Текст книги "Любитель женщин"

Автор книги: Голди Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Вы выглядите… непривычно, – сказал он вместо приветствия.

Эмме показалось, что он не в восторге от произошедшей с ней перемены.

– Обсудите это с моим консультантом по стилю, – дерзко ответила она. – Платье выбирала Аманда.

– Аманда? – недовольно переспросил Рой. – Но я же ей говорил… – Он умолк.

Эмма стала осторожно спускаться – она предпочитала устойчивый каблук, а Аманда купила ей туфли на шпильках. У Эммы даже возникло искушение ухватиться за Роя, чтобы не потерять равновесие, но она, естественно, решила обойтись своими силами.

– Нам нужно ехать, – нетерпеливо сказал он, – иначе ваши гости доберутся до места раньше вас.

Сбежав по лестнице, он открыл перед Эммой дверцу. Эмма замешкалась, боясь случайно порвать подол юбки острым тонким каблуком. Возможно, следовало захватить с собой нитку с иголкой. Она, конечно, могла сколько угодно притворяться, что выезд в свет для нее привычное дело, но, если что-то пойдет не так, Рой сразу догадается о ее неопытности.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Эмма.

Когда она садилась в машину, длинная юбка с разрезом распахнулась, и Рой получил возможность полюбоваться ногами Эммы. Ее черные колготки показались ему такими тонкими, что, казалось, они растворятся, если на них подуть. Раньше Рой даже не представлял Эмму в столь изысканном наряде и то, что он видел, ему не нравилось. Но все же…

– Пожалуйста, – так же сдержанно ответил он.

Примерно через час они выехали за пределы Лондона. Эмма старалась не отвлекать Роя разговорами, хотя он вел автомобиль по лондонским улицам с уверенностью опытного водителя и знал маршрут так, словно ездил по нему много раз. Аманда была права, сказав, что Эмме нужен опытный сопровождающий. Беда в том, что Эмма предпочла бы любого другого опытного мужчину, – только не Роя. Он ей не доверяет и не скрывает этого. Более того, он не делает секрета, что презирает ее.

Вплоть до сегодняшнего дня Эмма могла твердить себе, что ей все равно, потому что раньше она не притворялась той, кем не была в действительности. Но сейчас в ней все – притворство, начиная от изысканного наряда и заканчивая ее ролью хозяйки. А Рой видит ее насквозь, потому что он-то – настоящий. Рой знает, что я подделка, в отчаянии думала Эмма, потому что так оно и есть.

На автостраде Рой прибавил скорость и покосился на пассажирку. Эмма все еще молчала, погруженная в свои мысли, по-видимому, не очень веселые. Рой уже отметил, что сегодня она выглядит непривычно. В изысканном платье Эмма стала казаться выше ростом и еще стройнее. Но дело было не только в одежде: пожалуй, больше всего Роя поразило, что она ведет себя непривычно тихо.

Он не узнавал в своей спутнице молодую женщину, которая метала на него уничтожающие взгляды, когда они даже не были знакомы; женщину, которая без малейшего смущения орала на него во все горло посреди улицы; женщину, которая постоянно провоцировала его и выводила из себя. Рядом с ним сидела незнакомка.

Странное ощущение – странное и неприятное, подумал Рой. Так не должно быть, мы не незнакомцы.

– У меня такое ощущение, будто мне полагается вести с вами светскую беседу, – проронил он.

Эмма поморщилась. Фальшь! – кричало все в ней. Скрывая неловкость, она ответила резкостью:

– Зачем изменять старой привычке?

Рой немного расслабился. Кажется, ступаем на знакомую почву, подумал он.

– Это только кажется, что привычка старая.

– Не понимаю, почему вы не возвращаетесь в Италию? Тогда вам не нужно будет терпеть мое общество.

– Я не уеду, пока не добьюсь того, ради чего приехал.

Эмма пожала плечами.

– В таком случае, не утруждайте себя вежливостью. Я к этому не привыкла, мне будет неловко.

Рою показалось, что, когда Эмма покачала головой, он почувствовал слабый запах цветущей яблони. Свежий, невинный аромат до странности не вязался с нынешним обликом Эммы. Немного озадаченный, он заметил:

– Вы – настоящий хамелеон. Не могу представить ничего, что могло бы вызвать у вас неловкость.

– Вы недостаточно хорошо меня знаете.

В ее честном ответе слышались нотки отчаяния, но Рой этого не заметил. Он возразил с коротким чувственным смешком:

– Я знаю вас гораздо лучше, чем вы думаете.

Беда в том, что он в это верил. Кажется, я влипла! – в панике подумала Эмма. От волнения она затараторила быстрее, чем нужно:

– Послушайте, я никогда не была в Глайндборне, могу попасть впросак.

Но даже это не насторожило Роя.

– Знаю, Аманда говорила, – ответил он спокойно. – Ничего страшного, все когда-нибудь бывает впервые.

Эмма настороженно покосилась на него, но лицо Роя хранило нейтральное выражение, а взгляд был прикован к дороге. Помолчав, Эмма попросила:

– Тогда просветите меня.

Рой сдержал улыбку.

– Дом стоит в лощине между тремя холмами, это очень красивое старинное поместье с настоящим английским садом, довольно большим. Первоначально под оперу перестроили бывшие конюшни, но сейчас отстроен новый зал с великолепной акустикой.

Эмма покачала головой.

– Странное место для театра.

– Верно, вот почему спектакли начинаются так рано.

– Но на билетах указано, что начало в половине седьмого.

– Это только потому, что сегодняшний спектакль относительно короткий, а вот оперы Моцарта начинаются в пять. Между двумя действиями предусмотрен полуторачасовой перерыв. В окрестностях есть несколько превосходных ресторанов, но приверженцы традиций предпочитают пикник в саду.

Вспомнив обширный список провизии, необходимой, по мнению Аманды, Эмма фыркнула.

– У нас столько еды, что придется жевать быстро.

Рой рассмеялся.

– Мы с братом в первые наши поездки обычно брали бутылку шампанского и салат, но теперь все стало сложнее – и намного дороже.

– Это мне известно. Наша фирма каждый год покупает билеты на фестиваль, однако обычно гостей сопровождает как минимум член правления.

– Ничего удивительного, – сухо заметил Рой. – К сожалению, фестиваль становится все более дорогим удовольствием, отсюда и смокинги, и шампанское. – Неожиданно он улыбнулся. – Но ради того, чтобы послушать лучших молодых оперных певцов со всего мира, можно и потерпеть. Они репетируют шесть недель, лучшей оперы не услышишь нигде в мире.

Эмма ничего не сказала, но неловко заёрзала на сиденье.

– Вы не любите оперу? – Рой словно прочел ее мысли.

– Как вам сказать… Я была в опере всего один раз и чуть с ума не сошла.

Как ни странно, он не рассмеялся.

– Почему?

– Герои все пели и пели, вместо того, чтобы хоть что-то сделать, – честно сказала Эмма и с вызовом посмотрела на Роя. – Да, такая вот я серая. Я не могу всерьез переживать из-за каких-то вещей, которые не имеют ничего общего с реальной жизнью.

Рой опять не посмеялся над ней, наоборот, кивнул с таким видом, словно она сказала что-то очень разумное.

Опасения Эммы оказались напрасными. Все шло как по маслу – и в основном благодаря Рою.

Наконец они достигли цели своего путешествия. Рой оставил машину на стоянке и взял под мышку корзину для пикника. Рой хорошо знал дорогу. Он уверенно провел Эмму мимо кустов ранних роз, мимо пышных клумб, и когда они вышли к овальному, сверкающему на солнце озеру, Эмма восторженно выдохнула:

– Похоже на какую-то картину! – Восхищенная пейзажем, она не подумала о том, что образованному, искушенному Рою ее замечание может показаться невежественным. – Кажется, где-нибудь поблизости прекрасные дамы в остроконечных шляпах собирают золотые яблоки…

Рой удивленно приподнял бровь.

– Боюсь, шляпа может не понравится тем, кто окажется в театре позади вас, – заметил он сухо. – А с деревьев здесь что-нибудь рвут только вандалы, но ход вашей мысли мне понятен.

Он улыбнулся так ослепительно, что Эмма сощурилась, а потом невольно улыбнулась в ответ. Может, он все-таки не станет смешивать меня с грязью? – подумала она.

Рой поставил корзину на траву под старой ивой.

– Подождите здесь наших гостей, а я пока принесу остальное.

К тому времени, когда прибыли Куперсы, стол был накрыт, а Эмма сидела на парусиновом складном стуле, глядя на голубое небо, проглядывающее между ветвями ивы. Увидев Куперсов, она встала и широко улыбнулась.

– Какая красота!

Мерное гудение пчел усиливало ощущение всеобщего умиротворения.

– Согласен с вами, – сказал Тед Куперс.

Он помог жене сесть и стал разливать шампанское. Эмма вдруг перестала воспринимать свою задачу как тяжкую повинность. Вечер в целом прошел неплохо, хотя было и несколько неприятных моментов, например, когда Нэнси Куперс ненавязчиво пыталась выяснить, каковы отношения Эммы и Роя, или когда Куперсам не досталось программок. К счастью, вторую проблему Рой решил довольно быстро. Он исчез и вернулся с четырьмя программками еще до того, как Эмма закончила извиняться.

Но неприятный сюрприз ждал Эмму в конце антракта, когда все пребывали в состоянии приятной расслабленности. Над садом стоял приглушенный гул голосов, то и дело слышался негромкий смех. Тед Куперс фотографировал окрестности, Нэнси беседовала с Роем об опере. Внезапно Эмма почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она огляделась. С противоположного края лужайки на нее смотрел какой-то мужчина, стоящий чуть в стороне от компании из нескольких человек. Эмма нахмурилась. С такого расстояния, да еще в сумерках она не могла разглядеть лица мужчины, но что-то в его облике казалось Эмме смутно знакомым.

Увидев, что Эмма обратила на него внимание, мужчина повернулся к своим спутникам, медленно, словно демонстрируя этот жест Эмме, поставил стакан и двинулся в ее сторону. И тут Эмма его узнала. Казалось, ее кровь замерзла в жилах.

– Эмми, ты!

Рой прервал разговор с Нэнси и встал, приветствуя подошедшего мужчину.

– Привет, Эндрю, – пробормотала Эмма, едва шевеля одеревеневшими губами.

– Привет, куколка. Давно не виделись.

Ни секунды не колеблясь, он наклонился, чтобы поцеловать Эмму, но она отвернулась, и поцелуй пришелся в щеку. Она тоже встала.

– Позвольте представить вам Эндрю Найта. Он некоторое время тоже работал в нашей фирме. Эндрю, миссис Куперс, граф Баккарди.

Эмма находилась на грани истерики, но ее голос звучал бесстрастно. У нее мелькнула мысль, что Аманда могла бы ею гордиться. К сожалению, у самой Эммы не было сил порадоваться своей выдержке. Она чувствовала себя так, словно получила мощный удар по голове.

Как и следовало ожидать, Эндрю не облегчил ей жизнь. Он не сказал ни единого грубого слова, но, когда Эмма представила ему Роя, его насмешливое удивление было весьма красноречивым. В довершение всего Эндрю по-хозяйски обнял ее за талию, словно имел на это право. Эмма отодвинулась, но недостаточно быстро. Лицо Роя оставалось непроницаемым, тем не менее, Эмме было неприятно, что он заметил символический жест Эндрю.

– Мы с Эмми давно не виделись, – охотно пояснил Эндрю всем остальным. Он откровенно разглядывал ее, взгляд задержался на груди, обрисованной платьем. – Куколка, ты похорошела.

Эмма не знала, куда деваться. Ей стоило невероятных усилий держать себя в руках. Под сальным взглядом Эндрю ее кожа покрылась мурашками. Эмма недоумевала, как могла когда-то доверять этому скользкому типу. Хуже всего, что она не находила слов. И снова положение спас Рой. Он предложил Эндрю выпить, сменил тему и поддерживал беседу до тех пор, когда зрителей пригласили в зал.

В суете, пока складывали стулья и убирали остатки пиршества, Эмме удалось не думать об Эндрю. Но передышка длилась недолго. В затемненном зале Эмма снова оказалась наедине со своими чувствами. В финале, когда героиня умирала от чахотки, Эмма не смогла сдержать слез. Она шмыгнула носом и съёжилась в кресле, чувствуя себя ужасно неловко. Рой сжал ее руку, и Эмма увидела, что он вкладывает в ее пальцы белоснежный носовой платок. Она взяла платок, не смея посмотреть на Роя.

Выйдя из зала после спектакля, Рой предложил выпить кофе в баре.

– Это лучше, чем сидеть в машине и ждать своей очереди выехать со стоянки.

В баре он так умело поддерживал беседу с Куперсами, что те даже не заметили необычной замкнутости Эммы. Ей стоило немалых усилий даже попрощаться с ними, как полагается. Наконец Куперсы откланялись. Эмме и Рою нужно было еще забрать мебель для пикника, оставшуюся под деревом.

– Как темно, – прошептала Эмма, когда они вышли в сад.

Рой достал из кармана портативный фонарик.

– Пожалуйста.

Под покровом темноты Эмме было легче притворяться спокойной. Она одобрительно заметила:

– Вижу, вы ко всему подготовились.

– Не забывайте, что я исследователь.

Словно в доказательство этого он поднял корзину, складные стулья, стол и навьючил все это на себя, словно на мула. Эмме осталось нести только ведерко для льда и карманный фонарик.

– Вы действительно уже занимались этим, правда?

Эмма пыталась говорить с восхищением, но мысленно спрашивала себя, долго ли ей удастся притворяться.

– Но не так, как сегодня.

Рой ответил как-то уж слишком серьезно – или Эмме это только показалось.

Они отправились к машине. Эмма с фонарем шла впереди. Было нелегко идти по траве в туфлях на шпильках, Эмма старалась ступать осторожно, но, по-видимому, в какой-то момент зазевалась. Каблук подогнулся, и она пошатнулась, луч света от карманного фонарика описал дугу. Рой успел схватить Эмму и прижать к себе. Она чувствовала тепло его руки сквозь ткань смокинга. У нее перехватило дыхание, Эмма сглотнула и пролепетала, переводя дух:

– К-как вам это удалось? Вы несли кучу вещей…

– Рефлекс. – Как ни странно, голос Роя тоже прерывался. – Я бросил стулья на землю.

– А…

Эмма дышала часто, как после быстрого бега. Все звуки летней ночи, казалось, стали глуше. Воображение Эммы тем временем работало в полную силу. Я жду, что он меня поцелует! – вдруг поняла она. Рой нагружен как вьючное животное, а я жду его поцелуев?!

Она постаралась собраться с мыслями.

– Надеюсь, вы не сломали какие-нибудь редкие цветы. – Жалкая попытка разрядить обстановку, но на большее Эмма была неспособна.

Она выскользнула из-под руки Роя, сняла туфли, взяла их в одну руку и подобрала брошенные стулья. Рой не возражал. Эмме показалось, что он не меньше нее потрясен своей инстинктивной реакцией.

До машины они дошли в молчании. Так же молча погрузили вещи, сели и отправились в обратный путь. В пригороде Лондона недавно прошел дождь, в лужах отражался свет уличных фонарей, придавая городскому пейзажу нечто фантастическое.

– Такое впечатление, будто мы едем по норе гигантского червя, – невольно вырвалось у Эммы.

Рой покосился на нее.

– Любите фантастику?

Эмма ощетинилась.

– Вы, наверное, думаете, что это очень глупо.

– С какой стати я должен так думать?

Эмма растерялась лишь на секунду.

– Ну… вы же ученый, исследователь.

– Многие фантастические теории со временем получают экспериментальное подтверждение и становятся научными, – спокойно ответил Рой. – Кроме того, я не могу себе позволить презирать любителей фантастики – они, представьте, часто финансируют наши экспедиции.

– Разве вам нужны спонсоры? Я думала…

– Вы думали, что я богач, – перебил ее Рой с неожиданной злостью. – По-вашему, я собрал компанию из нескольких приятелей и отправился от нечего делать побродить по джунглям.

Его резкость удивила Эмму.

– Ничего подобного!

– Мои исследования – не хобби, ими я зарабатываю на жизнь. Да, на бумаге наша семья богата, формально мы даже можем считаться миллионерами. Заметьте, семья, а не я лично.

– Я вовсе не имела в виду…

Рой не услышал ее робкий протест.

– Но большую часть нашего богатства составляют земля, дома, картины, мебель. Если я не собираюсь питаться мебелью, то мне нужно работать. А работа – это экспедиции, статьи, книги, лекции. – Он дрожал от ярости. – Не думаю, что это повод для насмешек… даже со стороны человека, который считает деньги самой важной вещью на свете.

– Хорошо, хорошо, успокойтесь. – Эмма заговорила громче. – Я поспешила с выводами, прошу прощения. Я и не думала смеяться над вашей работой. – Помолчав, она тихо добавила: – И я вовсе не считаю, что деньги важнее всего на свете.

На пустынной дороге показался встречный автомобиль. Рой прищурился от света фар.

– Но вы много о них говорите.

Эмме не хотелось отвечать, но сама обстановка: пустынные ночные улицы, темный салон автомобиля, – казалось, располагала к интимности.

– Я уже объясняла: когда человек находится на грани выживания, он много говорит о деньгах.

В машине воцарилось многозначительное молчание. Наконец Рой переспросил:

– Вы? На грани выживания?

– О, сейчас-то я как сыр в масле катаюсь, – холодно ответила Эмма, – но в детстве все было иначе.

Рой ждал продолжения, однако Эмма молчала. Не дождавшись, он спросил:

– И что же было, когда вы были ребенком?

Возможно, причиной тому была усталость, а может быть, еще что-то, но у Эммы возникло ощущение, будто она и Рой – одни в целом свете, вне времени и пространства. Казалось, фантастическое путешествие в замкнутой капсуле будет продолжаться вечно, они никогда не вернутся в реальность и потому неважно, что она скажет Рою. И вот под влиянием этой иллюзии она рассказала ему то, чего не рассказывала никому, даже Эндрю.

– Пока я росла, у нас ничего не было – ни денег, ни постоянного дома, ни друзей, потому что мы часто переезжали. Мы снимали комнату или, когда маме удавалось, квартиру. По тем же причинам я не получила и настоящего образования. Возможно, поэтому… – Эмма вдруг замолчала.

Рой замер в ожидании, но, поняв, что она не собирается продолжать, спросил:

– Что?

– Поэтому у Тори все так неудачно складывается.

– Кто такая Тори?

Рой говорил очень тихо и мягко, словно боялся спугнуть дикое животное. Эмма улыбнулась. Сидя в машине, словно в теплом коконе, когда на окнами проплывали пустынные ночные улицы, она почти забыла, что существует такое чувство, как тревога.

– Тори – моя младшая сестра. В тринадцать лет она страдала анорексией, сейчас ей двадцать. Врачи уверяют, что худшее уже позади. Мы надеемся на лучшее.

Рой кивнул с таким видом, будто что-то знал об этом недуге.

– Она срывается?

– При каждом эмоциональном потрясении, но до такого состояния, как в первый раз, к счастью, не доходит. – Эмма вздохнула. – Иногда мне даже кажется, что ее болезнь – плод маминого воображения. – Ее саму удивляло, насколько она честна с Роем. – Но потом вдруг что-то пугает Тори, и все начинается сначала.

– У меня есть знакомый врач, специалист по анорексии. Я знаю, что родным больных приходится нелегко. – Рой быстро покосился на Эмму. – А как относятся к ее состоянию другие члены семьи?

– Я же вам сказала, мама и Тори – и есть моя семья.

– Ваш отец умер? – мягко спросил Рой.

Эмма пожала плечами.

– Не знаю. Вряд ли. Он бросил нас, когда я была еще маленькой. Но, как видите, мы выжили.

– И он не поддерживал вас хотя бы материально? Вы не пытались с ним связаться?

Его предположение было настолько нелепым, что Эмма даже не обиделась.

– Думаете, нам нужен мужчина, чтобы решить все наши проблемы? – Она усмехнулась. – Как бы не так. Поймите меня правильно, я не хочу, чтобы мужчина распоряжался моей жизнью вместо меня. Может, когда мы с Тори были детьми, маме не помешала бы помощь, но сейчас нам никто не нужен. Я способна содержать семью. – Чтобы расставить все точки над «i», Эмма добавила: – Я независима, и мне это нравится.

– Нравится? – Рой нахмурился.

– Только так и должна жить современная женщина. Ни перед кем не нужно отчитываться.

По мере их приближения к центру города, дома вокруг становились все лучше, улицы – зеленее.

– Деревья и сады, – вдруг сказала Эмма. – По ним сразу можно понять, где живут богачи. Широкие улицы, много зелени, сад при каждом доме.

– Так вот почему вы поселились у Аманды? – В голосе Роя снова появились резкие нотки. – Чтобы жить, как богачи? – Эмма застыла, и он натянуто извинился: – Прошу прощения, мне не следовало это говорить. Это не предусмотрено нашим сегодняшним соглашением.

– Соглашением?

Эмма чуть повернула голову и в свете уличных фонарей заметила играющие на скулах Роя желваки. Делая поворот, он крутанул руль так резко, словно хотел повергнуть на землю злейшего врага.

– Ну да, стандартной сделки между полами. Вы хороши собой, я о вас забочусь.

– Это не так…

– А когда все закончится, – хрипловато продолжил Рой, – мы вежливо попрощаемся и пожелаем друг другу спокойной ночи.

Он остановил машину и выключил фары. В салоне сразу стало очень темно, а Рой, показалось Эмме, стал гораздо ближе. Иллюзия безопасной капсулы развеялась. Рой был слишком близко, дышал слишком громко. Эмма облизнула внезапно пересохшие губы.

– С-спокойной ночи.

Она с отвращением услышала дрожь в своем голосе. И это после громких заявлений о собственной независимости! Этак Рой подумает, что она ведет двойную игру.

Рой повернулся к ней лицом.

– А может, и нет.

Воздух в салоне, казалось, потрескивал от напряжения. Но на этой улице фонари горели не очень ярко, и Эмма не могла рассмотреть выражение лица Роя, она и силуэт-то его видела не очень четко. Рой подвинулся и то ли случайно, то ли нарочно коснулся ее обнаженной шеи. Эмма охнула и не увидела, а почувствовала, что Рой расслабился.

– Приехали, – тихо сказал он.

Чувствуя себя, как во сне, Эмма позволила Рою открыть дверцу, вывести ее из машины и, обнимая за талию, проводить к дому, где он снимал квартиру. Ночной воздух холодил обнаженную вырезом платья спину Эммы, но рука Роя, лежавшая на талии, жгла кожу сквозь ткань.

Мы шли к этому с первой встречи, мелькнула у Эммы мысль.

Рой не произнес ни слова, даже когда они вошли в квартиру и он включил торшер. Комната, куда он привел Эмму, была обставлена старинной мебелью. Книги и бумаги, казалось, покрывали все имеющиеся в помещении горизонтальные поверхности. На стенах висели картины. В первый раз Эмма мало что заметила, но сейчас ее сердце сжалось от отчаяния: еще больше картин, еще больше антиквариата, этих признаков богатства.

– Мы такие разные…

– Я – мужчина, вы – женщина. Считается, что это неплохое начало.

Эмма не улыбнулась. Когда-то она считала мужчин смешными, но сейчас ей было не до смеха, ее била дрожь. Не желая, чтобы Рой заметил ее состояние, она отошла от него и невидящим взглядом уставилась на корешки книг.

– Обычно я этого не делаю.

– Чего «этого»? – спросил Рой.

Эмме показалось, что он улыбается.

– Не занимаюсь сексом с незнакомыми мужчинами, – ответила она с горечью.

– Вряд ли нас можно считать незнакомыми.

– Вы что, меня не слышали? Я уже говорила, вы меня мало знаете.

Рой не ответил – во всяком случае, словами. Он подошел ближе, Эмма видела его тень в стеклянной дверце книжного шкафа. Он медленно наклонил голову. Эмма напряглась. Но Рой ее не поцеловал, а лишь приблизил лицо к ее шее, словно вдыхал ее запах. Желание сковало все тело Эммы.

– Хочешь вернуться домой? – хрипло спросил Рой, почти касаясь губами ее уха.

Это был ее последний шанс предотвратить то, что должно последовать дальше. В прошлый раз именно в этот момент Эмма сказала «да» и сбежала.

– Нет, – ответила она.

Рой положил руки на ее плечи, и она больше не могла скрыть от него свою дрожь. Поняв это, Эмма внутренне напряглась, готовясь услышать насмешку. Снова, как в клубе, Рой доказал свою правоту.

Но он прильнул губами к ее шее. Это была уже не символическая ласка, а настоящий поцелуй. Почувствовав прикосновение его языка к своей коже, Эмма невольно застонала и с готовностью, даже с жадностью прижалась к Рою. Его руки жгли ее бедра через ткань платья. Он прижал ее к себе, и Эмма ощутила силу его желания, и это еще сильнее воспламенило ее. С губ молодой женщины сорвался сдавленный стон, испугавший ее саму, – но не Роя. Прекрасно владея собой и ситуацией, он склонил голову и принялся исследовать губами и языком самые чувствительные местечки у основания шеи Эммы, за ушами.

Он умело подвергал Эмму сладчайшей пытке, все ее тело ныло от желания. Эмма не могла больше терпеть. Обхватив руками его голову, она прильнула к его губам. Поцелуй получился неуклюжим, словно Эмма была подростком и целовалась впервые в жизни. Зато Рой продемонстрировал ей свое мастерство – до этой секунды Эмма даже не осознавала, как хочет этого.

Когда язык Роя начал дерзко исследовать ее рот, Эмма потеряла способность мыслить, даже дышать, она только и могла что бесстыдно прижиматься всем телом к Рою.

– В спальне нам будет удобнее, – хрипло прошептал он.

Эмма почувствовала, что ее поднимают на руки и несут в кровать. Рой умело расстегнул замысловатую застежку платья.

Он уже делал это, и не раз, мелькнуло в воспаленном сознании Эммы. Эта мысль на мгновение обдала ее холодом, но Рой уже снял с нее платье и отшвырнул в сторону. Его губы нашли ее грудь, и у Эммы все поплыло перед глазами, каждая клеточка ее тела затрепетала от сладостного предвкушения. Беспомощно трепеща, Эмма прильнула к Рою.

Из его горла вырвался низкий стон. Эмма не знала, был ли то стон наслаждения, или торжества, или и того, и другого одновременно. А может быть, похоти? Несомненно – и последнее было взаимным.

Рой поднял голову и посмотрел на почти обнаженное тело распростертой перед ним женщины. Розовые соски на ее отяжелевших от желания грудях налились и бесстыдно торчали. Рой резко вздохнул, как показалось Эмме, с изумлением, а затем стал жадно гладить ее тело. Он уже плохо владел собой. Дрожащими руками он принялся медленно спускать с бедер Эммы почти прозрачные колготки, и губы Роя повторяли путь, пройденный пальцами. Руки двигались мучительно медленно, но рот опалял жаром. Эмма всхлипнула, давая выход переполняющим ее эмоциям.

Наконец она оказалась обнаженной. В этот предрассветный час в комнате было прохладно, но если Эмма и дрожала, то не от холода. Рой целовал ее живот, бедра, и с каждым поцелуем желание Эммы нарастало, становилось нестерпимым, почти болезненным. Она мечтала только об одном, и Рой знал это. Он коснулся языком средоточия ее женственности, и Эмма, не в силах больше сдерживаться, громко вскрикнула – но не узнала собственный голос.

Рой помедлил, поднял голову. В полумраке спальни они посмотрели друг другу в глаза. Эмму охватила дрожь сродни той, что проходит по земле, как предвестник землетрясения. Неотрывно глядя ей в глаза, Рой резко сказал:

– Это не секс с незнакомцем!

Эмма не могла притворяться, а стыдливость… она просто забыла, что это такое.

– Тогда разденься.

Оба понимали, что это вызов. Несколько напряженных мгновений они сверлили друг друга глазами, почти как враги. Наконец Рой бросил ей ответный вызов:

– А ты мне помоги.

Эмма привстала с подушек и потянулась к нему. Смокинг полетел на пол, туда же, куда до этого улетело ее платье. Рой торопливо расстегивал пуговицы рубашки, а Эмма пыталась развязать галстук-бабочку. Пальцы плохо ее слушались, кровь шумела в ушах.

– Пожалуйста, ну пожалуйста… – шептала она.

Эмма не знала, говорит ли она сама с собой, умоляет ли Роя или обращается к неподдающемуся галстуку. Зато Рой знал точно. Разжав ее пальцы, он в мгновение ока сорвал с себя галстук и отбросил в сторону. Эмма упала на спину, с нетерпением ожидая, пока Рой освободится от остатков одежды. Наконец он склонился над ней обнаженный, во всем великолепии своего возбуждения.

– Ну что, разве я – незнакомец?

Эмме было не до пикировок.

– Рой… – то ли взмолилась, то ли простонала она.

– Скажи, мужчина, который подошел к нам в Глайндборне… – отрывисто произнес Рой. – Это он не пришел на церемонию награждения? Его ты ждала?

– Что?

Эмма даже не сразу поняла, о чем он говорит, а когда поняла, едва не рассмеялась – настолько это было нелепо.

– Это он? – требовательно повторил Рой.

– Н-нет! – выдохнула Эмма.

– Тогда кого ты ждала? Мне сказали, что ты рассердилась, потому что кто-то не пришел на награждение. Кто должен был прийти?

Хриплый голос Роя стал почти неузнаваемым. Тело Эммы, над которым она давно утратила контроль, выгнулось ему навстречу. Она прохрипела:

– Питер.

Рой раздвинул коленом ее бедра и припал к ее губам в яростном поцелуе. Эмма инстинктивно закрыла глаза и потянулась к Рою, но он еще сдерживался.

– Кто такой этот Питер? Питер Брумхилл?

– Что?.. – Голова Эмма заметалась по подушке. – Зачем… О, Рой…

Но Рой был неумолим.

– Это он?

– Да, мой босс. Но почему…

– Я заставлю тебя его забыть, – прохрипел Рой.

Он потянул ее на себя. Эмма ощутила силу его мускулов, а затем наконец почувствовала, как его плоть наполняет ее, и страстно устремилась навстречу. Рой не спрашивал, чего она хочет, он предоставил телу Эммы возможность говорить за нее, а потом, внятно отделяя одно слово от другого, отчеканил:

– Ты хочешь меня.