Текст книги "Убийственная ночь (ЛП)"

Автор книги: Гленна Мейнард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава 7

Дэймон

– Наконец-то, чувак, – мой брат вырывает у меня пластиковую миску с начос.

– Там была очередь, – я пожимаю плечами.

– Ага, конечно. Все парни в городе хватают детей, чтобы встать в очередь и увидеть того непослушного эльфа, на котором ты так зациклился.

Я закатываю глаза и стараюсь не дать ему той реакции, на которую он рассчитывает.

Следующий час тянется медленно. Я убиваю время, наблюдая за семейным магазином. Пары флиртуют. Считаю, сколько елок мы не продали, и сколько раз лучшие рождественские хиты повторились из колонок, расставленных вокруг палаток. Семь. К пятому повтору мне уже хочется разбить себе голову об ели, но меня отвлекает женщина в ярко-розовой лыжной куртке, тащащая своего ребенка к нашей точке.

Джейc тоже их замечает. Торговля идет не ахти. Я говорил ему, что это место отстой. Он надевает свою лучшую маркетинговую улыбку, которая делает его похожим на человека, которому не плевать на все вокруг и который счастлив находится здесь.

– Добро пожаловать в «Грим Холлоу Пайнс», – он называет название нашей фермы. – Ищете что-то конкретное?

Женщина едва смотрит на него. Она слишком занята тем, что сверлит меня взглядом, ее глаза цепляются за татуировки, потом перескакивают на шрам на моем суставе, оставшийся от рассеченой раны сделанной об одну из елок. Она дергает ребенка ближе к себе, будто я заразный. Я медленно и расчетливо улыбаюсь ей. Это по-детски, но мне нравится заставлять людей нервничать. В этом я похож на брата. Ее ребенок, маленький мальчик в серой шапке, указывает на чахлую елку, которая уже наполовину умерла.

– Вот эта, – говорит он, его голос приглушен шарфом.

Джейс приседает на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, проявляя все очарование южного джентльмена.

– Отличная елка. Хочешь помочь мне отпилить низ, чтобы она оставалась здоровой?

Женщина колеблется, затем кивает.

– Хорошо, но… – ее высокомерный взгляд снова переходит на меня, затем на татуировки на руках. – Может ли он это сделать?

– У Дэймона твердая рука, – говорит он, и в его голосе слышится нотка предупреждения. Он может дразнить меня сколько угодно, потому что мы братья, но он ненавидит, когда другие люди говорят обо мне гадости. – Он покажет, как это делается.

Мальчик дергает шарф вниз.

– Пожалуйста, мама, – он подпрыгивает на носках.

– Будь осторожен.

Я беру ручную пилу, поворачиваю ее один раз и опускаюсь на колени рядом с мальчиком. Он смотрит на лезвие широко раскрытыми глазами, полными восхищения. Медленно и осторожно я показываю ему, как держать рукоять, а затем направляю его руки в перчатках, когда мы делаем первый разрез. Он улыбается так, будто только что получил новую ачивку в своей любимой игре.

– Держи крепче, – предупреждаю я. – Видишь, как пила дергается, если двигать ею слишком быстро? Будь спокойней. Лезвие сделает всю работу за тебя.

Женщина расплачивается с Джейсом, пока я заканчиваю с резкой. Я протягиваю ребенку деревянный кружок, еще липкий от свежей смолы.

– Сувенир, – говорю ему.

– Круто, – он улыбается, проводя пальцем по краю. Его сука-мать даже не говорит «спасибо». Она хватает его за запястье и тянет к машине, будто там дым.

Джейс сует деньги в коробку и отрывает чек.

– Приятно видеть, что рождественский дух Мислтоу-Пайнс жив и здоров.

Я фыркаю.

– Ничто так не располагает людей к щедрости, как татуировки и судимость.

Он качает головой, но ничего не отвечает.

Мы тащим елку к машине женщины, пристегиваем ее резинками к крыше и смотрим, как они уезжают. Как только машина скрывается из виду, Джейс вздыхает и закуривает сигарету, его руки дрожат, и я это замечаю.

Я прислоняюсь к нашей машине.

– Я думал, ты бросил курить?

– Нет, – признается он, резко выдыхая. – Может, начну пить, если эта ночь станет еще хуже.

Я ничего не говорю, потому что знаю, о чем он думает. О здоровье нашего отца и о давлении, связанном с необходимостью продолжать умирающие традиции. В наши дни все заказывают искусственные елки с подсветкой. Раньше у нас были очереди из машин, желающих срубить идеальную елку. Теперь нам повезет, если мы сможем их хотя-бы раздать.

– Вот почему ты не хочешь пригласить ее на свидание? – Джейс кивает в сторону палаток.

Я понимаю, о ком он, и у меня закипает кровь. Хэдли идет рядом с Ником.

– Что-то в этом роде, – я закуриваю сигарету и делаю вид, что мне плевать.

Джейс знает, но он достаточно умен, чтобы не трогать эту рану.

Я был влюблен в Хэдли с детства. Она всегда была моей.

– Этот парень чертов идиот.

Он труп. Вот кто он.

Я наблюдаю за Хэдли из тени, пока она смотрит, как Ник уходит. Ник даже хуже Тони. Стоит мне отвернуться на несколько минут, и у нее уже новый ухажер. Черт бы побрал ее и этот ебаный эльфийский костюм.

Я достаю телефон и набираю сообщение.

Неизвестный: Веселишься?

Хэдли достает телефон и читает сообщение. Она поворачивается, изучая последних посетителей фестиваля. Она ищет меня, но не найдет. Только если я сам этого захочу. У меня есть другие дела, но я не могу удержаться от того, чтобы поиграть с объектом моего желания.

Ее пальцы летают по экрану. Она набирает ответ, и я знаю, что она делает. Она надеется, что, когда она нажмет «отправить», мой телефон завибрирует и выдаст ей мое местоположение.

Хэдли: Похоже, ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

Она стоит абсолютно неподвижно, смотрит и слушает. Разочарование отражается на ее лице, когда она не может понять, где я нахожусь.

Неизвестный: Когда я тебя поймаю, ты будешь моей, маленькая эльфийка.

Хэдли: Если поймаешь меня.

Я улыбаюсь про себя, кладу телефон обратно в карман и оставляю ее без ответа. Она топает обратно к палатке, где ждет Сидни, а я иду в противоположную сторону. Я собираюсь найти этого урода Ника и исчезаю в темном переулке, с топором в руке. Мои ботинки хрустят по земле, когда слякоть замерзает от падающей температуры. Найти его оказывается легко. Ник помогает своей сестре загружать пожертвованные игрушки в багажник ее внедорожника. Они оба меня бесят. Они хорошо играют свою роль, притворяются, что им не все равно на других. Они фальшивые насквозь.

– О боже. Ты видел ее сиськи? Она практически бросалась на тебя. Можно сказать, что она отчаянная?

– Не заводись. Она просто развлечение на праздник. Легкая добыча, – он смеется, и у меня перед глазами все краснее.

Я уже собираюсь сделать свой ход, чтобы застать их врасплох и заставить заплатить, но появляется Хэдли, держа забытую коробку с пожертвованиями. Я даже не услышал ее шагов. Наверное, из-за гнева, гудящего в ушах.

Она бросает коробку за их спинами, пока они смеются над глупыми комментариями друг друга.

– Легкая добыча значит, – говорит Хэдли, толкая Ника сзади.

– Эй. Что за хрень? – он поворачивается, бросая на нее ледяной взгляд.

– Ты забыл одну коробку, но вот тебе бесплатный совет – держись от меня подальше.

Сестра Ника хрипло смеется и почти сгибается пополам от хохота.

– Ты думала, что мой брат когда-нибудь заинтересуется такой шлюхой, как ты?

Ник качает головой, наклоняясь, чтобы взять коробку. Хэдли проходит мимо него и берет из багажника монтировку. Она замахивается ею и попадает по подбородку сестры Ника, которая смотрит вверх, смеясь. Ее голова откидывается назад, глаза выпучиваются, она теряет равновесие и поскальзывается на льду на тротуаре. Ее голова ударяется о бетон и отскакивает от удара. Ник смотрит на них с ужасом и шоком.

– Прости, – шепчет Хэдли, сжимая инструмент в руках и уставившись на Ника.

Он делает шаг к ней, а я снимаю лыжную маску и выхожу из тени с топором.

Глава 8

Хэдли

Мое горло горит от желания закричать, но ничего не выходит. Все, что я могу – это смотреть в неверии, как из переулка выходит человек в маске и ударяет Ника топором по шее. Кровь брызгает и Ник пытается что-то сказать, но убийца с топором снова замахивается на него. На этот раз удар приходится по голове.

Я роняю монтировку вместо того, чтобы использовать ее для защиты. Мне нужно бежать, звать на помощь. Я должна сделать хоть что-то, кроме того, чтобы стоять здесь и смотреть, как этот псих направляет свое оружие на беспомощную сестру Ника. Хотя эта сука это заслужила.

Она издевалась надо мной годами. Я смотрю в ее безжизненные глаза, пока алая кровь окрашивает снег. И только тогда до меня доходит, что рядом со мной стоит убийца в маске, размахивающий топором. Его тяжелое дыхание касается моего уха.

Я осмеливаюсь встретить его стальной взгляд, не зная, стану ли я следующей его жертвой.

– Хэдли, – его грубый голос произносит мое имя. – Беги, маленькая эльфийка.

Мои глаза расширяются от шока и узнавания. Это он. Мой таинственный мужчина. Как будто сошел со страниц моей любимой темной любовной истории.

– Когда я тебя поймаю, ты будешь моей, – его голос гремит из глубины его груди.

Я знаю, что он говорит всерьез. И делаю то, что сделал бы любой здравомыслящий человек. Я бегу. Мои ботинки хрустят по замерзшему льду, когда я бегу по темному переулку, возвращаясь к рождественскому базару. Оглядываясь через плечо, вижу его в свете уличных фонарей, и он выглядит совершенно ужасающе – машет окровавленным топором над головой, и даже не гонится за мной. Пока нет. Он играет со своей добычей.

Он охотник, а я – лань под его прицелом.

Все палатки на базаре уже пусты. Горит лишь несколько огней. Атмосфера больше не кажется дружелюбной и приветливой. Стало темно, холодно и жутко. Надувные эльфы у входа в Санта-Лэнд наклоняются и машут руками под холодным зимним ветром, пока вокруг падает снег.

Мне негде спрятаться. Я поворачиваюсь, не сводя глаз с преследователя, который неспешно приближается ко мне. Его шаги медленные и размеренные. Он загнал меня в угол.

Я делаю несколько шагов назад, ноги упираются в кресло Санты. Человек в маске уже рядом со мной. Я хватаю одно из пластиковых украшений в виде леденца, воткнутое в землю. Дергаю его, и он ломается на конце. Я направляю свое оружие на его грудь, как будто это может причинить ему какой-то вред.

– Что ты собираешься сделать? – мой голос дрожит, а изо рта вырывается облако моего дыхания.

Меня пробирает дрожь, когда он отбрасывает мое жалкое оружие, как будто оно не причинит больше вреда чем комар.

– Я тебя трахну.

Между моими бедрами становится влажно от этой угрозы, которая больше похожа на обещание. Я сглатываю, когда он обхватывает мою шею рукой в перчатке, которая пахнет сосной и немного липкая. Сердце бешено колотится в груди.

Поднимая нижнюю часть его маски, я смотрю на его губы. Я знаю эти губы. Они улыбались мне сегодня вечером. Ничто не мешает ему задушить меня здесь, в темноте и холоде. Есть миллион способов, которыми он может убить меня.

– А потом, маленькая эльфийка... – уголки его губ поднимаются вверх, и я хочу узнать их вкус.

– А потом... – повторяю я, когда он потирает рукоять своего топора о юбку моего платья.

Я тяжело дышу, и он опускает подбородок. Его мучительные и жестокие губы встречаются с моими. Он пахнет дымом и мятой. Опасен. Сексуален. Смертоносен.

Поцелуй Дэймона опьяняет и вызывает пятьдесят оттенков извращенности. И я хочу большего. Я хочу, чтобы он делал со мной все, что захочет. Одновременно напугана и возбуждена, но у меня еще осталось немного инстинкта самосохранения. Я стону под его грубыми и требовательными губами, отводя топор от себя в надежде, что он его уронит.

– Ты боишься меня, детка?

Я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня, его лицо все еще частично закрыто, а снежинки прилипают к маске.

– Сними маску. Позволь мне увидеть тебя.

– Разве это не разрушит твою фантазию? – он подтверждает, что все темные секреты, которыми я поделилась в сообщениях, были с ним.

Я качаю головой, и он отпускает топор. Он падает на землю, и он снимает перчатки, засовывая их в задний карман.

Не в силах больше ждать, я встаю на цыпочки, чтобы схватить его маску. Дэймон хватает меня за запястье и перехватывает вязаный материал.

– Это все, на что ты надеялась?

– Почти, – я облизываю губы в ожидании того, что он сделает дальше.

Мужчина моей мечты не заставляет меня долго ждать. Его губы снова находят мои в всепоглощающем поцелуе. Его язык горячий и жадный. Он задирает юбку моего платья, сжимая мою задницу с диким желанием, которое можно назвать только первобытным.

– Я должен отшлепать тебя за то, что ты надела это сегодня вечером. За то, что флиртовала с Ником.

Его зубы скользят по моей нижней губе, прежде чем впиться в пухлую плоть с такой силой, что проступает кровь. Он знает, как задеть меня за живое. Что нужно сделать, чтобы разжечь мой огонь. Дэймон знает, что я хочу, чтобы он взял меня грубо. Жестко. Без пощады. Я так много раз мечтала об этом. Как я могла думать, что кто-то другой, кроме него, способен это сделать?

Засунув руку в мои колготки, он оттягивает в сторону мои трусики. Его пальцы грубые, холодные и липкие от сока деревьев, проникают в меня. Холод его кожи встречается с жаром моего влагалища. Как огонь и лед, соединяющиеся и тающие при соприкосновении. Я стону от этого желанного вторжения, наслаждаясь тем, как его грубый палец ласкает меня, двигаясь вперед и касаясь всех нужных мест.

– Черт, ты такая влажная и узкая, детка. Ты так хороша. Идеальная. Как моя.

– Я и есть твоя, – говорю я ему, заслужив злую улыбку.

Он слишком быстро прекращает свою ласку, но стягивает мои колготки вместе с трусиками до щиколоток и толкает меня на трон Санты. Стоя на коленях, Дэймон выглядит так, будто молится у алтаря, которым случайно оказалась моя киска. Он раздвигает мои бедра и входит в меня страстно и быстро. Его рот на мне, жадный и нетерпеливый. Он вставляет в меня свой язык, целует по-французски и трахает им мою киску. Моя фантазия становится реальностью.

Я смотрю между своими бедрами, пока Дэймон ласкает меня. Я хватаю его темные, покрытые снегом волосы и игриво дергаю их. Он смотрит на меня из-под полузакрытых век, его рот блестит от моих соков, когда он облизывает губы. Он поднимается, чтобы поцеловать меня, и я чувствую вкус себя на его языке.

– Вкусно, да? Но я уверен, что будет еще лучше, – он расстегивает ремень и пуговицу на джинсах. Я с нетерпением жду, когда он меня трахнет.

В любой момент на нас может кто-нибудь наткнуться. От этой мысли я становлюсь еще влажнее и горячее.

Дэймон закидывает руку под мое колено, направляя мое тело под нужным углом. Он приставляет свой мокрый член к моей сладкой дырочке и входит в меня, сантиметр за сантиметром. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной. Такой целой.

Я впиваюсь ногтями в плечо его кожаной куртки.

– Ты принимаешь мой толстый член как хорошая девочка, моя маленькая шлюшка-эльфийка, – он щиплет мою грудь, а затем кусает ее так сильно, что остается след.

Кто-то вдали кричит. Сначала я думаю, что это я. Но потом слышу новый крик.

– Блядь, – ругается Деймон.

– Не останавливайся, – умоляю я, когда он начинает вытаскивать член.

Он стонет мне мой рот, глубоко и страстно целуя меня.

– Придется, детка, – говорит он, как будто эти слова приносят ему физическую боль.

Я сразу же ощущаю его пропажу, когда он подтягивает штаны и застегивает ремень.

Он поднимает меня на ноги и поправляет мою одежду. Вокруг нас раздаются сирены полицейских машин. Его губы касаются моего лба.

– Сейчас самое время тебе убежать, маленькая эльфийка, – его дыхание ласкает мое лицо.

Я киваю, но мои ноги не двигаются. На моем языке все еще ощущается сила его поцелуя. Его зубы и пальцы оставили следы на моей коже. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Он отстраняется, когда мигающие огни и сирены становятся все ближе.

– Беги, – рычит он в приказом тоне.

Я обхожу его и мчусь по противоположной улочке, которая проходит за магазином вэйпов.

На полпути меня останавливает тело мертвого Тони. Я прижимаю ладонь ко рту и оглядываюсь. Дэймона не видно, но я знаю, что он недалеко. Я чувствую, как его взгляд скользит по моей коже. Он убил и Тони? Черт.

За моей спиной хрустит снег. Предупреждение, что нужно бежать дальше. Мое дыхание висит клубами перед лицом, температура продолжает падать. Мои щеки красные и холодные, я мчусь мимо мусорных баков на бульвар Кэнди Кейн, где проходит церемония зажжения елки.

Я замечаю Сидни в толпе. Она, наверное, думает, что я ушла целоваться с Ником.

Если бы она только знала правду.

Я держусь в задней части толпы, надеясь, что никто не увидит меня и кровь на моих колготках. Хотя, полагаю, теперь я стала соучастницей убийства, и алиби в виде присутствия на этой церемонии неплохая идея.

Дэймон, должно быть, думает так же, потому что он подходит ко мне сзади и накидывает свою кожаную куртку на мои продрогшие плечи. Его землистый запах сосны, смешанный с кожей и дымом, окутывает меня, когда он обнимает меня сзади. Его губы скользят по моей шее, он подталкивает меня в толпу, пока мы не оказываемся рядом с Сидни. У меня нет времени гадать, что он сделал со своим топором.

Сидни дважды оглядывается, увидев Дэймона за моей спиной, и шепчет мне:

– Что за хрень?

Я качаю головой, оборачиваюсь и прижимаюсь к Дэймону, скрывая свои колготки. Не то чтобы кто-то обращал на нас внимание. Глаза всех присутствующих прикованы к огромной елке, которую семья Дэймона, как и каждый год до этого, подарила городу. Мэр заканчивает свою речь, и кто-то нажимает на кнопку. Елка оживает, сияя разноцветными огнями и украшениями, сделанными местными детьми. Мои мысли мелькают и проносятся со скоростью миллиона миль в минуту. Что я делаю? Стою в объятиях убийцы. Но он сделал это для меня. Я знаю, что это так. Скотти, Тони, Ник, Николь. Все они когда-то плохо со мной поступили.

– Пойдем отсюда, маленькая эльфийка, – говорит он мне. – Нам нужно кое-что закончить.

Газета «Мистлтоу Пайнс»

То, что должно было стать святой ночью, превратилось в ночь смерти. Власти озадачены гибелью трех местных жителей от рук убийцы с топором. Начальник местной полиции Коулман Фрэнсис хранит молчание и не дает комментариев о том, почему один из его заместителей, Тони Копли, стал жертвой этой жестокой ночи. Скорбящие собрались в общественном центре, чтобы провести молитву. Создан фонд пожертвований для вдовы и нерожденного ребенка Тони Копли. Имена двух других жертв не разглашаются. Мы будем продолжать следить за развитием событий.

– Беги, маленькая эльфийка, – голос Дэймона эхом разносится по лесу за моим домом.

Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что он здесь

– Когда я поймаю тебя, я выполню свое обещание.

Я с предвкушением дрожу от этой мысли.