Текст книги "Крылатый штрафбат. Пылающие небеса "

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Старший лейтенант Филипченко за успешный воздушный бой также представлен к правительственной награде!

– Служим Советскому Союзу! – разом гаркнули летчики, теперь уже не штрафники, вскочив со своих мест.

– Так, ординарец! – позвал комдив. – Организуй нам выпить и закусить.

Тотчас же на столе появилась армейская фляга со спиртом, тушенка «второй фронт», сало, американские сосиски, белый хлеб, варенье и настоящее сливочное масло в вазочках, мед, шоколад. Через некоторое время ординарец притащил огромный казан разваристой картошки.

Ординарец разлил спирт по стаканам, поставил рядом котелок со студеной водой – кому запить, если надо.

– И ты присаживайся, – кивнул солдату комдив.

Звякнули стаканы – за Победу! Огненная жидкость полилась в горло, обжигая внутренности. Александр Волин коротко выдохнул, закусил хлебом с салом. Летчики еще немного выпили.

– Кстати, старший лейтенант Волин, тут вашего немца нашли. Разведчики притащили… Он с парашютом из того «Фокке-Вульфа» выпрыгнул. Живучий оказался, зараза! Уж очень он хотел увидеть того, кто его сбил.

– Уважим фрица!.. – Летчики переглянулись и коротко рассмеялись.

– Привести пленного! – распорядился старший майор НКВД.

* * *

После приземления с парашютом он едва не замерз насмерть в сугробах на окраинах города Сталина. На счастье или, наоборот, на беду, его подобрала советская разведгруппа.

– Halt! Hдnde hoch! – Рослый разведчик навел на немецкого пилота ППШ.

Тому ничего не оставалось делать, как бросить в снег свой именной «вальтер», подарок самого Вернера Мельдерса, и поднять руки.

– Nicht schissen!

После чего пленного аса Люфтваффе посадили под арест в одном из блиндажей. Сначала Ханц фон Вольф думал, что его расстреляют, но пока Советы не спешили приводить высшую меру в исполнение. Вместо этого миловидная медсестра и пожилой доктор под надзором двух красноармейцев с автоматами обработали и перевязали его раны. А потом летчика накормили сытным обедом.

Несколько раз Ханца фон Вольфа водили на допросы, но задавали в основном только общие вопросы: имя, фамилию, звание, часть, где он служил. И ничего по новейшему «Фокке-Вульфу-190», на котором он летал.

С тех пор он и сидел под замком, раз в день получая миску каши с салом или тушенкой, пару ломтей хлеба и чай в котелке. Угощение было царским, ведь в Сталинградском «котле» положение с едой было катастрофическим. Летчиков, понятное дело, кормили лучше простых пехотинцев, но все же и асы Люфтваффе узнали, какой вкусной может быть конина.

Как поется в простой солдатской немецкой песне:

 
Кто, попавши в «котел», свою лошадь не жрал,
Тот солдатского горя не знал…
 

* * *

Двое рослых конвойных с ППШ на изготовку и малиновыми петлицами на шинелях привели сбитого немецкого аса и усадили на табурет. Старший майор госбезопасности вызвался переводить.

«Эксперт» Люфтваффе оказался на редкость заносчивым. Узнав, кто его сбил, проговорил:

– Untermenschen! Ich bin deutsche Offizier! Ich bin «Ekspert» der beste Jagdflieger Geschwader die Luftwaffe! Ich habe 50 abschieЯen Flugzeuge! [39]39
  Недочеловеки! Я немецкий офицер! Я ас лучшей истребительной эскадры Люфтваффе! (нем.)


[Закрыть]

– Передайте ему, товарищ старший майор, – медленно и с расстановкой произнес старший лейтенант Александр Волин. – Для него и ему подобным стервятникам война – это всего лишь способ прославиться, насбивав как можно больше самолетов или принеся на нашу землю как можно больше разрушений, горя, крови и слез… – Волин на секунду запнулся, сдерживая охватившую его горечь и ярость. Он вспомнил завалы из обрушившихся стен, перегораживающие сталинградские улицы. Сваленные в воронки от снарядов и бомб людские останки, вперемешку, без разбору. Тошнотворный сладковатый запах горелого человечьего мяса… – Вы привыкли в Европе воевать с комфортом – так получите теперь нашу ярость! Мы для вас – недочеловеки, но вы – хуже самого лютого зверья! И мы вас будем уничтожать – жестоко и беспощадно! Вы пришли на нашу землю с мечом – от меча же и погибнете!

Так они и стояли один против другого. Один искал в воздушной дуэли славы, другой – защищал свое Отечество.

Воздушная схватка была молниеносной и жестокой, но в ней, как и во все времена, проявлялись по максимуму самые главные свойства характера, свойства души бойца.

Это и смелость, и стальная выдержка, и воля к победе. И самое главное – то, ради чего, собственно, и затевается бой – цель поединка. Желание самоутвердиться или грудью вставать под пули на защиту Родины! И чем ради победы может пожертвовать воин. Летчик-штрафник оказался более благороден в своем порыве, чем высокомерный «тевтонец».

«КОТЕЛ»

19 ноября 1942 года Красная армия перешла в наступление. Со стороны Дона наступали Донской фронт генерала Рокоссовского и Юго-Западный фронт генерала Ватутина. С юга им навстречу наносил удар Сталинградский фронт под командованием генерала Еременко.

В воздухе и на земле шла ожесточенная битва. Все понимали, и немцы, и русские, что настал час решающего сражения. Обескровленные немецкие части сражались так, как будут сражаться потом: в пылающей Праге, крепостях Кенигсберг и Бреслау, в поверженном Берлине. Гитлеровцы были искусными воинами с хорошим, мощным и безотказным вооружением.

Но теперь и наша армия пополнилась качественно новой, мощной боевой техникой. Пехота научилась воевать, закалившись в горниле двух огненных лет, а командиры научились эффективно управлять войсками на поле боя.

Выворачивая стальными траками комья замерзшей земли, рвались вперед танки, стальной наступательный клин. Огненными дугами протянулись к позициям гитлеровцев огненные факелы реактивных снарядов «катюш», грянули залпы тяжелых гаубиц. Снова содрогнулась исстрадавшаяся волжская земля от канонады, но это был гром победы.

А в воздухе ревели двигателями «илы» и «пешки». Выше их шли истребители прикрытия: «яки», «лагги» и принятые совсем недавно на вооружение Ла-5 с мотором воздушного охлаждения. Несмотря на разыгравшуюся непогоду, туман и плохую видимость, «Сталинские соколы» прорывались к целям и вбивали их в промерзшую землю гроздьями авиабомб, залпами реактивных снарядов, пулеметно-пушечными очередями с бреющего полета.

Огневой вал смел передовые линии обороны гитлеровцев. Завязался жестокий ближний бой. Легкие и маневренные, с мощным вооружением, танки Т-34 «утюжили» траншеи, расстреливали их из пушек и пулеметов. А за танками шла пехота, «зачищая» оставшиеся очаги сопротивления и защищая свои танки в ближнем бою. Рослые и крепкие, в добротных полушубках, с мощными и безотказными автоматами ППШ и пулеметами, они действовали умело и эффективно. Не раз и не два пехотинцы схватывались врукопашную с отчаянно сопротивляющимися гитлеровцами и опрокидывали их, буквально взрывали оккупантов натиском, настоянным на крепкой благородной страсти, той, что кипела в груди каждого советского солдата, патриота!

* * *

Осознавая смертельную угрозу, немцы подняли со своих аэродромов ударную авиацию, стремясь остановить продвижение стальной краснозвездной лавины.

С аэродрома станицы Морозовской одними из первых ушли на задание «Хейнкели-111» эскадры II/KG-55 во главе с ее командиром майором Хансом-Йоахимом Габриэлем. Грузные бомбардировщики на бреющем полете попытались атаковать колонну советских танков. Тут их и настигли зенитки, на малых высотах неповоротливым «Хейнкелям-111» было не уберечься от их разящего огня. Последним, кто видел самолет майора Габриэля, был лейтенант Нойман.

В хмурое, затянутое низкой свинцовой облачностью небо взлетела и боевая группа майора Альфреда Дрюшеля. Его ударным самолетам пришлось оборонять собственный аэродром в районе Калача, куда был направлен один из ударов советского танкового клина.

А из Карповки, находящейся неподалеку от Сталинграда, взлетели пикировщики Ju-87 штурмовой эскадры StG-2. Ее первую группу вел в бой Ханс-Ульрих Рудель – пилот «штуки», знаменитый «убийца танков» [40]40
  Данные воздушной контратаки Люфтваффе, имена, звания и номера авиационных частей и подразделений Люфтваффе – подлинные. Описываются по книге: Кайюс Беккер.Военные дневники Люфтваффе. М.: Центрполиграф, 2005.


[Закрыть].

Он-то и попал в прицел заместителя командира штрафной истребительной эскадрильи старшего лейтенанта Александра Волина.

* * *

Строй пикировщиков, попытавшихся атаковать наши наступающие танки, распался. Восемь Як-1Б против двух десятков «лаптежников» и двух звеньев «Мессершмиттов», расклад перед боем стал уже почти привычным. Да и ладушки…

Старший лейтенант Александр Волин спикировал на «лаптежника» и очередью отсек ему половину правой плоскости – лети теперь, стервятник, с одним крылом! Недолго и недалеко.

За левым крылом неотрывно висел истребитель ведомого. Это был летчик-штрафник из недавнего пополнения, Иван Мартыненко. Пилот неплохой, но отличающийся чересчур большой горячностью. Однако в воздушном бою он стоил двоих. Хотя все равно Александру Волину не хватало Георгия Туманишвили. Старший сержант, вернув свое звание, награды и искупив кровью проступок, был переведен в обычный истребительный полк.

Старший лейтенант Александр Волин развернулся для новой атаки. И вдруг на него самого спикировал другой Ju-87D3 и открыл огонь из пулеметов! Волин едва успел резким отворотом уйти от внезапной атаки. Но – каков хам, на пикировщике напасть на истребитель! «Или храбрый до безумия, или глупый, – подумал о том летчике Александр. – Ну, ничего, сейчас я преподам тебе урок храбрости!»

Александр Волин заложил крутой вираж, заходя в хвост «Юнкерсу-87», и открыл огонь из пушки и пулемета. Но в самый последний момент немецкий летчик сумел все-таки резким разворотом со снижением уйти от сверкающих трасс. Александр Волин удивленно вскинул брови – в кабине «лапотника» сидел настоящий ас! Пикировщик приник к самой земле, а его стрелок открыл огонь по истребителю старшего лейтенанта Волина.

* * *

Ханс-Ульрих Рудель увидел, как на пикирующий бомбардировщик его ведомого оберфельдфебеля Клауса Майера набросился русский истребитель. Резко развернувшись, Рудель ринулся на помощь, но было уже поздно. Хирургически точной очередью русский ампутировал полкрыла пикировщику Майера. Закрутившись в воздухе, самолет упал, и никто из его экипажа даже не успел спастись.

Вне себя от ярости, Ханс-Ульрих Рудель спикировал на русский истребитель и открыл по нему огонь из крыльевых пулеметов «штуки». Но и русский летчик оказался опытным воздушным бойцом: он успел заметить атаку и, резко сманеврировав, уклониться от нее. А потом русский контратаковал. Ханс-Ульрих рванул ручку управления в сторону вниз и «дал» левую ногу вперед, нажимая на педаль руля поворота. Пилот сросся со своей «штукой», которая была ему послушна и верна за все те сотни боевых вылетов, которые он на ней выполнил. Он несся над самой земле и орал в переговорное устройство своему стрелку-радисту:

– Гардеманн, стреляй, черт тебя подери!!! Стреляй!!!

Но напрасно сердился на него убийца линкора «Марат», Гардеманн лупил из «спарки» пулеметов MG-81Z, как заведенный, но русский истребитель ускользал от сверкающих цепочек трассеров, словно заговоренный!

Пилот «штуки» бросал самолет то влево, то вправо, несясь над заснеженной степью.

– Чертов русский!!! Все никак не отстанет! Verfluchtische Untermensch!

Ответом на его ругательства стал поток снарядов и пуль, которые продырявили левую плоскость «штуки». Краснозвездный истребитель маячил то слева, то справа, короткими очередями вспарывавший воздух вокруг Ju-87D3 самого известного летчика StG-2. Сверкающие ленты трассирующих снарядов и крупнокалиберных пуль мелькали возле самолета, все ближе и ближе подбираясь к кабине. Они загибались огненными дугами вниз, взрывая снег высокими султанами, отмечая траекторию бреющего полета пикировщика.

Внезапно мощный удар сотряс «штуку» – снаряд из пушки русского истребителя взорвался рядом с мотором, разом окутав самолет непроглядно-черным дымом. Сразу же началась тряска, пикировщик словно залихорадило. Ханс-Ульрих Рудель с проклятиями перекрыл подачу топлива к грозящему взорваться двигателю и отдал ручку от себя. Он срочно повел поврежденный Ju-87D3 на вынужденную посадку.

Перед кабиной взметнулся снежный вихрь, когда лопасти не успевшего остановить вращение винта вспороли белое безмолвие суровой приволжской степи. Толчок, удар – и вот уже пикирующий бомбардировщик лежит на подтаявшем от жара снегу.

Над «Юнкерсом» пронесся, обдав ревом мотора, краснозвездный истребитель и ушел с крутым набором высоты к солнцу.

Который раз его уже сбивают?.. Ханс-Ульрих Рудель откинул фонарь кабины и погрозил русскому истребителю кулаком в бессильной ярости.

Глава 20
Воздушная блокада

Гротескная небесная конструкция была четко видна в морозном воздухе, вспарываемом острыми носами краснозвездных истребителей. Хрустально-прозрачные диски воздушных винтов, изящные закругления крыльев, сверкающие на солнце каплевидные фонари кабин – звено Як-1Б было воплощением небесной грации. В отличие от воздушной связки из чудовищного самолета-буксировщика He-111Z и «крылатого мутанта» – огромного грузового планера Me-321 «Giant» – «Гигант».

Это был огромаднейший «небесный грузовик» взлетной массой тридцать девять с половиной тонн. Он был способен одновременно перебрасывать по воздуху сразу двадцать тонн военного груза или двести полностью экипированных солдат. Выглядел ширококрылый «Гигант» словно вырубленный топором, практически безо всякого намека на аэродинамику. В Люфтваффе его так и прозвали: «Fliegendschuppen» – «Летающий сарай».

Ну а буксирующий его самолет и вообще выглядел летающей диковиной. He-111Z – «Z» означает Zwilling – «спарка» или «близнец». Данный крылатый курьез был «сиамским близнецом», составлен из двух фюзеляжей бомбардировщиков He-111H6, сросшихся вместе общей секцией крыла. Таким образом, к двум по два двигателям добавлялся и еще один, на той самой общей секции.

Сверхмощный пятимоторный самолет предназначался именно для буксировки грузовых планеров «Гигант». Он имел довольно внушительное оборонительное вооружение, вдвое превосходящее арсенал одиночного бомбардировщика. И в этом как раз четверка летчиков-штрафников успела убедиться. Огненные нити трассирующих пуль стали плести вокруг краснозвездных истребителей смертельную паутину.

– Я – «Леопард», расходимся! – скомандовал Волин. Он не прекращал вертеть головой, что называется, «на триста шестьдесят градусов». Но истребительного прикрытия немецкой «воздушной упряжки» нигде не было видно. Наверное, немцы понадеялись на мощное оборонительное вооружение He-111Z. Но они не учли мастерства советских летчиков. – Набираем высоту и атакуем сверху, огонь – по моему сигналу!

– Вас понял, «Леопард», выполняем!

Старший лейтенант Волин потянул ручку на себя, выполняя петлю Нестерова. Перевернувшись вниз головой в высшей точке фигуры, он откинул голову на заголовник бронеспинки, взглядом цепко ухватив скользящий на фоне земли разлапистый ширококрылый силуэт с крестами на крыльях. Ага, вот ты где – теперь хрен ты от меня куда денешься… Только в землю!

Подтянув самолет к горизонту, Александр Волин начал пикирование. Ведомый, как привязанный, держался за его левым крылом. С другой стороны пикировала вторая пара летчиков-штрафников. Старший лейтенант продолжал тянуть ручку на себя, сопровождая взглядом аэросцепку вражеского планера и самолета-буксировщика. Кольцо прицела давно уже перечеркнуло их, но дистанция была все еще велика. Вынес точку упреждения вперед и вверх. Еще немного… Опытный воздушный боец прекрасно понимал, что необходимо точно определить момент открытия огня: начнешь стрелять раньше – цель сманеврирует либо рассеивание пуль и снарядов будет велико, а откроешь огонь впритык – пролетишь мимо, и это в лучшем случае. А можно ведь и столкнуться…

Ну, вот сейчас! Предохранительная скоба давно сброшена. Пальцы давят гашетки пушки и пулеметов. Огненные трассы уносятся в самую уязвимую точку огромного пятимоторного He-111Z – в тот самый средний двигатель, расположенный на перемычке крыла, соединяющего обе конструкции.

– Бьем в одну точку!

Восемь трассирующих очередей четырех советских истребителей бьют по центральному мотору, попутно терзая широкие крылья и массивные фюзеляжи «воздушного близнеца».

В итоге окутался дымом и пламенем не центральный, а соседний, левый внутренний мотор. Попутно несколько десятков пуль изрешетили остекление левой кабины, правда, без видимого результата.

– Ах ты, черт! – выругался старший лейтенант Александр Волин. – Повторить атаку!

– Я – «Третий», я подбит! – Головной «як» второй пары отчаянно дымил мотором. На выходе из пикирования он выскочил впереди «Хейнкеля-Близнеца» и совершенно неожиданно попал под огонь автоматической 20-миллиметровой пушки MG-FF, установленной в левом фюзеляже спаренного самолета.

– «Третий», я – «Леопард», выходи из боя, прием! Как понял меня, «Третий», ответь!

– Понял, командир, иду домой… – сокрушенно ответил летчик. «Як», оставляя за собой на фоне прозрачно-голубого неба и белого снега чернильно-черный шлейф дыма, со снижением потянул на свой аэродром.

– Я – «Леопард», второй заход! Сбить эту гадину!

– Выполняем, прием.

Тройка краснозвездных истребителей пронеслась над воздушной сцепкой, расстреливая двигатели «Цвиллинга». Несколько пулеметно-пушечных очередей буквально растерзали центральную секцию крыла и двигатель с мотогондолой. Огромная конструкция не выдержала и разломилась. Полыхнуло яростное пламя. Вращаясь, словно в замедленной съемке, две половинки гигантского самолета, объятые огнем и дымом, понеслись к земле с высоты в две с половиной тысячи метров. Два полсамолета сопровождал целый рой горящих обломков поменьше.

Но хуже всего пришлось огромному планеру Me-321. «Гигант» был зацеплен за своим сверхмощным буксировщиком двумя тросами. Один из них пилотам планера удалось отцепить. А вот второй буксирный трос тянул Me-321 вслед за горящими обломками «Хейнкеля-Близнеца» – на верную погибель.

Советские летчики, даже если бы и захотели, не смогли бы подбить «Гиганта»: практически весь боекомплект они расстреляли по He-111Z. В итоге Me-321 гробанулся вслед за огненным фонтаном, отметившим падение «Хейнкеля-Цвиллинга».

– Так им, сволочам, и надо! – ожесточенно сказал по рации кто-то из летчиков.

В следующий раз звено Як-1Б под командованием старшего лейтенанта Александра Волина поднялось на перехват транспортных «Юнкерсов-52». Две тройки Ju-52 прикрывала всего пара истребителей Bf-109G2. «Мессершмитты» предпочли не ввязываться в бой, а сразу ушли со снижением.

Александр Волин вместе с новым ведомым Иваном Тарасовым с первого же захода сбили по транспортнику. Атаковать тихоходные трехмоторные машины было сущим удовольствием. Просто – словно по воздушному конусу учебную огневую задачу отрабатываешь.

Заместитель командира штрафной эскадрильи неторопливо прицелился и короткими очередями поджег правый двигатель «Тетки Ю».

Высоко над кабиной Як-1Б прошла очередь воздушного стрелка «Юнкерса». Но оборонительное вооружение тихоходного немецкого транспортника, состоящее из верхнего стрелка с пулеметом «MG-17», обращенным в заднюю полусферу, и двух пехотных пулеметов в окнах по бокам салона, годилось лишь для самоуспокоения, но никак не для серьезного боя с сильным и маневренным противником. К тому же пулеметы в квадратных иллюминаторах салона имели очень узкие, ограниченные секторы обстрела.

Транспортный «Юнкерс» задымил и рухнул в глубокий снег. Всю трассу транспортников отмечали на земле обломки сбитых транспортных самолетов. Чего только не было в этих грудах искореженного «крылатого металла»! Покореженные остатки «Хейнкелей-111», которые использовались теперь не как бомбардировщики, а как транспортные самолеты. Почтовые «Юнкерсы-86», транспортные Ю-52, сверхтяжелые четырехмоторные FW-200 «Кондор» и переоборудованные в «транспортники» «Урал-бомберы» – «Хейнкели-177». Прикрывавшие их в последнем вылете «Мессершмитты-109» и «Фокке-Вульфы-190» лежали там же. Кстати, «Хейнкели-177» сгорели безо всякого участия русских летчиков или зенитчиков. Просто они еще раз подтвердили свою сомнительную репутацию «летающего фейерверка», из-за которой доработка этих летающих монстров затянулась в Люфтваффе на несколько лет.

И советские летчики делали все, чтобы приумножить это «крылатое кладбище». Заход на цель – атака! Отворот, снова заход. Истребители били по двигателям, дырявили гофрированные крылья и фюзеляжи, били по кабинам. Из шести «Юнкерсов-52» не ушел ни один.

Когда истребители приземлились, летчики, ежась от холода, стали обсуждать прошедший вылет:

– Здорово мы их покромсали сегодня!

– Да, точно!

– Но это же были всего лишь транспортные самолеты, которые везли продукты и лекарства немцам в Сталинград… – начал один из совсем молодых летчиков, попавший в штрафную эскадрилью за то, что разбил свой «Харрикейн» на посадке.

– Продовольствие, говоришь… – подошел к нему Иван Мартыненко. – Да, продовольствие. И то, что мы посшибали «Юнкерсы», означает, что еще больше гитлеровских собак ноги протянут в Сталинграде! Так им, мразям, и надо! Я – из Ленинграда!!! Да у меня там вся семья с голоду померла!!! Ты знаешь, что такое, когда у тебя на глазах умирают все дорогие тебе люди?!! – На Ивана было страшно смотреть, его трясло словно в лихорадке, лицо стало бледным, а глаза, наоборот, налились кровью.

– Все-все, Ваня, успокойся. Уймись. – Летчика увели в блиндаж отпаивать спиртом.

– Метео бежит, колдовать будет…

– Они так наколдуют, что никакой погоды не будет.

Это была правда. Техники едва успели укрыть истребители чехлами и снегоотбойными щитами. Едва они закончили швартовать самолеты, как налетел буран.

Зима в приволжской степи – это воплощенный ночной кошмар всех завоевателей Земли Русской. Наполеону сильно повезло, что он ограничился всего лишь сожжением Москвы. И то – одиозный корсиканец хлебнул горюшка, отступая по Старой Смоленской дороге вместе с потрепанным войском, которое доедало своих лошадей.

Через сто тридцать лет своих лошадей доедали непобедимые солдаты Вермахта, которым «посчастливилось» вторгнуться в пределы Союза Советских Социалистических Республик наиболее глубоко.

Сталинград был окружен плотным двойным кольцом, и 6-я армия фельдмаршала Паулюса в нем была отрезана от внешнего мира. Среди солдат Вермахта началась эпидемия тифа из-за ужасной антисанитарии. Раненые гитлеровцы в подвалах умирали в лужах собственного гноя и нечистот. Никто уже и не пытался делать им перевязки.

На передовой разрозненные части практически без боеприпасов сдерживали контратаки русских войск. Вновь формируемые для того, чтобы замерзать под русскими пулями, отряды создавались, что называется, с бору по сосенке. Но и в этом случае находились дезертиры, которым было уже глубоко наплевать на все. Ими занимались патрули фельд-жандармерии, расстреливая дезертиров на месте.

Драки, поножовщина и перестрелки возникали между немецкими солдатами из-за конского трупа или котелка каши.

В этих условиях, выражаясь современным языком, «непобедимая» 6-я армия фельдмаршала Паулюса превратилась в армию зомби.

Герман Геринг клятвенно обещал лично Гитлеру, что установит «воздушный мост» в Сталинградский «котел», убеждая бесноватого фюрера в том, что это реально, на примере другого «котла» – Демянского.

В сутки минимальная потребность войск 6-й армии в осажденном Сталинграде составляла триста тонн груза, из них 300 кубических метров горючего и тридцать тонн вооружения и боеприпасов. Через три дня командование 6-й армией Вермахта запросило еще дополнительно муки, хлеба и других продуктов.

Никогда за время существования «воздушного моста» такое количество грузов за сутки перебросить не удалось.

Лишь 30 ноября благодаря помощи бомбардировщиков He-111, использующихся теперь как транспортные машины, было доставлено сто тонн необходимых припасов. Но это была лишь только треть от обещанного лично Герингом объема грузов и лишь пятая часть того минимума, который требовала армия.

Но даже среди этого, сверхценного для окруженных, голодающих насмерть и замерзающих насмерть солдат, груза попадались совершенно ненужные вещи.

Так, в Сталинградский «котел» транспортные самолеты привозили влажный ржаной хлеб, который на морозе смерзался в монолитные куски. А в это самое время в Ростове на складах интендантской службы Вермахта имелись огромные запасы пшеничной муки и масла. Вместо компактных пищевых концентратов в тесные грузовые отсеки самолетов загружались мороженые овощи и груды замороженного мяса. А в декабре «горячо любимый фюрер» подготовил для своих «верных солдат на самом восточном форпосту» отличнейший сюрприз – тысячи громоздких и ненужных рождественских елок. Это вместо патронов и провианта! Также доблестные немецкие солдаты получили вдруг наборы березовых веников для бани! Или подарочный набор от Адольфа Гитлера: конфеты, бисквиты, печенье и кексы. С неизменной открыткой с пожеланиями счастливого Рождества! Как-то не верится после этого в хваленый немецкий рационализм…