Текст книги "Тихоход"

Автор книги: Грегори Боссерт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

НэН резко выпрямилась и…

– Ох!

…снова ударилась головой.

– А(и)да, есть идеи насчет того, какая защита может стоять на том пульте? На пульте управления кораблем, я имею в виду…

– Не подтверждаю. Мои данные ограничиваются уровнем Википедии.

– Да, но я готова поспорить, что в этой блокировке нет ничего специфически космического – обычная программа, какой-нибудь общий контроль доступа на корпоративном уровне. Ты подумай, пульт же не в онлайне, каким образом он может проанализировать атаку? Разве в точках Лагранжа есть космические пираты? Сомневаюсь. Команда, рабочие – ну, может, найдется кто-нибудь, кому сильно неймется и у кого есть орбитальный шаттл… Все, что им нужно – это бороться с мелкими атаками; в худшем случае на взлом уйдет пара недель. А у нас… – она потерла шишку на голове и поморщилась, – у нас, возможно, впереди месяцы.

– Недостаточно данных. Тебе виднее, – ответствовала А(и)да.

– Совершенно верно, крошка, совершенно верно, черт возьми! – сказала НэН.

* * *

Взлом пароля пульта означал, что А(и)ду было необходимо оставить на мостике; НэН использовала ресурсную атаку, пытаясь обнаружить отклонения в энергопотреблении, вызванные включением и выключением ЦПУ – уязвимые места в нескольких популярных корпоративных ключевых системах. Это означало, что А(и)да была подключена к силовому разъему, несмотря на то что у нее имелся автономный элемент питания. Однако это прекрасно работало: НэН спала в своем саркофаге, а дни проводила (она немного сбилась, но старалась придерживаться режима по времени Рино) в кабине или копалась в трюме. Именно этим она и занималась в данный момент – ковыряла отверткой в клапане сброса давления на одном из грузовых контейнеров.

Она по-прежнему не имела понятия, что находится в большинстве контейнеров. Возможно, если повезет, она найдет декларацию груза в компьютере на пульте управления, когда его взломает. Однако здесь была дюжина контейнеров необычного вида: в некоторых явно содержались жидкости, еще несколько, составленные штабелем, не такие большие и в защитных чехлах, по догадке НэН, хранили какую-то электронику; и еще на двух пыльных, помятых контейнерах были нанесенные по трафарету надписи на кириллице, которые А(и)да перевела как «Волжский зерновой консорциум». НэН провозилась целый день, орудуя маленьким инструментальным набором, взятым с мостика, пока не открыла один из них, и как выяснилось, поступила весьма опрометчиво. Там оказалось два слоя герметичного уплотнения, и наружный клапан давления освобождал только внешнюю оболочку. Нэн почти услышала свист воздуха, ударившего в ее скафандр, вслед за чем внутренняя панель вылетела, швырнув девушку на пол и крепко приложив об опорную стойку, и, наверное, несколько тонн зерна оказались рассыпаны ровным слоем по всему трюму. После этого в кабине воцарился аромат сухих завтраков. НэН зачерпнула горсть зерна, унесла с собой в кабину и там сжевала, выдавливая из себя скудные остатки слюны.

Нужда, однако, оказалась хорошим учителем, и через месяц-другой дела ее уже шли несколько лучше. Первым успехом стало очищение воздуха в кабине. Ей повезло, что система рециркуляции не была запаролена вместе с пультом; она проследила трубопровод до панели, находившейся снаружи, сразу же за шлюзом мостика, и включила воздухоочистители. Еще немного таких же полезных мер безопасности, и, возможно, на следующий год она в знак признательности заплатит налоги. Подчеркнем, пропорционально времени, проведенному ею в космосе.

Воздушная система, в свою очередь, привела НэН к мысли о воде. Оказалось, на корабле ее полно – в резервуарах между стенами корпуса и внешними оболочками корабля, в системе подачи топлива и кислорода, в качестве амортизирующей жидкости для хрупких грузов. Очевидно, при низкоэнергетических перевозках излишек веса не был проблемой. Учитывая практически неисчерпаемый запас воды, она опустошила найденные на мостике четыре бутылки, и у нее оказались пустые емкости – одна из них в настоящее время была закреплена перед внутренним клапаном давления, в котором НэН ковырялась отверткой. Еще немного усилий, и оттуда хлынул мощный поток овсяных хлопьев, достаточное количество которых оказалось в бутылке.

А значит, обратно в кабину, к вкусному и питательному блюду под названием «драммак», которое, согласно Роберту Льюису Стивенсону, представляет собой овсянку, размоченную в холодной воде. Пока НэН работала на мостике, А(и)да читала ей вслух занимательные книжки, на разные голоса и с добавлением звуковых эффектов; они уже покончили с «Робинзоном Крузо», «Графом Монте-Кристо» и «Похищенным», откуда и взялся «драммак». Ничего вкусного в нем НэН не усмотрела: картон с привкусом ржавой батареи, хотя, возможно, виновата была вода из резервуаров. В полезности блюда НэН тоже сомневалась: она испытывала внезапные боли и периоды головокружения и помутнения в мыслях плюс совершенно отвратительные пятна – проявление гиповитаминоза, цинги, пеллагры и прочих «прелестей», а также, по словам А(и)ды, синдром космической адаптации. К этому списку НэН добавила еще стресс и смертельную скуку.

Капельница в скафандре, по-видимому, могла помочь с витаминами, поэтому НэН подключала ее на время сна, однако их запас уменьшался с устрашающей скоростью. Существовало нечто вроде системы обратной связи через датчики на нагрудном ремне, предназначенной для поддержания пациента в состоянии комы, но отнюдь не того, кто попеременно занимается физическими упражнениями и энергично планирует мучительную смерть своих многочисленных врагов, среди которых не последнее место занимают его похитители и сами разработчики BengaTek RETAIn.

В этот день с планированием было покончено за завтраком, настало время упражнений. Информация А(и)ды о физических упражнениях в условиях низкой гравитации была крайне скудной и предполагала огромное количество спецоборудования, так что НэН разработала собственную методику, в значительной степени состоявшую в отталкивании от стен мостика. Разогревшись как следует, она могла прыгать с пола на стены и через потолок обратно на пол: искусственная гравитация по принципу центрифуги, объяснила она А(и)де, которая, кажется, сомневалась. Музыка тоже играла ключевую роль, поддерживая ритм и надлежащий контроль дыхания. То есть НэН вопила во всю мочь, а А(и)да подыгрывала ей на сэмплированном фортепиано, органе и прочих инструментах:

 
…мы купим попугая
(пусть он поработает за меня),
что поет «Тихоход до Китая»
(или до Марса),
в бурных водах устроим дом
(все лучше, чем в упаковочном ящике!).
От солнца и теплого лета
(помнишь закон обратных квадратов?)
к осеннему лунному свету
(правда, Луны отсюда почти не видно)
плывут два сердца над бездной волн
(над бездной космоса, верно, БИП НэН?),
похищенные лунным светом
(БИП НэН! БИП).
Только ты и я, вдвое-о-о-ом!
 

– Эгей, малышка, ты малость сбилась на последних строчках, – укорила ее НэН и врезалась в потолок, поняв, что А(и)да продолжает свое «бип-бип-бип», а это могло значить только…

– Ты его взломала!

– Пароль найден. Затраченное время: 156 дней, 14 часов, 6 минут и 44 секунды. Пульт управления кораблем в рабочем состоянии.

НэН прыжком переместилась в кресло и пристегнулась. При виде сияющего пульта, мигающих индикаторов и экранов у нее закружилась голова. Ее охватило внезапное, идущее из глубины чувство – рядом есть что-то еще, что-то живое! – а следом нахлынула волна одиночества, впервые за все путешествие, впервые с третьего класса школы, если подумать. Она стерла со щек несколько жгучих слезинок.

– Прости, крошка, – сказала она А(и)де, ощущая помимо всего прочего странное чувство смущения. – Глупо, глупо. Надо бы раздобыть витаминов, чтобы прояснилось в голове. Итак, мы были правы? В смысле, насчет нашего пункта назначения?

Они все еще могли направляться к обсерваториям в L2, и в таком случае им оставалось всего лишь шесть недель. Однако корабль за последние несколько месяцев совершил пару автоматических корректировок курса, и хотя это были крошечные толчки по сравнению с суборбитальными полетами, в которых доводилось бывать НэН, здесь от них замирало сердце, они скорее согласовывались с довольно сложным маршрутом на Марс, чем с почти идеальной траекторией к точке Лагранжа. И в любом случае, на что нескольким сотням исследователей два полных транспортных контейнера овсяных хлопьев?

– Ответ утвердительный. Судно идентифицирует себя как MarsCon E15.

НэН лягнула кресло, затормозила, упершись рукой в потолок, и бросила яростный взгляд на сверкающий пульт внизу.

– Еще шесть месяцев!

– Сто восемьдесят четыре дня, девять часов и две минуты до переходной орбиты Марса.

То есть из ее жизни будут вырваны еще сто восемьдесят пять дней! К этому времени Дева Утрат станет древней историей, поучительной сказкой, рассказываемой нерадивым новобранцам! НэН снова лягнула кресло и сделала сальто.

– Ты получила декларацию груза?

– Ответ утвердительный.

– Ну так и черт с ним, малышка, пошли затариваться!

* * *

НэН сидела, наполовину выпрямившись и закинув руку за голову – наследие саркофага. Однако она была на мостике, прикрепленная ремнями к стене; саркофаг наконец-то опустошился, воздух кончился на несколько ночей раньше, чем питательные вещества, в сопровождении панически воющих сигналов тревоги и заклинившего шлема. В любом случае, в последние несколько месяцев саркофаг представлял ценность в плане скорее психологическом, нежели физическом. Снабженная судовой декларацией, в которую были включены коды доступа к большинству контейнеров, она отыскала ящик с витаминами и подборку упакованных продуктов, какой мог бы гордиться буфет любого казино в Рино.

Нашлось и вино, несколько пластиковых бочонков. Бутылки, очевидно, были слишком тяжелы даже для тихохода, или, может, это вино было не из тех сортов, что разливают в бутылки. Если ее уютный гробик перестал быть убежищем, пустой бочонок мог послужить ему заменой. Таким образом, она сменила тошноту и головокружение, вызванные адаптацией к космосу и плохим питанием, на аналогичные симптомы старого доброго опьянения. По крайней мере ей удалось избавиться от пятен и частично от болей в желудке, а также от страха, что волна одиночества снова обрушится на нее и унесет так далеко, что она уже не сможет вернуться обратно.

Она ощущала себя на поскрипывающем старом паруснике, морская пена хлестала в борта, она ворочалась в путанице снастей, прикованная к другим таким же бедолагам, а команда в корпоративных костюмах выкрикивала с квартердека отрывистые беспорядочные приказания на бессмысленном рыночном жаргоне. «Я вам не офисный планктон, – кричала она в ответ, – и не какая-нибудь малютка-глупышка, которую можно отключить от интернета при помощи адвоката и двух строчек кода. Я хакер, я взломщик, а вы меня споили и завербовали обманом, черт подери, против моей воли…»

НэН моргнула, ослепленная вспышкой перед глазами и в мозгу.

– А(и)да, – произнесла она. – Я идиотка.

– Подтверждаю. Как мы уже обсуждали, это непрестанное потребление алкоголя оказывает вредоносное влияние на твое психическое и физическое здоровье.

– Да нет же, нет… то есть да, хорошо, но послушай! Я целый год сидела и гадала, кому и зачем понадобилось уволакивать меня с Земли, и картинка попросту не складывалась, у меня прямо голова распухла от этих мыслей. Но ведь когда в древности вербовали моряков, целью было не увезти их из Сан-Франциско – целью было затащить их на корабль и заставить работать! Или нет, погоди – тебя сажают на тихоход до Китая, чтобы отправить тебя в Китай!

– Как я и говорила: вредоносное влияние, – заметила А(и)да.

НэН зашипела и выпуталась из строп, проплыла над пультом и остановилась, уткнувшись носом в окно, теперь уже не закрытое ставнем.

– Я хочу сказать вот что: меня не собирались утаскивать с Земли. Меня хотели затащить на Марс. И кажется, я знаю, кто это был.

* * *

НэН не ходила на сборища. Д.У. работала строго в виртуальном пространстве и в одиночестве. «Сцена невидима» – гласило правило. Однако в то же время правила были НэН вроде бы и не к лицу, поэтому порой она предпринимала вылазки в реал, просто чтобы доказать: она это может. Обычно ее боевой задачей была социальная инженерия; если взлом затягивался и от голосовых и текстовых сообщений не было проку, она выходила в реальное время. Еще реже и с большой неохотой она рисковала встречаться лицом к лицу с кем-либо из людей «сцены», чтобы обменяться оффлайновыми паролями или информацией на съемных носителях. И однажды – всего лишь однажды! – она встретилась с группой: это и была Проклятая Конференция, под прикрытием другого, гораздо более масштабного мероприятия. Пока пресса осаждала новичков и «чайников» возле столов для блэкджека, группа людей с именем, кудесников и легендарных личностей, встретилась в тихом баре, чтобы окончательно согласовать деятельность первого межпланетного даркнета. Предлогом для встречи служила передача паролей, хотя НэН и другие возражали, утверждая, что существующих систем безопасности достаточно для запуска работы Сети. Настоящей же причиной было то, что новая Сеть объединяла различные «сцены»: хактивистов и криптоанархистов, пиратов, банкиров и инфотеррористов, а возможно, даже настоящих террористов, и, уж конечно, нескольких откровенных жуликов. Назрели вопросы взаимодействия на культурном уровне, и некоторые организаторы настояли на сессии во плоти.

Разумеется, никто здесь не отсвечивал бейджиками с надписями вроде «Привет, я Джон», однако все быстро вычислили друг друга, пользуясь обоснованными догадками, а кое-кого и вычислять не требовалось. Например, НэН – единственная женщина, которая не присосалась к какому-нибудь парню, а с тех пор как она устроила публичный флейм со знаменитым шифропанком, одновременно и ярым женоненавистником, Дева прославилась именно этим. Там тусовался один хактивист, блогер по основному занятию, самопровозглашенный специалист по связям «человек – машина», однако НэН должна была признать – отличный хакер, и охотился он как раз на цели ее типа: корпоративные базы данных, отслеживатели кликов, системы распознавания личности, то есть все то, что вторгалось в частную жизнь людей. Он занимался этим по политическим соображениям, она – по личным, однако пришли они к одному и тому же.

И еще там был Леко. Нет, это не прозвище: Леонардо «Леко» Стирлинг Гуарана – имя, под которым его знали как в киберпространстве, так и в реальной жизни. Сын и наследник одного из самых могущественных кланов марсианской элиты, имеющей долю в добыче льда, сельском хозяйстве, перевозках, владеющей чуть ли не на феодальных началах целыми поселениями и питающей неприкрытое отвращение к любому, политическому или культурному, влиянию с Земли. Когда он вошел в бар в своем физическом теле, беззаботной походкой, одетый в костюм за пять тысяч долларов, половина собравшихся тут же устремилась к выходу. Парню пришлось показать свой поддельный паспорт и проездные документы, чтобы заставить всех успокоиться.

Он присутствовал там не как хакер или взломщик, он был одним из организаторов, хотя и имел интересы с обеих сторон. Его семья поставляла жизненно необходимую компьютерную аппаратуру и сетевые подключения авансом не только на Марсе, но и по всей Солнечной системе. Поэтому они были вынуждены выступать как пользователи и покрывать большую часть эксплуатационных расходов. На самом деле семье по-прежнему требовалось вести дела с Землей, но они стремились делать это вне поля зрения презираемых ими корпораций и правительств.

Впоследствии, когда общая суматоха разбилась на более мелкие дискуссии, Леко принес стул и пару бутылок пива в укромный уголок, где скрывались НэН с А(и)дой. Он хорошо подготовился к разговору: знал о ее деяниях столько, что НэН даже наградила А(и)ду особым тычком, заставив крутиться все ее шестеренки, пока сама улыбалась и кивала марсианину.

Он был яростен, страстен и как-то мрачно красив, говорил о планах семьи и своих личных, о естественной эволюции культуры, о новой траектории – точнее, траекториях, ведь каждый идет собственным путем. Эта встреча, эта новая Сеть – зарождение революции, а собравшиеся здесь люди – визионеры, вожди, первые борцы за свободу.

– Но это не может произойти здесь, на Земле, – говорил он. – Земля находится слишком глубоко, в своем колодце, она отягощена историей. Революция, возможно, и начинается здесь, сегодня, но битвы и победы предстоят там – на Луне, на Поясе, и прежде всего на Марсе. Нам там нужны такие люди, как ты, знающие больные места корпорации и как по ним ударить. – Он положил руку на плечо собеседнице. – Что бы тебе ни понадобилось: деньги, оборудование, помощники, – все это мы сможем достать.

Он наклонился вперед и улыбнулся, обдавая ее лицо горячим дыханием, пропитанным пивом и чувством превосходства, и сказал:

– Пойдем со мной.

НэН ослепительно улыбнулась, поставила пиво, накрыла его руку своей, сказала «нет», поднялась и вышла.

* * *

Сразу же за мостиком имелся шлюз, снабженный большой кнопкой с надписью «Аварийная эвакуация». В шлюзе было темно и холодно, он был так мал, что НэН едва могла протиснуться туда боком. Когда-то она несколько раз пыталась в нем спать, но слишком мешал вид из крошечного оконца – россыпь звезд, отстраненных, неисчислимых. Впрочем, сейчас ей спать не хотелось; она была чуточку пьяна и чувствовала возбуждение от кофейных зерен, которые носила с собой в пакетике и жевала. «Как от джаза», – подумала она и отбила кончиками пальцев джазовый ритм на кнопке аварийной эвакуации: там-та-там-там-там.

Если она стукнет чуть посильнее, собьется на ударе и система сработает, ее выкинет из двери в спиральном воздушном вихре. Останется ли в этом случае ее тело на той же траектории, на той же низкоэнергетической орбите к Марсу? Хватит ли плотности тамошней атмосферы, чтобы, падая, она оставила за собой яркий след, или она попросту проделает маленький кратер где-то на поверхности планеты и будет лежать, заброшенная, пока песчаные бури не сотрут ее в порошок? А(и)да могла знать, но А(и)да осталась на пульте, и внутренняя дверь шлюза закрыта, чтобы не доносились ее причитания. Одинокое странствие – другой траектории Дева Утрат никогда не знала. Единственная истинная свобода – это анонимность, а истинная анонимность – недостижимая цель, к которой следует стремиться, преодолевая огромное давление, призванное окультурить, вобрать в себя, приспособить.

И вот теперь анонимность вручалась ей; это было делом чужих рук, надо признать, однако она могла заявить свое право на нее одним ударом пальца, абсолютно без всяких усилий. Любой другой путь сулил лишь борьбу с физикой, судьбой и силами гораздо большими, чем она сама.

Она выдохнула сквозь зубы, затуманив маленький иллюминатор, и ударила по кнопке еще раз средним пальцем. А затем распахнула внутренний люк и толчком ноги послала свое тело обратно на мостик. А(и)да включилась немедленно:

– НэН, твое поведение последнее время указывает на серьезную депрессивную…

– Оставь это, крошка, у нас есть дела поважнее. Открой-ка новый файл проекта.

– Файл проекта… открыт. Заглавие?

– Возмездие. Возмездие Девы Утрат.

* * *

Силуэт нависал над ней – с огромной головой, он выглядел чужеродным на этом мостике. Он обхватил себя неуклюжими пальцами за шею и крутанул. Шлем откинулся назад: тонкое бледное лицо, тонкие бледные волосы, огромные беспокойные глаза по ту сторону широкоугольного объектива.

– Это не он. План «Б», – проговорила НэН, сглотнув. Три месяца планирования, взламывания контейнеров в поисках запчастей, блуждания по неверной траектории между вином и отчаянием – и вот теперь ее похититель не пришел на свидание?

– Движение на камере в трюме. Два человека, – доложила А(и)да.

– Дай-ка посмотреть.

А(и)да переключила ее экран на другую камеру: две движущиеся фигуры в скафандрах. Вот они остановились возле знакомого контейнера, проверили маркировку, открыли дверь…

– Йо-хо-хо! Нет, это не совпадение! Значит, все же план «А». Приглядывай за этими двумя, а меня переключи обратно на мостик.

Как раз вовремя: человек на мостике уже отыскал разъем и вытаскивал планшет. Слава богу, это был не портативный межсетевой компьютер и не какое-нибудь новомодное марсианское устройство – это выглядело как дешевый бразильский клон, мелкий клиент, подключенный по беспроводной сети и не предназначенный для работы в космосе. НэН утвердилась в своих подозрениях: у нее в гостях не официальная команда, прибывшая отогнать транспорт на низкую околомарсианскую орбиту. Единственным вопросом теперь оставалось – какая у планшета ОС, но если этот парень работал с Леко, едва ли он пользовался какой-нибудь земной корпоративно-империалистической системой. Человек выпростал одну руку из скафандра, чтобы работать с сенсорным экраном. НэН попробовала прочитать движения пальцев, но угол был неудачный, и к тому же картинка внезапно сплющилась и сместилась влево – это А(и)да разделила экран пополам. НэН проглотила досадливый возглас: камера в трюме показывала плавающие в невесомости ящики и двух других людей, которые как раз появились из грузового контейнера, неся саркофаг.

– Ах ты, шустрый какой… Давай мостик! – И А(и)да переключилась на полный экран, как раз когда парень с беспокойными глазами подключил к планшету переносной жесткий диск и знакомым жестом принялся листать экраны. НэН сказала: – Это BazOS-З. Давай, делай!

– Готово.

Беспокойный вытащил диск и подключил его к корабельному пульту. Далее, если бы НэН предварительно не поработала с пультом, должно было последовать подтверждение пароля на переносном диске и открытие доступа к корабельной системе. Вместо этого на экране замигала предупреждающая надпись:

[Неверный формат диска. Помощь?]

Беспокойный замигал, стукнул пальцем по экрану пульта. Перед ним, видимо, открылось окно помощи с известием:

[Нечитаемый диск. Пожалуйста, подключите другой диск или STB-cоединение]

– Погоди, то ли еще будет, – пробормотала НэН. Нервный парень протянул руку к переносному диску, остановился, передумал, поправил микрофон.

– Э-э, Леко? Это Стэн. Тут проблема с паролем.

Однако оттуда Стэн мог не ждать помощи. Два аварийных скафандра в шкафчиках на мостике были взломаны и испускали помехи на стандартных частотах, на таком уровне, который должен был истощить заряд их батарей за несколько минут. Она включила их в последнюю очередь, когда прекратился грохот стыковки новоприбывших, прежде чем вынырнуть через аварийный выход.

– Леко? Эй, ты слышишь…

– Давай! – скомандовала НэН и увидела, как в его глазах отразилась красным новая надпись:

[Обнаружена попытка неавторизованного доступа: через 60 секунд пульт будет заблокирован. Введите пароль или подключите разрешенное соединение для отмены блокировки]

И начался обратный отсчет в сопровождении пронзительных гудков.

– Вот черт! – выругался Стэн, выдернул переносной диск, снова подключил его к своему планшету и отчаянно забарабанил по экрану.

– Воздух пошел, – продолжала НэН, и А(и)да принялась качать вентиляторы – небольшая пульсация давления, два такта в секунду, не особенно приятное ощущение.

А(и)да на короткое время вновь разделила экран: команда у саркофага находилась уже на полпути к шлюзу мостика.

– Ну-ну, – проговорила НэН. – Уменьши-ка счетчик на десять секунд… давай!

Стэн поднял голову, и от его лица отлила краска, которой там и без того было немного.

– Леко, черт подери, мне нужна помощь!

Однако все, что его ждало с той стороны, – это полные уши помех. На секунду он просто застыл на месте, распахнув рот, и НэН тоже замерла; весь расчет был на то, что парень не окажется окончательным простофилей. Но нет, вот он вышел из транса, осмотрелся раз и еще – классическая реакция, дающая надежду на то, что жертва заглотит наживку…

– Да нет же, идиот, вон там, на пульте! – заскрипела зубами НэН. – Дерьмо! А(и)да, отмотай счетчик назад на пятнадцать секунд и вруби тревогу.

Услышав, что гудки пошли в удвоенном темпе, Стэн развернулся обратно к пульту, ахнул и потянулся поверх камеры, чтобы схватить кабель, который НэН оставила свернутым и небрежно брошенным на монитор.

– Ха! – хмыкнула НэН, и А(и)да ответила ей, снова разделив экран: остальные двое уже принайтовали саркофаг рядом с трюмным люком и открывали внешний шлюз на мостик.

Стэн вытащил свой переносной диск и подключил к нему кабель, потом неловко сунул второй конец в гнездо пульта.

– Вот-вот, в бурю любая гавань сгодится, – подбодрила его НэН. Стэн склонился над экраном пульта; тот должен был ему показать:

[Обнаружено соединение. Введите пароль для отмены блокировки]

И вот его пальцы уже пляшут над планшетом, все под контролем, вот корабельная система появляется на его рабочем столе и все, что ему нужно сделать – это авторизовать соединение и перетащить файл пароля на иконку, как хорошая мартышка, и тогда…

[Доступ разрешен. Пульт активен]

…должен был сказать ему дисплей, и это так и есть – пульт подключен к Сети, корабль в его власти, он качает головой и облегченно вздыхает. Он настолько увлечен этим, что не замечает короткой помехи на экране своего планшета, когда программа НэН внедряется в его систему.

Дверь шлюза раскрылась. Стэн застыл над пультом с глубокомысленным, сосредоточенным видом – как же, он ведь полностью контролировал ситуацию, наш Стэн! Вошедшие стащили с себя шлемы: один оказался сердитого вида женщиной, озабоченные морщинки бороздили ее лоб и щеки, ну а второй был Леко – смуглая кожа, темные глаза, черные волосы, в которых маленькими смерчиками вились выкрашенные красным локоны. НэН сделала глубокий вдох – в организме крутился вихрь разнородных химических веществ – и снова выдохнула. Взлом все еще продолжался, он шел в реальном времени, на реагирование у нее будет потом куча времени.

– Что там такое с радио? – вопросил Леко.

– Помехи. Может быть, просто здесь помещение экранируется, – ответил Стэн, указывая планшетом на металлические стены.

– Хм-м, – с сомнением отозвался Леко. – Здесь что-то не так. Весь трюм загажен, повсюду какая-то сыпучая бурая мерзость. Да и саркофаг… включен и вроде бы работает, но управление заклинило.

(НэН не удержалась от окончательной мести экрану своего гроба.)

– Проклятье, неужели она?.. – начал Стэн.

– Нет-нет, монитор исправен, и ее жизненные параметры выглядят как надо, – заверила женщина. – Просто нам никак не добраться до меню, а значит, мы не в силах открыть эту треклятую штуковину.

– Об этом можно будет позаботиться и позже, когда саркофаг окажется у нас на борту и мы уберемся отсюда, – сказал Леко.

– Похоже, сейчас наша реплика, милая, – заметила НэН, обращаясь к А(и)де. И промурлыкала, включив динамики на пульте: – А стоило бы позаботиться прямо сейчас!

Трое в кабине резко повернулись к пульту, после чего абсолютно синхронно взглянули на стоящий в трюме саркофаг. НэН подавила смешок: не стоило раскрывать им камеру.

– О боже мой, я надеюсь, вы еще не расписались за груз? Боюсь, там недостача по нескольким пунктам.

Женщина выругалась, быстрым взглядом осмотрела мостик, подтянула к себе сумку, которая болталась на ремне за ее спиной, и принялась рыться в ней. Леко шагнул к пульту.

– Ты ведь слышишь меня, да? – спросил он.

– Увы и ах! Слышу, – откликнулась НэН. – А что, ты хочешь толкнуть речь о корпорационно-культурном империализме землян и о том, что настало время Марсу вырваться на свободу и лететь по своей собственной орбите? Просто, понимаешь, с тех пор как я последний раз все это слышала, я многое узнала об орбитальной механике и не уверена, что ты прав с точки зрения физики.

Леко слегка потемнел лицом и обернулся к женщине. Та уже вытащила из сумки какой-то прибор и водила им по сторонам – термальный сканер, скорее всего. Она взглянула на Леко и покачала головой. Он указал на шлюз; женщина кивнула и вновь надела шлем.

– НэН, я понимаю, что все это могло показаться тебе немного поспешным…

– Если можно назвать минувшие четырнадцать месяцев словом «поспешно».

– Ты бы все равно потратила эти четырнадцать месяцев на чепуху, на свою «Деву Утрат» и все прочее. Ну, досадишь ты горстке корпораций, вызовешь несколько страховых исков… Было ли хоть раз, чтобы твой взлом развалил компанию, скинул правительство, уничтожил хотя бы одного из этих говнюков, которые диктуют массам свои вкусы и ложную мораль?

Разделенный экран: женщина пробирается по трюму, делая широкие взмахи сканером.

– Это игра с нулевой суммой, НэН. Нам приходится уничтожать старое, чтобы расчистить место новому. А на Земле мусор и так уже некуда девать, там…

НэН приглушила звук.

– Он может разглагольствовать часами; нам самое время передвинуться.

– Подтверждаю, переключаюсь на радиосвязь.

НэН вытащила кабель и поплыла, поглядывая одним глазом на камеру в трюме и на пламенное лицо Леко. Двумя минутами и парой сотен ударов сердца позже они вновь подключились, а он все еще говорил. Она выкрутила громкость обратно:

– …просто какая-то фантастическая фигура, придуманная для жирных и потных мальчишек-хакеров, а настоящий герой, один из избранных, один из тех немногих, что не боятся ступить в пропасть и взять судьбу в свои руки!

– Все это мечты, – сказала НэН. – Мелкие мечты для мелких людишек. Вот этот твой парень, как его, Стэн? Он что, из твоих настоящих героев? Какой-то он… дерганый, ты не находишь?

Стэн, бедняжка, выглядел по-настоящему уязвленным, а ведь она с ним еще не закончила.

– Но это даже хорошо, что ты метишь низко. – Леко попытался перебить ее, но она прибавила громкость динамика. – Ты думаешь, что кому-то противостоишь, но на самом деле ты просто избавляешься от людей, заменяешь одних другими. Это тривиально. Но менять людей – вот что действительно трудно! Этого ты не достигнешь речами и пальбой, по крайней мере вначале. Тут приходится начинать с сомнения. Мои взломы… может быть, все, чего я этим добьюсь, – это пара бессонных ночей, несколько взволнованных собраний, десяток вопросов, но как только удастся заставить их сомневаться, испытать неуверенность в том, что они знают – они твои!

Прекрасно, подумала она, Леко весь кипит, и время как раз подходящее. Дверь шлюза распахнулась, и внутрь вошла мисс Злюка, глядя на Леко и качая головой. Тот скривился, открыл было рот, но снова закрыл его, поднял брови и указал глазами на окно.

– Ты ведь снаружи, верно? Считаешь себя умной девочкой, да? Экипировки для работы в открытом космосе у тебя быть не может; могу поручиться, ты до сих пор в том же старом потрепанном аварийном скафандре. Сколько у тебя воздуха? Все, что нам нужно, это подождать здесь. Еще двадцать минут, и ты пообещаешь нам все, что угодно, лишь бы мы тебя впустили.