Текст книги "Перец и соль"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Говард ПАЙЛ
ПЕРЕЦ
И
СОЛЬ

Сказки

ИСКУСНЫЙ ОХОТНИК

О том, как человек может перехитрить самого Черта, если Бог пошлет ему умную жену

Жил на свете человек по имени Яков, который зарабатывал себе на жизнь охотничьим промыслом. Однажды Яков сказал своей матушке:

– Хотел бы я взять в жены Грэтхен. Мне никто так не нравится, как эта малышка. Она такая красивая и милая, хоть и дочка мэра нашего города.

Матушка удивилась этим словам, будто ее сын бредил наяву.

– Ты в самом деле задумал жениться на дочери самого богатого и важного человека в нашем городе? – спросила она. – Многие хотят и того и сего, но подумай сам, какой в этом толк?

Но Яков будто не слышал ее. Он стоял на своем. Неужели ей так трудно пойти к мэру и посватать своего сына к его дочери? И Яков просил и просил матушку до тех пор, пока она не пообещала исполнить его просьбу.

Наконец настал день, когда матушка Якова пустилась в путь, хотя идти ей так не хотелось, будто ноги ее были налиты свинцом. Посудите сами, ведь мэр мог рассердиться и просто выгнать ее взашей.

– Итак, Якову пришло на ум жениться на моей Грэтхен? – переспросил мэр матушку.

– Вот именно, – поддакнула матушка.

– А сам он промышляет охотой? – уточнил мэр.

– Именно так, – подтвердила матушка.

– Ну что ж? Тогда передай своему сыну, пусть он приходит свататься к моей дочери не раньше, чем станет таким искусным стрелком, что сможет отстрелить усы зайцу, не задев его самого.

Матушка Якова пустилась в обратный путь, считая, что ее сын получил такой ответ, на который сам напросился.

– Ну, – сказал Яков, услышав, что передал ему мэр города, – выполнить то, что он хочет, нелегко, но если кто-то на это способен, значит этому можно научиться. – С этими словами он вскинул ружье на плечо и отправился на поиски самого меткого стрелка, который мог бы поделиться с ним своим искусством.

Яков брел все вперед и вперед, пока не повстречал на своем пути высокого незнакомца, одетого во все красное.

– Куда ты идешь, Яков? – спросил незнакомец.

При этом, заметьте, он обратился к Якову так, будто был с ним давно знаком и уже съел с ним пуд соли.

– Я ищу такого меткого охотника, который научил бы меня, как пулей срезать усы у зайца, не задев его самого, – сказал Яков.

– Это непростая задача, – усмехнулся незнакомец.

Ну это, положим, Яков и сам знал, но он знал еще и то, что если хоть один человек на такое способен, значит, и другой человек может этому научиться.

– А что ты мне дашь, если я тебя научу? – спросил незнакомец.

– А что ты возьмешь с меня за науку? – спросил Яков, с тревогой глядя на своего собеседника. К этому времени он рассмотрел, что у него вместо одной ступни было копыто, да и весь его вид выдавал в нем нечистую силу.

– Да мне от тебя ничего особенного не надо, – ответил Нечистый, – поставь только свою подпись под этой бумагой.

Но Якову сначала хотелось бы знать, что там написано. Да что тут интересного? В бумаге написано только то, что за ту услугу, которую Черт окажет, он придет за Яковом через десять лет, и Яков пойдет за ним, куда бы Черт его ни повел, хоть в самое пекло, и там будет служить Черту верой и правдой.

Тут Яков начал юлить и скрести в затылке, потому что не знал, как быть. Наконец он сказал:

– Ну ладно, я согласен, но при одном условии.

Нечистый скорчил такую гримасу, будто хлебнул кислого пива:

– Каково же твое условие?

– Условие нехитрое. Будь моим слугой все эти десять лет, а если в течение этого времени ты хотя бы один раз не сможешь выполнить моего поручения или ответить на мой вопрос, я отказываюсь идти с тобой и служить тебе.

На такой уговор Нечистый охотно согласился. После этого он взял у Якова ружье и дунул в ствол.

– Теперь, – сказал Нечистый, – ты будешь самым искусным стрелком.

– Это надо проверить, – ответил Яков, и они стали искать добычу, пока не выследили зайца.

– Стреляй! – крикнул Черт, и Яков выстрелил.

Паф! И сейчас же заячьи усы отлетели от него, будто заяц отстриг их у парикмахера.

– Да, теперь я и впрямь сделался искусным охотником, – сказал Яков.

Нечистый дал Якову маленький костяной свисток и велел дуть в него всякий раз, когда Якову понадобится его помощь. После этого Яков подписал Черту бумагу, и они расстались. Нечистый пошел дальше своей дорогой, а Яков повернул к дому.

Дома он почистил свою одежду, навел глянец на башмаки и отправился к мэру.

– Как успехи? – спросил его мэр.

– Отлично, – ответил Яков.

– Ты уже достиг должного мастерства? – удивился отец Грэтхен.

О, теперь Яков стал искуснейшим стрелком.

Ну что же. Хорошо, коли так, но мэр должен сам в этом убедиться. Видит ли Яков сороку на соседнем дереве и может ли он попасть в перо, что торчит из ее хвоста?

Конечно, Якову это – раз плюнуть. Он поднес ружье к щеке, прицелился и – паф! Перо из сорочьего хвоста тут же начало опускаться на землю. А мэр как уставился на это перо, так не мог от него оторваться – такой меткой стрельбы он никогда в жизни не видывал!

– Ну теперь я могу просить руки вашей дочери? – спросил Яков.

Тут пришла очередь мэра юлить и скрести в затылке.

Нет, так просто он не может отдать свою дочь. Дело в том, что он еще раньше поклялся, что выдаст Грэтхен за человека, который достанет волшебный плуг. Этот плуг может сам пахать землю без пахаря и при этом делает сразу три борозды. Если Яков раздобудет такой плуг, мэр охотно отдаст ему свою дочь в жены.

Вот до чего додумался хитрый мэр. А Якову нечего было ему на это ответить, ведь он и сам не знал, сможет он достать такой плуг или не сможет. Не говоря ни слова, он отправился домой, а отец Грэтхен порадовался, что так ловко отшил упорного жениха.

Придя домой, Яков, не теряя времени, зашел за поленницу дров, чтобы его никто не видел, и разок-другой дунул в свой костяной свисток. Не прошло и секунды, как Нечистый появился перед ним, будто только того и ждал.

– Что тебе надо, Яков? – спросил он.

– Я бы хотел иметь плуг, который может пахать землю сам, прокладывая сразу три борозды, – ответил Яков.

– Ты его получишь, – сказал Нечистый, сунул руку в карман штанов и вытащил отличный маленький плуг. Он поставил плуг на землю, и тот стал расти как на дрожжах. А сам Нечистый ушел, откуда пришел.

Не успел Яков дотронуться до плуга рукой, как тот пошел сам впереди хозяина, как послушный жеребец. А за плугом потянулись три борозды, и пар от них заклубился навстречу солнышку.

Когда мэр увидел Якова с волшебным плугом впереди, он вытаращил глаза так, что они у него чуть на лоб не вылезли. Можете не сомневаться – ему в жизни не приходилось видеть ничего подобного.

– Ну а теперь, – вежливо сказал Яков мэру, – я бы хотел жениться на вашей дочке.

Заслышав это, мэр стал снова юлить и финтить. Теперь оказалось, что Яков не может жениться на Грэтхен потому, что отец ее еще раньше побожился, что выдаст ее замуж за владельца волшебного кошелька, в котором всегда остаются две монетки, сколько бы денег из него ни вынимали.

Яков не знал, что об этом и думать. Может, он сумеет достать такой кошелек, а может, и нет. Он повернул к дому, а отец Грэтхен решил, что на этот раз окончательно избавился от упрямого жениха.

Тем временем Яков зашел за поленницу, подул в свой свисток, и Нечистый сразу появился перед ним будто из-под земли.

– Чего тебе надо на этот раз? – спросил он Якова.

– Я бы хотел, – сказал Яков, – иметь кошелек, в котором всегда остаются две монетки, сколько бы денег из него ни взяли.

– Это я тебе мигом устрою, – сказал Нечистый, сунул руку в карман и достал прекрасный шелковый кошелек с двумя монетками.

Он отдал кошелек Якову, а сам ушел, откуда пришел. Яков стал вынимать деньги из кошелька и класть в свою шапку, пока она не переполнилась. Да, кошелек и впрямь оказался волшебным: сколько бы денег Яков ни вынимал из него, они все равно не переводились. Что и говорить, от такого кошелька никто бы не отказался!

Яков поспешил к мэру с гордо поднятой головой, – с таким кошельком в кармане он имел на это полное право.

Мэру понравился красивый кошелек, но он захотел испытать его. Яков охотно взялся за это дело. Он стал вынимать из кошелька монету за монетой, пока не заполнил все горшки, кастрюли и сковородки в доме.

После этого Яков снова попросил мэра ответить, согласен ли он отдать свою дочь ему в жены. И на этот раз мэр сказал, что согласен. Да и кто бы не захотел иметь своим зятем человека, у которого в кошельке всегда на две монеты больше, чем он потратил.

Итак, Яков наконец женился на Грэтхен и зажил с ней так, что лучше и не придумаешь. К тому же чудесный плуг и волшебный кошелек помогали им приятно проводить время, и оно пронеслось для Якова совсем незаметно.

Десять лет промелькнули, как один день, и вот уже подошел срок, назначенный Нечистым. Нетрудно представить себе, как приуныл Яков. Жизнь стала ему не в жизнь, и жена не могла не заметить этого.

– Скажи мне, Яков, – сказала она, – почему ты ходишь как в воду опущенный?

– Да нет, тебе показалось, – ответил Яков. Он не хотел зря огорчать жену – ведь она все равно не могла ничем помочь ему.

Но Грэтхен видела, что Яков скрывает от нее печаль, которая лежит у него на сердце, и не отставала от него до тех пор, пока он не рассказал ей всю правду. Яков признался, что на следующий день по уговору Черт должен прийти за ним и забрать к себе в услужение. Спастись же он мог только в том случае, если бы придумал вопрос, на который у Нечистого не было ответа.

– Только и всего? – воскликнула Грэтхен. – Ну, тогда незачем вешать нос. Я помогу тебе выбраться из беды.

Она велела Якову вести себя так и эдак, сама пообещала сделать то да се, и в результате научила мужа, как перехитрить Нечистого.

Утром следующего дня Грэтхен пошла в кладовку и вымазалась медом с головы до ног. Затем она вспорола перину и вывалялась в пуху и в перьях.

Не успела она сделать это, как в дверь постучали: тук-тук-тук. Это явился Черт.

– Пришло время тебе следовать за мной, – сказал он Якову, – ты готов?

Да. Яков готов идти с Нечистым, но, может, тот позволит Якову выполнить последнее желание.

– Что еще за желание? – удивился Черт.

– Мне хотелось бы последний разок пальнуть из своего старого ружья, – признался Яков.

Ну, если это все желание, Нечистый ничего не имеет против.

Яков взял свое ружье и вместе с Нечистым пустился в путь-дорогу. Они зашагали так дружно, словно два брата, решившие побродить по белу свету.

Спустя некоторое время они увидели на дереве маленькую птичку – королька.

– Стреляй в него, – предложил Нечистый.

– Не хочу, – ответил Яков, – он слишком маленький.

И они пошли дальше. Вскоре они увидели ворона.

– Тогда стреляй в него, – сказал Нечистый.

– Не хочу, – ответил Яков, – он слишком черный.

Тут они дошли до вспаханного поля и увидели, как из борозды в борозду по полю скачет странное существо, похожее черт знает на что.

– Стреляй скорей! – закричал Нечистый, хлопая в ладоши.

– Да, пожалуй, – сказал Яков, вскидывая ружье. – Все же сначала скажи мне – что это?

Это была Грэтхен. Перья пристали к меду, которым она себя вымазала, и она стала похожа на большую птицу. Но откуда Черт мог знать об этом? Он протер глаза, уставился перед собой, но, сколько ни глядел, никак не мог догадаться, что это за птица такая скачет перед ним.

– Неважно, что это, стреляй – и делу конец, потому что мне некогда тебя ждать, – проворчал Черт.

– Я согласен стрелять, но все же ответь мне, что это? – настаивал Яков.

Нечистый снова вытаращил глазищи, но по-прежнему не мог понять, потому что такая птица ему раньше никогда не встречалась.

– Это может быть и то и се, не все ли тебе равно, – зарычал он от злобы. – Стреляй, и все тут, меня и так уже заждались в пекле.

– Все это прекрасно, дружище, – ответил Яков, – ты только скажи мне, что это перед нами, и я сразу, не теряя времени, выстрелю.

– Черт побери! – взревел Нечистый. – Откуда мне знать, что это?

– Ах, ты не знаешь? Тогда иди своей дорогой один. Ведь по нашему договору, если ты не можешь ответить на мой вопрос, я не должен тебе служить.

И Нечистому пришлось оставить Якова в покое. Он полетел к себе в пекло над холмами и долинами, оглашая их яростным ревом.

А Яков с Грэтхен преспокойно вернулись домой, довольные собой и друг другом.

Теперь вы сами убедились, как повезло Якову. Ведь гораздо чаще бывает наоборот – сделав неудачный выбор и взяв глупую жену, мужья и сами попадают в глупое положение.

КЛАУС И ЕГО ВОЛШЕБНАЯ ТРОСТЬ

О том, как не следует брать больше того, что можешь унести

Ганс и Клаус были братьями, Ганс – старшим, Клаус – младшим. Ганс был богат, а Клаус беден, как это порой случается между братьями. Ганс жил припеваючи – пил пиво, ел белый хлеб с колбасой по три раза в день. А Клаус, как ни работал, ни в чем не имел удачи, так что жить ему приходилось впроголодь.

Однажды Клаус не выдержал и обратился к Гансу с просьбой:

– Послушай, братец, не дашь ли мне немного денег? Ты от этого не обеднеешь, а мне поможешь справиться с нуждой.

Но Ганс смотрел на вещи совсем с другой колокольни. Дать деньги непутевому брату – все равно что бросить их на ветер. Если Клаус хочет поправить свои дела, почему бы ему не поискать удачи в других краях? Люди говорят, что на свете есть немало мест, где денег куры не клюют и заработать их ничего не стоит.

Так ответил Ганс своему брату, потому что стыдился его бедности и хотел от него избавиться. Клаусу же ничего не оставалось, как отправиться в дальний путь. Но перед тем как покинуть родные места, он пошел в ореховую рощу и там, срезав ветку, сделал себе хорошую трость.

А надо вам сказать, что трость из ветки ореха обладала чудесной силой находить зарытый клад, хотя Клаус знал об этом не больше птенца в скорлупе.

И вот он пустился в путь, и чем дольше шел, тем веселее становилось у него на душе. Каждым шагом Клаус взбивал придорожную пыль, и она подымалась за ним серыми облачками. А песенки, которые насвистывал Клаус, были так беззаботны, будто горе и нужда никогда не были ему знакомы.

Незаметно для себя Клаус дошел до большого города и оказался на базарной площади. Там он стал среди других парней со стебельком во рту, потому что, по обычаю тех мест, бедняки показывали таким образом богатым людям, что они готовы наняться к ним в услужение.

Как раз в это время на базар пришел старый-престарый человек. Под грузом прожитых лет он согнулся почти вдвое. Это был знаменитый мастер черной магии. Он прочитал сотни книг и знал больше всех ученых людей, вместе взятых. Он знал так же хорошо, как птица знает, когда вишня созреет, что в руках у Клауса волшебная трость.

Маг пришел на базар, притворившись, что ищет себе слугу. Он всматривался в разных парней и наконец подошел к Клаусу со словами: «Не хочешь ли, сынок, пойти ко мне в услужение?»

Ну как же. За этим Клаус сюда и пришел, иначе он не стоял бы на базарной площади с травинкой во рту.

Старик стал торговаться с Клаусом, и наконец они порешили на том, что Клаус будет служить магу за семь талеров в неделю. Заключив сделку, маг отправился домой, а Клаус пошел за ним следом.

Отойдя от базара подальше, чтобы посторонние не слышали его, маг спросил Клауса, где это он взял такую отличную ореховую трость.

– Я срезал ее в начале пути, – сказал Клаус и махнул рукой в сторону своего дома.

А запомнил ли Клаус это место и может ли найти его снова – вот что интересовало мага. Клаус не знал, что на это ответить. То ли может, то ли нет.

Ну а если Клаус получит за это целый талер? Тогда другой разговор. Клаус уверен, что найдет это место.

Вот и отлично. Тогда пусть Клаус возьмет у мага бутылочку с желтой водой и выльет ее под деревом, с которого срезал себе ветку. Спустя некоторое время из-под корней орехового дерева выползут семь зеленых змеек, а вслед за ними восьмая – белая с золотой короной на голове. Если Клаус поймает белую змейку в пустую бутылку и принесет ее хозяину, тот заплатит своему слуге два талера.

Такой разговор повел маг с Клаусом, и Клаус взялся за дело, не откладывая его в долгий ящик.

Шаг за шагом он дошел до ореховой рощи, где срезал себе ветку, и сделал все, как велел ему маг. Он вылил желтую воду под дерево, и дальше все было так, как маг и предсказывал. Сначала из-под корней выползли семь зеленых змеек, а когда они уползли, появилась белая змейка. Ее гибкое тело сияло серебром, а голову украшала золотая корона. Клаус поймал змейку, сунул ее в бутылочку, закрыл покрепче пробкой и поспешил к своему хозяину.

А маг с нетерпением поджидал своего слугу, потому что ему было известно, что стоит человеку попробовать бульон, сваренный из белой змейки, как он тотчас станет понимать язык всех птиц и зверей, какие только ни есть на свете.

Представляете, как он обрадовался, когда Клаус объявил ему, что выполнил его задание. Как только они подошли к дому, где жил маг, он велел Клаусу поджечь сухие ветки, и, когда костер разгорелся, поставил на огонь горшок с водой. Когда же вода в горшке закипела, маг разрезал змейку на мелкие кусочки и стал их варить. Змеиный бульон кипел и кипел, а Клаус как вытаращил глаза от изумления, так даже сморгнуть боялся.

Тут случилось, что мага на минутку позвали в дом. Как только хозяин повернулся спиной, Клаусу ужасно захотелось узнать, каков на вкус змеиный бульон. «Я попробую самую малость, – сказал он себе, – так что хозяин и не догадается об этом». Клаус сунул палец в бульон, а потом себе в рот, но не успел разобрать вкус диковинного отвара, как маг вернулся.

Он сразу подошел к горшку, снял с него крышку и начал нюхать бульон. Как только запах достиг ноздрей мага, истина открылась ему, и он пришел в дикое бешенство. Он бил себя по голове кулаками, рвал на себе волосы и топал ногами.

– Это ты, негодник, сунул палец в мой бульон, – орал он в отчаянии.

И как было ему не прийти в отчаяние, если ему было известно, что волшебное свойство змеиного отвара улетучилось сразу, стоило Клаусу сунуть в него палец.

Бедный Клаус был так напуган хозяйским гневом, что бросился на колени с мольбой: «О, дорогой хозяин…» – но дальше он не успел ничего добавить.

Маг заорал:

– Раз ты украл все лучшее, то получи и все худшее! – И с этими словами запустил в своего слугу горшком с кипящим бульоном. Если бы Клаус вовремя не увернулся, маг обварил бы его кипятком.

После этого бедняге ничего не оставалось, как спасаться бегством от своего хозяина. Во дворе ему повстречались петушок и курочка, которые возились и кудахтали в пыли. Как ни спешил Клаус, но тут он остановился в изумлении, потому что понимал каждое слово, которое они говорили друг другу. А говорили петушок с курочкой вот о чем.

– Посмотри, как уносит ноги от нашего хозяина его новый слуга.

– Да, я вижу. Но он забыл унести самое ценное, что у него было.

– Что же это?

– Волшебная тросточка из орехового дерева.

– Да, он будет последним простофилей, если не заберет у мага своей трости. Впрочем, дураков, которые не знают, в чем их счастье, и без него хватает.

Клаус слушал этот разговор, удивляясь и тому, что узнал, и тому, что отныне его уши слышат такое, о чем он раньше и не помышлял. «Вот это да, – сказал Клаус сам себе, – от сделки с магом я выиграл больше, чем мог рассчитывать». Что же касается волшебной трости, Клаус, конечно, сумел, незаметно подкравшись, забрать ее обратно. А забрав, поспешил прочь, потому что меньше всего ему хотелось, чтобы маг догнал его.

Когда Клаус выбрался из города, он прошел еще немного и наконец остановился передохнуть. Клаус сел под раскидистым дубом, и, пока он так сидел, ни о чем не думая, над головой у него уселись на ветке два ворона. Устроившись поудобней, они повели такую беседу.

– Взгляни, под нами сидит бедный Клаус, – сказал один ворон другому.

– Ну какой же он бедный? – удивился другой ворон. – Разве ты не видишь в его руках волшебной трости из орехового дерева?

Первый ворон возразил:

– А что толку ему от этой трости?

На это приятель его ответил:

– Здесь он не может воспользоваться волшебной тростью, но, если он вернется домой и ударит своей палкой по большому серому камню, что стоит на вершине холма, тогда другое дело! Ему откроются зарытые там несметные богатства.

Клаус слушал этот разговор затаив дыхание. «Подумать только, – сказал он сам себе, – я чуть было не выпустил синицу из рук, гоняясь за журавлем в небе». И, не теряя времени даром, Клаус пустился в обратный путь в родные края.

– Что я вижу, ты уже вернулся? – спросил его Ганс.

– Да-да, – сказал Клаус, – я хочу жить дома.

– Наверное, такой непутевый человек, как ты, нигде не может найти себе ни места, ни дела, – проворчал Ганс.

В другое время Клаус обиделся бы на брата за такие слова, но на этот раз мысли его были заняты другим. Не сбавляя шага, он отправился к холму за домом, где лежал как ни в чем не бывало тот самый серый камень, про который толковали вороны. Клаус ударил по камню своей тростью, и камень открылся, как дверь в пивной погреб.

Внутри было темно. Клаус осторожно спустился по ступеням, которые вели в подземелье. Тут он замер, и глаза его от удивления стали величиной с блюдца, потому что вокруг себя Клаус увидел мешки с золотом и серебром. Они были навалены друг на друга, как мешки с мукой на мельнице.

А у стены напротив Клаус заметил каменное сиденье, на котором восседал маленький человечек с трубкой во рту. Борода у гнома была больше, чем он сам, и свешивалась до самого пола.

– Как поживаешь, Клаус? – спросил человечек, называя Клауса по имени.

– Неплохо, – ответил Клаус, снимая перед гномом шапку.

– А зачем пожаловал? – спросил человечек.

– Я бы хотел, если можно, взять немного денег, – признался Клаус.

– Бери что хочешь, – ответил гном, – но не забудь взять то, что важнее денег.

О нет, конечно, Клаус не забудет самого дорогого, что у него есть, – волшебной трости, которая привела его сюда. Он сжал ее в кулаке изо всех сил и принялся наполнять золотыми и серебряными монетами свои карманы, пока они не оттопырились, как у вора, забравшегося во фруктовый сад. Затем он поблагодарил маленького человечка и отправился назад. Стоило ему выйти, как каменная дверь тут же закрылась за ним.

С тех пор Клаус зажил сытнее, чем телок, который забрел на кукурузное поле. Всего у него в хозяйстве стало вдоволь, всего было вдвое больше, чем у соседей.

Представляете, как удивлялся Ганс, глядя на Клауса? Целый день Клаус греется на солнышке, покуривая трубочку, как большой барин, а богатство его не переводится. Что бы это могло значить?

А Клаус каждый день приходил к маленькому человечку, живущему внутри холма, с пустыми карманами и возвращался с карманами, полными золота и серебра. Наконец в доме у него скопилось столько денег, что он не мог их пересчитать, – пришлось одолжить у брата меру.

Но Ганс был парень не промах. «Теперь-то я узнаю, отчего это мой братец не сеет и не жнет, а лучше всех живет», – сказал он себе и вымазал меру изнутри клеем для ловли птиц.

Когда Клаус пересчитал все золотые и серебряные монеты, он вернул меру Гансу. Но при этом не заметил, что отдал брату больше того, что взял, потому что ко дну горшка пристали две золотые монетки.

– Вот так штука! – воскликнул Ганс. – Неужто простофиля Клаус раздобыл столько денег, что без меры не может их пересчитать? В этом деле надо разобраться!

Он сейчас же отправился к брату и нашел его на солнышке. Тот спокойненько покуривал трубочку, будто никаких других забот у него отродясь не бывало.

– Признайся, братец, откуда ты взял столько денег? – спросил Ганс.

Ну, на этот вопрос Клаус не собирался ему отвечать. Однако любопытный Ганс во что бы то ни стало хотел вызнать у брата его секрет. Он пристал к Клаусу как банный лист и просил и молил до тех пор, пока Клаус не выложил ему все как было. А уж после этого Клаусу ничего не оставалось, как обещать, что он даст Гансу испытать свою волшебную трость. По правде говоря, Клаусу не жалко было поделиться богатством с братом. Зла он не помнил, а денег в подземелье и так куры не клевали.

Однако Ганс не хотел, как Клаус, наполнять пустые карманы. Уж если идти в подземелье к гному, то надо взять с собой по меньшей мере мешок, а еще лучше два. И вот он перекинул через плечо два больших пустых мешка из-под муки и отправился к заветному холму. Когда он постучал ореховой тростью по камню, тот расступился и пропустил Ганса, как раньше пропускал Клауса. Ганс спустился в подземелье, где сидел маленький человечек.

– Как поживаешь, Ганс? – спросил гном старшего брата.

Само собой, Ганс поживает хорошо, но хотел бы жить еще лучше. А для этого он собирается набить свои мешки монетами, которые лежат в этом подземелье без всякого толку.

Гном ни имел ничего против, он только напомнил Гансу, что ему не следует забывать того, что важнее денег.

Но Ганс не нуждался в чужих советах. Он знал, что делает. Поэтому он наполнил свои мешки только золотыми монетами, ведь лучше золота ничего на свете нет, а затем утрамбовал мешки и добавил в них еще пару горстей, так что мешки оказались набитыми до отказа.

С трудом старший брат взвалил на плечо сначала один мешок, а за ним и другой. Под тяжестью этой ноши Ганс едва переставлял ноги. Ну а волшебная трость? Она так и осталась лежать на полу – ведь у Ганса было только две руки, и обе были заняты.

Однако Гансу не суждено было вынести свою поклажу из подземелья. Как только он стал проходить сквозь проем в каменной стене – бац! – стена сошлась, и бедняга оказался прищемленным, как мышь в дверях. Тут ему и конец приключился, а все потому, что от жадности он оставил в подземелье волшебную трость.

Правда, таким образом Клаус тоже ее лишился, но ему это было не страшно – денег у него было вполне достаточно, чтобы обзавестись хорошим хозяйством. Клаус выбрал себе жену по вкусу и зажил с ней, горя не зная, как муха на печной трубе.