Текст книги "Возродившийся (СИ)"

Автор книги: Георгий Лопатин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Предельно.

– Превосходно. Да, еще раз повторю, хотя все мы здесь носим военные звания и дисциплина в школе военная, армейскую форму обращения друг к другу мы не поощряем. Мы готовим вас для работы за границей, и поэтому вести себя вы должны как обычные гражданские люди. И если вы не привыкли к военной форме обращения, то и не стоит. А тем, кто привык, придется отвыкать. Ну, устраивайтесь.

«И все⁈ – удивился Дмитрий. – Почему нельзя было это все объяснить перед строем⁈ Зачем эти встречи тет-а-тет⁈»

После такого странного собеседования ни о чем, в одиннадцать часов утра нас всех собрали в общем лекционном зале на втором этаже. На сцене за столом помимо начальника школы с заместителем сидели еще шесть человек.

– Прежде чем мы приступим к нашей рутинной работе, нам необходимо провести один тест, – сказал Юшков.

По рядам слушателей, прошла волна недоумения пополам с тревогой.

«Тест⁈ Какой еще тест⁈» – пронеслось у Дмитрия в голове, как и у многих прочих.

Тем временем каждому раздали по листу бумаги и предложили написать в правом углу свою фамилию. К микрофону подошел человек и объяснил смысл теста:

– Я буду читать группы цифр, которые вы должны записать как можно подробнее. Чтобы осложнить вашу задачу, во время чтения будут включены помехи.

По рядам снова прошла волна на этот раз недоумения пополам с облегчением. Тест не казался сложным, для большинства это как в армии, упражнение на прием радиопередачи с помехами. Хотя конечно странно все это выглядело, словно им предстояло в партизанском отряде работать в окружении врагов.

Тест был завершен в несколько минут, и все сдали свои записи.

В чем был смысл этого теста никто так и не понял и не узнал, потому что его результаты никто не объявил и никто о нем не напомнил. В общем какая-то формальность без цели и смысла.

– Вас на курсе, сто двадцать человек. Вы будете поделены на четыре отделения по тридцать слушателей в каждом. Каждому отделению придавался руководитель, вот они… – указал полковник Юшков на сидящих за столом людей.

Далее пошла процедура распределения слушателей по отделением с назначением руководителей.

Дмитрий попал в третье отделение вместе с Демидом. Руководителем был назначен полковник Павел Кузьмич Ревизоров, пожилой лысеющий седой мужчина, с широким носом и каким-то подозрительно-злым прищуром в глазах.

В каждом отделении был назначен старшина отделения из слушателей, которые до приема в «Школу 101» уже послужили в других управлениях КГБ или республиканских КГБ. Таковых было немного, человек двадцать. Затем всех ознакомили с распорядком дня. Типичный армейский распорядок, никакого личного времени.

На следующий день, в понедельник, 1 сентября, начались учебные занятия. Первая лекция была посвящена структуре Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР.

С первого дня потекли напряженные и интересные дни учебы. По общим вопросам, таким как структура разведок основных капиталистических стран, читались лекции всему курсу. В подробностях вопросы разведки изучались в отделениях по тридцать человек. В противоположность лекции о структуре КГБ лекции о структурах таких спецслужб, как ЦРУ и Британской секретной службы, сопровождались схемами и диаграммами с множеством деталей и именами американских и английских офицеров разведки.

– Основное внимание нужно концентрировать на американцах, потому что, во-первых, США являются главным противником, а во-вторых, все другие спецслужбы, включая и английскую, находятся под полным контролем американцев.

На обеденном перерыве, Демин поделился своими впечатлениями от лекции:

– Такое ощущение, что западные спецслужбы кишат советскими агентами…

На это Дмитрий только хмыкнул. Но признал, что лекции действительно построены таким образом, чтобы произвести на будущих сотрудников КГБ впечатление, и, естественно, это срабатывало, так как большинство слушателей о разведке ничего не знали.

– Ерунда это все! – засмеялся один из «старичков» по имени Василь, в звании капитана, что сидел с ними за одним столом. – Уж можете мне поверить, ха-ха! Такими вербовками добывается всякая мелочь…

Этого капитана направили в «Лес», как еще называли «Школу 101», из другого отдела КГБ.

Носов только головой покачал, глядя на этого капитана с явным хохляцким говором, от которого он не то не мог избавиться, не то не считал нужным скрывать. Конечно, внешность бывает обманчива, но как Дмитрий считал – редко. Так вот, этот капитан выглядел настоящим… простаком, туповатое лицо, сельские замашки в поведении, громкий смех по поводу и без.

«Как этот недоумок вообще в КГБ попал⁈» – недоумевал Дмитрий, в который раз мысленно сетуя на отсутствие психологической службы, которая сходу отсеяла бы этого дурака.

Еще больше он недоумевал по поводу того, как его решили переориентировать на нелегальную разведку. Ну не представлял Носов этого капитана в качестве разведчика.

«Скорее всего его просто по старой советской традиции отправили на повышение, с глаз долой из сердца вон, решив избавился от проблемного сотрудника таким вот образом», – пришел он к выводу.

Вечером, эти старички оккупировали вестибюль, много курили и играли в биллиард. Стол для этой игры там стоял единственный, так что пробиться к нему из числа молодняка не представлялась возможной. Молодняк зная об этом предпочитал или отдыхать или наоборот подтягивать свои физические данные на спортплощадке. Впрочем, это удавалось не всегда, под дождем особо не позанимаешься, так что время от времени приходилось лишь смотреть и слушать.

Но зато расслабившиеся офицеры становились хорошим источником информации о работе КГБ и вообще царящих настроениях среди сотрудников.

«И ведь не боятся…» – удивлялся Носов, слушая некоторые откровения.

Ничего такого не было в общем-то, но все равно как он считал, можно было быть поосторожнее. Вдруг все же стуканет кто?

«Или это какая-то проверка? Провокация?» – невольно заподозрил он подвох в этих откровениях на грани, а то и за гранью.

В общем Дмитрий не знал, что и думать. По идее такие разговоры должны пресекаться, но… не пресекались. Хотя поначалу старички при молодежи особо не трепались, но спустя несколько недель перестали на них обращать внимание, даже наоборот, словно говорили: вот оно как на самом деле все обстоит. Ну и общая тематика таких историй оставляла гнетущее впечатление. Все эти разговоры были пронизаны каким-то унынием и разочарованием, а также желанием реванша, дескать только дайте возможность, тут-то мы всем натянем глаз на жопу.

– Следили мы как-то за одним англичанином, заподозрили в нем шпиона, – рассказывал свою историю старлей, что раньше работал в отделе наружного наблюдения, – смотрим, а к нему в машину подсела одна девица. Ну мы покатались за ними, потом я за этой девицей двинулся, чтобы понять, кто она и что она… Знаете кем оказалась?

– Кем?

– Дочкой министра!

– Да ладно⁈

– Это же залет! – раздались голоса.

Ну да, общение советских граждан с иностранцами весьма опасная штука, последствия могут быть очень тяжелыми не только для себя, но и родственников. Высокопоставленным людям тут нужно быть особенно осторожными.

– Точно говорю.

– И что с этим министром? Вы ведь все оформили и подали куда надо?

– Оформили конечно. А что до министра, то ничего. Я специально этот вопрос потом узнавал. Как работал, так и работает, ничего ему от связи дочери с этим англичанином не было, как и самой дочери. Более того, нам потом по шапке прилетело и запретили дальше следить за ней и тем более ее папашей.

– Может она не просто так, а с нами повязана… контрразведка и этот англичашка в разработке через нее? – высказал предположение один из старичков.

– Ладно если так… Но мне как-то сомнительно…

Старички согласно покивали головами.

– Распустились… свободу почуяли… – послышались их глухие с ноткой раздражения шепотки. – Еще недавно за такое минимум партбилета бы лишились вмиг, а то и на лесоповал…

Не нравилось бойцам невидимого фронта ощущение связанных рук.

Дмитрий знал, что Хрущев сделал партноменклатуру неприкасаемой, а вот для молодых это оказалось неприятной, даже оглушающей новостью, что сильно опустило авторитет и флер всесильности КГБ в их глазах.

Демид, как и многие другие из числа молодняка, слушая такие истории хмурились, но рот благоразумно не открывали, начиная что-то понимать и проводя какую-то переоценку ценностей в представлениях о службе в КГБ и ее реальных возможностей в отношении партэлиты.

«Не удивлюсь если Демид согласился работать в КГБ, чтобы иметь возможность прижать распоясавшихся мажоров, не зря же он к ним так неровно дышит, а оно вона как, руки и тут оказались коротки», – предположил Дмитрий.

Носов же подумал о том, что на фоне таких новостей и возникших негативных настроений, можно попробовать не то, чтобы завербовать, но приблизить к себе того же Демида. Для начала. Собственно, для реализации Плана, ему потребуются помощники, причем довольно много, особенно на финальном этапе, ибо как известно, один в поле – не воин.

«Только тут надо все с умом делать, а не как со студентами „педа“… Ну вот, как раз и научат, как правильно», – криво усмехнулся он.

Глава 13

Вся информация для слушателей была необыкновенно интересной. И если бы не поселившееся в душе чувство, что их обманули, и это чувство, как капля гнили начала разрастаться отравляя все вокруг, то было бы совсем прекрасно… а так это мешало отдаваться учебе на все сто процентов. По крайней мере некоторым из слушателей, но не Дмитрию. Он ко всему этому был готов и сейчас впитывал информацию как пересушенная губка, чтобы иметь возможность все изменить исполнив свою задумку.

«И надо бы остальных настропалить на такое же отношение», – подумал он, наблюдая за душевными метаниями того же Демида.

Носов только мысленно головой сокрушенно качал от осознания того, что правители не способны просчитать действия своих шагов хотя бы на два хода вперед. Обезопасили себя со стороны КГБ, а там хоть трава не расти.

Увы, но случай поговорить по душам пока не представлялся.

Преподаватели же вдалбливали в слушателей теорию разведки, ее задачи, объекты проникновения. Оказалось, что структура каждой страны разделена КГБ на объекты проникновения. Например, политическая структура капиталистической страны делится на: правительство, правящую партию, различные министерства, оппозиционную партию, другие политические партии, университеты, экономические объекты, военные и военно-промышленные объекты.

– Основной задачей разведки является получение секретной информации. Средствами этими является техническое и агентурное проникновение в объекты нашей заинтересованности.

Это попросту означало, что КГБ постоянно пытается установить подслушивающие средства в интересующих его учреждениях и завербовать агентов из этих учреждений.

– На роль агентов мы должны выбирать лиц, имеющих прямой или косвенный доступ к секретной информации. Балласт нам не нужен. Время, когда мы гнали количество агентов в ущерб качеству, прошло. Основной продукт разведки – информация. Агент, не обладающий информационными возможностями, нам не нужен.

Вот только правильные слова преподавателя нивелировались кривыми усмешками, что появились на лицах некоторых старичков.

– Для того, чтобы завербовать человека, работающего в интересующем КГБ объекте и имеющего доступ к секретной информации, вам необходимо найти мотив или, на языке профессионалов, основу вербовки. Существуют три основы вербовки: идеологическая – человек готов работать на Советский Союз, потому что он верит в коммунизм. Морально-психологическая – это очень емкая категория, которая включает в себя что угодно, от душевной болезни, морального разложения, непризнанности таланта, искания приключений до простой злобы на своего босса за задержку повышения по службе. И самая распространенная основа – финансовая, только деньги, и ничего больше. В чистом виде можно встретить только финансовую основу, остальные, как правило, переплетаются между собой.

Преподаватель, вздохнув, продолжил, чуть более глухим голосом:

– В настоящий момент, товарищи… должен прямо сказать, что сейчас действенными являются только две основы: морально-психологическая и финансовая. Вербовки на идеологической основе являются крайне редкими, и если таковые и имеют место, то к ним относятся с высокой мерой подозрительности.

Один из молодых слушателей, видимо только что со школьной скамьи, правоверный комсомолец, более того, комсорг, коего жизнь еще не обтесала и свято верующий в идеалы коммунизма, по-школьному подняв руку и получив разрешение, спросил:

– Почему так?

Почти половина слушателей криво усмехнулись, кто-то даже хохотнул в кулак, а преподаватель еще сильнее нахмурился.

– Эту причину мы обсуждать не будем… – наконец ответил преподаватель.

Ну да, было бы странно, если бы преподаватель начал объяснять слушателям – будущим защитникам коммунистического общества, почему эта идея на Западе не популярно. Так можно до многого договориться.

Увы, но идеологическая основа перестала быть актуальной не только на Западе. В СССР вера в коммунистическую идеологию под давлением суровой каждодневной действительности исчезла в умах советских людей, а значит, и советских разведчиков.

Отношение властей к создавшейся обстановке выразилось в указании КГБ, которое звучало так: «Мы уже не можем повлиять на то, что люди думают и говорят. Основная задача сейчас – не допустить практической антисоветской деятельности и распространения оружия среди населения».

– Итак… основа подобрана. Начинается период разработки кандидата на вербовку. Разработка – это сложный и длительный процесс, во время которого разведчик постепенно и незаметно приучает объект к мысли о передаче информации советской стороне. Основная задача разведчика на этом этапе – это установить дружеские отношения с объектом и не проявлять никакого интереса к его работе. Перед каждой встречей составляется подробный план беседы, каждый пункт которого направлен на достижение определенной цели. Например, вот так: Поздравить с днем рождения дочери и преподнести небольшой подарок. Поговорить о его здоровье и семье. Обсудить важнейшие политические события и выяснить отношение объекта к политике его правительства, подогреть недовольство и подчеркнуть положительную роль Советского Союза в этом вопросе…

«Блин… вот зачем представляться именно советским шпионом? – недоумевал Дмитрий. – Почему не надеть другую личину? Можно же ведь много кем представиться да хоть представителем корпорации коей интересна инсайдерская информация…»

Тем временем преподаватель продолжал развивать мысль:

– … Обсудить статью в открытой прессе, какого-нибудь политического скандала и посмотреть, готов ли объект сказать больше, чем написано в той статье. Осторожно выяснить, доложил ли объект своему руководству о контакте с советским представителем.

«Как интересно бы знать? – изумился Носов. – Мог заложить и сейчас просто начал вести контригру под присмотром ЦРУ и значит ты уже засвечен. Слишком грубо и ненадежно. Сколько разведчиков засыпалось на этом этапе вербовки?»

Многие тоже заинтересовались этим вопросом, если судить по лицам, но спрашивать пока не стали. Все это можно будет обсудить на практических занятиях.

– Если нет, то незаметно укрепить его мнение о том, что докладывать не стоит. Удобный момент для проведения осторожной беседы о безопасности контактов. Если реакция отрицательная, то превратить все в шутку, если положительная, то пойти немного дальше и предложить, например, исключить телефонные звонки и назначать встречи заранее. Если один из нас прийти на встречу не может, то звонить и предупреждать не нужно. Встреча состоится через неделю на том же месте в то же время.

Преподаватель промочил горло.

– Так постепенно вы должны приучить объект к конспирации. В среднем разработка длится примерно около года. За это время объект уже сообщает вам секреты «по дружбе» устно и письменно и не отказывается от денег. Прием денег является большим шагом вперед в разработке. Существует много предлогов для вручения денег. Например, вы говорите объекту, что на основе его информации опубликовали статью в закрытом журнале своего учреждения в Москве. За статью вы получили гонорар и считаете своим долгом вручить половину этого гонорара объекту как соавтору.

«Детский сад, штаны на лямках, – подумал Носов о такой примитивной, если не сказать сильнее, легенде. – Да любой олух сразу поймет, что эта причина шита белыми нитками».

– Это, как правило, срабатывает беспроигрышно… – тем не менее утверждал преподаватель. – Задача вручения денег – приучить человека к дополнительному доходу и комфорту, с ним связанному. Но не надо думать, что КГБ платит огромные деньги. Среднее вознаграждение не превышает 500 инвалютных рублей, примерно равно 500 американским долларам. Конечно, в отдельных случаях, когда, например, покупается секретная технология, могут быть выплачены огромные деньги, но уже на сумму 10 000 долларов нужна санкция самого председателя КГБ. Деньги не должны развращать объект и привлекать к нему внимание окружающих. Поэтому вы всегда должны обсуждать с объектом и вырабатывать легенду объяснения дополнительных доходов.

«Что ж, если все так муторно, то легче самому замутить какой-нибудь высокодоходный бизнес и платить из „своих“, – подумал Носов. – Впрочем для моего Плана бизнес по любому придется мутить… и скорее всего незаконный».

– И вот наступает момент, когда отношения начинают квалифицироваться как «близкие к агентурным». Объект передает вам секретную информацию и принимает деньги, встречи проводятся на конспиративной основе, за время разработки подозрительных моментов не отмечено. На этом этапе Центр может санкционировать проведение вербовочной беседы… разработка ведется под полным контролем Центра с самого начала, но об этом поговорим позднее. Обычно к моменту вербовочной беседы объект все уже прекрасно понимает и остается только расставить точки над «i». Разговор происходит примерно такой: «Вы оказываете нам (уже не мне) большую помощь. Ваша информация каждый раз высоко оценивается в Москве. Мне поручено поблагодарить вас от имени руководства и выразить надежду, что наше плодотворное сотрудничество будет успешно продолжаться. Вы очень важный человек, и ваша безопасность имеет для нас первостепенное значение. Вам никогда не придется делать ничего, что может повлиять на вашу безопасность».

«Ну вот на хрена⁈ Чтобы очередную „палку“ срубить в отчетности⁈ Дескать завербован новый агент? Зачем ему знать на кого он работает?!!» – продолжал недоумевать Дмитрий и раздражаясь от топорности работы уже самого КГБ.

– Слова «разведка», «шпионаж», «агент», «КГБ» никогда не употребляются. Вообще, чем меньше известно объекту о разведчике и его организации, тем лучше. Как правило, ответ объекта на вербовочное предложение бывает положительным. Но если переведение отношений на официальную основу его пугает и он от дальнейшего сотрудничества отказывается, то на него не давят. Вы должны постараться спокойно убедить объект в продолжении сотрудничества, но не больше…

Снова поднятая рука от слушателя.

– Разрешите вопрос?

Преподаватель кивнул.

– Почему бы не принудить объект угрозой продолжить сотрудничество, а иначе пообещать ему раскрыть его связь с нами?

– Такое еще недавно практиковалось, но как показал опыт это плохо работает, так что шантаж, давление, принуждение к сотрудничеству, разведкой КГБ больше не используется. Объект может начать из мести начать сливать дезинформацию которую сложно выявить, но которая в итоге обесценит всю работу, а то и вовсе нанесет вред. Кроме того страны Запада с недавних пор начали проводить новую политику в отношении своих граждан, поддерживающих контакты с советскими представителями. Было официально объявлено, что если человек сам придет в службу безопасности и доложит, что ему было сделано предложение о сотрудничестве или что он уже сотрудничал с советскими, то ему за это ничего не будет. Эта политика оказалась очень эффективной, и многие советские агенты на Западе были перевербованы службами безопасности. В этой ситуации шантаж и принуждение потеряли свой смысл.

«В долгую может и потеряла, а если операция разовая, то вполне можно использовать», – не согласился Дмитрий.

– Объект разработки, давший согласие на сотрудничество, автоматически агентом не становится. Разведчик должен негласно проверить его с использованием технических средств. Это очень серьезное и трудное мероприятие, и все должно быть продумано до мельчайших деталей. Методов проверки существует множество, но инициатива выдумки новых методов всегда поощряется…

Носов невольно вспомнил о том, как послу США в СССР запихнули прослушку в главный кабинет, подарив герб.

– Проверочное мероприятие направлено на то, чтобы выяснить, сотрудничает ли объект с нами честно или является подставой спецслужб противника. Нужно отметить, что проверка объекта производится постоянно с момента первых контактов. Его проверяют по учетам Центра на случай, если он уже попадал в наше поле зрения. Все, что он сообщает о себе, также проверяется. Разведчик постоянно анализирует поведение объекта и отмечает все подозрительные моменты. Проверяется достоверность его информации. Для чего объекту может быть дано задание предоставить информацию, которая нам уже известна. Мы можем попросить его передать нам информацию, которая немного выходит за рамки его возможностей, и если он нам эту информацию передает, то он будет подробно расспрошен, как он смог ее достать. Все это делается очень вежливо под прикрытием заботы о его безопасности. Если возможности позволяют, то за объектом может быть выставлено наружное наблюдение, чтобы установить, куда идет объект после встречи с вами. Основное проверочное мероприятие проводится всегда неожиданно для объекта. На очередной встрече разведчик вдруг обращается к объекту, например, с такой просьбой: «Мне сейчас срочно нужно посетить одно место, если вы не возражаете, то нам придется отложить нашу встречу на два часа. Но у меня есть одно затруднение. Я сегодня так закрутился, что не нашел даже времени оставить свой портфель в посольстве. В то место, куда я сейчас пойду, я мой портфель взять с собой не могу. Если вы не возражаете, то я оставлю свой портфель с вами и заберу его через два часа».

«Грубо и как-то дилетантски, что ли…» – подумалось Носову, решив, что подобный прием использовать не станет.

– Объект может поинтересоваться: «А почему вы не можете взять с собой портфель?» Вот здесь ему и забрасывается основная наживка: «Официально я не должен вам этого говорить, но по-дружески скажу, что в этом портфеле находятся секретные документы и если я их потеряю, то может произойти катастрофа! Это очень важно. Я оставляю портфель с вами, так как я вам совершенно доверяю, вы мой друг. Только, ради бога, не выпускайте этот портфель из рук (как можно более драматично)».

«Точно туфта», – пришел к однозначному выводу Дмитрий.

– Естественно, что в портфеле никаких секретных документов нет, а есть или радиопередатчик, или магнитофон. Сам портфель обработан специальными химикатами для отпечатков пальцев и возможности его вскрытия. Вся проверочная легенда рассчитана на то, что если объект работает с нами под контролем и является «подставой», то он обязательно постарается сообщить службе безопасности о том, что разведчик оставил ему портфель с секретными документами на два часа. Два часа достаточно, чтобы служба безопасности могла «взглянуть на секретные документы». Для того чтобы сообщить эту новость, объект, несомненно, воспользуется телефоном, и если портфель рядом с ним, то мы прослушаем весь разговор.

«Можно подумать на той стороне идиоты работают. Да они в момент просекут, что это подстава, ведь методы подобных проверок у всех одинаковые!» – снова подумал Носов.

– Если он оставит портфель без присмотра, то это уже тоже подозрительно. Встает вопрос, что он делал в это время? Ну а если офицер безопасности, ведущий это дело, настолько глуп, что решит взглянуть на «секреты», то мы, самое большое, потеряем портфель, но зато раскроем «подставу». Сразу нужно сказать, что никаких карательных мер против «подставы» не применяется, его просто бросают. После завершения мероприятия портфель забирается у объекта и подвергается тщательному анализу. Если подозрительных моментов не обнаружено, то вербовка объекта разработки утверждается и он включается в агентурную сеть разведки КГБ в качестве агента. Но на этом проверки агента не заканчиваются, а только начинаются. По правилам, каждый агент проверяется по меньшей мере раз в год или перед каждым серьезным мероприятием с его участием.

Вся эта информация была новостью для большинства из слушателей, это их захватывало и волновало.

Так же в Школе преподавали множество технических дисциплин, таких как фотография, тайнопись, подбор и подготовка тайников, использование специальной аппаратуры для ближней связи с агентами и тому подобное, так что скучать не приходилось. Для Дмитрия все шло гладко, никаких проблем не возникало.

На занятиях по группам слушателям приходилось решать много логических задач. Давалась реальная, но обезличенная ситуация разработки, и предлагалось найти свой вариант или подбора основы, или завершения разработки. Начальник группы приучал своих подопечных к творческому мышлению. Он говорил:

– Если ваш вариант решения проблемы кажется вам совершенно фантастичным, не стоит думать, что он неприемлем. Если у вас есть логическое обоснование этого плана, то это уже не пустая трата времени. Не нужно стесняться, мы обсудим ваш план вместе и найдем оптимальное решение.

«Увы, свой План я с вами обсудить не могу», – невольно усмехнулся Дмитрий.

В школе имелась спецбиблиотека, и слушатели должны были читать материалы оттуда в часы вечерней самоподготовки. Книги выдавались под расписку и заносились в специальный формуляр, который регулярно проверялся начальником отделения. Таким образом он осуществлял контроль за тем, кто сколько читает.

Когда об этом стало известно, то слушатели начали набирать, например, по несколько книг на один вечер. Так твой формуляр выглядел очень солидно. Но все равно бывшие студенты читали гораздо больше кадровых офицеров КГБ. Те, набрав по десять книг на один вечер, даже не раскрывали их, делая вид, что им это все известно.

– Все это – теория, – с апломбом заявил тот же Василь за которым заметили подобное пренебрежение, – на практике все по-другому.

Впрочем, проверить и доказать это ему не довелось. Соблазненный прелестями московской жизни, он завел себе любовницу и решил развестись со своей женой. Он оказался настолько глуп, что доложил о своем решении начальству школы, и его с треском выгнали за моральную неустойчивость.

– Демид, ты чего такой… суровый? – поинтересовался Дмитрий, пока они шли к автобусной остановке, во время очередной увольнительной.

Слушателям Школы давали один день в неделю в качестве выходного. Тут и мозг надо расслабить после весьма плотного графика учебы, ну и часть слушателей являлись семейными людьми, у других невесты…

Товарищ действительно выглядел хмурым, даже подавленным.

– Пойдем на концерт сходим, заодно с девчонками тебя познакомлю. Тебе как, для серьезных отношений или так, чисто для здоровья?

– У меня невеста…

– Вот ты конечно… разведчик! – засмеялся Носов. – И ничего до сих пор не сказал об этом лучшему другу! Тогда хватай ее и пошли на концерт. Группа очень популярная. А у меня на все посещения есть, можно сказать, абонемент.

– Что за группа?

– «Мираж».

Носов в свое время не стал ничего выдумывать и взял название популярной в девяностых группы, тем более что значительную часть песен он стибрил у этого коллектива.

– Не слышал…

– Ну вот, заодно послушаешь.

– Нет… не могу… не до концертов сейчас мне…

– Неприятности с невестой?

– Нет… не в этом дело.

– А в чем?

И тут Демида прорвало:

– В чем⁈ Ты действительно хочешь знать в чем⁈

– Ну да, для того и спрашиваю.

– А в том, что в царские времена были дворяне, стоящие над законом, а теперь их место заняли партийные работники! Но царский режим в этом отношении хотя бы был честнее! Дворяне прямо заявляли, что они высший класс и им все можно от факта своего рождения дворянами, а остальные все бесправное быдло! А у нас вроде как объявлено равенство всех граждан и вот выясняется, что они все не подлежат преследования по закону!

– Эк тебя разобрало…

– Тебе смешно⁈

– Ничуть.

– Тогда как ты можешь относиться к этому так спокойно⁈ Или тебе наплевать⁈

– Нет, не наплевать. А что до спокойствия… Пойдем-ка в кафешку вон ту заглянем и спокойно поговорим не привлекая к себе лишнего внимания. Давай Демид, язык не отвалится, а то я смотрю ты готов какую-нибудь глупость совершить.

Демид что-то буркнул нечленораздельно но пошел за Носовым. В кафе заказали чай и каких-то рогаликов.

Выглядел парень пришибленно и похоже очень жалел о своей вспышке откровенности опасаясь реакции товарища оставшегося спокойным как удав.

– Что до твоих слов Демид и твоего возмущения, то я полностью разделяю твои чувства, – отпив глоток чая, сказал Носов.

Демид удивленно вздернул бровь.

– Да?

Дмитрий кивнул.

– И что?..

– Это у тебя надо спрашивать, что ты собираешься делать. Потому как у меня сложилось впечатление, что ты хочешь отчислиться.

– Верно… не смогу я вот так… работать, зная, что…

– Служишь касте неприкасаемых.

– Да.

– Ну что же, твоя реакция понятна. Опять же ты чувствуешь себя преданным и не видишь возможности что-то изменить, ибо один в поле не воин.

Демид сокрушенно кивнул.

– А если ты будешь не один?

– Что?.. – вздрогнул Демид.

– Что слышал.

– Э-э… боюсь, я не совсем тебя понимаю…

– Что тут непонятного? Ты не единственный такой, кто почувствовал себя обманутым и горят праведным гневом. Есть я, есть еще парни из молодняка, я молчу уже о старичках, что не только учатся вместе с нами, но и служат. Думаешь многим понравилось то, что партноменклатура вывела себя из-под надзора закона и теперь может творить, что пожелает не опасаясь возмездия?

– Нет, но… что ты предлагаешь?

– Прежде всего не пороть горячку и подумать, что мы можем сделать.

– Да что тут можно сделать?..

– Что сможем, то и сделаем. Смогли же наши деды скинуть царя и дворян, так почему мы не можем скинуть тех, кто возомнил себя новой высшей кастой? Или мы не достойны дедов своих?

Глаза Демида стали по пять копеек.

– Ты сейчас серьезно?..

– Ну а почему нет? Но для этого мы должны остаться в системе, набрать вес, а так же занять ключевые позиции. И вот с последним все будет непросто…