старался сдерживать себя. Он понимал, что стоит ему закричать, как его надзиратели изобьют его. Да и еще этим он привлечет лишнее внимание толпы, которая тут же соберется вновь. Лотар видел, как глаза старика налились кровью, то ли от злобы, то ли от слез. Натан дергал руками взад-вперед, пытаясь хоть как-то ослабить давление оков, но это не помогало, лишь наносило еще больше увечий. Больно было смотреть на это.

Наступил вечер. Город готовился ко сну. Стояла тишина, лишь колокол на головной башне оповещал жителей об окончании дня. Надвигалась ночь, темная, ветреная. Не было ни холодно, ни жарко. Стражники разжигали факелы по всему городу. Языки пламени раздувались под напором сильного ветра, но упорно горели, и теплый свет пламени разлился по улицам города. В оконных проемах тоже поселились желтые огоньки, которые своими лучами освещали улицы. Лотар наблюдал. Огоньки там, огоньки тут. Должно быть это может помочь ему, но было очень страшно. Но все равно он, собравшись с духом, решил сделать что-то, что было более опасным и недопустимым по сравнению с оставлением без разрешения корабля. Последствия этого поступка были непредсказуемы, если он попадется в руки стражников.

Лотар исчез с площади, а через какое-то время вернулся назад и, озираясь по сторонам, пробрался в узкий проход между двумя высокими домами, где было темно.

Один из стражников у помоста, пока никого на улицах не было, прилег прямо на каменных плитах, опершись головой в основание одной из статуй, стоящих на площади. Ему было тепло и уютно под его синим плащом, постепенно сон накрыл его молодое тело. В дремоте снилась ему любимая красавица с ярко-рыжими волосами, глазами серо-голубого неба, дети – дочь и сын с такими же кудряшками, как и у него, родной уютный дом, недалеко от этой площади, ближе к реке, где ждали его после службы. Ничто не предвещало беды…

Через какое-то время почувствовался запах дыма. Он тянулся по ветру с севера со стороны замка. «Точно скоро будет пир и Иллир начнет праздновать свое восхождение на трон», – подумал стражник. Он приподнялся, втянул носом воздух, чтобы определить источник запаха. С площади была видна крыша замка – небо над ней было чистым. Это показалось ему странным, ведь запах дыма становился все сильнее. Через какое-то время по улочке, ведущей к площади с севера, появился шлейф дыма, который словно туман подкрадывался по низине. Стражник увидел его и пошел навстречу. Он должен был понять, что там происходит, как внезапно из-за домов раздался далекий крик: «Пожар! Горим!». Стражник тут же ринулся к источнику крика и уже через секунду скрылся за домами. Площадь оказалась пуста от посторонних взглядов.

Лотар вышел из тени и, как ночной воришка, подкрался к помосту, где находились заключенные. Натан, узнав юношу, презрительно отвел взгляд, а остальные смотрели испуганно и, в тоже время, будто молили о помощи. «Я освобожу вас», – прошептал Лотар и принялся разбивать замки на оковах. Они поддавались с трудом, как вдруг над городом раздались удары колокола. Эти звуки были чужды этому времени суток и глубоко встревожили жителей.

Удары были частыми и сильными, а через мгновение удары в колокол раздались и в другой части города. Вскоре, в той стороне, куда убежал стражник, появилось ярко оранжевое зарево – пожар становился сильнее. Крики «Пожар-пожар…!» раздавались уже отовсюду, тут и там стали появляться взволнованные люди, среди которых были старики, дети, женщины; они, суетясь и не зная, что им делать, бегали то к зареву, то от него. Мужчины, оказавшаяся в эпицентре событий, схватилась за орудия спасения – в ход шли кожаные мешки, фляги, наполненные водой; кто-то даже пытался использовать мокрые тряпки, ткани, а самые отчаянные – плетеные корзины, которые совсем не держали воду. Город ожил в яростной борьбе за свою жизнь, а огонь, словно дикий демон, стал перекидываться с одного здания на другое. Его языки поднялись так высоко, что были отчетливо видны с площади, где в этот самый момент Лотар бился за освобождение пленных. Но стоило ему увидеть языки пламени, мечущиеся над крышами домов и искры, разлетающиеся по ветру, будто бы тысячи сверкающих пчел, жалящих новые крыши своими пламенными укусами, он замер как камень. Пожар стремительно распространялся на ветру и пожирал уже большую часть город. Лотар освободил только двух пленников из одиннадцати человек и они, даже не поблагодарив спасителя, тут же скрылись из виду.

Лотар бросил взламывать замок одного полного мужика и переключился на Натана. Сначала он хотел освободить Натана последним, преподав ему урок, но испугался, что огонь может приблизиться к ним слишком близко, и он не успеет закончить начатого. Он решил рискнуть жизнями других. Рискнуть спасением других он посчитал возможным именно потому, что от Натана еще что-то зависело в его жизни. Мужик стал умолять Лотара вернуться к нему, но юноша не обращал на его просьбы внимания.

Опять Эзилат был охвачен пламенем, но в этот раз палила его не война, а буйство стихии. Огонь становился все сильнее, и вместе с ветром вихрем поднимался в небо, диким смерчем нависал над городом. Постройки находились слишком близко друг к другу, и ветер неумолимо разносил пламя с крыши на крышу.

Замок, удерживающий Натана в плену, все никак не поддавался. Вот и еще несколько домов совсем рядом загорелись ярким огнем. Люди метались по городу, а те, чьи дома вот-вот должны были быть преданы пожирателю-огню, пытались спасти хоть какие-то свои пожитки. Там были и богачи, и бедняки, которые и так не имели почти ничего, кроме крыши над головой. На площади стало людно – народ собирался прямо рядом с местом, где Лотар бился с оковами, и никому не было дела до его занятия.

Примерно через полчаса на площадь стали приносить первых погибших в борьбе с голодным пламенем: принесли несколько тел, среди которых были останки человека в золотистом шлеме, а на его плечах были куски синей сгоревшей ткани. Это был стражник с площади, который только недавно мечтал о своей любимой.

Через мгновение замок на оковах Натана треснул и развалился. Теперь старик был свободен. На площади тоже становилось небезопасно. Не важно, что она была большой – жар от пожара чувствовался так сильно, словно огонь горел совсем рядом. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы ощутить его прикосновение. Дома горели уже на площади. Кто-то закричал: «Бежим! Город не спасти!», и толпа ринулась прочь. Лотар схватил Натана под руку так крепко, как мог, и потащил его в ту же сторону, куда бежали все. Остальные пленники остались в оковах, а полный мужик, которого Лотар не успел освободить, кричал проклятия вслед юноше: «Чтоб ты сдох! Проклинаю тебя!»

Этим вечером Онестус был у себя в лачуге. Он знал, что совсем скоро у него будет новое жилье, но неприятное чувство стыда прожигало дыру в его сердце. Он пытался утешить себя тем, что больше никогда не встретит Натана, но это мало чем помогало. Когда он услышал удары колоколов и крики на улице, вышел и понял, что возмездие настигло его. Он бросил все и побежал к бывшему дому Натана. Огонь уже подбирался и туда. Все было кончено. Он подставил Натана, можно сказать продал душу, а взамен ничего не получил, кроме стыда. Онестус хотел бежать из города, но, когда осмотрелся по сторонам, понял, что пожар был везде – выбираться было поздно. Он вошел внутрь дома Натана, сел на стул и стал ждать конца. Он больше не хотел ничего делать.

Натан и Лотар выбрались из города и оказались на холмах между городом и горами. Они смотрели на пылающий город. Горело все: замок, дома, мастерские, общественные бани; пламя перекинулось через реку и уже пожирало верфи, склады и другие портовые сооружения. Все было в огне. Ночь была светла как день, но солнца не было в Эзилате и этот свет вызывал трепет.

Глава VIII

Тропа, часть 1

– Какой ужас! – воскликнул Натан. Старик, остолбенев, наблюдал за пожаром. – Весь город пылает! Как же такое могло произойти!

Лотар молчал – его окутала пелена волнения. Он переводил свой взгляд из стороны в сторону: то на пылающий город, то на Натана; его язык онемел, а в животе тяжелым камнем повисла мука. Ему хотелось что-то сказать Натану, признаться, что это он сотворил весь этот ад. Но признаться в этом было невозможно, очень Лотару не хотелось верить в свою вину. Он и сам не мог точно вспомнить, что было в тот момент, когда он пробрался в какую-то мастерскую в поисках инструментов, нужных ему для взлома замков. Там было очень темно, он зажег факел, пробыл там несколько минут, а после… после Лотар не знал, как отвлечь стражника, охранявшего заключенных на площади. Пока в суматохе пожара Лотар спасал Натана, он позабыл о том, что именно он бросил горящий факел в небольшой стог сена рядом с мастерской. Пламя быстро разгорелось под порывами ветра и превратилось во всепожирающего дракона, практически уничтожившего город. Когда они выбегали из города, Лотар успокаивал себя тем, что на него никто не подумает. Он слышал, как люди, также бежавшие из города, винили во всем юксов, кариумов и повстанцев Примота. Но как же ему теперь жить с мыслью о том, что он сотворил нечто такое ужасное? Он был уверен, что Натан будет рад всему происходящему с Эзилатом после тех страданий, которые с ним приключились. Но теперь Лотар видел слезы, накатывающие на глаза старика, и понимал, что он был так не прав. Да и знал бы Натан, что Лотар стал его спасать только потому, что он стал его последней надеждой вернуться на «Рих» – разговаривал бы с Лотаром после этого, большой вопрос.

– Боги, как же ужасно! Сколько людей погибло! Сколько лишилось крова! – в отчаянии продолжал восклицать Натан. Он схватился за голову обеими руками, будто пытался удержать поток мыслей и хоть как-то вернуться в рассудок. – Лотар, Лотар! Я не вынесу этого! Те люди, что были в оковах – я ведь знал некоторых из них, а мы их не спасли!

Услышав эти слова, Лотар побледнел. Будто волнами силы стали исходить из его тела в ту секунду. «Я погубил их!» – подумал Лотар – «Столько невинных людей!»

– Ты спас меня, Лотар! Я тебе бесконечно благодарен! – Натан обнял Лотара, а потом повернулся к городу. – Как же тяжело… остальные скорее всего погибли! Сжальтесь великие боги Игнис и Вентум[1], сжальтесь над ними.

– Наверно, их спасли! – неожиданно воскликнул Лотар, хотя сам в это не верил. – Их наверняка спасли. Там были люди из стражи – они ведь не могли их бросить.

– О-о-о боги! Весь город погиб… – пронзительно воскликнул он. Не смотря на все испытания, выпавшие на долю портного, не смотря на всю ту ненависть к нему, Натан не стал бы злорадствовать над несчастьем других. Эзилат подарил ему столько лет благоденствия, что теперь, в момент гибели города, портной испытывал искреннее горе. В это мгновение он прощался с родным домом так, как прощаются с ушедшим человеком. Больше не будет возможности повернуть все вспять, и город точно не станет прежним.

Натан обернулся и увидел большой валун, торчавший из вершины холма, на котором они стояли. Он подошел к нему и рухнул без сил, опершись спиной на камень:

– Что же нам теперь делать? – отчаянно спросил он. – Дом сгорел, меня наверняка будут искать, идти мне некуда… И ты, что будешь делать ты? – обратился он к Лотару. – Твой корабль уплыл.

– Господин, не все кончено! Мы можем настигнуть «Рих»! – воскликнул Лотар, воспользовавшись моментом, чтобы убедить Натана пойти с ним. – Корабль со дня на день должен прибыть в порт на севере Эзилата.

– Порт Синор[2]?

– Наверно. Знаю, что он находится на реке Дилана за горами.

– Да, скорее всего это он. Нет… Мы не успеем добраться туда даже за неделю, – угрюмо заключил Натан.

– Нам надо попытаться. Это в любом случае лучше, чем сидеть здесь. Если мы поторопимся, то обязательно застанем его там.

– Но в Синор идти почти месяц пешком! Почти тысяча пятьсот верст меж гор. Мы туда никак не поспеем к нужному сроку.

– Если идти через горы, то можно срезать половину пути, ведь так?

– Половину срежем, да, но не пути, а жизни. Это слишком опасно. Перевалы высокие – мы точно там не пройдем.

– Уверен, что мы справимся! – упрямо настаивал на своем Лотар. – И мы успеем на корабль.

– А если нет? Если «Рих» опять уплывет?

– Значит, возьмем лодку и поплывем за ним!

– Ты слишком легкомыслен и наивен… еще что придумаешь? Я что похож на того, кто будет бегать за каким-то там ашарским торгашом и просить его о помощи? «Примите меня, пожалуйста, на ваш корабль». Нет, юноша. Это не для меня. «Рих» уплыл, и бегать я за ним не собираюсь. Если я и пойду куда, так это в Антарсию. Мне тот город хотя бы знаком.

Натан встал с земли и обтряхнул одежду, будто действительно собрался идти. Лотар посмотрел на него. Он испугался, что Натан действительно уйдет. Тогда ему придется выбираться из этой передряги с невыносимым грузом ответственности самому. У Лотара как-то само сорвалось с уст:

– А как же север? Как же Аврелия?

Он сказал эти слова и сам пожалел об этом. Эта была болезненная манипуляция и, если Натан когда-нибудь поймет, ради чего Лотар делает это, то их и без того зыбким отношениям вовсе придет конец. Лотар не стал делать большой паузы. Натан, нахмурив брови, смотрел на него и думал об Аврелии.

– Господин, это наш единственный шанс – нагнать «Рих». Они точно пробудут в Синоре не меньше двух недель. А если мы их и не застанем, то там мы сможем сесть на лодку и нагнать корабль. Кто-нибудь поможет нам. Прошу вас, пойдемте вместе! Давайте не будем разлучаться.

– Да… Наивный ты мальчик… – пробормотал Натан.

Лотару все-таки удалось задеть его за живое. Много лет Натан ругал себя, что ушел на север, потом еще больше ругал за то, что не дошел до конца. Аврелия всегда была пробивной, целеустремленной девушкой, и вполне могла пойти следом за Натаном. А вдруг она так и сделала? И потом эти видения, которые стали так часто приходить Натану с недавних пор. «Может быть Луций[3] дает знак, что Аврелия жива и до сих пор ждет его».

У Натана не укладывалось в голове то, что Лотара бросили, а он все так же стремился вернуться в команду «Риха».

– Почему ты так стремишься вернуться на свой корабль?

– Только с этим кораблем я могу попасть домой. Я уверен, что они не специально оставили нас, а на то была какая-то веская причина, – задумчиво ответил юноша.

– Так оставь меня здесь. Зачем я тебе нужен? Я ведь буду только замедлять тебя. Возвращайся на свой корабль. Уверен, что они с радостью встретят тебя.

– Боюсь я… – тихо произнес Лотар. Он хотел сказать, что без Натана его там никто точно не ждет; но, если Натан почувствует, что Лотар хочет использовать его в качестве платы за возвращение, то станет ли Натан идти за ним? Вряд ли кто-то захотел бы осознавать, что он просто «товар». Лотар решил не заканчивать мысль. – Но как же? Я уже уговорил вас пойти со мной в порт, потом избавил от оков, чтобы теперь разойтись тут? Нет уж, вас я оставить не могу и вынужден сообщить, что либо мы отправимся вместе, либо вместе останемся тут. Тогда нас нагонит стража, и вы вновь окажитесь в кандалах, а меня за ваше освобождение, возможно, убьют!

– Ты обрекаешь себя молодого на верную гибель из-за меня старика?

– Натан, я столько слышал о вас от Даби, что просто не могу так просто уйти. Когда вы получили письмо от Аврелии, вы же пошли со мной. Значит, вас что-то связывает с этим путем. Если я как-то могу вам помочь, то я был бы рад это сделать.

Юноша смотрел на все еще пылающий город, а после произнес:

– У нас нет теперь выбора. Нам в любом случае придется отправиться в Синор… или любой другой город, ведь тут все уничтожено огнем.

Натан сказал задумчиво:

– Хм… Хорошо. На север по этой дороге – он показал на широкую тропу, – Дальше будет развилка. Скоро здесь окажется столько людей, что будет не протолкнуться. Идем. Там решим, кто и куда пойдет. Да и страже попадаться на глаза не хочется.

После разговора старик и юноша пошли на север, медленно поднимаясь по крутому склону горы, сплошь усеянному камнями. Если двигаться вдоль реки Эзилат, то можно наткнуться на старый дорожный трактир, который находится от города в дне ходьбы. Туда и отправились путники. Зарево от огня все еще освещало им путь, далеким эхом раздавались по округе крики и вопли людей, которые потеряли все, что имели: близких людей, дело жизни, имущество. Атмосфера была жуткая. Справа и слева отвесно вздымались черные стены скал. Вверху виднелась далекая полоска неба, слегка освещенная отблесками удаляющегося пожара. Было довольно свежо, но путники быстро вспотели. Они тяжело дышали, но упорно шли вперед, торопясь найти место, где можно было бы переночевать. Натан был в сомнениях, как поступить: пойти с Лотаром или своей дорогой. Но сейчас думать об этом уже не осталось никаких сил.