Текст книги "История Наполеона"

Автор книги: Гораций Верне

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Саксонцы согласились на условие и были отпущены.

Вслед за иенскою битвою занят Эрфурт, который сдался 16 числа; принц Оранский и фельдмаршал Моллендорф взяты в плен.

В тот же день его величество, король прусский, предложил заключить перемирие, но Наполеон не согласился.

Между тем, покуда маршал Сульт быстро преследовал десятитысячный корпус генерала Калькрейта (Kalkreuth) и 22 числа прибыл под стены Магдебурга, Бернадот истребил в Галле неприятельские резервы.

Император, проезжая полем розбахского сражения, приказал перевезти в Париж воздвигнутую на нем колонну.

Сражение при Галле происходило 17 числа. Восемнадцатого маршал Даву овладел Лейпцигом, а двадцать первого остатки прусской армии были со всех сторон окружены войсками Сульта и Мюрата. Тогда герцог Брауншвейгский, один из жесточайших врагов Наполеона, который хотел было в эпоху 1792 года сжечь Париж, вступил в переговоры с императором и отдал себя и свои владения под его покровительство.

"Если бы мне вздумалось, – сказал Наполеон посланному от герцога, – если бы мне вздумалось приказать разрушить город Брауншвейг и не оставить в нем камня на камне, что сказал бы на это ваш государь? И однако ж, по праву возмездия, я бы мог это сделать..."

Но город и владения герцога пощажены, 24-го Наполеон прибыл в Потсдам и в тот же вечер прошел по всему дворцу Сан-Суси, расположение которого ему показалось прекрасным. Он, как бы погруженный в глубочайшую думу, остановился на некоторое время в комнате, занимаемой некогда Фридрихом Великим, которая оставлена была в том же виде, как была при нем.

На следующий день, 25-го, сделав смотр своей пешей гвардии, состоявшей под начальством маршала Лефевра, Наполеон пошел к гробнице Фридриха.

"Останки этого великого человека, – сказано в восемнадцатом бюллетене, – сокрыты в деревянном гробе, обитом медью, который поставлен в подземельном склепе и не отличается никакими украшениями, напоминавшими бы подвиги великого.

Император подарил парижскому Дому инвалидов шпагу, знак ордена Черного Орла и генеральский шарф, принадлежавшие Фридриху, так же как и знамена, под которыми его гвардия сражалась во время Семилетней войны. Нет сомнения, что старые солдаты ганновсрской армии примут со священным чувством глубокого почтения все то, что принадлежало одному из величайших полководцев своего времени".

Наполеон, указывая на шпагу Фридриха Великого, сказал: "Мне эта вещь дороже двадцати миллионов франков".

Думал ли тогда великий завоеватель, что все эти трофеи, вместе и с необъятным его Парижем и знаменитым Домом инвалидов, поступят некогда во власть его собственных победителей – русских, пруссаков и англичан, и что, наконец, он сам умрет пленником Великобритании?.. Vanitas vanitatum!..

ГЛАВА XXIII

[Вступление Наполеона в Берлин. Его пребывание в этой столице. Континентальная блокада. Перемирие. Послание к сенату. Набор восьмидесяти тысяч человек свежего войска. Позенская прокламация. Монумент на площади Святой Магдалины.]

Двадцать седьмого октября 1806 года, менее года после занятия Наполеоном Вены, он уже торжественно въезжал в Берлин через великолепную шарлотенбургскую заставу; его окружали маршалы Даву, Бертье и Ожеро, обер-маршал дворца Дюрок и обер-штальмейстер Коленкур. Император ехал в предшествии и сопровождении своих конных гренадеров и конных егерей вдоль дороги, по сторонам которой была вытянута линия пехоты Нансути. Шествие открывала пешая гвардия под командованием маршала Лефевра. Ключи города были поднесены победителю комендантом, генералом Гуллен (Hullin).

Первым делом Наполеона было учредить муниципальный совет, составленный из шестидесяти членов, избрать которых он поручил из тысячи самых богатых жителей. Управление городом от имени французов принял было на себя князь Гатцфельд; но Наполеон узнал, что он продолжает вести переписку с прусским кабинетом, и когда князь явился к императору, тот сказал ему: "Не показывайтесь мне на глаза, я не имею нужды в ваших услугах; ступайте в свое поместье". Через несколько минут князь Гатцфельд был арестован и предан военному суду.

Жена его, дочь господина Шуленбурга, будучи извещена о происходившем, предавалась ужаснейшему отчаянию, как вдруг ей пришло в голову обратиться к милосердию императора. Дюрок одобрил ее намерение и взял на себя доставить ей случай увидеться с Наполеоном. И в самом деле, Дюрок провел княгиню во дворец, где она бросилась к ногам императора, умоляя о милосердии и уверяя, что муж ее невинен, и что на него только клевещут. "Хорошо, сказал Наполеон, – вы знаете руку вашего мужа? Извольте же, я отдаю на ваше рассуждение". И говоря это, он подал просительнице собственноручное письмо князя Гатцфельда, которое было перехвачено и заключало в себе несомненные доказательства о роде его сношений с кабинетом, находившимся в войне с французами. Княгиня была в то время уже на восьмом месяце беременности и, читая это убийственное письмо, беспрестанно лишалась чувств. Наполеон сжалился над страданиями несчастной женщины и сказал: "Знаете? Киньте это письмо в огонь, и тогда за неимением доказательств нельзя будет осудить вашего мужа". В комнате горел камин; княгиня тотчас же воспользовалась случаем спасти мужа, бросила письмо в огонь, и маршал Бертье получил повеление немедленно возвратить свободу князю Гатцфельду.

На другой день после вступления своего в Берлин Наполеон устроил прием министров Баварии, Испании, Португалии и Оттоманской Порты. В тот же день представлялись ему духовные лица разных сект протестантского вероисповедания и гражданские чины под начальством канцлера. Император говорил с некоторыми из них о разных предметах по части законоведения.

Во время этой-то бытности своей в Берлине Наполеон издал знаменитый декрет, которым учреждалась континентальная блокада и всем подданным и союзникам французской империи запрещалась всякая торговля и всякие сношения с Великобританией. Конечно, такого рода учреждение легко можно назвать делом ослепленной ненависти; но, тем не менее, нельзя не сказать, что Франция обязана ему введением новых ветвей промышленности, каково, например, производство сахароварения из туземных растений. "Во всей Европе, – говорит Наполеон, – никто не разделял моего образа мыслей об этом предмете... Если бы я не пал, то изменил бы весь способ ведения торговли, так же как и весь ход промышленности. Я уже перенес на почву Франции сахар и индиго; перенес бы и хлопчатую бумагу, и еще бы многое..."

Пока Наполеон занимался в Берлине изобретением средств вредить англичанам, его маршалы не переставали преследование неприятельской армии. Двадцать восьмого октября Мюрат овладел Пренцловом и принудил князя Гогенлоэ капитулировать; а на следующий день крепость Штетин отворила свои ворота генералу Лассалю, руководившему правым крылом войск великого герцога Бергского.

Кюстрин сдавался маршалу Даву второго ноября; между тем Мортье занимал гессенские и гамбургские владения.

Под Любеком французов ожидало новое торжество. 6 ноября Мюрат, Сульт и Бернадот после искусно произведенных передвижений сошлись под стенами этого города, где знаменитый Блюхер соединил остальные войска Пруссии. Французы пошли на приступ. Бернадот ворвался в город с одной стороны, Сульт с другой.

Пруссаки защищались храбро и упорно, но наконец вынуждены были уступить превосходству сил.

За несколько дней сдались и еще многие крепости. Восьмого числа взят Магдебург, где французы нашли восемьсот орудий, а десятого маршал Даву занял Резен. Тридцать второй бюллетень, от 16 ноября, известил, что "после сражения при Любеке и занятия Магдебурга кампания против Пруссии совершенно кончена".

В тот же день заключено перемирие, подписанное в Шарлоттенбурге, а между тем часть французских войск направилась к Висле, потому что когда между Францией и Пруссией последовал разрыв, то император всероссийский послал на помощь последней значительную часть своей армии; но узнав о последствиях Иенского сражения, приказал своим войскам остановиться на правом берегу этой реки.

Двадцать пятого ноября Наполеон оставил Берлин и 28-го прибыл в Познань. Однако же установление континентальной блокады и новая война возбуждали против Наполеона общий ропот; он это знал, но желание нанести вред англичанам и особенные виды его политики не позволяли ему внимать голосу нации. Сам сенат, так подобострастный к императору, осмелился в адресе, полученном Наполеоном в Берлине, намекнуть на общее желание мира; ответом был декрет, которым предписывался набор восьмидесяти тысяч человек свежего войска; а мужество солдат действующей армии возбуждено прокламацией, изданной в Познани 2 декабря.

"...Воины, – было между прочим сказано в этой прокламации, – мы не положим оружия, доколе всеобщий мир не утвердит могущества наших союзников, не возвратит нам наших колоний и безопасности нашей торговли. Мы на берегах Эльбы и Одера, овладели Пондишери, нашими заведениями в Индии, мысом Доброй Надежды и испанскими колониями..."

Бурриенн говорит, что эта прокламация сильно подействовала не только на французскую армию, находящуюся на берегах Вислы, но и на всю Германию.

Прежде чем начать новую кампанию, Наполеон хотел воздвигнуть монумент в память о двух прошедших кампаниях и второго же декабря, вместе с прокламацией, издал декрет, которым повелено:

"I. На Магдалинской площади нашего доброго города Парижа будет за счет казны воздвигнут монумент в честь большой армии, на фронтоне которого будет надпись:

Император Наполеон воинам большой армии.

II. В зале, внутри этого монумента, на мраморных досках будут написаны имена всех чинов, находившихся в сражениях Ульмском, Аустерлицком и Иенском, а имена всех павших в этих битвах напишутся на досках чистого золота. На серебряных досках будет перечислено, сколько каждый департамент доставил солдат в состав большой армии.

III. Вокруг залы будут изваяны барельефы, на которых изобразятся полковые командиры каждого из полков большой армии с подписью их имен, и проч., и проч.".

Тем же декретом повелевалось установить ежегодные торжества в дни Аустерлицкого и Иенского сражений.

ГЛАВА XXIV

[Польская кампания. Тильзитский мир.]

Император оставался в Познани до 16 декабря и принимал здесь депутацию от Варшавы. А между тем французская армия, не находя себе препятствий, быстро подвигалась вперед, заняла Варшаву, крепость Торгау и шестого числа переправилась на правый берег Вислы, невзирая на сопротивление небольшого, находившегося тут отряда прусских войск.

Одиннадцатого числа Наполеон заключил мирный союз с Саксонией, вследствие которого саксонский курфюрст приступил к Рейнскому союзу и получил титул короля. Это обстоятельство было весьма важно для выгод тогдашней политики Франции, потому что обеспечивало ей союзника в лице ближайшего соседа с Берлином. Восемнадцатого Наполеон был в Варшаве, откуда выехал двадцать третьего декабря, и немедленно перешел через Буг по "наведенному мосту, и в ночи корпус маршала Даву вступил под Чарново в битву с русскими войсками под командованием генералов Каменского, Беннигсена и Буксгевдена.

Сражение это продолжалось при свете месяца до трех часов ночи. 24, 25 и 26 происходили также значительные сражения, из которых более всего потерпели французы под Пултуском.

Бреславль капитулировал 5 января 1807. Однако ж предместья города были зажжены осажденными, и по этому случаю погибло в пламени много женщин и детей; французы, кому могли, оказали помощь.

Наполеон, возвратившись 2 января в Варшаву, принимал там министров некоторых иностранных дворов и депутацию от Итальянского королевства. Между тем, чтобы увеличить усердие к себе войск Рейнского союза, он отправил к виргембергскому королю часть знамен, найденных в Глогау, и десять знаков ордена Почетного легиона для награждения ими тех из виртембергских воинов, которые наиболее отличились мужеством в делах против неприятеля.

Военные действия оставались как бы прекращенными в течение двадцати дней. Но 23 числа возобновились сражением при Моринге между русскими отрядами графа Палена и князя Голицына и французским отрядом маршала Бернадота.

В это время император французов получил известие, что Порта объявила войну России, и увидел из этого, как успешно действие его дипломатии. Усилия его убедить также и Персию к расторжению мира с Россией имели одинаковый, благоприятный для него конец, так что Турция и Персия этими действиями принесли пользу Франции, что несказанно обрадовало Наполеона.

В бытность свою в Варшаве он получил письмо от одного столетнего старика, который просил оказать ему помощь и лично вручил Наполеону свое письмо.

Наполеон приказал выдавать старцу ежегодную пенсию в сто наполеондоров и велел заплатить ее за год вперед.

Тем временем российская армия, получив подкрепление, вознамерилась вытеснить французов из их зимних квартир, двинулась вперед и принудила корпус Бернадота к отступлению. Наполеон оставил Варшаву и 31 января вечером присоединился к корпусу Мюрата в Виллемберге.

На другой день император французов пошел навстречу русским, которыми руководил опытный генерал Беннигсен. 3, 4, 5 и 6 февраля происходили сражения под Бергфридом, Ватердорфом, Диппеном, Гофом и Прейсиш-Эйлау. Эйлауская церковь и кладбище, упорно и мужественно обороняемые русскими, не прежде как в десять часов вечера шестого числа перешли в руки французов; но зато корпус маршала Ожеро, оказавшись седьмого числа между центром и правым флангом русских войск, потерпел жестокое поражение.

На следующий день генерал Беннигсен отошел за Прегель.

Дело под Прейсиш-Эйлау было ужасно кровопролитно; пало много русских, но много и французов. Значительность потери со стороны последних доказывается самыми письмами Наполеона к императрице Жозефине, в трех из которых, писанных в течение февраля месяца, он неоднократно возвращается к этому печальному обстоятельству и говорит: "Вчера происходило ужасное сражение... у меня погибло много людей... Вся здешняя окрестность покрыта мертвыми и ранеными... Душа страждет при виде стольких жертв войны..."

В Прейсиш-Эйлауском сражении пал храбрый генерал Опу (Hautpoul), руководивший кирасирами, и Наполеон приказал вылить из бронзы его статую. 25 апреля главная квартира императора французов находилась в Финкенштейне, но армия его была до того ослаблена многими потерями, что он снова прибегнул к конскрипции; это заставило в Париже сказать, что "известие от императора о победе есть непременное предвестие нового набора рекрутов".

Наполеон чувствовал, что для получения полного перевеса ему нужно овладеть Данцигом, и потому крепость эта была еще с марта месяца обложена французскими войсками; но, не имея достаточных сил, Наполеон держал ее только в блокаде, тем более что русские успели подкрепить ее гарнизон высадкой от девяти до десяти тысяч десантного войска под командованием генерала Каменского (младшего). Главное начальство в крепости было доверено генералу Калькрейту. Но едва французская армия усилилась, как тотчас и осадила Данциг. 17 мая был взорван посредством мины блокгауз покрытого пути, а 21 числа генерал Калькрейт, через пятьдесят один день по открытии траншей, капитулировал. Но военные действия все еще не прекращались. Пятого июня русские атаковали мост на Спандене, которым овладевали семь раз. Таким образом, в течение целой недели между обеими армиями происходили одни частные сражения; но 14 июня они сошлись под Фридландом. Сражение началось в три часа утра; первый огонь открыли корпуса маршалов Ланна и Мортье, поддержанные драгунами Груши и кирасирами Нансути. Участь битвы оставалась нерешенною до пяти часов вечера, пока не нагрянула колонна войск маршала Нея, и Фридланд был занят французами.

Получив известия об этом сражении, союзники оставили Кенигсберг, который был занят 16 июня маршалом Сультом. 19-го Наполеон перенес свою главную квартиру в Тильзит; 21-го император всероссийский и король прусский заключили с Наполеоном перемирие.

Двадцать пятого июня, в час пополудни, его величество император всероссийский и император французов имели свидание, которое происходило в павильоне, на плоту, устроенном посреди Немана.

Императора всероссийского сопровождали его высочество великий князь цесаревич Константин Павлович, генералы Беннигсен, Уваров, князь Лобанов-Ростовский и граф Ливен, а при Наполеоне находились Мюрат, Бертье, Дюрок и Коленкур.

Выйдя в одно время на плот, монархи обнялись на виду обеих армий и потом провели несколько часов наедине.

На другой день между их величествами, опять в том же павильоне, происходило свидание, на котором присутствовал и его величество король прусский. Три венценосца в течение нескольких дней часто делали взаимные посещения и устраивали друг для друга пиршества. Неприязненное расположение держав, казалось, вовсе исчезло, и потоки крови перестали литься. На одном из обедов Наполеон, встав с места, первый предложил тост за здравие ее величества прусской королевы.

Королева прусская прибыла в Тильзит в полдень шестого июля; два часа спустя Наполеон явился к ее величеству, а восьмого числа был заключен и подписан мирный договор, по которому Россия получила Белостокскую область, а Вестфалия возведена в достоинство королевства, и королем ее признан Жером (Иероним) Бонапарт, брат Наполеона. Континентальная система, с некоторыми ограничениями, принята и Россией, и Пруссией.

Прежде чем оставить Тильзит, Наполеон просил всероссийского императора приказать представить себе одного из храбрейших солдат русской гвардии, и в знак уважения к мужеству этого войска собственной рукой украсил его золотым крестом ордена Почетного легиона. Наполеон подарил также свой портрет атаману Платову.

Девятого июля, в одиннадцать часов утра, император французов, имея на себе полные знаки ордена Святого Апостола Андрея Первозванного, поехал посетить всероссийского монарха, который, со своей стороны, изволил надеть большую звезду ордена Почетного легиона.

Пробыв вместе три часа, оба монарха сели верхом и поехали к берегам Немана, и покуда русский государь переправлялся через реку, император французов, из почтения к его величеству, не отъезжал от берега. На другой день Наполеон имел свидание с прусским королем и после того немедленно отправился в Кенигсберг.

ГЛАВА XXV

[Возвращение Наполеона в Париж. Заседание Законодательного собрания. Уничтожение Трибуната. Путешествие императора в Италию. Занятие Португалии. Возвращение Наполеона. Картина успехов, сделанных наукой и искусством с 1789 года.]

Наполеон недолго пробыл в старинной столице Пруссии. Он выехал из нее 13 июля и 17-го прибыл в Дрезден в сопровождении короля саксонского, выехавшего ему навстречу в Бауцен, на границу своих владений. Двадцать седьмого числа Наполеон был уже в Сен-Клу, и все государственные чины немедленно явились принести ему поздравления с благополучным приездом и окончанием войны.

Император пожелал ознаменовать свое возвращение назначениями и наградами по службе. Многие были пожалованы в достоинство сенаторов, в том числе дивизионные генералы Клейн, де Бомон и туринский архиепископ. Князь Беневентский, Талейран, назначен вице-великим-электором, а князь Невшательский, Бертье, получил звание вице-коннетабля.

Пятнадцатого августа, в день Успения, Наполеон с великолепной свитой отправился в собор Парижской Богоматери и присутствовал при Те Deum, петом по случаю заключения тильзитского мира.

В это же время прибыла в Париж депутация от Итальянского королевства для принесения поздравлений императору французов, своему государю. Наполеон был очень доволен этим и сказал: "Я видел с сердечной радостью отличное поведение моих итальянских войск в течение последней кампании. Итальянцы в первый раз еще после многих веков с честью показали себя на великом поприще света: надеюсь, что такое счастливое начало возбудит соревнование их нации; что сами женщины не захотят удерживать при себе ту праздную молодежь, которая томится в их будуарах, и не прежде призовут к себе этих бесполезных молодых людей, как тогда, когда они будут украшены почетными знаками за услуги отечеству на поле чести. Впрочем, я надеюсь еще до наступления нынешней зимы побывать в моих итальянских владениях".

Открытие заседания Законодательного собрания происходило шестнадцатого августа. При этом случае Наполеон произнес речь, в которой сказал известные слова: "Я горжусь тем, что называюсь первым из вас".

В этой же речи он дал почувствовать, что скоро приступит к изменению некоторых конституционных учреждений. Можно было безошибочно предсказать, что плодом правительственных соображений Наполеона будет развитие его диктаторской мысли, и что он уничтожит даже следы того, что составляло еще как бы некоторый род представительной власти, то есть власти мнимой, потому что вся действительная власть давно уже была в его руках. Вследствие этого, представительное собрание, называемое Трибунатом, уничтожено, потому что одно это название напоминало уже республику и не могло существовать вблизи нового императорского трона. Впрочем, трибуны и не оказали ни малейшего сопротивления и, как ловкие царедворцы, с должной покорностью приняли уничтожение своего звания.

Наполеон изменил также и некоторые положения в составе Законодательного собрания и в формах его совещаний, и, между прочим, для допущения быть членом этого собрания назначен сорокалетний возраст. На этом же заседании утверждено новое торговое положение.

Война между Францией и Швецией все еще продолжалась. Девятнадцатого августа французы овладели городом Штральзундом, а 3 сентября остров Рюген капитулировал; таким образом, вся шведская Померания была во власти Наполеона, но король шведский не отказался от союза с Англией.

Наполеону было крайне неприятно, что Балтийское море оставалось открытым для великобританского флага, и что Швеция не вступила в континентальную систему. Но еще неприятнее была ему постоянная связь с Англией другого государства – Португалии. Царственный Браганцский дом, связанный с Англией видами политики и торговли, на деле не ставил ни во что декрет, изданный Наполеоном в Берлине, и только на словах объявил себя в неприязненном положении против Великобритании. Наполеон, привыкнув убеждать силой оружия, послал в Португалию корпус войск под командованием Жюно, выхлопотав ему наперед дозволение Испании пройти через ее владения.

Покуда Жюно шел к Тагу, Наполеон намеревался посетить берега По и Адриатики. Перед отъездом в Италию он принял на торжественной аудиенции персидского посланника, который прибыл в Париж и привез императору великолепные дары от шаха, и в числе их мечи Тамерлана и Тамас-Кули-Хана.

Наполеон отправился из Парижа 16 октября (1807) и прибыл в Милан 21-го. Через несколько дней после того императорская гвардия возвратилась из похода и вступила в столицу. Прибытие ее подало повод к множеству праздников. Городские власти дали ей пир в ратуше, а сенат в занимаемом им здании.

Император недолго пробыл в Милане; ему хотелось скорее показаться своим подданным, приобретенным по пресбургскому трактату. Он прибыл в Венецию 29 ноября, в тот самый день, в который Жюно, перейдя Испанию, овладевал Абрантесом, пограничным португальским городом. На другой день французские войска заняли Лиссабон, оставленный королевской фамилией, которая села на английские суда и отплыла в Бразилию.

Посетив венецианские и ломбардские владения и встретясь в Мантуе с братом своим Люсьеном, дочь которого ему хотелось было выдать за принца Астурийского, Наполеон возвратился в столицу своего Итальянского королевства. Здесь он обнародовал грамоты, в силу которых вице-король Евгений Богарне получал титул князя Венеции, а дочь его, Жозефина, титул принцессы Болоньской; Мелци, бывший президент Чизалпинской республики, наименован герцогом Лоди. По этому случаю Наполеон произнес речь к Законодательному собранию Итальянского королевства, в которой говорил:

"Господа possidenti, dotti и commercianti (помещики, ученые и купцы), я с удовольствием вижу вас вокруг моего трона. Возвратясь к вам через три года, я с радостью замечаю успехи, сделанные моим народом; но еще многое остается довершить, чтобы поправить ошибки наших отцов и сделать вас достойными той судьбы, которую готовлю вам!

Междоусобия наших предков и их ничтожный эгоизм приготовили нам утрату всех наших нрав. Отечество лишилось наследия своего достоинства и своей степени на чреде европейских держав; оно потеряло ту славу, которую поддерживало в течение стольких веков. Эту-то самую славу хочу я возвратить вам".

Нечего и говорить, что эти слова были приняты с восторгом, может быть, притворным, но тем не менее громко выраженным.

Со времени заключения Тильзитского договора император всероссийский тщетно старался склонить к миру и Великобританию. Недовольная вступлением великих северных держав в континентальную систему, Англия послала в Балтику двадцать семь судов с двадцатью тысячами войска под начальством лорда Каткарта для того, чтобы принудить Данию выдать ей свой флот в виде обеспечения. Король датский, разумеется, отказался от такого предложения, а английский адмирал отвечал на этот отказ бомбардированием Копенгагена, за которым последовала немедленная капитуляция этой столицы и истребление всего датского флота. Узнав о таком печальном событии, Наполеон приказал повсеместно привести в исполнение статьи Берлинского трактата во всей их силе и строгости.

Между тем его занимала и мысль присоединения Тосканы к владениям Французской империи; приготовив все для исполнения этого плана, Наполеон отбыл во Францию. Проезжая Альпами, он остановился в Шамбери; там ожидал его один молодой человек с просьбой дозволить матери его возвратиться в отечество; этот молодой человек был сын госпожи Стаель. Наполеон принял его очень благосклонно, но показал себя непреклонным как к дочери Неккера, так и к самому Неккеру. "Ваша матушка, – сказал он, – должна быть очень довольна пребыванием своим в Вене: по крайней мере, будет иметь случай славно выучиться по-немецки... Я не говорю, что она злая женщина... В ней много, даже слишком много ума; но это ум необузданный, неповинующийся... А все это может сделаться опасным: с ее восторженной головой она может наделать себе прозелитов. Я должен наблюдать за этим. Она меня не любит. Я не могу позволить ей жить в Париже уже по одному тому, что она своими сношениями может скомпрометировать многих... Она бы сделалась знаменем сен-жерменского предместья... Она стала бы говорить шуточки, которым не придает никакой важности, но которые я считаю весьма важными. Мое правительство не шуточка..." Молодой человек уверял, что мать его не подаст ни малейшего повода к порицанию и будет встречаться только с небольшим числом искренних приятелей, список которых даже будет предварительно представлен на рассмотрение его величества: "Некоторые особы, – промолвил молодой Стаель, – уверяли меня, будто последнее сочинение моего деда в особенности вооружило вас против моей матери; но я могу клятвенно удостоверить ваше величество, что она не принимала никакого участия в этом сочинении". – "Конечно, отвечал Наполеон, – это сочинение тоже одна из причин моего справедливого негодования. Ваш дед был идеолог, старый глупец, человек сумасшедший. Как? Ему в шестьдесят лет вообразилось, что он может ниспровергнуть мою конституцию и учредить свою собственную!.. Сказать правду, хорошо бы было правление государств, изобретенное систематиками, теоретиками, которые судят о людях по книгам, а о свете по географическим картам!.. Все эти экономисты – пустые люди; надрываются над планами финансов, а сами не способны занять место последнего сборщика податей в самой маленькой деревушке моей империи. Сочинение вашего деда – нe что иное, как произведение старого упрямца, толкующего вкривь и вкось о правительствах..." При этих словах внук Неккера не мог удержаться и возразил, что, вероятно, его величество не читал сам книги, о которой речь, и что ему донесено о ней людьми неблагорасположенными к сочинителю, который отдает в своем творении должную справедливость императору французов. "Ошибаетесь, – живо возразил Наполеон: – я сам читал эту книгу от начала до конца... Да! Конечно, хороша справедливость, которую ваш дед отдает мне! Он называет меня человеком, нужным по обстоятельствам! И по его книге выходит, что этому нужному человеку не мешало бы отрубить голову! Спасибо!.. Я, точно, был человек нужный, необходимый, чтобы поправить все глупости вашего деда и излечить зло, нанесенное им Франции... Революция – дело вашего деда... Уважайте власть, потому что власть дается от Бога... Вы еще молоды; если бы вы имели мою опытность, то видели бы вещи в другом свете. Ваша откровенность не только не кажется мне досадною, но, напротив, она мне нравится: я люблю, когда сын просит за мать... Однако ж, не хочу давать вам пустых обнадеживаний и не скрою, что вы ничего не добьетесь от меня..." Когда молодой Стаель вышел от императора, тот обернулся к Дюроку и спросил:

"Не слишком ли был я жесток с этим молодым человеком? Впрочем, нужды нет, зато другие не станут приставать ко мне. Эти люди порицают все, что я делаю; они не понимают меня".

Наполеон прибыл в Париж 1 января 1808 года. Через три дня он, в сопровождении императрицы Жозефины, посетил мастерскую знаменитого живописца Давида, чтобы взглянуть на картину "Коронация".

В течение этого же месяца он издал окончательное учреждение Французского банка и присоединил к своей империи Флиссинген и его область. Участь Португалии все еще оставалась нерешенной. Хотя Португалия и была уже на всех пунктах занята французскими войсками, но Наполеон не хотел торопиться, и только декретом от 1 февраля установил в этом королевстве временное правительство под председательством Жюно, назначенного генерал-губернатором. Второго февраля принц Боргезе, зять Наполеона, тоже назначен генерал-губернатором заальпийских департаментов.

Французская академия представила Наполеону отчет об успехах той отрасли человеческих познаний, которая была предметом ее специальных занятий. Таким образом, отчет этот отображал развитие науки, искусства и словесности, начиная с 1789 года. Шенье выступал от отделения, представляющего собой прежнюю Французскую академию; Деламбр и Кювье представили отчет о науках физических и математических; Дасье говорил от лица того отделения Академии, из которого образовалась теперь Академия словесности и надписей, а Лебретон представил отчет по части отделения художеств.