355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Глеб Скороходов » Алла и Рождество » Текст книги (страница 5)
Алла и Рождество
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 16:50

Текст книги "Алла и Рождество"


Автор книги: Глеб Скороходов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

«Встречи-91». Быть или не быть

Алла вспомнила: еще тогда, когда она только начинала, жизненные обстоятельства однажды сложились так, что, казалось, нет выхода. Оставалось только выть от тоски и бежать на край света. Она брела бесцельно по московским улицам, добрела до площади трех вокзалов и решила укатить в никуда, в неведомое.

Неведомым в тот раз оказался город на Неве. Там у Аллы не было ни близких, ни знакомых. Ее никто не знал и не ждал. Она шла одна по незнакомым улицам и просила счастья у судьбы. Просила так, как в песне, рожденной много лет спустя: «Судьба, прошу: не пожалей добра...»

Впрочем, что говорить, события 1990 года оказались совсем непохожими на те, что она пережила раньше.

«Я завидую молодым девчонкам только в одном, – сказала сегодня Пугачева, – они могут, одеться как хотят, танцевать как хотят. У них появилась теперь возможность следить за собой, привести себя в порядок.

Во всем остальном я не завидую им, мне так жалко их. Я как представлю, что у каждого своя судьба, что им еще нужно прожить эту жизнь... Боже! И чтобы не сломаться. Мы же среди людей живем разных, и люди не всегда добрые, не всегда отзывчивые, не всегда порядочные. А любой человек рождается с доверием к другому. И сколько трагедий девчонке шестнадцати лет предстоит пережить за всю свою жизнь. Сколько трагедий...»

На долгое время Пугачева исчезла: ни сольных концертов, ни новых записей на пластинки, ни гастролей. И появилась на телеэкране только седьмого января девяноста первого года. Пела так, словно стоит на краю пропасти, куда ее столкнут или она сама в нее бросится.

Что же тогда произошло? Банальное. И трагическое.

Она ждала ребенка, подчинилась настоятельному требованию мужа, Евгения Болдина, и матерью не стала. В больнице ей сказали, что у нее был бы сын. Грех страшный. После этого ей никто и ничто стали не нужны – ни муж, ни песни. Депрессия. Она пила – не нашла другого способа заглушить боль.

И только за месяц до Рождества, когда звонки не умолкали – «Будут ли „Рождественские встречи“?» – сумела найти в себе силы и сказать: «Все. С прошлым покончено. Я должна себе доказать, что справлюсь с собой и выйду на эстраду во что бы то ни стало».

 
Спасибо за то, что уйду,
Не дождавшись, пока ты уйдешь.
Спасибо за сына,
Которого не было, да и не будет, —
 

спела она в первой же песне новых «Рождественских встреч». И потрясла всех особой, обнаженной откровенностью.

А ведь, что скрывать, были и среди хорошо знающих ее те, кто уже считал: ее песенка спета.

– Не дождутся! – сказала мне с улыбкой Алла. – Я заколдована. Неужели не видно? Заколдована и очарована! – Она уже смеется и продолжает: – Во мне живет маленькая девочка без возраста, а все остальное – оболочка, которая может стареть, если за ней не ухаживать. Да я и не боюсь старости. При чем здесь старость! Она – удел каждого. Я теперь вообще не думаю о завтрашнем дне. Мне сегодня должно быть хорошо или плохо, но сегодня. Еще я буду думать о завтрашнем! Я всем довольна. Довольна...

Володя Пресняков, у которого было время понаблюдать за Аллой, сказал в нашей Малой студии:

«Алла не поет песни. Она их, можно сказать, прочувствывает через себя. Она их рассказывает. Это даже не песни, а маленькие истории из жизни каждого человека. То, что она поет, происходило практически с каждым.

Алла рассказывала, что была закомплексованным ребенком. Это, кстати, похоже на Кристину. В детстве Аллины родители больше внимания уделяли ее брату, и она постоянно комплексовала из-за этого.

Была забитая, очень скромная. И, видимо, жизнь сделала ее жесткой. Не уверен, что это от бабушки, то есть от ее мамы, или от отца, потому что они были милыми людьми. А может быть, она себе решила доказать что-то. Сначала себе, потом остальным...»

Пресняков-младший, думаю, не зря вспомнил о жесткости Аллы. На этих «Встречах» она понадобилась ей более чем когда-либо.

Несчастья на этот раз преследовали Пугачеву и актрису, и режиссера. Спалили волосы – пришлось надеть парик. Прожгли перед самой премьерой платье – пришлось выйти на сцену в том, в котором не репетировала и к которому не успела привыкнуть (последнее для актера немаловажно!). Но все это беда не так большой руки.

Гораздо хуже было другое: когда отсняли «Встречи» для телевидения, в последний день представления выяснилось – почти сплошной брак. То все пересвечено, то расплывчиво, как говорят операторы, «расфокус». Стали искать выход – не собирать же артистов заново, да и срок аренды «Олимпийского» закончился. Что делать, никто не знал. Все ждали, что скажет Пугачева.

Есть такая театральная байка.

Режиссер, поставивший пьесу из жизни XVIII века, пригласил на просмотр знаменитого профессора-историка. Он посмотрел и сказал:

– У вас – сплошные анахронизмы. На сцене все не соответствует эпохе: и платьев с таким глубоким декольте дворянки на носили, и клипсы еще не придумали, и граммофонов не изобрели.

– А это мы так сделали специально, это такой прием. Мы так задумали, нелепость жизни подчеркнули!

– Ох, – вздохнул профессор. – Хорошо работать в искусстве. Что ни сделаешь, на все один ответ: «Мы так задумали!»

Пугачева придумала сходный способ оправдать брак. За монтажным столом фантазия ее работала бесперебойно. Совсем уж негодное изображение перекрывали вставками – игрушечным паровозиком, бегущим по рельсам, внезапно обрывающимся; марширующими обнаженными куклами-солдатиками – они двигались по бесконечным стенкам лабиринтов размеренно и в ногу, создавая впечатление механизированной массы, послушной чей-то руке; прибегали к темповому монтажу, замедлениям и ускорениям, когда певец раскрывал рот, не успевая за собственным голосом; выбирали из брака пересвеченные кадры, которые создавали ощущение жизни, залитой ярким солнцем, слепящим глаза; употребляли нарезку коротких планов, что в ту пору использовалось очень редко. Все это неожиданно приобрело символический смысл, вдруг появился контрапункт, позволяющий по-новому воспринять песню. И...

И произошло чудо: «Рождественские встречи» прошли непримиримый техконтроль без сучка и задоринки. А пугачевский способ подачи материала стал модным: его тут же начали растаскивать по набиравшим силу клипам и музыкальным фильмам.

А программа «Встреч-91» была отличная. И как всегда, не обошлась без новинок.

Впервые появился на эстраде композитор Аркадий Укупник, певший в образе студента не от мира сего, в очках и с портфелем, с которым никогда не расставался. Лариса Долина вышла на сцену в новом обличье – не джазовая певица, а эстрадная дива. Пугачева уговорила ее на этот шаг, придумав ей и новый характер, и новый облик. Лолита из кабаре-дуэта «Академия» впервые согласилась на сольное выступление. И ее Саша спокойно сидел в сторонке, наигрывал на гитаре и поглядывал на преобразившуюся партнершу в белом платье с широкой юбкой до пят и развевающимся на ветру газовым шарфом – ни дать, ни взять Карла Доннер из когда-то знаменитого фильма «Большой вальс».

Солист группы «Рондо» Александр Иванов, выступивший не только с ней, но и в дуэте с Пресняковым-младшим, попал в смешную историю. Хотя, извините, это на чей взгляд. Может быть, и в очень серьезную. Сам он о ней рассказал так:

«Когда мы с Володей спели Алле Борисовне песню „Я буду помнить“, она сказала:

– Боже мой, что это значит?! Песня о ребятах, которые влюблены друг в друга? «Я буду помнить эти глаза всегда» – это о ком? Нет, надо дать текст до начала песни, чтобы всем стало ясно, что у вас была девушка, которую вы оба любили. А иначе зрители подумают, что вы голубые.

И тут же Алла Борисовна придумала такую заставку – маленький диалог. Мы говорим друг другу:

– Ты помнишь ее? Ее губы, ее улыбку?

– А может быть, и она нас когда-нибудь вспомнит?

И все встало на свои места».

В то время в жизни Пугачевой появилось еще одно обстоятельство, заставившее ее вернуться к пению.

Имя нового для всех человека заставило обратить на себя внимание – Сергей Челобанов. Он выглядел чужаком в дружной компании. Ему вроде бы наплевать и на публику, к которой он часто поворачивался спиной, и на окружающих – на них он смотрел свысока. Было в нем что-то странное, необычное для нашей эстрады, напоминающее первые выступления самой Аллы.

После концерта я слышал:

– Челобанов! Это – о-о-о!

Потом пустили слух: «Челобанов – новый избранник Пугачевой, и роман там бурный!»

Это было так и не так. Сергей Васильевич Челобанов. В газетах его называли «СВЧ». Музыкант из Бологого, композитор и артист яркий.

Алла впервые услышала его на аудиокассете и сразу попросила:

– Привезите его!

Он появился в ее доме – замкнутый, озлобленный. Ни вежливости, ни этикета. В прошлом пережил тяжелую болезнь, слез с иглы, сидел в тюрьме. В камере молился – Бог помог. Жену и двоих сыновей перевез в Москву, вместе с ним ютились они в полуподвале.

«Рождественские встречи» переломили его жизнь. С момента их встречи Пугачева и Челобанов стали неразлучны. Ровно три года, как по контракту. Связь почти интимная, не плотская – этого не было. Но было нечто большее: постоянная нужда друг в друге. Если он и влюбился в нее, то она – в образ, что создала для него сама. Ведь не зря же говорят, режиссер обязан влюбляться в актеров, с которыми ставит спектакль, – без этого ничего не получится.

Алла в те «Встречи» пела много. И, казалось, только о себе. Ее любимый поэт Борис Пастернак однажды заметил: «Необъяснимость таланта – единственная новость, которая всегда нова». Думаю, никто не объяснит, почему в то время Аллу изо дня в день преследовал образ Анны Карениной. Почему она вдруг запела свою песню об этой толстовской героине? Объяснение в словах песни? Сомнительно. Или, может быть, в ее настроении? Не знаю.

 
Верю, что ты была, так же с ума сходила.
То, что со мною было, раньше пережила.
В будущей жизни будем счастливы мы... —
 

предрекал безнадежно ее исступленный голос.

Был и дуэт с Челобановым. И песня, в которой Алла рассказывала о «встрече на повороте трудном, на перекрестке людном» и просила: «Руку мою сожми сильней и не отпускай!» Просила его, тут никто не сомневался.

В финале все участники «Встреч» пели, передавая микрофон друг другу: «Не предавай! Пусть что-то не сбылось. Не предавай!»

– Мне не хочется расставаться с вами, дорогие друзья. Но пусть каждая новая встреча, пусть каждый новый день станут от нашей любви светлее и счастливее, – сказала Алла на прощание.

Александр Иванов: она – счастливый талисман

Алла пригласила меня на «Рождественские встречи» впервые в 1991 году. С Володей Пресняковым мы там спели наш дуэт «Я буду помнить». Я тогда очень удивился: думал, из того большого количества песен, что мы ей предлагали, она выберет одну, ну максимум две, а она выбрала четыре!

Мы пришли к ней в дом, и я так волновался, будто попал к президенту Российской Федерации.

Для меня Алла всегда была загадочной личностью, человеком, которого я бесконечно уважал и любил за то, что она в жизни всего достигла сама. Мне это очень близко, потому что у меня не было родителей, имеющих отношение к шоу-бизнесу, и никого, кто бы меня продвигал. Она стала первым человеком, который действительно мне помог в жизни.

Мы часто вспоминаем с Лешей Глызиным или с Сашей Буйновым времена «Веселых ребят». Мы встречались в кулуарах, все обсуждали и уже тогда пришли к выводу: Алла – отличный режиссер. Она всегда ставила все свои песни, придумывала для себя необыкновенные платья, балахоны, интересные мизансцены. У нее на эстраде не было ничего случайного.

Помню, мы с Колей Расторгуевым приехали однажды к ней домой и увидели очень странную картину: возле ее двери лежит на матрасе бомж, рядом какие-то бутылки, пузырьки, а сам бомж с топором в руках. Мы позвонили, Алла открывает и говорит в ужасе:

– Представляете, какой это дурдом! Лежит здесь человек, не уходит и хочет меня забрать на какую-то планету.

Она – серьезный человек, могла бы вызвать органы безопасности, чтобы его убрали, но почему-то не сделала этого.

Ну, мы с Колей – ребята спортивные, бомжа с его матрацем и топором быстро выбросили.

А Алла говорит:

– Бесполезно, все равно он вернется и снова будет меня ждать. У него в голове только одно – увезти меня с собой.

Нам показалось, что тогда у нее был еще тот домик – сущий ад. Внизу ее караулили 150 девчонок. Они ругались, нам орали:

– Вот еще одни козлы приехали! Передайте ей, как только спустится, мы ей косы-то надерем!

Зашли в квартиру, а там Сергей Васильевич Челобанов со своей группой. Тоже, по-моему, в совершенно непотребном состоянии.

Мы присутствовали при его огранке. Алла счищала с него шелуху, ставила ему новые песни, заказав классные аранжировки. И тут же рассказала нам, какой создает ему образ, вплоть до прически с челкой.

Верилось в это с трудом. Челобанов был в то время таким периферийным парнем с невероятными амбициями, в нелепом пиджаке с претензией на шик, с длинными перепутанными волосами. Такой чувак-чувак весь, приехавший покорять Москву. А после ее огранки получился герой.

Алла – талисман для тех артистов, с которыми она работала. Счастливый талисман. Это для меня однозначно.

А дальше все уже зависит от человека, как он распорядится своей судьбой. Багаж, который она давала и как режиссер, и как продюсер, был мощным толчком для артиста.

Вместе с тем она очень непростой человек. Люди, которые ее знают, знают по-настоящему, никогда не пытаются лезть к ней в друзья, часто приезжать к ней, быть навязчивыми. Они всегда держат некую дистанцию. Дружба стирает грани, нивелирует человека, и люди, сильные энергетическим и творческим потенциалом, иногда съедают друг друга.

Алла любит людей талантливых, сильных и самостоятельных. И мне кажется, что сильный и талантливый человек идет своей дорогой! И встречается с людьми, подобными себе, только тогда, когда требуют время и творческий процесс.

Я много раз был участником различных туров Аллы Борисовны по городам и странам и видел, как она магически действует на разные слои общества, на людей разного вероисповедания. В Ташкенте, например, публика очень отличается от московской или от российской, во Фрунзе зрители не те, что в Липецке. Да даже публика небольших российских городов отличается от той, что ходит на концерты в центре страны. Но всюду Аллу принимают как поистине любимого человека. Теплее, чем любого раскрученного политика. Не случайно же в недалеком прошлом говорили: «Кто такой Брежнев? Мелкий политик эпохи Пугачевой».

Я глубоко уверен: она – человек, который для нашего народа сделал больше, чем кто-либо. А для музыкантов, по-моему, она – настоящая мама, потому что многим помогла и в быту, и в работе.

Аркадий Укупник: раньше я был только композитором

Начало было трудным. Я довольно долго пытался показывать Алле свои песни, приносил ей кассеты с записями. Но – ни ответа, ни привета. Тогда я решил зайти сбоку: стал общаться с Кристиной, написал для нее несколько песен. И действительно, Алла меня заметила.

Моей первой песней, что понравилась ей, стал «Талисман». Она сняла с «Талисманом» клип и начала его монтировать. Вот тогда мы и встретились в первый раз. Я пришел в монтажную как автор, то есть на законных, по моему мнению, основаниях, и спросил:

– Можно мне поприсутствовать?

Она:

– Пожалуйста.

Я сел сзади и из-за ее спины пытался что-то там хрюкать. Раз, другой, третий. Алла терпела, терпела, а потом сказала:

– Композитор, тебя здесь много!

Я замолчал, но, как ни странно, стал после этого бывать в ее доме. Она недавно вспомнила об этом, с удивлением глядя на меня:

– Ходил ко мне когда-то пожилой дяденька, а сейчас ты вроде моложе стал. В чем дело, не пойму.

– Это вы на меня так благотворно влияете, – объяснил я.

Между прочим, петь я, тем более с эстрады, никогда не собирался, был честным трудягой-композитором. Если и записывал сам свои песни, то от нечего делать. А в основном бегал по звездам – раздавал свою продукцию.

И вот однажды принес Алле свою кассету с записями группы «Кармен», чтобы протолкнуть этих ребят в «Рождественские встречи». Алла записи послушала и на следующий день звонит мне:

– Ребята слишком молодые, я их пока не возьму. А тебя возьму. Ты там поешь песню «Фиеста», очень симпатичную. Ну так давай, вперед!

И с этого все началось. Когда Алла приглашает человека, она сразу берет его в оборот. Мне тут же была назначена на завтра встреча, назван адрес, а зачем, почему – об этом ни слова.

Прихожу – там парикмахер. Алла отдает ему команду:

– Так. Сделай из него человека. Он должен стать легким, воздушным пудельком.

И мне принялись делать химию, потом накручивать, завивать. И действительно – я пришел домой весь как пудель.

Жена – в шоке. Стала тут же меня отмачивать в ванной бальзамами, стеная и охая, и ей как-то удалось все это немного смягчить. Во всяком случае, когда на следующий день я пошел на репетицию, люди от меня не шарахались. По пути я еще получил деньги, не помню, за что, положил их в портфель и с этим портфелем выхожу на сцену репетировать. А сам думаю: сейчас Алла, конечно, потребует оставить портфель, а куда я его дену – там как-никак деньги. И вдруг слышу голос Аллы:

– С портфелем очень хорошо! Не выпускай его – будешь всегда с ним ходить. И очки не снимай! Это твой имидж!

По-моему, меня никто всерьез не принял, наверное, из-за моей внешности. Я далек от идеализации, но мне кажется, что в своих программах Алла хочет помочь всем. На себе испытал.

Она – труженица. Задолго до «Рождественских встреч», в сентябре – октябре, уже сидит среди кучи кассет, включает-выключает магнитофон, пьет чай, курит, слушает, чертыхается, приходит в восторг. Может часами крутить записи из Сибири и кайфовать, если они нравятся.

Помню, однажды принес ей кассету Челобанова – она долго валялась на рояле. Алла не обратила на нее никакого внимания, потом как-то случайно воткнула эту кассету в магнитофон, и ее замкнуло на музыку Челобанова. Алла сразу поняла, что эта музыка написана на десять минут вперед. И в самом деле – только сейчас наступило ее время: «Мумий Тролль» и «Сплин» – отголоски того, что уже делал Челобанов. И хотя Аллу хаял дружный хор: «Что это такое? Кому это нужно? Кого она вытащила на сцену?» – она не только угадала новое, но и дала ему дорогу.

И вот что я думаю. Алла, прослушивая все эти кассеты, естественно, лучшее впитывает в себя. Это – почва для собственного творчества. Здесь, видимо, присутствует здравый расчет, стремление знать, от чего оттолкнуться, что придумать, что отвергнуть. Много лет быть первой на эстраде невозможно, только сидя за роялем с композиторами и ожидая от них песенок.

А как она работает над каждой новой песней! Могу рассказать историю рождения одной из них. Свое сочинение я переделывал для Аллы два раза. Принесу, покажу, а она морщится: что-то не так и не то. На третий раз пришел и говорю:

– Я думаю, эта песня больше подойдет для Кристины.

А она просит:

– Давай-ка я еще раз послушаю.

Слушает, ходит, напевая «ля-ля-ля», и вдруг:

– А чего это ты решил, что для Кристины? Я и сама могу это спеть.

Мне тут же пришлось переделать припев и еще кое-что подправить. Там были совершенно другие слова, а Алла придумала новый образ – «Сильная женщина плачет у окна». И на самом деле стала соавтором песни. Тут я ничего не преувеличиваю.

По-другому она и не может. Все песни перекореживает под себя. И делает это великолепно: она же сама – профессиональный автор, настоящий композитор-песенник. Хотя и старается это не афишировать.

А насчет ее популярности случай один расскажу.

Пугачева в тот вечер пела в Кремле. Это приблизительно год восемьдесят шестой, при Горбачеве, начало «перестройки». Мы, как обычно, сидели у нее на Тверской: Резник, я, целая комната народу.

Алла говорит:

– Все, поехали, а то опоздаем.

Мы выходим на улицу, у нее тогда была «Чайка», начинаем садиться, и оказалось, что мне места нет. Я так одиноко стою, а Алла мне:

– Ну, что ты стоишь? Езжай на своей машине.

– Да, как же! Меня же не пустят.

– Езжай!

И я на своем видавшем виды «жигуленке-восьмерочке» еду за ними и думаю: «Ну как я проеду в Кремль – место заповедное?» Мы подъезжаем к Боровицким воротам – никогда в жизни не позволял себе ехать прямо к ним, – я пристроился к «Чайке», а в заднее зеркало вижу, что ко мне несутся наперерез две канарейки с мигалками.

Мы останавливаемся у проходной, из будочки выходит солдат, а из канарейки выскакивают люди. «Ну, – думаю, – все. Сейчас меня повяжут». В этот момент царица открывает переднюю дверь и говорит:

– Этот композитор на машинке со мной.

Пауза. Пугачева! Солдатик в шоке накручивает вертушку:

– Товарищ полковник, тут Алла Борисовна..

И точно повторяет все, что она сказала, слово в слово, вплоть до «композитора на машинке». И потом:

– Есть. Слушаюсь!

И меня пускают. А «Чайка» уже уезжает быстро вперед. И вот я на своей «восьмерочке» еду по Кремлю и не понимаю, где я, начинаю блуждать, а часовые через каждые пятьдесят метров ничего не понимают, смотрят на моего «жигуленка», которого они не видели там никогда. Я спрашиваю:

– А где тут у вас Кремлевский дворец, как туда проехать?

Шел густой снег, и ощущение было такое, точно я в сказку попал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю