Текст книги "Погружение"

Автор книги: Грегори (Альберт) Бенфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Ну и что?

– А кто ему сказал, что ты этим занимаешься?

– Не думаю, что я… ага, ты полагаешь, он собирает о нас информацию?

– Уже собрал.

– Мы же просто туристы…

Ее улыбка стала непроницаемой.

– Не устаю восхищаться твоей наивностью, когда ты спускаешься с высот науки на грешную землю.

Леон так и не понял – комплимент это или нет.

Рубен предложил Леону провести поединок в спортивном зале станции, и Леон согласился. Они сражались на мечах, используя левитацию, основанную на электростатических подъемниках. Леон реагировал медленно и неумело. Когда его собственное тело не успевало за быстрыми выпадами главэкспа, ученый с сожалением вспоминал уверенную грацию Айпана.

Каждую следующую схватку Рубен начинал с традиционной стойки: одна нога впереди, конец меча описывает маленькие круги в воздухе. Иногда Леону удавалось пробить защиту Рубена, но чаще всего приходилось тратить всю энергию своего подъемника на то, чтобы ускользнуть от ударов противника. Леон получил от поединка гораздо меньше удовольствия, чем Рубен. Сухой африканский воздух отнимал у него силы – в то время как Айпан им наслаждался.

Между тем Леону удавалось получать все новую и новую информацию о шимпанзе от Рубена, а также благодаря посещениям огромной библиотеки Базы.

Прежде Леон никогда не задумывался о поведении животных, хотя вырос на ферме.

Заметив в зеркале себя, собака считает, что перед нею другая собака. Как и коты, рыбы или птицы. Через некоторое время они привыкают к безобидным, лишенным запаха изображениям, но не узнают в них себя.

Человеческие дети в возрасте двух лет уже способны сделать правильный вывод.

Шимпанзе требуется несколько дней, чтобы сообразить, что они смотрят на свое отражение. После этого они начинают самым бесстыдным образом прихорашиваться, изучать свою спину, пытаются взглянуть на себя по-другому, мастерят шляпы из листьев, а потом смеются, увидев результат.

Так что они могут сделать то, что не под силу другим животным – взглянуть на себя со стороны.

Они живут в мире, полном отражений и воспоминаний. Они помнят термитники; помнят, как следует барабанить по дереву; знают, как найти места, куда падают крупные, собирающие воду листья и созревшее зерно.

И все это он, Леон, заложил в миниатюрную модель социоистории шимпанзе.

Вечером, во время вечеринки, Леон смотрел на туристов совсем другими глазами.

Теплый ветер из долины приносил запах пыли, разложения, жизни. И животное беспокойство наполняло комнату.

Леон любил танцевать, а Келли этим вечером была соблазнительной партнершей. Однако Леон не мог остановиться и продолжал анализировать, раскладывая окружающий мир на мелкие составляющие.

«Невербальную модель привлечения партнера люди использовали еще с тех самых пор, когда были обычными млекопитающими», – сказала Кёлли. Он размышлял над ее словами, изучая толпу в баре.

Женщина пересекла забитый людьми зал, покачивая бедрами, бросила быстрый взгляд в сторону подходящего мужчины, а потом с напускной скромностью отвернулась, как только увидела, что он обратил на нее внимание. Стандартный первый шаг – посмотри на меня.

Второй шаг – я не несу в себе опасности. Рука, положенная ладонью вверх на стол или на колено. Пожатие плечами – производная древнего рефлекса, показывающего беспомощность. Добавьте запрокинутую голову, что демонстрирует открытость шеи.

Движения и жесты возникают на подкорковом уровне и восходят к далеким временам. А сохранились они только благодаря тому, что действуют до сих пор.

Быть может, подобные силы оказывают большее влияние на историю, чем торговый баланс, союзы и договоры? Леон пытался смотреть на людей глазами шимпанзе.

Хотя женщины взрослеют раньше, у них так и не появляется жесткого волосяного покрова, нависающих надбровных дуг, их голоса остаются звонкими, а кожа – нежной. В отличие от мужчин. И повсюду женщины стараются выглядеть моложе. Специалисты по косметологии не скрывают своей роли: мы не продаем конкретный продукт, мы продаем надежду.

Все приматы разделились на разные виды много миллионов лет назад. С позиции ДНК шимпанзе и людей разделяет шесть миллионов лет. Леон сказал Келли, что только четыре процента млекопитающих образуют моногамные пары. У приматов этот процент выше, но ненамного. Птицы их и то обошли.

Келли фыркнула.

– Не позволяй биологии ударить тебе в голову.

– О, нет, я не дам ей зайти так далеко.

Позднее, тем же вечером, у него появилась прекрасная возможность поразмышлять об истинности утверждения: если далеко не всегда приятно быть человеком, то оттого, что ты млекопитающее, можно получить колоссальное удовольствие.

Последний день Леон и Келли решили провести, погрузившись в своих шимпанзе, которые устроились погреться на солнышке у быстрого ручья. Завтра утром они сядут в самолет; Хельсинки ждет. Они направились к капсулам для последнего погружения. Солнце, приятный ветерок, расслабленность…

Так продолжалось до тех пор, пока Большой не попытался овладеть Шилой.

Леон/Айпан сел, в голове у него клубился туман. Шила визжала и колотила вожака.

Большой и раньше спаривался с Шилой. В такие моменты Келли покидала шимпанзе, и ее разум возвращался обратно в тело, которое находилось в капсуле-«саркофаге».

Однако сейчас что-то изменилось. Айпан торопливо подошел и сделал знак Шиле, вырвавшейся из лап Большого.

Что?

Она быстро взмахнула лапой.

Нет выхода.

Келли не могла вернуться в собственное тело. Что-то случилось с капсулой. Он должен предупредить персонал.

Леон сделал мысленное усилие… Безрезультатно!

Он попытался еще раз. Шила отступала назад, швыряя в Большого камни и пригоршни пыли. Ничего…

Времени на раздумья не оставалось. Он встал между Шилой и Большим.

Массивный шимпанзе нахмурился. На его пути стоял Айпан, его приятель Айпан. И не давал подойти к самке. Создавалось впечатление, что Айпан забыл, как его отколотили вчера.

Для начала Айпан завопил, широко раскрыв глаза. Большой покачал головой и сжал кулаки.

Леон заставил своего шимпанзе стоять неподвижно. Для этого ему потребовалось напрячь все силы.

Большой занес над ним свой здоровенный кулак, словно дубинку.

Айпан присел. Большой промахнулся.

Леон с большим трудом контролировал Айпана, которому хотелось сбежать. Волны страха накатывали на разум шимпанзе – обжигающая желтизна на темно-синем фоне.

Большой бросился вперед и сбил Айпана с ног. Леон почувствовал острую боль в груди. Айпан упал на спину и ударился о землю.

Вожак триумфально взревел. Принялся победно размахивать лапами.

Теперь он снова усядется на непокорного соплеменника. И будет бить.

Айпан вдруг почувствовал глубокую, жгучую ненависть.

Сквозь кровавую ярость ощутил, что лапы Большого сжимаются на его теле. Теперь гнев Айпана передался Леону, они слились в одно целое. Злоба закипела, словно отражаясь от металлических стен.

Возможно, они были разными млекопитающими, но Леон уже знал Айпана. Ни один из них больше никому не позволит себя бить. И Большой не получит Шилу/Келли.

Он перекатился в сторону. Большой упал на то место, где он только что лежал.

Айпан вскочил и лягнул Большого. Сильно, по ребрам. Один раз, второй. А потом в голову.

Вопли, крики, пыль, камни – Шила продолжала бомбардировать врага. Айпан задрожал от бурлящей в нем энергии и отступил.

Большой покачал пыльной головой. Потом легко вскочил на ноги, его движения были полны грации и мощи, лицо исказила гримаса. Глаза шимпанзе округлились, белки покраснели.

Айпану захотелось убежать. Только ярость Леона заставляла его оставаться на месте.

Наступило короткое равновесие сил. Айпан заморгал, а Большой начал осторожно приближаться к противнику.

«Мне нужна помощь», – подумал Леон, оглядываясь по сторонам.

Он мог позвать на помощь союзников. Неподалеку нервно переминался Работяга.

Леон неожиданно понял, что подобная стратегия ничего не принесет. Работяга по-прежнему сохранял верность Большому. Шила была слишком маленькой. Он посмотрел на остальных шимпанзе – все что-то лопотали. Леон принял решение. Он наклонился и поднял камень.

Большой удивленно заворчал. Шимпанзе не используют камни друг против друга. Камни нужны для того, чтобы отпугивать чужаков. Айпан нарушил привычный кодекс поведения.

Большой завопил, махнул остальным, затопал ногами, злобно зарычал. А потом бросился вперед.

Леон с силой швырнул камень, попал Большому прямо в грудь и сбил его с ног.

Большой моментально вскочил, разозлившись еще сильнее.

Айпан отпрыгнул назад, ему отчаянно хотелось убежать. Леон чувствовал, как шимпанзе ускользает из-под его контроля – и увидел еще один камень. Подходящего размера, в двух шагах позади. Айпан не желал его брать, он был охвачен паникой.

Леон вылил свою ярость на шимпанзе, заставил опустить длинные лапы к земле. Пальцы неловко подхватили камень. Нахлынувшая ненависть позволила Айпану взглянуть на Большого, который устремился вслед за ним. Леону показалось, что лапа Айпана движется слишком медленно. Но камень ударил Большого прямо в лицо.

Большой пошатнулся. Кровь заливала ему глаза. Айпан ощутил ее железный запах, усиливший бешеную ярость животного.

Леон заставил дрожащего Айпана слегка наклониться вперед. Поблизости лежали горки камней, собранных самками для того, чтобы очищать от листьев ветки. Он поднял один из них – с острым краем.

Ошеломленный Большой потряс головой.

Айпан посмотрел на собратьев: шимпанзе застыли в оцепенении. Ни один из них не пользовался камнями против своих. Камни – для Чужаков.

Пауза затягивалась. Шимпанзе замерли на месте, Большой заворчал, потрясенно глядя на кровь, капающую с головы ему на ладонь.

Айпан сделал шаг вперед и поднял камень с заостренными краями. Не слишком удобное, но достаточно эффективное оружие.

Раздувая ноздри, Большой прыгнул к Айпану. Айпан нанес быстрый удар лапой, в которой был зажат камень. Острая его часть просвистела совсем рядом с челюстью Большого.

Глаза вожака округлились. Он рычал, строил злобные рожи, бросал пыль и выл. Айпан стоял, сжимая камень, не отступая ни на шаг. Большой довольно долго демонстрировал гнев, но не нападал.

Стая наблюдала за ними с напряженным интересом. Подошла Шила и встала рядом с Айпаном. Никогда еще самки не участвовали в схватках за господство в стае.

Ее движение показало, что противостояние закончено. Но Работяга не успокоился. Неожиданно он взвыл, топнул ногой и подскочил к Айпану.

Леон удивился. Вполне возможно, что вместе с Работягой они могли бы победить Большого. Он был не настолько глуп, чтобы не понимать: Большой так просто не сдастся. Вожак еще не раз бросит Айпану вызов, и ему придется сражаться. Работяга будет полезным союзником.

Леон вдруг понял, что размышляет медленно, используя примитивную логику Айпана. Он решил, что главное для него – стать вожаком стаи. Что в этом и состоит его предназначение.

Открытие поразило Леона. Человек знал, что погружается в разум Айпана, берет контроль над некоторыми функциями, просачиваясь в извилины маленького мозга шимпанзе. Леону не приходило в голову, что возможен и обратный процесс. Неужели они теперь настолько спаяны друг с другом?

Работяга стоял рядом с бунтарем, свирепо глядя на остальных шимпанзе. Его грудь тревожно вздымалась. Айпана охватили похожие чувства, и Леон понял, что ему необходимо что-то предпринять, разорвать цикл борьбы за главенство и подчинение.

Он повернулся к Шиле.

Можешь выйти? – просигналил он.

Нет. – Лицо подруги исказила тревога.

Уходим.

Он показал в сторону деревьев, потом на Шилу и на себя.

Она беспомощно развела руки в стороны.

Леон ужасно расстроился. Ему нужно было так много ей сказать, а у них имелось всего две сотни знаков. Он пронзительно заверещал, пытаясь заставить губы и нёбо шимпанзе произносить слова.

Бесполезно. Он уже и раньше пробовал, просто так, без особой цели, но сейчас ему отчаянно хотелось добиться результата. Он не мог. Эволюция развивала мозг и голосовые связки параллельно. Шимпанзе гладили друг друга, а люди разговаривали.

Он повернулся назад и сообразил, что совершенно позабыл о борьбе за доминирование. Большой свирепо смотрел на него. Работяга стоял на страже, его явно смутило, что новый вожак потерял интерес к продолжению схватки, да еще и перенес свое внимание на какую-то самку.

Леон выпрямился во весь свой рост и взмахнул камнем. Это произвело желаемое впечатление. Большой чуть отпрянул назад, а остальные немного приблизились к Айпану. Леон заставил Айпана дерзко шагнуть вперед. Теперь это было уже не так трудно, поскольку Айпан получал от происходящего колоссальное удовольствие.

Большой отступил. Самки обошли Большого и начали приближаться к Айпану.

«Если бы я только мог оставить его наслаждаться вниманием самок», – подумал Леон.

Он еще раз попытался покинуть мозг шимпанзе. Безрезультатно.

Механизм на станции вышел из строя. Интуиция подсказала Леону, что это надолго, может быть, навсегда.

Он отдал камень с острым краем Работяге. Казалось, тот удивился, но камень взял. Леон надеялся, что символ этого жеста окажется понятным стае; у него не было времени на дальнейшее самоутверждение. Работяга взвесил в руке камень и посмотрел на Айпана. А потом закричал раскатистым, мощным голосом, в котором звучали радость и триумф.

Леон был доволел, что Работяга отвлек внимание стаи на себя. Он взял Шилу за руку и повел ее к деревьям. Никто за ними не последовал.

Он вздохнул с облегчением. Если бы кто-то из шимпанзе увязался за ними, это подтвердило бы подозрения Леона. Рубен мог за ними следить.

И все же, напомнил он себе, отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия.

Люди появились быстро, с грохотом и гулом.

Айпан и Шила уже некоторое время находились на деревьях. Леон настоял, чтобы они удалились на приличное расстояние от стаи. Шимпанзе начали тревожиться из-за того, что оказались так далеко от своих. Зубы Айпана стучали, он вздрагивал на каждый подозрительный шорох. В этом не было ничего удивительного: шимпанзе, оказавшиеся отдельно от стаи, подвергались множеству дополнительных опасностей.

Появление людей его не успокоило.

Опасность! – Просигналил Леон, прижимая ладонь к уху, чтобы обратить внимание на шум приземляющихся неподалеку флайеров.

Куда идем? – спросила Шила.

Туда.

Она отчаянно затрясла головой.

Останемся здесь. Они нас найдут.

Так оно и будет, только Келли не понимала, чем это кончится. Леон решительно прервал ее.

Опасность!

Им и в голову не приходило придумать знаки для сложных понятий, и теперь он чувствовал себя в западне из-за того, что был не в силах поделиться с Келли своими подозрениями.

Леон провел пальцем по горлу. Шила нахмурилась.

Он наклонился и заставил Айпана взять палку. Потом с трудом нацарапал на земле.

АГЕНТЫ КОРПОРАЦИИ. ХОТЯТ УБИТЬ.

Шила потрясенно смотрела на землю. Вероятно, Келли считала, что они не могут вернуться в собственные тела из-за какой-то временной неисправности. Однако прошло слишком много времени. Бесцеремонное появление людей только подтверждало подозрения Леона. Обычный отряд не стал бы так шуметь в заповеднике и пугать животных. К тому же зачем разыскивать «отставших»? Нужно только починить аппаратуру для погружения.

УБЬЮТ И СВАЛЯТ НА ДИКИХ ЖИВОТНЫХ.

Теперь у Леона были дополнительные доводы, подкрепляющие его догадку; вспомнилось немало странностей в поведении Рубена. Их гибель в телах шимпанзе в результате «несчастного случая» может показаться властям достаточно убедительной, и никто не станет предпринимать серьезного расследования.

Люди продолжали шуметь. Их оказалось так много, что Келли поверила мужу. Глаза Шилы сузились, лоб наморщился.

– Где? – просигналила она.

Они не придумали знака для выражения такой абстрактной мысли, поэтому он нацарапал на земле:

ПОДАЛЬШЕ.

У него действительно не было никакого плана.

Я ПРОВЕРЮ, – написала Келли.

Она двинулась в ту сторону, откуда доносился шум. Для шимпанзе такой ужасный грохот служил источником сильного раздражения. Леон не собирался выпускать Келли из виду и последовал за ней.

Они спрятались в кустах и принялись наблюдать за отрядом, который образовал цепь в нескольких сотнях метрах под ними. Люди окружали территорию, где обитала стая. Леон прищурился. Зрение шимпанзе не приспособлено для больших расстояний. Раньше люди были охотниками – и не утратили этого инстинкта до сих пор, – глаза служили хорошим тому доказательством.

Леон отвлекся и подумал о том, что почти, все люди нуждаются в коррекции зрения после того, как им исполняется сорок лет. Или цивилизация оказывает пагубное влияние на зрение, или в далеком прошлом человек не доживал до возраста, когда недостаточная зоркость мешала ему преследовать дичь. В любом случае, открытие подействовало на Леона отрезвляюще.

Два шимпанзе наблюдали за перекликающимися людьми. В центре цепочки Леон разглядел Рубена. Это окончательно подтвердило его подозрения – ну и, конечно, тот факт, что мужчины и женщины держали в руках оружие.

Леон почувствовал, как, затмевая страх, в нем поднимается какое-то темное и сильное чувство.

Айпан задрожал, глядя на людей, странное благоговение застилало его разум. Даже на таком большом расстоянии люди казались ему невероятно высокими, двигались с поразительной уверенностью.

Леон боролся с проявлением сильных эмоций Айпана – его восторг уходил корнями в далекое прошлое шимпанзе.

Сначала это удивило Леона, но после некоторых раздумий он понял, в чем тут дело. В конечном счете, люди оказались сильнее остальных животных, и шимпанзе понимали это. Когда шимпанзе встретились с людьми, обладающими неограниченным могуществом, способными наказывать и награждать – в буквальном смысле, смертью или жизнью, – у них возникли чувства, напоминающие религиозное поклонение. Смутное, неясное, но сильное.

Леон постарался отвлечься от абстрактных размышлений. Как это характерно для человека – впадать в задумчивость, когда тебе грозит смертельная опасность.

Уходим. Уходим. – Подал знак Леон.

Шила кивнула, и они торопливо двинулись в лес. Айпан не хотел уходить от людей, внушавших ему благоговение-, и недовольно тащился вперед.

Они решили прибегнуть к стандартному методу охраны, который использовали шимпанзе. Леон и Келли предоставили своим обезьянам свободу действий. Приматы умели перемещаться бесшумно. Как только люди остались позади, шимпанзе начали проявлять осторожность. У обезьян было совсем немного настоящих врагов, но запах даже единственного хищника мог полностью изменить их восприятие мира.

Айпан забирался на высокие деревья и долгие минуты сидел неподвижно, изучая открытые пространства, прежде чем снова двинуться в путь. Он учитывал каждый след, каждую сломанную веточку.

Они спустились по склону холма и снова оказались в лесу. Леон, еще находясь на станции, как-то мельком взглянул на большую цветную карту, которая вручалась всем туристам, но теперь не мог вспомнить деталей. Один раз ему удалось узнать далекий горный пик в форме птичьего клюва. Келли заметила ручей, впадающий в реку, что дало дополнительную информацию, однако они по-прежнему не знали, где находится База. И на каком расстоянии.

Туда? – сделал знак Леон, показывая в сторону далекой горной гряды.

Нет. Сюда, – упорствовала Келли.

Далеко. Нет.

Почему?

Утрата речевого аппарата изводила Леона. Он был не в силах объяснить Келли, что техника погружения лучше действовала на коротких расстояниях, скажем, не более сотни километров. К тому же работникам станции удобно держать подопечных шимпанзе на расстоянии короткого перелета флайера. Ведь Рубен и его отряд добрались до расположения стаи довольно быстро.

Да! – настаивал он на своем.

Нет. – Она показала в сторону долины. – Может быть, там.

Оставалось только надеяться, что Келли поняла его мысли.

Айпан выражал свои чувства, швыряя камни и ветки, стуча по стволам деревьев. Это не слишком помогало. Шила ворчала и что-то сердито лопотала.

Леон постоянно ощущал присутствие Айпана. Им еще ни разу не приходилось проводить вместе столько времени; с каждым часом недовольство двух заключенных в одну темницу росло. Их временный альянс подвергался серьезным испытаниям.

Сядь. Успокойся. – ШилаКелли послушалась.

ЛеонАйпан поднес к уху ладонь.

Плохие идут?

Нет. Слушай. – Леон раздраженно показал на Шилу.

Она выразила недоумение. Тогда он нацарапал на песке:

УЧИСЬ У НЕЕ.

Рот у Шилы приоткрылся, и она кивнула.

Они сидели на корточках в густых зарослях кустарника и анализировали лесные звуки. Ослабив контроль над Айпаном, Леон сразу услышал шорохи и шепоты. Пылинки танцевали в проникающих сквозь листву желтых потоках солнечного света. От земли шло бесконечное разнообразие запахов, сообщавших Айпану о возможных источниках пищи, мягких листьях для отдыха, коре, которую можно жевать. Леон осторожно поднял голову Айпана, чтобы взглянуть через долину на далекие хребты гор… задумался… и почувствовал слабую дрожь резонанса.

Айпану долина давала огромное количество новой информации. Для стаи это место было связано со смутными воспоминаниями о расщелине, куда упал раненый шимпанзе, о сражении с двумя большими кошками и об изобилии сладких, спелых фруктов – сложный ландшафт, наполненный чувствами и ощущениями.

Леон осторожно заставил Айпана подумать о том, что находится за горной грядой, но в ответ получил лишь волну рассеянной тревоги. Однако Леону удалось добраться до ее ядра – и в разуме Айпана возникло изображение, окрашенное страхом. Прямоугольное строение на фоне голубого неба. База.

Там. – Он показал Келли направление.

У Айпана остались простые, сильные и тревожные воспоминания об этом месте. Его стаю забрали туда, снабдили имплантатами, которые позволили людям погружаться в разум шимпанзе, а потом вернули на прежнюю территорию.

Далеко, – Келли вздохнула.

Мы идем?

Трудно. Медленно.

Здесь нельзя. Они поймают.

Физиономия Шилы выражала скепсис.

Драться?

Она имела в виду, что им следует вступить в схватку с Рубеном… здесь? Или когда они доберутся до станции?

Не здесь. Там.

Келли нахмурилась, но возражать не стала. У него не было настоящего плана, однако Леон понимал, что Рубен готов встретить шимпанзе в лесу, а вот на станции он их не ждет. Там они с Келли могут застать его врасплох.

Они посмотрели друг на друга, пытаясь уловить на чужих лицах отсвет истинного «я». Келли погладила мочку его уха, она частенько успокаивала Леона именно этим жестом. Как и следовало ожидать, ее ласка вызвала у него дрожь. Однако он ничего не мог сказать… Леон еще сильнее почувствовал безнадежность положения, в котором они оказались.

Рубен явно пытался убить Леона и Келли, покончив с Айпаном и Шилой. Что произойдет с их собственными телами? Известно, что шок может оказаться фатальным. Их тела просто перестанут функционировать.

Он увидел слезу на щеке Шилы. Она тоже понимала, как мало у них шансов на спасение. Леон обнял ее. Когда же он посмотрел на далекие горы, то с удивлением обнаружил, что на его глаза тоже навернулись слезы.

Леон не рассчитывал, что перед ними возникнет река. Люди, животные – такие препятствия он предвидел. Они подошли к бурлящей воде в том месте, где лес доходил до самого берега – наиболее подходящее место для переправы.

Однако не могло быть и речи о том, чтобы переплыть стремительный пенящийся поток.

Точнее, не могло быть и речи для Айпана. Леон заставил своего шимпанзе сделать несколько шагов по направлению к реке. Айпан даже обмочился от страха. У Келли возникли аналогичные проблемы. Поэтому им приходилось продвигаться вперед очень медленно. Ночь, проведенная высоко на ветвях дерева, успокоила обоих обезьян, однако как только наступило утро, и Айпан ступил в быструю холодную воду, прежние страхи вернулись.

Айпан завизжал от ужаса и выскочил на узкую полоску пляжа.

Идем? – знаком спросила КеллиШила.

Леон успокоил своего шимпа, и они попытались войти в воду поглубже. Шила демонстрировала лишь небольшую тревогу. Леон обнаружил в болотистых глубинах памяти Айпана ужас, связанный с давним событием – будучи совсем маленьким детенышем, он чуть не утонул в реке. Когда Шила попыталась ему помочь, он потоптался на месте, а потом пулей выскочил на берег.

Идем! – Шила махнула длинными руками вверх и вниз по течению, а потом сердито потрясла головой.

Очевидно, Келли тоже выяснила из воспоминаний Шилы, что лучшего места им не найти. Он пожал плечами и поднял обе руки ладонями вверх.

Неподалеку паслось большое стадо гигантелоп; некоторые переплывали на противоположный берег, где трава была погуще. Они закидывали свои великолепные головы назад, словно дразнили шимпанзе. Река не была глубокой, но для Айпана она представляла собой непреодолимую преграду. Леон, ошеломленный всепоглощающим страхом шимпанзе, кипел от злости, но ничего не мог поделать.

Шила нетерпеливо ходила вдоль берега. Вдруг она сердито зашипела и, прищурившись, посмотрела на небо. Ее голова удивленно дернулась. Леон проследил за ее взглядом. Над долиной летел флайер. Он явно направлялся в их сторону.

Айпан совсем немного опередил Шилу, когда они бросились в лес. К счастью, стадо гигантелоп отвлекло людей на флайере. Шимпанзе прятались в кустах, пока флайер неторопливо кружил в небе. Леон успокаивал перепуганного Айпана, в то время как они с Шилой гладили друг друга.

Наконец флайер скрылся из вида. Теперь необходимо максимально сократить появление на открытом пространстве.

Шимпанзе принялись искать фрукты. Разум Леона отчаянно пытался найти выход. Они оказались в ловушке, стали жертвой хорошо продуманного заговора. Леон никогда не был человеком действия и прекрасно осознавал это.

«Или шимпанзе действия», – с горечью подумал он.

Когда Леон принес ветку с переспелыми фруктами в их убежище в кустах на берегу реки, он услышал какой-то треск. Он опустился на четвереньки и начал осторожно подниматься вверх по склону, огибая источник шума. Шила обрывала ветки с деревьев. Когда он приблизился, она нетерпеливо помахала ему – типичный жест шимпанзе, удивительно напоминающий человеческий.

Шила уже успела собрать дюжину толстых веток. Она подошла к дереву и принялась сдирать с него длинные полосы коры. Шум вызывал у Айпана беспокойство. Хищников обязательно заинтересуют необычные звуки. Он внимательно оглядел лес: не таится ли где-нибудь опасность.

Шила подошла к нему и отвесила оплеуху. Взяла палку и написала на земле:

ПЛОТ.

Когда до Леона дошел смысл надписи, он почувствовал себя ужасно глупым. Может быть, погружение в разум шимпанзе сделало его таким тупым? Неужели эффект усиливается со временем? Станет ли он прежним, если ему удастся выбраться из этой переделки живым? Множество вопросов, остающихся без ответа. Леон заставил себя отбросить их в сторону и принялся за работу.

Они связали ветви при помощи коры: получилось грубо, но достаточно надежно. Потом нашли два небольших упавших дерева и соорудили из них нечто вроде киля, чтобы плот не переворачивался.

Я! – показала на себя Шила и продемонстрировала, как она станет толкать плот.

Сначала нужно было привыкнуть. Айпану понравилось сидеть на плоту, пока тот находился в кустах. Очевидно, шимпанзе не догадался, для какой цели они его строили. Айпан растянулся на палубе и принялся смотреть вверх, на кроны деревьев, колышущиеся под легким, теплым ветром.

Затем после очередного обоюдного поглаживания парочка перенесла свое неуклюжее сооружение к реке. В небе было полно птиц, но флайера они не заметили.

Они торопились. Айпан начал было паниковать, когда Леон попытался заставить его ступить на плот, спущенный на воду, но Леон постарался вызвать приятные воспоминания и таким образом успокоить бешено заколотившееся сердце шимпанзе.

Айпан осторожно присел на плот. Шила оттолкнулась от берега.

Еще немного, и течение реки подхватило плот и понесло вперед. Айпан встревожился.

Леон заставил его закрыть глаза. Дыхание шимпанзе стало ровнее, но беспокойство волна за волной накатывало на разум обезьяны. Иногда Леону казалось, что в мозгу Айпана молнией вспыхивает страх. Покачивание плота отвлекало шимпанзе; один раз он раскрыл глаза, когда проплывающее мимо бревно ударило в плот, однако пугающий вид бегущей воды заставил его зажмуриться.

Леону хотелось помочь Шиле, но сердце Айпана так отчаянно билось, что на шимпанзе в любой момент могло накатить безумие. Леону не удавалось даже следить за тем, продвигается ли плот к противоположному берегу. Ему оставалось затаиться и ждать, когда Келли доставит их на место.

Она тяжело дышала, стараясь справиться с течением. Брызги часто попадали на Айпана, тот вздрагивал, вскрикивал и начинал сучить ногами, словно готовясь к бегству.

Неожиданно плот сильно тряхнуло. Стон Шилы перешел в вопль, и Леон почувствовал, как их суденышко завертело течением. Айпан пришел в ужас…

Шимпанзе неловко вскочил. Открыл глаза.

Кругом кипела вода, плот раскачивался. Шимпанзе посмотрел вниз и увидел, что ветки начинают расходиться в стороны. Это была настоящая паника. Леон попытался успокоить шимпанзе, но ужас был слишком силен.

Шила отчаянно пыталась нагнать плот, но утлое суденышко набирало скорость. Леон заставил Айпана смотреть на противоположный берег, однако шимп принялся пронзительно визжать и ползать по плоту в поисках безопасного места.

Кора начала лопаться, ветви расходились все сильнее, холодная вода залила палубу. Айпан взвыл. Он метнулся в сторону, упал, перекатился и снова вскочил.

Леон понимал, что больше не может контролировать шимпанзе. Теперь он надеялся лишь на то, чтобы взять власть над телом в самый решительный момент. Плот развалился на две части, и половина, на которой находился шимпанзе, медленно переместилась влево. Айпан попытался отойти подальше от края, и Леон заставил его сделать еще один шаг, вынудил обезьяну спрыгнуть с палубы в воду – в сторону далекого берега.

Новая, еще более сильная волна паники охватила шимпанзе. Леон не мешал ему бить руками и ногами, стараясь помочь в нужный момент. В отличие от Айпана, Леон умел плавать.

Бессмысленное барахтанье все же помогало Айпану держать голову над водой. Он даже немного продвинулся вперед. Леон сосредоточил все свое внимание на контроле конвульсивных движений обезьяны; вдруг рядом оказалась Шила, рот ее был широко раскрыт.

Она схватила друга за шиворот и подтолкнула в сторону берега. Айпан попытался вцепиться в нее, но Шила сильно ударила его в челюсть. Затем снова потащила его к берегу.

Айпан был ошеломлен. Это дало Леону возможность заставить примата ритмично бить по воде ногами. Он забыл обо всем, сконцентрировавшись лишь на дыхании и движениях… Казалось, прошла вечность, когда он наконец почувствовал под ногами камешки. На скалистый берег Айпан выполз сам.