Текст книги "Мусорщики "Параллели" II (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Дэвид всмотрелся в Хоппер, всё ещё испытывая странное и дискомфортное ощущение. Но затем без желания протянул ей руку. Грация перехватила инициативу и крепко сплела свою кисть с его кистью. Дэвид ожидал, что он проникнет в сознание Хоппер, но ничего не произошло. Его разум встретил лишь странную тьму и бескрайний океан помех. Это сильно смутило Дэвида, и он выдернул руку, будто бы от удара током.

– Что-то не так? – спросила Грация, не опуская руку и улыбаясь глазами.

– Я не увидел ваших воспоминаний. Почему?

– Значит, ты с таким не сталкивался?

– Не совсем.

– Тогда слушай, – её голос, до этого или угрожающе холодный или сонливо рассеянный, теперь был сухим и деловым. – У тебя действительно интересная сила. И пусть я о ней ещё мало что знаю, но ты должен быть готовым к встрече с людьми, способными блокировать своё сознание от посягательств извне. Но стоит сказать, что таких очень мало. И всё же, тебе нужно научиться преодолевать эти барьеры, если хочешь быть в выигрыше.

– Спасибо за совет, – не менее сухо ответил Дэвид, сжимая и разжимая руку. Грация слегка провела рукой по своему лбу. В её глазах промелькнуло любопытство:

«Совсем чуть-чуть и он вполне мог пробить мою защиту»

Она посмотрела на Бэбила. Старик, заложив руки за спину, насвистывал весёлую мелодию, поднимаясь с пяток на носки и обратно. Его взгляд был устремлён на потолок цеха, будто что-то его в нём заинтересовало.

«Хитрый лис, ты ведь уже всё понял!»– подумала Грация, а вслух сказала:

– Теперь о моем незапланированном появлении.

– О! Я думаю, что уже понял для чего вы здесь, – извиняющимся тоном, ответил Бэбил, продолжая сиять, как весеннее солнце. – Правда, я думал, что Гарибальди не решиться на столь рискованный метод.

– А он и не решился. Это я его убедила. Дело, конечно, не только в том, чтобы не дать сбежать моим горе-техникам. Я здесь, так как данный аппарат требует очень тонкой настройки. Этим должна была заняться Анхель или кто-то из её близкого окружения, но что имеем, то имеем.

– Они ещё не вернулись?

– Да, есть подозрения, что было применено биологическое оружие.

– Не вижу смысла. В Вендиго его нет и быть не может. И разве Ироку и его террористы не были несколько лет назад пойманы?

– Пойманы, но не стоит забывать и о…

– Я думаю, мы с вами ещё успеем это обсудить, – выставив перед собою руку, прервал Грацию Бэбил. Он повернулся к Дэвиду, впитывавшему каждое слово. – Я заметил, что ты нас очень хорошо понимаешь. Это любопытно, но и об этом мы ещё поговорим. Прости, но официально ты ещё не один из нас.

– Мне всё равно, – безразлично ответил Шепард. У него остался лишь один насущный вопрос к Менделю, но только он решился его задать, как проход расширился, превратившись в высокую арку. Из неизвестности показались, как всегда парой, Инженеры. Очень высокие, в тёмно-синих балахонах и масках-респираторах, они будто бы плыли по воздуху. Но в этот раз их длинные, подобно щупальцам, руки не были безвольно опущены до земли. Они медленно тащили меж собой высокий то ли бак, то ли капсулу из нечто среднего между пластиком и металлом. Переднее стекло призрачно сияло, чуть раскрывая миру свои гибкие внутренности из трубок и датчиков, и поверхность из чего-то мягкого, вельветового. Это заинтересовало Дэвида и, что не менее важно, насторожило. Но сейчас он, в который раз за этот день, начал бороться с гневом. Шепард быстро подошёл к тому Инженеру, которого про себя называл «Первый» и, тыкнув в него пальцем чуть выше пупка (выше достать он не мог), выдавил из себя:

– Кто вам позволил вешать на меня жучок?

– Жучок? – чуть склонив голову, переспросил потусторонним голосом первый Инженер и посмотрел в сторону второго, а потом, вновь устремив невидимый взгляд на Шепарда, спросил. – О чём вы?

Губы Дэвида превратились в жёсткую и тонкую линию и он постучал по своим очкам.

– Так вы про очки! – догадался первый Инженер. – Разве они плохи? Они сломались?

– Нет. Не в этом дело. Я говорю же: вы в них встроили жучок.

– Но нам было велено так поступить, – невозмутимо ответил первый Инженер, вновь повернувшись ко второму.

– Что? Кто?!

– Господин Чуви. Он сказал: «Так, на всякий случай».

«Этот Чуви!– возмутился про себя, Дэвид. – Да за кого он меня держит?»

– А может, нужно было бы у меня поинтересоваться?

– А почему это мы должны были интересоваться твоим мнением? – неожиданно холодно, сказал Бэбил. – Мы мало что о тебе знаем, если так подумать. Может ты чья-то хитро сделанная ловушка? Или твоё психологическое состояние после стольких лет скитаний, теперь больше не пригодно для нас? Может, ты стремишься в «Параллель» по весьма меркантильным причинам или из-за мести? В конце концов, никто не может точно сказать, насколько ты важен для каинитов или осирисийцев. Мы сильно рисковали хотя бы из-за последнего. Да и если бы ты знал о жучке, чтобы ты сделал?

– А что я знаю о вас? – ответил вопросом на вопрос, покрасневший Дэвид. – Лишь слухи. Я не хочу оказаться под властью очередных фанатиков или психопатов!

– Власть – это то, что ведомо фанатиками и вразумлёнными психопатами, как по мне, – вмешалась Грация, дёргая себя за мочку уха. – Все зависит лишь от степени безумия и уровня хладнокровия.

– Ты, конечно, нас извини, – более привычным голосом, продолжил Бэбил. – Но в итоге это тебя спасло, а нам помогло избежать множества проблем. В Совете так и не узнали о сегодняшней истории.

– Но в будущем, если мы друг друга устроим, я хотел бы отказаться от столь радикальных средств защиты.

– Всем вшивают подобные жучки. Тебе придётся с этим смириться! Если ты останешься, конечно.

– Но!

– Если ты так реагируешь на какой-то жучок то, что же от тебя ждать, когда ты узнаешь, как мы собираемся тебя доставить в «Параллель»? – едко протянула Грация. Её тяжёлые веки приподнялись и глаза прожгли Дэвида презрением. – Но мы тебя не держим. Зачем нам столь капризный член общества? Можешь уходить. Нам не жалко. Правда, Чуви будет нами недоволен, но и на него можно найти управу.

«Снова про это! – озлобился Дэвид в душе – Не могу я теперь отступить!»

В слух же, чуть повернув голову в сторону капсулы, он спросил, не к кому конкретно не обращаясь:

– Значит, вы хотите меня в этом транспортировать в «Параллель»?

– Отчасти, – вдруг оживилась Грация. Её глаза перестали выглядеть поникшими и наполнились множеством искр. – Это «Кокон» – мобильный стационарный изолятор. Он защищает от инфекций и прочих разрушительных воздействий, как самого помещённого, так и тех, кто с наружи. А ещё с его помощью удобно перемещать цель из точки А в точку Б без веских повреждений, что особенно актуально при перевозке через Перепутья Инженеров. Ну и наконец! – глаза Грации сузились и тяжёлые веки превратились в подобие гильотин. – Это и перевозная тюрьма. Как ты только в ней окажешься, то ты почти мгновенно уснёшь и проснёшься лишь тогда, когда этого потребуются нам. Но ты не переживай, если снотворное перестанет работать и ты проснёшься раньше времени. Оно воздействует стимулируя, а не разрушая или блокируя нервные окончания. И не думай, что мы будем тебя долго держать в «Коконе». Поговоришь с кое-кем, а затем две-три недели будешь отлёживаться в боксе. И лишь после этого мы и решим твою дальнейшую судьбу.

– С кое-кем? – удивился Бэбил. – То есть с…

– То есть она ещё не решена? Моя судьба? – перебил Шепард. Он все ещё сомневался, и от следующего ответа зависело его окончательное решение.

– Ух, какой капризный, – Грация возвела взгляд к потолку. – Конечно решена, но лишь отчасти. Ты навсегда покидаешь Грань. Точнее, тебе не обязательно будет сюда возвращаться. Но вот какая от тебя будет польза для нашей организации, решать не тебе. И опять же, никто тебя и после не принуждает работать на нас. И всё-таки стоит тебя предостеречь, – голос Грации вдруг стал низким и хрипящим. – Если ты действительно Вечный, то тебе лучше жить у нас. Иначе вновь станешь редким зверьком для трофейной комнаты какого-нибудь отбитого на голову богача.

– Эй, эй, – не на шутку взволновался Бэбил. – Грация, милая моя, ты перегибаешь па…

– Я согласен. Но при одном условии. Как я понял, мне предстоит встреча с кое-каким очень весомым человеком?

– В яблочко, – улыбнулась глазами Грация. – С очень-преочень важной особой.

– Если она действительно имеет огромную власть и не злоупотребляет ею, то я готов встретиться с ней.

– Ой, ой, вы слышали его, глубокоуважаемый господин Мендель? – проурчала Хоппер. Её глаза расширилась настолько, что она стала походить на ведьму. – Он нам ещё условия ставит, будто он самое желанное существо во всей вселенной. Может, это нам следует ему выдвинуть кое-какие условия или вообще выкинуть его за шкирку, а потом взять и пустить среди каинитов слух, что старая легенда – это совсем не легенда? А? Что скажете?

– Хоппер! – властно произнёс Бэбил. Удивлённая Грация, что к этому моменту вплотную приблизилась к Дэвиду, сгорбившись и соприкоснувшись с ним лбами, (отчего она стала ещё сильнее походить на злую колдунью), мгновенно выпрямилась, и мистика в тоже мгновение испарилась. – Прекращай. Ты ведь понимаешь, что он имеет право ставить нам условия, иначе мы бы так не рисковали. Верно, Дэвид?

– Вроде бы, – сухо сказал Шепард. Он плавно и небрежно повернулся и подошёл к «Кокону». – Тогда открывайте. Мы и так тут слишком задержались.

Грация возвела глаза к потолку, тяжело вздохнула и, чуть сутулясь, подошла к «Кокону». Нажав на видимый лишь ей рычаг, она заставила капсулу из диагонального положения принять почти вертикальную стойку. Полупрозрачная крышка с лёгким шипением выдвинулась вперёд, выпустив из себя чуть голубоватый пар, и плавно поднялась вверх. Глаза Грации сузились в ехидной усмешке. Она, став боком и поклонившись до земли, провела рукой от Шепарда к «Кокону» и на удивление живо, очень высоким, почти детским голосочком, залепетала:

– Прошу садитесь, наша упрямая и неверующая, но столь важная игрушка! Насладитесь кратковременным и нежным сном.

Бэбил закашлял в кулак и отвернулся, но от Дэвида не скрылся тот факт, что старик просто пытался не рассмеяться. Шепард предпочёл пропустить колкость мимо ушей и направился к капсуле. Но когда он вступил одной ногой внутрь Кокона, Дэвид остановился и, чуть повернувшись боком, нашёл то, что искал.

– Что, струхнул? – продолжая издеваться, протянула Хоппер, но затем она увидела то, на что смотрел Дэвид и резко сменилась в лице

– Вот те на, а это что такое? – девушка, с серьёзным выражением на лице повернулась к Бэбилу. – Он живой?

– Вполне, – ответил Мендель.

– И что он здесь делает?

– Я его забираю с нами. Будет у нас новый миротворец.

– Ты издеваешься, Би? – сузив глаза, устало протянула Хоппер. – Я так понимаю, Гарибальди…

– Я с ним договорюсь и с госпожой тоже. Ему тут не место и он очень полезен. Просто он сложная личность. Впрочем, как и все прочие, кто у нас работает. Кстати, Хоппер. Не плохо бы ещё один Кокон сюда привести.

– Да что вы говорите, – съязвила Грация, но в её усталых глазах загорелись игривые огоньки. – Впрочем, он действительно выглядит интересным. Тогда придётся согласовывать время в Диспетчерской.

– Беру это на себя, – ответил Мендель, а потом повернулся к Дэвиду и успокаивающе произнёс:

– Вот видишь! И твоего ученика мне удалось пристроить. Ну, почти удалось, но это уже мелочи. Как только тебя отправим, то займёмся и им.

Шепард на мгновение закрыл глаза и задержал дыхание. В его голове произошёл очень быстрый расчёт и, в конце концов, он пришёл к решению, что это единственно правильный способ. Точнее единственно возможный из более-менее разумных способов, наконец, сдвинуться с мёртвой точки. Он повернулся и устроился в капсуле.

Лёгкий щелчок, крышка вернулась на место и Кокон принял диагональное положение. Сбоку от него предстала Грация с жёлчным выражением в глазах из-под низко опущенных тяжёлых век.

– До скорой встречи, капризная игрушка, – съязвила она, помахав ему на прощание.

– Как я уже говорил. Это будет недолго, – немного нервно проговорил Бэбил, показавшись с другого края.

– Мне не привыкать ждать. Подожду ещё чуть-чуть, – сдержанно, ответил Дэвид, закрывая глаза. – Давайте уже, действуйте.

– Ишь, шустрая игрушка! – глухо усмехнулась Грация и на что-то нажала.

Внутренности «Кокона» ожили. Замигали датчики, воздух насытился голубым паром. Запахло озоном. Дэвида обвили ремни, а в шею и в руки, слегка ужалив, вошли тонкие иглы, переходившие в прозрачные резиновые трубки по которым в него потекла не менее прозрачная жидкость. Сверху появилась более толстая трубка. На её конце находилась прозрачная пластмассовая маска. Она, подобно змее, слегка задвигалась из стороны в сторону. Но когда маска оказалась почти вплотную к его лицу, она на мгновение замерла, а потом быстро расширилась и почти полностью обхватила голову Шепарда. Дэвид глубоко вдохнул и почувствовал на кончике языка и на нёбе сладковато– горький привкус. Он испытал эйфорию, что начала расти в нём в геометрической прогрессии. Наконец, когда ощущение невесомости достигло максимума, Шепард провалился в сон без сновидений. Так хорошо он себя не чувствовал, наверное, никогда.

Глава 9 «Госпожа Яирам»

Второй раз за короткий промежуток времени Дэвид оказывался в небытие, но были и различия. Ранее была боль, но сейчас блаженство. Но и это продлилось не долго, почти мимолётно. Из небытия его вырвал сильный и хриплый голос, почти рык. Пробуждение было мгновенным. Чувства будто бы поднялись гейзером из самых глубин нутра и ввинтились на свои места острыми иглами. Эйфория прошла, уступив место тупой и раздражающей боли, усталости.

Дэвид открыл глаза, расширив их до предела. Он все ещё был в «Коконе», окружённый датчиками и трубками. Воздух был полон кислорода, а впереди маячили зеленные и алые цвета. Шепард, между пением птиц и переливанием воды, стал различать чей-то разговор. Кто-то с кем-то горячо спорил, но о чём, Дэвид не мог расслышать. Вдруг, всё пространство вновь наполнилось сильным хриплым голосом, и ему удалось распознать его посыл:

– Это не моя прихоть, Хоппер! Она сама этого хочет!

– Но ведь неизвестно, как это отразиться на нём или, что важнее, на самой госпоже, – прозвучал в ответ вялый и раздражённый голос Грации. – Это я ещё не говорю о том, что он может быть не тем, кем кажется.

– Ты теперь и за Службу безопасности ответственна?

– Но!

– Гасик уже всё проверил! А если тебе его слов мало, тогда как на счёт того, что госпожа Яирам успела проникнуть в его сознание, пока вы его сюда тащили? В таком состоянии его разум обнажён, как новорождённое дитя?

– Он управляет памятью!

– Но Хоппер! – раздался мягкий, слегка взволнованный, голос Бэбила. – Он ведь не смог проникнуть в твой разум, разве не так?

– А если он возьмёт и развалиться на наших глазах или заразит чем-нибудь госпожу? Мы ведь его ещё не проверили на биологическую и бактериальную безопасность! Он вроде, когда нашёл его Чуви, чем-то серьёзным болел!

– Если он и умрёт, то это лишь скажет нам о том, что он никакой ни Вечный, – прохрипел неизвестный. – И с чего ты начала страдать несвойственным тебе идиотизмом, Хоппер? Заразить Вечного? Ты в своём уме? Сказали тебе: без «Кокона», значит без «Кокона»!

– Хорошо, хорошо! Только не более часа?! Ему нужен особый режим адаптации. Я не хочу рисковать, ведь я всё-таки не Анхель! Она, кстати, всё ещё не вернулась?

– Она сказала, что осталась провести инструктаж и завтра возвращается, – недовольно прохрипел неизвестный. – Она опровергла теорию о биологическом оружии, кстати. Сказала, что это отвратительное пренебрежение местных властей к правилам гигиены и этики вакцинации.

– Ничего удивительного, – мрачно ответила Хоппер. – Первая Башенная война, безумие Сарасвати и Вендиго, Коллапс, Вторая Башенная война, тирания Бена Гури и многое другое по мелочам! Эх, этот народ уже не спасти.

– Ладно, прекращаем дебаты! – прорычал сильный голос. – Давай уже, открывай этот чертов контейнер! А с тобой, милый мой друг, я потом поговорю на счёт твоего самоуправства. Теперь и ещё и того парня пристраивать! Долго мне ещё ждать, Хоппер?!

– Сколько потребуется!

Дэвид закрыл глаза и именно в этот момент он почувствовал то, что уже было в его разуме. Но из-за притупленных от наркотика чувств, Дэвид не сразу это осознавал в полной мере. Кто-то не спеша копался в его голове, будто бы перебирая страницы очень старой и дорогой книги – с заботой и любовью, но в тоже время с жадным любопытством. Он мотнул головой, пытаясь выкинуть незваного гостя из своего разума. Теперь незваный гость обрёл странную форму шёпота: тихого, но быстрого и неразборчивого, будто ветерок среди травы. Дэвид почувствовал, как его голова начала наполняться свинцом. Из носа потекла тонкая струйка крови, а кожа покрылась испариной.

«Да, что это со мной?!– испугался Шепард. – Неужели моя ментальная зашита настолько ослабла? Или это всё из-за этого чертова наркотика?»

– Нет, дело не в тебе и не в лекарстве, – вяло и при этом снисходительно, будто прочитав его мысли, произнесла Хоппер, смотря на Дэвида своими большими не выспавшимися глазами сквозь стекло Кокона. – Это всё госпожа Яирам и, кажется, она очень серьёзно настроена испытать тебя на прочность. Взяла и набросилась всеми силами.

Выдвинулась и поднялась крышка «Кокона», выпуская воздух и голубой пар. Чуть ранее отключились датчики, а иглы, на концах трубок, медленно втянулись вовнутрь, освобождая Дэвида. Он почувствовал небывалую слабость. Воздух резанул ему по лёгким, а голова, и без манипуляции со стороны, готова была лопнуть из-за резкого перепада кровеносного давления. Он бы упал, если бы не Грация, успевшая его подхватить. Она выровняла его и, похлопав по плечу, отошла чуть в бок и как раз вовремя. Ноги Шепарда подкосились и он, упав на колени, обильно опорожнил содержимое своего желудка на гладкий мрамор.

– Так, ладно! Возвращайся назад, – обеспокоенно произнесла Хоппер. – Я ведь сказала, главнокомандующий, что его нельзя выпускать! Да и госпожа чересчур его выворачивает наружу. Пускай она прекратит!

– Да ладно тебе, – прохрипел Петрос, подходя почти вплотную к Дэвиду. – Он просто отлично держится. Хотя, стоит признаться, госпожа и правда уж слишком жестоко его прощупывает. Госпожа! Может, хватит?

Ответа не последовало, но разум Дэвида вдруг очистился. Он глубоко вздохнул и упал на спину. Перед ним открылся огромный купол, имитирующий ночное небо: синева затянутая алмазным блеском электрических звёзд. Он с большим трудом поднялся и осмотрелся.

Дэвид стоял посреди красивого сада. По бокам кусты вьющихся роз и дикого винограда, а впереди арка, скрытая завесою из вьюнков и неизвестных Шепарду светящихся цветков, будто крохотные алмазы. Он увидел обеспокоенную Хоппер и не менее взволнованного Бэбила, но его внимание привлёк тот, кого Хоппер называла главнокомандующим, обладателя сильного хриплого голоса.

Низенький старичок, похожий на растрёпанный одуванчик с обширной лысиной и длинным носом, хмуро и недоверчиво смотрел на Шепарда, дёргая себя за козлиную бородку. Он был одет в старый, но опрятный, серый военный мундир без знаков отличия и обут в чищенные до блеска ношенные кирзовые сапоги. Старик производил странное противоречивое чувство. Он выглядел сурово, но в тоже время карикатурно, что особенно подчёркивалось большим моноклем в оправе двух переплетённых змеек. Он увеличивал ему правый глаз раза в три, делая его до нельзя нелепым. Но тут старик повернул голову чуть в бок, и Дэвид увидел застарелые раны. Они тянулись тонкой паутинкой от края правого уха до переносицы и уголка рта, окружая монокль и проникая под него. Дэвид вдруг понял – это не монокль. То был кибернетический глаз.

– Кто вы? – с трудом выдавил из себя он.

– Пока можешь звать меня господином Гарибальди, – прорычал старик, недоверчиво смотря на Дэвида. Он махнул головой в сторону занавеси и, повернувшись, сухо добавил. – Пошли. Не стоит заставлять ждать госпожу.

Дэвид посмотрел на Бэбила и Грацию. Мендель в ответ лишь пожал плечами. Хоппер же мрачно хмыкнула и отвернулась. Не дождавшись помощи со стороны, Шепард вытер остатки рвоты со рта и кровь из-под носа и молча последовал за Гарибальди.

Поднявшись на узкую площадку из дорого лакированного дерева, он прошёл через занавес и обомлел.

Шепард ожидал увидеть сумрак, духоту или холод искусственного и дезинфицированного пространства, но он вступил на открытый луг, поросший густой и упругой травой. Он простирался во все стороны. Да так, что не было видно краёв. Посреди луга, росла огромная и невероятно высокая, как показалось Дэвиду, ива. Дерево, в кайме недавно созревшей ночи, напоминало призрака утопленницы, все ещё не осознавшей, что её попытки всплыть безуспешны и ей осталось лишь парить посреди водной глади. Дополнял этот эффект призрачный серебряный свет, исходивший от бледной сферы. Она медленно плыла в ночном черничном небе, мимо дерева и дальше, за видимый горизонт. Краем глаза Дэвид уловил иное свечение и посмотрел себе под ноги. В траве сияли цветы, окрашивая малахит зелени золотом, серебром и сапфирами.

– Что замер? – угрюмо поинтересовался Гарибальди, остановившись и смерив Дэвида подозрительным взглядом, но затем он резко засмеялся кашляющим хрипом. А он было подумал, что старик не умеет смеяться.

– Что, впечатляет?

– Где мы? – безразлично спросил Дэвид. Потрясение, что появилось на его лице не успев расцвести, тут же завяло, уступив место обычной маске безмятежности.

– Вот сейчас всё на пальцах тебе поясню, – прорычал Гарибальди. Петрос, успевший заметить удивление, был задет фальшивым равнодушием Шепарда.

– Я спрашиваю не о географическом или пространственном положении самого себя, а о том, если поставить вопрос иначе: что это за место? Если говорить о возможных географических догадках, то я почти уверен, что мы находится глубоко под землёй. Иначе я не могу объяснить наличие здесь искусственного неба. Хотя, может быть, мы находимся глубоко под водой, что, по сути, почти идентично первому предположению.

Брови Гарибальди поползли вверх, а зрачок искусственного глаза, чуть задёргавшись, сузился в маленькую точку. Его дряблый рот принял обычную недовольную форму.

– Всё, пошли! Путь, как ты заметил, не такой и близкий, – буркнул он, зашагав через светящийся луг. Дэвид, чуть помедлив, последовал за стариком

– Не бойся помять траву или цветы, – через несколько секунд, бросил Гарибальди. – Они легко восстанавливаются. Хороший символ выносливости, по-моему. Но не в этом суть. Пока мы с тобой идём, я хочу, чтобы ты, не смотря на будущий исход твоей судьбы, запомнил имя двоих людей, совершенно и незаслуженно подвергнутых забвению.

Иткин Каликратос! Мой земляк и гордость Обители Прометея! Он построил многое из того, что ты, может увидишь, а может и нет. Но последним его великим делом стал именно вот это «подземелье». Хотел бы я, чтобы он остался здесь – в Пагодах, но он решил уйти. Каликратос мечтал найти остатки величественного города Адалантис, что был когда-то возведён самим Прометеем для своей возлюбленной Рей Сильвии. К несчастью, он погиб.

– Фебос тоже был прометейцем.

– Что ты этим хочешь сказать? – выплюнул из себя Гарибальди, резко остановившись и повернувшись к Дэвиду. Он крепко схватил его за предплечье. – Он позор прометейцев!

– Меня не это волнует, – холодно ответил Дэвид, но неожиданно покрасневший кибернетический глаз Гарибальди его обеспокоил. – У каждого народа, идентифицирующего себя как нация, есть те или то за что им хочется быть переполненным гордыней. Но также есть те или то за которых или которое им стыдно, и они желали бы навсегда стереть это из своей истории. И именно поэтому меня это не интересует, но зато меня интересует то, что он, Фебос, умел. Создание нечто из ничтожного или из одного в другое при помощи силы мысли. Точнее, при помощи воображения.

Глаз Гарибальди перестал светиться алым. Он разжал руку, тяжело вздохнул и пошёл далее. Дэвид молча последовал за стариком, поглаживая предплечье.

– Да, – сухо ответил Гарибальди, не оборачиваясь. – Это что-то вроде генетической особенности. Многие из прометейцев умеют это делать. Но, естественно, есть и различия, и свои особенности.

– Вы также умеете создавать?

– Нет, – ответил Гарибальди, горько и тихо засмеявшись. – Я родился в Прометее, но я дворняга. В моих генах не одна и даже ни две нации Башни. Хотя мои способности – это та ещё история.

– Тогда какая?

– Я не намерен тебе об этом рассказывать, – злобно прохрипел Гарибальди. – Но зато у меня есть время рассказать тебе о втором человеке, что приложил свой гений к созданию этого этажа, а точнее этого прекрасного сада.

Имя ей – Маргарет Мауа. Она была чистокровной джитукуанкой. Джитукуанцы многими сейчас презираются. Их называют земляными червями из-за их невероятных познаний в агрономии, ботанике и в прочем из этого рода. Но тем не менее их боятся. Ведь они ещё и прирождённые разведчики и убийцы. В плане ловкости они не уступают хатиманцам и конфуцийцам. В познаниях ядов они на голову выше вендигйицев и авраамейцев. Их презирают, но при этом никто не против нанять себе на службу их ассасинов или агрономов.

Марго была родом из племени Мауа, как раз известное своими великими познаниями в агрономии. Один из моих предшественников, печально известный Бэн Гури, однажды, боясь с их стороны некой угрозы, решил подавить потенциал Джитуку. И в первую очередь он решил позаботиться о племенах ответственных за развитие сельской инфраструктуры. Бэн их медленно, одно за другим, уничтожил. Марго – единственная выжившая из своего племени, а мы её приютили. В благодарность, она построила этот скрытый сад. Но, к сожалению, и она однажды решила покинуть нас ради своей мечты. Но, в отличие от Каликратоса, в дальнейшем судьба была к ней куда благосклонней. Да, её мечта не осуществилось в должной мере, но и того, чего она добилась, не каждому дано. По крайней мере, она умерла в окружении любимых людей.

– Вы хотите сказать, что всё это создали лишь два человека? – Дэвид спросил в своей обычной хладнокровной манере, но Гарибальди почувствовал в монотонности его слов скепсис. Он резко остановился, да так, что Шепард, не ожидавшего этого, врезался в него, и ему пришлось сделать несколько неуверенных шагов назад. Петрос болезненно тыкнул пальцем ему в ребра и прорычал. Правый глаз заалел сильнее прошлого:

– Конечно не одни! Марго, к примеру, помогали многие другие джитукуанцы. Но вот в чём дело! Она вынуждена была их обучать, так как многие из них из-за череды войн, разразившихся в Джитуку после манипуляций Бэна, утеряли свои познания. Каликратосу тоже помогала группа его учеников, но и они были ведомы его идеологией и концепцией. Без него ничего бы не было таким, каким всё стало. И все эти люди не забыты! Их дети и внуки обеспечены и многие из них укоренились именно здесь, в Пагодах!

– Я приношу свои извинения, но я не хотел принизить чьи бы то ни было заслуги. Просто в такое тяжело поверить. На создание всего этого нужны просто нечеловеческие ресурсы и множество лет.

– Так тут работают не совсем простые люди, – горько усмехнувшись, заметил Гарибальди и вновь двинулся в путь.

Путь приближался к своему завершению. За это время физическое состояние Дэвида полностью восстановилось, но было нечто другое. Незваный гость никуда не делся. Он просто предпочёл перевоплотиться и забиться в угол его сознания, откуда начал аккуратно его прощупывать в иной плоскости. И чем ближе они подходили к иве, тем сильнее становилось его воздействие. Лёгкий шёпот в голове Дэвида стал перерастать в неприятный стрекот: вязкий, разъедающий душевное спокойствие, перезвон. У Шепарда началась сильная мигрень, а на его лбу появилась вертикальная складка.

– Что, тяжко? – не оборачиваясь, спросил Гарибальди. – Потерпи немного, мы уже почти пришли. Хотя гул никуда и не денется, но ты перестанешь его чувствовать столь явно. Все мы через это проходили. Ага, вот мы и вышли на финальную прямую.

Дэвид, остановившись вслед за Гарибальди, посмотрел вперёд.

Ива – мерцающий образ утопленницы, была куда больше, чем изначально казалось Шепарду. Под её раскидистыми и необъятными ветвями, Дэвид увидел широкий деревянный помост. Где-то за деревом журчал незримый ручей, а по краям помоста располагались фонари в форме цветков колокольчика. От них исходило успокаивающее синеватое свечение. На помосте располагалась кровать с балдахином кремового цвета. Рядом с ней стоял туалетный столик и плетёное кресло с высокой спинкой. В центре помоста располагался круглый сервированный стол и ряд прочих кресел, чуть проще, того, что стоял возле туалетного столика. Вся мебель была необычайно огромной при всем своём изяществе. Но что заинтересовало Дэвида больше всего, так это то, что здесь никого не было. Он хотел спросить об этом Петроса, но старик уже поднялся на помост и сел за стол, сложив руки на животе. Дэвид немного замялся, но решил последовать примеру Гарибальди и сел рядом с ним.

Гул в голове Дэвида не только не стих, но стал ещё сильнее. Будто тысячи мух копошились внутри его черепа. Он дотронулся пальцами до висков и сильно надавил на них, и тут же пожалел об этом. В одночасье в его сознание ворвался ураган невменяемой какофонии. Дэвид готов был закричать от боли, но в тоже мгновение всё утихло. Лишь где-то в глубине его сознания слышалось робкое шуршание.

– Прости меня, Дэвид Шепард, за столь неприятный приём, но твоё сознание оказался очень любопытным опытом в моей долгой жизни телепата. – послышался голос, полный серебра и перезвона.

Гарибальди резко переменился в лице. Угрюмость уступило место волнению и… стыду? Он быстро поднялся, задев и уронив кресло, и повернулся туда, откуда прозвучали слова. Дэвид, которого заинтересовал и немного смутил новый для него голос, так же встал и оглянулся, но более размеренно, не забыв надеть маску безразличия. Маска треснула. Впервые за долгое время он подался иным, забытым эмоциям. Он был смущён и будто бы пристыжен. В его горле пересохло, а сердце стало биться очень часто. Он почувствовал, что к его лицу прихлынула кровь, нижняя челюсть медленно поползла вниз, а глаза непроизвольно расширились.

Оттуда, где ранее Дэвид слышал бег ручья, шла невероятно высокая, около трёх метров, женщина. Она была стройна и изящна, не смотря на свои размеры. Та же ива, чьи плети сейчас нежно касались длинных пепельных волос женщины, спадавших ровными прядями почти до самой земли. Она была одета в лёгкое белое платье на смуглую пепельную кожу и ступала босыми ногами, чуть прихрамывая. Она придерживалась за длинную, слегка изогнутую трость с наконечником в форме ладони готовой принять другую ладонь. В другой руке она держала чётки из белого жемчуга. Её кожа светилась и была чуть влажной. Одежда невинно липла к изящным точёным формам женщины, а мокрые волосы были немного нечёсаными. Но не это смутило Шепарда, а глаза. Пурпурные огни, бдящие в самые глубины разума. Они будто светились изнутри и жили сами по себе. От этого взгляда Дэвид ненароком онемел.