Текст книги "Поле боя – Пекин. Штурм Запретного города"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Действительно – бой в космосе, это – нечто особенное, ни на что не похожее действо со своими тактическими приемами, хитростями и возможностями.

Китайские аэрокосмолеты попытались перестроиться, чтобы атаковать «Язона», да не тут-то было! Оригинал по определению лучше копии, это касается и реактивных двигателей. А у русских они были лучшими в мире!

Плазменный факел форсажного пламени маршевого двигателя русского боевого аэрокосмолета казался оторвавшимся от солнечной короны протуберанцем. Вокруг основного сопла то и дело вспыхивали дюзы маневровых движков. Перегрузки пытались сдавить, скрутить, смять тела русских космолетчиков, но те, сквозь кровавую пелену в глазах, продолжали бросать вызов законам небесной механики. И они победили!

«Сначала победи, а затем сражайся»! – гласит известная китайская поговорка. Русские победили. Ракеты, запущенные с китайских аэрокосмолетов, в очередной раз прошли мимо. А вот комбинированные обзорно-прицельные комплексы русского «Язона» надежно держали цель.

На поляризованной лицевой пластине гермошлема майора Артема Рахимова перекрестье прицельной метки раздвоилось: светящиеся крестики легли на две независимые цели. «Захват произведен. Пуск разрешаю», – подтвердила система голосового оповещения. Майор Рахимов нажал гашетку отправив залпом сразу четыре «Горгоны» по двум целям одновременно.

Один из атакованных китайских «динозавров» сумел уйти от первой ракеты класса «космос-космос». Но зато вторая попала прямо в его кормовой двигательный отсек. Микрокумулятивно-стержневая боеголовка поразила двигательный отсек. Камера сгорания сдетонировала, выпустив на волю ревущий рукотворный протуберанец. Сдетонировали баки с гептилом, ракетным топливом и окислителем – азотным тетраоксидом. Они разнесли вдребезги китайского «космического динозавра». Второй «Тяньлун» «поймал» сразу две ракеты, превратившись в пылающее облако плазмы.

Но китайцы, несмотря на потерю сразу двух боевых единиц, продолжали космический бой. Они попытались сблизиться с русским боевым аэрокосмолетом и взять его в «клещи».

Резким маневром Артем Рахимов ушел от атаки. Выполнив разворот с большой перегрузкой, он поймал в поле зрения оптико-электронного комбинированного прицела еще одного китайского «космического динозавра» и ударил по нему из пушки. Электрокинетическое орудие выплюнуло очередь 45-миллиметровых корректируемых снарядов с инфракрасными головками самонаведения.

Разогнанный до скорости 12 километров в секунду стальной рой обрушился на несчастного «динозавра». Снаряды буквально аннигилировали китайский аэрокосмический корабль. На такой скорости не требуется даже взрывчатка – чудовищная кинетическая энергия снаряда гарантирует стопроцентное поражение цели.

Четвертого, и последнего, «Тяньлуна» нигде не было видно, видимо, китайские космолетчики почли за благо ретироваться с поля боя.

– Бой завершен. Штурман-навигатор, просчитайте курс и параметры входа в атмосферу Земли, – сказал по переговорному устройству майор Артем Рахимов.

– Вас понял, выполняю необходимые расчеты, – ответил Игорь Савиных. – Внимание, начать торможение… Угол атаки – шестьдесят пять градусов. Вход в атмосферу через три, две, одну секунду!

И в этот самый момент штурман-оператор Тарас Убийвовк прокричал по переговорному устройству:

– Командир, справа по корме – ракета!

А в следующий момент «Язон содрогнулся от страшного удара!

Это оставшийся, четвертый «Тяньлун» нанес удар. Китайцы, как всегда, взяли хитростью: они ушли в верхние слои атмосферы для того, чтобы образующаяся при трении о воздух плазма скрыла их корабль от локаторов «Язона». Поэтому-то вероломная атака и не была вовремя обнаружена системами предупреждения о нападении.

* * *

Аэрокосмолет «проваливался в атмосферу Земли, и это было смертельно опасно. Если угол и скорость входа в газовую оболочку планеты не будут соответствовать заданным параметрам, то русские аэрокосмолетчики повторят печальную судьбу Тунгусского метеорита.

«Язон» с трудом управлялся, системы одна за другой выходили из строя. Но Экипаж отчаянно боролся за живучесть космического аппарата.

– Командир, поврежден основной теплозащитный экран двигателя, перегрев канала инжектора. Мощность главного двигателя упала на сорок процентов, – доложил штурман-оператор. – Включаю резервный контур охлаждения. Повреждены отсеки правого борта, перебиты магистральные трубопроводы с хладагентом. Утечка газовой смеси во внешнюю среду.

– Понял тебя, – коротко ответил командир экипажа голосом, абсолютно лишенным интонаций. На чувства времени просто не оставалось. Ежесекундно «Язон» мог взорваться.

И нужно было принимать непростое, жизненно важное решение: попытаться сориентировать «Язон» в атмосфере, сбросить скорость до расчетной и продолжать торможение с последующим переходом на атмосферный полет. Существовала теоретическая возможность дотянуть до Уссурийска. А там – совсем недалеко, естественно – для многоцелевого ударного воздушно-космического корабля, находится Хороль с мощной посадочной полосой, резервным местом приземления для другого, еще советского аэрокосмолета «Буран».

Но тянуть в атмосфере на критически поврежденном, рискующем ежесекундно взорваться космическом корабле – это авантюра. Того, что летчики называют «разумный риск», в этом, как говорится – «ноль целых, хрен десятых».

Был еще один вариант. Такой же рискованный, но зато более оправданный: максимально форсировать режим работы маршевого двигателя и вырваться за пределы атмосферы! А там уже выполнить катапультирование и дожидаться спасательного корабля «Буран». Артем Рахимов знал, что именно на такой крайний случай на модернизированном космодроме «Свободный» готов к старту комплекс «Энергия»-«Буран». Но необходимо продержаться некоторое время на орбите, а ведь китайцы не дремлют. Подойдут на единственном уцелевшем своем «динозавре» и сожгут пламенем маршевых двигателей, чтобы боекомплект не тратить! И все же…

– Командир, наблюдаю критический вход в атмосферу искусственного тела, – доложил астронавигатор Игорь Савиных. – Судя по всему, это последний оставшийся аэрокосмолет. Что-то не так пошло у китайцев… Я наблюдаю, как у него плавится обшивка, начинается разрушение конструкции.

Гибель китайского аэрокосмолета по неосторожности его экипажа, или по причине поломки стала последним доводом для майора Артема Рахимова в принятии непростого решения.

– Понял тебя. Тарас, отрегулируй управляющие катушки магнитного поля. Всю энергию дай на вспомогательный защитный экран двигателя.

– Уже делаю. Только все равно вспомогательный экран накроется через полчаса. Плюс-минус пять минут.

– Знаю, хотелось, конечно же, «плюс»… Но нам больше и не надо. И сразу же давай мне обратный отсчет.

– Понял. Выполняю, – пальцы штурмана-оператора проворно забегали по сенсорным панелям пульта управления маршевого двигателя.

– Игорь, в эфир – SOS. И наши координаты через двадцать минут.

– Понял, командир.

Майор перевел боевую виртуальную систему в режим борьбы за живучесть. В этом случае комплексы коммуникаций всех трех членов экипажа работали в режиме локальной сети с обратной связью, это позволяло резко сократить время на принятие решения. А в аварийной ситуации, когда счет времени идет на секунды, это многого стоит.

Вообще-то, по инструкции следовало заглушить маршевый двигатель, но в таком случае и так сильно поврежденный «Язон» становился просто беззащитным куском металлолома. Поэтому в нарушение всех инструкций главный двигатель продолжал работать. Они медленно, но верно выходили из губительных сейчас огненных объятий атмосферы родной планеты. И, чтобы вернуться туда в целости и сохранности, нужно сейчас очень постараться.

– Так, внимание, нам нужно подняться хотя бы на двести километров, тогда у нас появится возможность спастись.

– По времени это пятнадцать минут, командир, – подсказал штурман-навигатор.

– Знаю, тезка. Рассчитай импульсы ускорения и торможения на чрезвычайном режиме маневровых двигателей.

– Так точно. Только маневровые двигатели сгорят.

– Да и хрен с ними. Нам главное живыми из этой передряги выбраться. После чего мы катапультируемся. Все ясно?

– Да.

Времени на споры попросту не было. В полете, неважно – космическом или атмосферном, все решают секунды. И сантименты вроде: «Командир, мы тебя не бросим!» остаются лишь крутым киногероям. Тем более, что командир может принудительно катапультировать всех членов экипажа.

«Язон» отчаянно тянул вверх. Перегрузки и жар терзали человеческий организм, но космолетчики на грани беспамятства продолжали сражаться за живучесть корабля, споря с неумолимой судьбой. И только так, совершив маленькое чудо, можно было спастись.

Штурман-оператор сделал все возможное, постоянно сообщая процент падения мощности двигателя. С каждым пройденным километром пространства шансы на спасение увеличивались.

– Командир, высота – двести десять километров, щит выдержит еще максимум одиннадцать минут, SOS-маяк работает.

– Понял. Экипажу приготовиться к катапультированию.

– Навигатор готов.

– Оператор готов.

За пятнадцать с небольшим минут они успели все же совершить маленькое чудо и поднялись даже на двести десять тысяч метров.

Навстречу терпящему бедствие космическому истребителю уже несся спасательный корабль с эскортом истребителей – они знали это, Игорь Савиных успел засечь далекий огонек сверхмощных двигателей «Энергии», таранящей сейчас с «Бураном на «спине» упругую, неподатливую атмосферу спорящих с могучим притяжением планеты. В том, что их спасут, космонавты-истребители не сомневались ни на секунду, но пока им предстояло самим о себе позаботиться.

Рука командира экипажа легла на пульт экстренного спасения. Аварийная система «Язона» была рассчитана на три степени спасения.

Третья степень опасности подразумевала отстрел от терпящего бедствие космического истребителя обитаемого блока целиком – вместе со всеми тремя кабинами-капсулами пилота, оператора и навигатора. Этот блок имел собственные двигатели коррекции, систему ориентации и навигации в пространстве и замкнутую систему жизнеобеспечения. При второй степени кабины членов экипажа расстыковывались и отстреливались каждая сама по себе. Они тоже имели каждая свои двигатели, системы ориентации и жизнеобеспечения.

В случае опасности первой степени, когда ситуация становилась совсем уж критической, космолетчики покидали каждый свою кабину непосредственно с помощью катапультного кресла. В этом случае работала система жизнеобеспечения полетного полужесткого скафандра, а само катапультное кресло превращалось в «космический мотоцикл». Понятно, с весьма ограниченной свободой перемещения и автономностью, не превышавшей семьдесят два часа.

Сейчас уровень опасности командир экипажа оценил по третьему классу.

– Катапультируюсь!

Взорвались пиропатроны вокруг обитаемого блока космоистребителя. Пилотов тряхнуло и на секунду вжало в катапультные кресла. Сразу же включилась система ориентации и корректирующие двигатели. В невесомости, где нет ни верха, ни низа, стабилизация производилась относительно последнего положения покидаемого корабля, которое запоминала электронная система управления.

Спасательный блок начало вращать – неравномерно сработали пиропатроны, но система коррекции вскоре погасила вращение. Артем Рахимов определил их местоположение. Потом он связался с Тарасом и Игорем по внутренней связи.

– Ну что, живы, братья-славяне?

– Живы, – хором ответили братья-славяне.

– Теперь потихоньку гребем к нашей матушке-Земле. Точнее, к ее посланцу – космическому кораблю «Буран».

– Ой, блин!

Невольный возглас Игоря Савиных был вызван картиной гибели их родного «Язона». Резервный теплозащитный экран не выдержал. В кормовой части аэрокосмического истребителя вдруг вспыхнуло ярчайшее пламя, словно хвост кометы. В мгновение истребитель исчез в этом искусственном протуберанце, оставив после себя лишь светящееся облако плазмы и рой мелких обломков. Зрелище гибели «Язона» завораживало своей драматической красотой.

Автоматически включились двигатели спасательного модуля, уводя его как можно дальше от эпицентра взрыва.

В вакууме взрывная волна не распространяется, но здесь нет и гравитации с трением об атмосферу, которые бы затормозили разлетающиеся осколки. Поэтому их движение было продиктовано только силой импульса, который придал им первоначальное и отнюдь немаленькое ускорение. Хорошо еще, что кабина была бронированной, а то тут брошенным рукой шарикоподшипником можно прошить человека в скафандре насквозь.

К счастью, все было нормально, и космолетчики стали ждать своей участи, медленно приближаясь к идущему где-то за изогнутым краем планеты спасательному космическому кораблю.

Космолетчики сидели в своих модулях молча, говорить ни о чем не хотелось. И всех троих волновала лишь одна мысль: как скоро придет помощь?.. И не промахнутся ли космические спасатели, сумеют ли их обнаружить, сблизиться со спасательной капсулой «Язона» и эвакуировать их. В отстреливаемом модуле работал радиомаяк, посылая на аварийной частоте 121,5 мегагерца сигнал с приложением координат.

Но все же… Об этом каждый старался не думать.

Через несколько часов томительного ожидания возле них завис «Буран», выполняющий сейчас функцию «космического спасателя».

Майор Артем Рахимов поспешил посигналить спасателям аварийными огнями автономного блока. Когда корабль приблизился к ним, майор включил двигатели ориентации, уравнивая скорость спасательного модуля «Язона» с «Бураном». Ожила аварийная радиостанция малого радиуса действия:

– Экипаж «Язона», если можете, сообщите о состоянии членов экипажа и бортовых систем. Повторяю если можете…

– «Буран», я командир экипажа майор Артем Рахимов. Все живы, состояние систем спасаемого модуля нормальное.

– Я «Буран», вас понял. Сможете открыть аварийные люки, чтобы мы могли доставить вас на свой корабль?

– Понял. Так, экипажу, приготовиться к спасательной операции. Сидите и сопите в две дырочки, ждите, пока вас спасут. Поняли?

– Так точно.

А в большой, просторной кабине «Бурана» командир экипажа чуть слышно вздохнул. Его понимала вся команда «космических спасателей» – успели! Теперь дело за ними, первыми в мире, кто осуществлял такую сложную операцию впервые в истории Человеческой цивилизации!

– Экипажу приготовиться к спасательной операции. Загерметизировать отсеки. Включить насосы откачки воздуха из грузового отсека.

– Насосы включены.

– Открываю створки люка.

Раскрылись массивные створки грузового отсека спасательного корабля, серебристые облачка инея остаточной атмосферы вылетели наружу. Из него неторопливо выплыл крабообразный плоский аппарат с массивными «клешнями» манипуляторов. На его плоском «панцире», привязанные страховочными фалами, уместились спасатели в ярко-оранжевых космических скафандрах.

Полыхнув дюзами микрореактивных маневровых двигателей, «киберкраб» развернулся и так же медленно и плавно направился к спасательному модулю «Язона».

– Ура, ребята! Нас все-таки нашли и сейчас спасут!

– Спокойнее, Убийвовк, приготовиться к спасательной операции.

– Понял, командир – «спасение утопающих – дело рук самих утопающих»! – ироничный и насмешливый украинец даже перед лицом смертельной опасности не терял самообладания и продолжал хохмить.

Майор Артем Рахимов отстрелил крышки аварийных люков герметичных кабин экипажа. Скафандр сразу же надулся от резкого снижения давления, но потом сработал аварийный клапан, и космический костюм принял свои нормальные размеры.

– Декомпрессия прошла нормально, – доложили ему Игорь и Тарас.

– Вас понял, у меня тоже все в порядке, – ответил им Артем Рахимов.

По спине прошел легкий холодок от осознания того, что ты – уже в открытом космосе. Пространство вокруг залил игольно-острый серебристый свет звезд, слева показалось оранжевое сияние Солнца. Поляризованное стекло гермошлема мгновенно потемнело, защищая глаза невольного «космонавта Леонова». Артем Рахимов поднял руку и надвинул на глаза дополнительный светофильтр шлема.

Внезапно в обрезе аварийного люка, заслонив свет, показалась голова в шлеме другой конструкции.

– Эй, ты в порядке?

– Да, – машинально кивнул Артем и тут же осознал глупость этого движения.

– Тогда выбирайся, – человек в ярко-оранжевом скафандре подал Рахимову руку.

Артем хлопнул по замку привязных ремней у себя на груди и, легко оттолкнувшись ногами, «всплыл» в кабине. Спасатель помог ему выбраться из аварийного люка и пристегнул его к себе карабином со страховочным фалом.

Повернувшись вокруг своей оси, майор Рахимов увидел выбирающихся из своих герметичных «коконов» Игоря и Тараса, массивные фигуры в оранжевых скафандрах спасателей возле них, висящий рядом со вскрытым модулем «Язона» «краб» автономного спасательного комплекса.

И черную бездну у себя под ногами!.. Мгновенно Артема прошиб ледяной пот, но майор быстро взял себя в руки. Рядом хаотично задергалась фигура в серебристом скафандре. Судя по красной цифре «2» на гермошлеме это был Тарас Убийвовк. Видимо, ему все же изменило самообладание, тоже не по себе стало от осознания, что подвешен в пустоте.

– Капитан Убийвовк, отставить панику! Спокойно, Тарас, сейчас нас всех доставят на «Буран».

– Виноват командир, клята паника напала. За истерику взялся, как дытына. – от волнения Убийвовк мешал русские и украинские слова, но все же уже взял себя в руки.

Майор Орлов перевел взгляд на зависший в пустоте русский космический челнок. По сравнению с их «Язоном» «Буран» выглядел массивным. На фюзеляже и широких белых крыльях сияли красные звезды, двуглавые орлы теперь дерзко смотрели бездонному космосу в глаза далеких пылевых туманностей.

Из раскрытого грузового люка на телескопическом манипуляторе грозила врагу ракетно-лазерная боевая турель. И туда же, в отсек полезной нагрузки, мощные телескопические манипуляторы «Бурана» поместили вскрытый спасательный модуль «Язона».

Спустя четверть часа трое спасенных космолетчиков уже принимали поздравления в кабине «Бурана». Спасательный корабль начал маневрирование для входа в атмосферу планеты.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Бои за Запретный город

Глава 13

«КАК СНЕГ НА ГОЛОВУ»!

Огромный город с многомиллионным населением расстилался внизу лабиринтами улиц и переулков. На площадях, в парках и скверах сейчас пряталась замаскированная смерть.

Космические десантники спускались из стратосферы, планируя на своих крылатых боевых модулях. Среди них был и командир взвода разведроты отдельного разведывательно-штурмового батальона Десантно-Космических войск России лейтенант Иван Котельников. На поляризованной лицевой пластине гермошлема мерцали зеленоватым светом цифры высоты и скорости планирования.

Десантник оставался спокоен, несмотря на просто невероятные вещи, творящиеся с ним и вокруг него. Специальная метка авиагоризонта в центре поля зрения показывала положение десантника в пространстве. Снижение шло в штатном режиме, до включения твердотопливных ускорителей оставалось еще больше минуты. Рядом с интервалами в несколько десятков метров и несколькими эшелонами по высоте выходили на цель и его боевые товарищи.

Позади остался игольно-острый отсвет звезд, полет на боевом десантном «челноке» Буран», прыжок из стратосферы.

Там, выше разряженной высоты, остался на низкой орбите десантный аэрокосмический самолет «Буран». Раскрыв створки огромного грузового отсека на «спине», краснозвездный «челнок» выбросил в атмосферу несколько специальных спускаемых аппаратов с десантниками на борту.

Когда яростное пламя плотных слоев атмосферы перестало биться и клокотать вокруг усеченных конусов, обращенных широкими днищами вниз, сработала автоматика, выбросив огромные купола тормозных парашютов. Спустя точно отсчитанное автоматикой время тормозные купола отцепились, уступив место вытяжным парашютам, вытащившим огромные пузыри оболочек. Вскоре они наполнились гелием из специальных баллонов. Спускаемые аппараты превратились в десантные стратостаты.

Несмотря на внушительные размеры баллона и самой капсулы, на радарах они не видны – спасают включенные генераторы «холодной плазмы». Облака этой плазмы окутывают стратостаты, поглощают или отклоняют радарные лучи, уберегая русских крылатых бойцов от обнаружения китайскими силами ПВО. Для китайцев рязанские и псковские парни окажутся «пришельцами из ниоткуда».

На высоте тридцати километров десантники последний раз проверили кислородное и парашютное оборудование, оружие и снаряжение. Зажглась сигнальная лампа, зазвучала сирена – все, как при обычном десантировании, только вот высота такая, что и не каждый самолет сюда заберется.

– Загерметизироваться!

– Есть загерметизироваться!

Проверены кислородные шланги, отвернуты вентили баллонов с газовой смесью, мерно стучат клапаны аппаратов дыхания, отмеряя дозы живительного газа. Захлопнуты щитки гермошлемов.

Выпускающий раздраивает люк и становится сбоку от готовых к прыжку космодесантников-стратонавтов. Ледяное дыхание стратосферы врывается в капсулу десантного стратостата. А в обрезе люка – Бездна.

Но привычно хлопает по плечу затянутая в герметичную перчатку ладонь выпускающего. И проходит «предпрыжковый» мандраж.

– Готов?

– Есть готов!

– Пошел!

– Есть пошел!

Иван Котельников делает шаг в разряженную пустоту на отметке тридцати тысяч метров. Отделившись от дрейфующей в небе капсулы стратостата, десантник сразу же переворачивается на спину и летит так некоторое время в свободном падении.

А вслед за ним прыгает уже следующий десантник.

Военно-транспортных «Буранов» было несколько, точное количество для лейтенанта засекречено, но он видел, по крайней мере, еще три таких же космических корабля. А сейчас на удалении нескольких десятков метров друг от друга несется в свободном падении к планете около двух десятков «крылатых солдат». А ведь были и еще десанты кроме ихнего.

Примерно на половине высоты до земли Иван Котельников переворачивается на живот и выпускает сложенные консоли крыльев, переходя на планирование. Картинка на поляризованном забрале десантного гермошлема меняется: вместо показаний высоты, скорости и метки авиагоризонта перед глазами лейтенанта Котельникова предстает цифровая карта местности с отмеченной красным перекрестьем зоной высадки. Сориентировавшись в пространстве, «человек-планер» направляется к цели.

Взвод лейтенанта Ивана Котельникова должен был приземлиться в районе горы Юйцюаньшань, к западу от Пекина. Здесь находится загородная резиденция Военного Совета ЦК КПК, и здесь же, в недрах горы, согласно агентурным данным, находится резервный бункер и пункт управления войсками. Разведвзводу предстояло, ни много ни мало, захватить этот бункер в недрах «Нефритовой горы», так переводится с китайского название Юйцюаньшань.

Блок атмосферного маневрирования, а попросту углепластиковые крылья, имели пару ракетных ускорителей, с помощью которых можно было выполнять довольно энергичные эволюции в воздухе. Но для посадки он не годился, поэтому русские космодесантники приземлялись вполне традиционно – на маневрирующих парашютах типа «крыло».

Десантники на «крыльях» заскользили в ночном небе. Охрана бункера внизу еще ни о чем и не подозревала, а рязанские парни уже отмечали сквозь инфракрасную оптику цели для первого – ошеломляющего удара.

Лейтенант Иван Котельников взглянул на данные высотомера в левом верхнем углу лицевой пластины гермошлема: триста пятьдесят метров – пора! Он нажал кнопку уборки складывающихся консолей углепластикового крыла и дернул за кольцо вытяжного парашюта.

Над головой раздался знакомый хлопок, а тело дернул в воздухе динамический удар от раскрывшегося купола. Над головой распустилось эллипсовидное полотнище парашюта, под ним распустился слайдер, обеспечивающий мягкость раскрытия. Иван быстро затянул его и взялся за клеванты управления куполом. Совсем рядом промелькнула величественная пагода Юйфэн. Десантник заложил крутой вираж, выходя в расчетную точку приземления. Совсем как на «старом-добром» парашюте ПО-16, если не считать, конечно, что в соревнованиях на точность приземления считают баллы, а здесь цена выигрыша – жизнь и победа.

* * *

Рязанские десантники в буквальном смысле слова «свалились на голову противнику. Сработал фактор неожиданности. Бойцы элитного китайского полка спецназа «Волшебный меч Востока» Пекинского военного округа; «Дунбэйские тигры» из Шэньянского и «Ястребы» из Цзиннаньского военных округов были достойными соперниками, но оснащение, вооружение, а главное, выучка рязанских десантников были на порядок выше.

Приземлившись, лейтенант Котельников сразу стал отдавать приказы своим бойцам.

– Первое отделение – за мной. Второе отделение – захватить или уничтожить зенитные установки, прикрывающие бункер. Третий взвод – уничтожить узел связи!

– Есть, командир!

– Выполняем, товарищ лейтенант!

Русские десантники рвали красные подушки отцепки куполов и тут же атаковали китайских спецназовцев. Рязанцы в своих экзоскелетных доспехах были практически неуязвимы, а их природная сила многократно увеличивалась сервоприводами десантных скафандров. Так что секущий удар десантным ножом наотмашь вполне мог обезглавить противника! И никакое кун-фу или жесткий цигун не могли сравниться с жестким ударом металлизированной кевларовой перчатки с совокупной силой мышц и сервоусилителей!

Гору Юйцюаньшань прикрывали зенитноракетная батарея комплексов большой дальности HQ-2B «Хунци-2» и ЗРК малой дальности «Фэймэнь-80» FM-80.

«Хунци-2» был одним из самых распространенных комплексов защиты неба в Поднебесной, созданный на базе советского ЗРК С-75, который сметал с небес американские «Фантомы» и «Стратокрепости» еще во Вьетнаме, в 1967 году. А «Фэймэнь» – «Мошка» по-китайски был спроектирован на основе французского ЗРК малой дальности «Кроталь». Вот такая «занимательная география».

Но подкрадывающихся к позициям ЗРК русских десантников сейчас волновали совсем другие задачи.

Рязанские бойцы, закованные в экзоскелетные доспехи, атаковали зенитчиков НОАК стремительно и беспощадно.

Снайпер с уникальной, бесшумной крупнокалиберной винтовкой ВССК «Выхлоп» открыл беглый огонь по локаторным антеннам радиолокаторов обнаружения и прицеливания. Ажурные конструкции рассыпались, лишая китайских зенитчиков «зрения».

Командир зенитно-ракетного дивизиона «шангвэй» ^[10]Ли Шань-Чжао нахмурился, когда на индикаторе кругового обзора вместо четкого изображения воздушной обстановки появилась рябь помех. Возможно, противник уже атакует их позиции и включил генераторы помех. Но еще более вероятным было то, что кто-то из не шибко грамотных солдат что-то там перепутал. Случалось такое сплошь и рядом, особенно сейчас, когда квалифицированных военных специалистов катастрофически не хватало. Капитан решительно распахнул дверь, намереваясь пойти и лично разобраться с «криворуким» солдатом. Но внезапно в распахнутый проем командного пункта влетели разом две ребристые «лимонки». Китайский офицер расширившимися глазами смотрел на два катящихся по стальному полу командного пункта ребристых овала. Крик застрял у него в горле.

А в следующую секунду ахнуло подряд два взрыва, слившихся в один адский вихрь пламени и стальных осколков. Камуфлированная кабина пункта управления зенитного дивизиона подпрыгнула на месте, из всех щелей наружу рванулись языки пламени. Китайский зенитный дивизион ЗРК «Хунци-2» остался без наведения и управления.

С дивизионом ЗРК малой дальности поступили вообще по-варварски: его расстреляли из гранатометов, тяжелых снайперских винтовок и переносных противотанковых ракетных комплексов. В это время возле замаскированного входа в подземный китайский бункер уже вовсю шел бой, так что необходимость в маскировке отпала.

«В живых» оставили только одну боевую установку с четырьмя транспортно-пусковыми контейнерами. Прицеп с буксируемая РЛС обнаружения и целеуказания была разворочена прямым попаданием в нее «Корнета». Но на самой машине была установлена РЛС сопровождения целей с дальностью действия 17 километров и телевизинонно-тепловизионная система прицеливания для работы в пассивном режиме. Оставив у зенитно-ракетной установки двух бойцов, остальные десантники поспешили к бункеру, где уже шел ожесточенный бой с китайским спецназом.

* * *

Лейтенант Иван Котельников отбил жестким блоком нацеленный на него автомат китайского спецназовца и одновременно провел молниеносный удар ножом в шею. Черненый клинок боевого ножа вонзился китайскому спецназовцу точно в ямку под кадыком, пробив перед этим жесткий кевларовый ворот бронежилета. Фонтаном ударила отливающая черным в свете луны кровь. Китаец упал, как подкошенный. Описав полукруг, нож распорол кевларовый бронежилет «Дунбэйского тигра» и застрял в нем. Иван Котельников прямым ударом ноги отшвырнул тело и выхватил из кобуры пистолет-пулемет ПП-2000 со «спаркой» длинных, сорокапятипатронных магазинов.

В первые минуты шла жестокая рукопашная схватка, китайский спецназ рубили в капусту, не давая опомниться. Но сейчас она вступила в «горячую» стадию.

Разложив приклад, Иван Котельников дал короткую очередь в упор по китайскому спецназовцу. Китайца отбросило на добрых три метра, его бронежилет был прошит аккуратной строчкой пулевых пробоин. Пистолет-пулемет ПП-2000 обладал оптимальными боевыми качествами: темп стрельбы у него составлял шестьсот выстрелов в минуту, что снижало перерасход патронов и позволяло контролировать очередь. А пуля нового бронебойного патрона калибра 9 миллиметров 7Н31 на дистанции в девяносто метров пробивает стальной лист толщиной три миллиметра. На дистанции в полсотни метров – 5 миллиметров, а на удалении пятнадцати-двадцати метров, на которой и ведется чаще всего ближний огневой контакт – восьмиллиметровую сталь! Естественно, пистолеты-пулеметы десантников разведвзвода были оснащены глушителями.

Ближний огневой контакт был скоротечным и яростным, верх в нем взяли русские десантники. Сила экзоскелетных доспехов в сочетании с относительно небольшим темпом стрельбы оружия позволяла вести стрельбу из пистолетов-пулеметов ПП-2000 «по-македонски», с двух рук одновременно.

Шквал «тихого» огня выкашивал ряды китайских спецназовцев, но и они отвечали точными и убийственными выстрелами. Поняв, что автоматные пули и даже огонь из пулеметов обычного калибра не наносит свалившимся им на голову русским десантникам ощутимого урона, китайцы начали стрелять из подствольных и ручных гранатометов.

На глазах у Ивана Котельникова несколько таких выстрелов сразили одного из рязанских десантников. Взрывы разворотили броню на его груди и наполовину оторвали его левую руку. Закованная в экзоскелетную броню, рухнула, как подкошенная.