Текст книги "Возродившийся (СИ)"

Автор книги: Георгий Лопатин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Привыкшие к легким доказательствам своих теоретических построений, студенты при столкновении с мало-мальски опытным спорщиком или идеологическим противником легко «вышибаются из седла». Они не приучены спорить, они не умеют аргументировать свои положения. Поэтому зачастую они занимают позицию противника либо оставляют у него и у самих себя впечатление неуверенных в своей правоте людей.

Студентов не умеют заинтересовать произведениями Ленина и Маркса. Психологический эффект противодействия обязательному приводит к тому, что книги классиков марксизма прочти не открываются. Стараются читать о книгах, а не сами книги. Призыв одного из студентов на страницах «Комсомолки» к чтению «Капитала» вызвал усмешку с отмахиванием в стиле: это дело специалистов, да и не читать же нам этот «талмуд»…

Несомненна личная роль преподавателей общественных наук в формировании взглядов студенчества. Однако они крайне непопулярны в студенческой среде. Большинство из них не умеют общаться со студентами, выглядят убого на фоне ищущей молодежи. Преподаватели общественных наук в технических вузах не имеют ни малейшего понятия о новейших направлениях науки и техники, что еще больше заставляет студентов ощущать свое превосходство. Кроме того, многие преподаватели и не скрывают своего личного отношения к событиям, отличающегося от официального.

Это явное «раздвоение» очень чутко замечается студентами, которые во многом в силу этого примера признают возможность двух мнений для одного человека – официального, высказываемого всюду, и личного, о котором знают немногие. Реагирование преподавателей на волнующие всех события отстает от той информации, которую студент получает от других источников. Ничем практически не отличаясь от официальных сообщений, объяснения такого рода еще больше роняют авторитет преподавателей.

С сожалением приходится констатировать, что роль парткома в институте чаще всего сводится к функции надзирателя, который лишь принимает у студентов те или иные идеологические мероприятия, и выступает при этом в крайне невыгодной роли. У подавляющего большинства студентов складывается впечатление о парткоме как об организации, в составе которой находятся невежественные люди, безнадежно отставшие от современных требований.

Незнание руководителями партийных организаций вузов модной музыки, взглядов, любимых героев молодежи, ее требований к своим старшим товарищам, отсутствие у многих из них глубокой культуры (что вызвано объективными причинами), приводит к тому, что при столкновении с молодым поколением представители партийной организации кажутся студенчеству догматиками и ретроградами. Чаще всего это происходит от неумения достаточно доказательно сформулировать свою мысль. Нередки случаи, когда секретарь парткома в глазах студентов становится олицетворением глупости…

Именно такие люди формируют у студентов мысль о том, что партийное руководство подбирается из неумных людей, которым больше ничего нельзя поручить.

Студенты-коммунисты не являются в группах пропагандистами и организаторами. Их отличие от обычных студентов заключается, может быть, лишь в более прилежном отношении к учебе. Идеологическое их воздействие на своих соучеников отсутствует. Студенты-коммунисты в подавляющем большинстве – демобилизованные солдаты, отстающие по общему развитию от основной массы студентов. Следовательно, и в этом случае понятие «член партии» ассоциируется у студента с недостаточным умственным развитием.

Комсомольский комитет в глазах студентов не является самостоятельной идеологической организацией. Во всех спорных случаях комитет комсомола все равно апеллирует к парткому. Чисто идеологические мероприятия у комитета комсомола отсутствуют. Многочисленные воскресники и собрания создают лишь видимость подобной работы, ибо отношение студентов к ним более чем прохладное.

Пресса читается студенчеством охотно, однако наибольшей популярностью пользуются спортивная хроника и раздел происшествий. Международные события прочитываются регулярно, но в их выборе сказывается элемент сенсационности. Очень вяло читаются сообщения о внутренней жизни страны. На популярности прессы, несомненно, сказались многочисленные шаблонные публикации. Немалую роль в непопулярности прессы играет ее неоперативность по отношению к радио.

Радиопередачи слушаются студентами регулярно, но предпочтение отдается западным радиостанциям, так как они передают новости раньше, чем мы, передачи строятся интереснее, в них содержится много пикантных подробностей. Кроме того, всегда интересно рассказать друзьям свежую, только что переданную информацию. Наиболее популярны из радиостанций «Голос Америки» и «Немецкая волна», так как они занимают большое эфирное время и их всегда можно услышать…

Телевидение практически не оказывает влияния на воспитание студенчества… Вообще «телик» стал синонимом пустого вечера, зрелища, которое спасает от скуки, но когда на экране появляется ведущий какой-либо идеологической передачи, рукоятка звука поворачивается…

Показ жизни в капиталистических странах вызывает недоумение, так как показываются только трущобы, демонстрации, стычки с полицией и т.д. Это считается слишком тенденциозным. Резкое недовольство вызывает сама методика передач, когда выступающий читает запинающимся голосом якобы импровизированное выступление. У студенчества нет любимого диктора или комментатора, что является большим упущением…

Несмотря на некоторые вариативные различия, общим для студенчества является отчужденное от партии состояние. Она не является для них воплощением всего самого светлого, передового. Они допускают возможность существования такой партии, однако реальность предстает перед ними совсем иной. Коммунисты, с которыми они сталкиваются в окружающей действительности, являются самыми обычными людьми, зачастую даже менее умными и начитанными, чем студенты.

По-настоящему принципиальные коммунисты попадаются так редко и судьба их столь незавидна с точки зрения личной карьеры, что они не являются в глазах молодого человека характерным для партии явлением. Поэтому студенчество относится к коммунистической партии, как к партии правящей, со всеми последствиями, отсюда вытекающими.

Большинство студентов отвечает на вопрос, почему он не в партии, так: «Я хочу иметь собственные убеждения и собственное мнение». В их глазах и на их глазах член партии обязан иметь как бы два мнения о происходящих событиях: свое и официозное. И поэтому студенчество свыкается с мыслью, что, став членом партии, ему придется пойти на уступки собственной совести. Однако это совершенно необходимо, если ты хочешь сделать карьеру. И потому в разговорах о будущем обязательно присутствует фраза: «Годика через два я думаю подавать в партию. Это надо». И совершенно ясно, что они пойдут против собственной совести и станут членом партии без прочной идеологической базы. Как все – вот основа таких поступков…

Однако мысли и соображения такого толка появляются у студентов старших курсов. Основная же масса студентов во многом противопоставляет себя партии. Объясняется это многими причинами. Молодое поколение не было свидетелем героических усилий партии в годы гражданской и Отечественной войн, в годы первых пятилеток. История партии на их промежутке времени – это низвержение Сталина, воцарение Хрущева, разгром антипартийной группы, «великое десятилетие», фразерство и борьба за власть.

Среди студенчества очень популярен анекдот о генеральной линии партии, представляющей извилистую кривую. А вместо объяснений сложности нашего пути и попытки анализа своими преподавателями на них обрушивали авторитетные заявления и утверждения. Это привело к стойким антипартийным настроениям в наиболее интересной для нас части студенчества.

Эти настроения появились не сразу. Молодежь поверила вначале разоблачению культа личности. Однако, когда она увидела, что появляется новый культ – на этот раз без личности, она перенесла всю вину за это на партию. Пресловутая фраза о «ленинском Центральном комитете» вызывает улыбку или озлобление либо же вообще проходит мимо ушей, что еще хуже. Во всех спорах и разговорах, разговор сползал к проблемам страны и отношения к партии. И всегда доминировала мысль – «настоящих коммунистов нет».

Интересен тот факт, что всякое изменение в составе руководства Центрального Комитета вызывает среди молодежи разговоры о предстоящей чистке в партии, которую все считают целесообразной и совершенно необходимой. В разговорах о чистке каждый студент приводит очень много примеров, когда коммунистами являются люди, не заслуживающие этого высокого звания. Само слово коммунист также дискредитировано среди молодежи, и поэтому его заменяют в разговоре обтекаемой формулировкой «член партии».

Встречи со старыми большевиками, участившиеся в последнее время, дают отрицательный идеологический эффект. Немногие из старых членов партии способны найти общий язык с молодежью и заинтересовать ее. Призывы их к молодежи ценить завоевания Октября не находят отклика, так как у студентов отсутствуют критерии сравнения… Большинство подобных встреч воспринимается юмористически, а их содержание оценивается словом «маразм».

Выступление перед студенчеством партийных руководителей также не способствует успеху партии. Для молодежи часто важнее, как с ней говорят, чем что ей говорят. Ораторский талант – явление мало распространенное среди тех руководителей, с которыми сталкивается студенческий круг Одессы. Студенты с любопытством ожидают начала выступления руководителя. Но уже через несколько фраз, плохо прочитанных по шпаргалке, интерес аудитории падает до нуля. Подобные встречи дают обратный идеологический эффект, усиливая пренебрежение к партийным работникам.

Комсомол, не оказывает нужного идеологического воздействия на студенчество и не пользуется у него необходимым авторитетом. Объясняется это многими причинами: неумением найти новые формы работы, зависимостью комсомольской организации, выполняющей роль дублера всевозможных институтских организаций, начиная от профкома и кончая деканатом.

Студент приходит в вуз сложившимся комсомольцем, привыкшим уплачивать определенную сумму членских взносов, отсиживать положенные часы на собраниях и конференциях, с которых все пытаются убежать, ссылаясь на академическую занятость. Было бы неверно считать, что комитет комсомола ничего не делает. Он организует туристические походы и поездки, помогает художественной самодеятельности, проводит воскресники. Однако идеологического влияния на студенческую массу он не имеет. Многочисленные смотры и вахты, пропагандируемые во многих вузах, на практике оказываются фикцией, дискредитирующей многие важные задачи.

Отношение современного студента к комсомолу можно иллюстрировать многими примерами… Изменение руководства в ЦК ВЛКСМ почти никто не заметил, да и вообще о существовании этой организации и ее деятельности средний студент мало что знает.

Совместная жизнь под одной крышей и учеба со студентами-иностранцами дает студентам богатый материал для интересных выводов. По прошествии некоторого времени иностранные студенты начинают говорить о том, что образование, полученное ими здесь, не является лучшим в мире, как об этом они читали. Многие иностранцы, даже студенты социалистических стран, считают наших студентов некультурными и малоразвитыми и даже не скрывают это в беседах…

Молодежи импонирует «свобода» мнений в капиталистических странах. Иногда можно слышать просто циничные заявления типа: «Американцы – умный народ, и поэтому у них нет компартии». Аргумент с 5 миллионами безработных в США вызывают лишь улыбку: «Их безработный живет лучше нашего инженера». Да и вообще отношение к проблеме безработицы у молодежи изменилось. Многие считают, что нам необходимы безработные, для того чтобы работающие постоянно ощущали над собой угрозу. Себя такие «теоретики» считают в подобной ситуации только работающими.

Никто из студентов не принимает в «лоб американского образа жизни». Однако исподволь он очень четко проникает в сознание студенчества. Тот же культ героя. Современный юноша и девушка нуждаются в герое, а советский кинематограф либо показывает ему необычных людей в необычной ситуации, либо личности столь тусклые и скучные, что они не могут быть примером для подражания. На этом фоне герои западных фильмов, решающие все сомнения ударом кулака, сильные, красивые, становятся невольным примером подражания. Юность любит силу, и поэтому пришедший с Запада и раскритикованный у нас вначале культуризм приобрел невиданный размах. В связи с культом силы интересен взгляд некоторых на фашизм. Соглашаясь с его просчетами (уничтожение евреев), тем не менее восхищаются его внешней стороной, рослыми арийцами, марширующими под воинственные марши…

Из всех видов западного искусства наиболее действенным является литература. По мнению молодежи, западные авторы пишут интереснее и лучше, чем отечественные. Да и тематика их произведений значительно шире.

Огромный успех имеют западные певцы и музыканты джазового стиля. Популярность биг-битовых групп до сих пор еще растет и не достигла максимального уровня. Некоторые «гонения» со стороны официальных кругов еще больше усиливают тенденции к появлению новых объединений.

Сексуальность является одной из основных составляющих общественного настроения студента. В этой проблеме он тоже противопоставляет себя официальному мнению, которое называет «аморальными» подобные поступки. Можно без преувеличения сказать, что нигде западный образ жизни не оказывает такого влияния, как в области секса.

В застольных разговорах непрерывно фигурируют западные женщины, которые умеют следить за собой, в противоположность «нашим коровам», западная свобода любви и т.д. Весьма стесненное положение студента в этом вопросе – отсутствие жилплощади у иногородних, непрерывные налеты общественности на общежития с целью обнаружения парочек и непрерывный надзор родителей приводит к мысли о необходимости публичных домов, которая отстаивается с неслыханным упорством.

Характерно, что семья не рассматривается молодежью как ячейка общества, а просто считается союзом людей для удовлетворения сексуального желания. В семейных отношениях тоже резко критикуется государство, потому что все вопросы совместной жизни упираются в материальную обеспеченность, которая явно недостаточна для удовлетворения растущих запросов молодых семей. К детям отношение весьма прохладное, и по возможности стараются подольше их не иметь. Резко критикуется позиция государства в вопросе противозачаточных средств.

Подход к сексуальной проблеме у большинства примитивен, совокупление происходит в любой обстановке и в любой позе, эстетический критерий полностью отсутствует. Нередки коллективные сборища, когда в одной комнате собирается несколько пар. Поэтому распространены случаи «обмена» и «перехвата» женщин от одного мужчины к другому. Резко возрос процент половых извращений, что свидетельствует о пресыщении и отсутствии духовной стороны интимной жизни…

Ну и о каком строительстве социализма-коммунизма с такими «строителями» может идти речь?..

Но все же Дмитрий Носов считал, что пока еще можно все поправить.

Глава 9

Осень подходила к концу и с каждым днем Дмитрий нервничал все сильнее. Задуманный им План все никак не запускался, хотя как ему казалось он для этого сделал все необходимое: вращается в широком студенческом круге, то есть пересекается со всеми курсами и даже зацепку на себя дал – связь с проститутками. Но «поклевки» все не было.

«Или они не сообщили обо мне своему куратору? – подумал Носов. – Да нет… ерунда. Не мог я так сильно на них впечатление произвести, что они меня пожалели, хе-хе… хоть одна, да заложила».

Дмитрий каждый раз посещая проституток (денег на них потратил тьму, а чтобы залегендировать их наличие, стал шабашить на разгрузке вагонов, заодно подкачался) все ожидал, что вот нагрянет какая-нибудь группа неравнодушных граждан и его начнут вербовать под угрозой исключения из комсомола, а то и вовсе исключения из института с «волчьим билетом», с коим вообще больше никуда не поступить.

– Может моя ошибка как раз в этом? Дескать недостаточно морально стойкий? И надо было изображать из себя идеального комсомольца?

Но еще раз хорошо подумав, Носов пришел к выводу, что все правильно сделал. Это в МГУ или МГИМО он строил бы из себя истинного арийца, то бишь верного ленинца без порочащих связей и прочих изъянов. Здесь же нужно дать на себя зацепку. Тем более что связь с проститутками он тоже залегендировал, благо как раз разговор с ними состоялся на эту тему.

– А зачем ты к нам ходишь? – с некоторым удивлением спросила как-то раз Вика после очередного затяжного марафона. – Мы конечно рады… со всех сторон, хи-хи… Но с твоими внешними данными, давно бы нашел подходящую девушку, на любой вкус, на тебя ведь половина института облизывается, только помани. Ладно если бы был уродом или извращениями какими баловался, что простые девушки могут не понять… а так непонятно.

– Не готов я пока к серьезным отношениям, а они будут подразумеваться, как само собой разумеющиеся в случае перехода в горизонтальную плоскость. Ломать кому-то жизнь? Дескать поматросить и бросить? Нет… дело даже не в том, что это проблемы по комсомольской линии и отчислить могут, а просто не могу пойти на такую подлость. Так что лучше напряжение сбрасывать с вами.

– Ну, есть ведь вариант встречаться с не столь целеустремленными… некоторые тоже хотят много и часто, как вы мужики говорите: слабые на передок.

– Да какие там встречи⁈ Ныкаться по темным закоулкам с быстрым перепихом? Не… есть в этом что-то животное… я все же предпочитаю по-человечески, что называется с чувством, толком и расстановкой.

– Мы это заметили!

– Тогда продолжим… видишь, уже готов как пионер!

Так что с моральной точки зрения он не то что не замарался, но чуть ли не праведник. Но это если подобные доводы «жрицами любви» были кураторам доведены. Но сомнения все равно оставались. Довели-ли? Хватит этого, чтобы его попытались прихватить? Ну не знал он как работает КГБ и по каким критериям отбирают студентов коих подвергают вербовке. А именно в том и заключался первый пункт Плана – обратить на себя внимание куратора от КГБ.

– Значит нужно прогреметь на весь институт… Вот только как?

Ясно тут одно, нельзя вести откровенно антисоветские речи. Это его похоронит. Точнее План.

Но случай все же представился. Жизнь, она то и дело подбрасывает оные, главное вовремя понять, что это оно и воспользоваться. Носов понять смог.

Все дело в том, что один из его сокурсников, дабы повысить свои акции в глазах противоположного пола, не придумал ничего лучше, как прийти в институт в джинсах. Они в это время начали завоевывать популярность, на фоне общего студенческого фрондерства. И надо же такому было случиться, что именно в этот день, решила устроить внеплановую проверку внешнего вида студентов Даздраперма.

Стоило только ей появиться в дверях, как по аудитории пронесся едва слышный стон, будто привидение дало о себе знать.

– А это что такое⁈ – буквально завизжала она, и словно телепортировалась к несчастному студенту. – Я спрашиваю: что это такое, молодой человек⁈ Что это на вас⁈

– Штаны…

– Что это за штаны⁈

Студент откровенно стушевался, а эта Сперма продолжила бушевать, словно наслаждаясь зашуганным видом паренька, что готов был провалиться сквозь землю и если мог, то непременно сделал бы это.

«Может и правда получает удовольствие от унижения ребят? Есть такие моральные уроды даже среди преподов…» – подумалось Дмитрию.

– Это не просто штаны⁈ Это джинсы⁈ Как вы могли прийти в институт в джинсах⁈ В этих мерзких штанах пропагандирующих буржуазный образ жизни! Где ваша комсомольская сознательность⁈ Вы ведь комсомолец⁈

– Д-да…

– Это ненадолго! Я непременно поставлю вопрос о вашем исключении из комсомола!!! И даже исключения из института! Потому что не может человек преклоняющийся перед буржуазным Западом быть советским учителем! Чему такой как ты может научить советских детей⁈ Такому же низкопоклонничеству?!!

И тут Дмитрий решил вмешаться, пока парень не грохнулся в обморок от ужаса. А то вон как побледнел. Оно и понятно, сейчас исключение из комсомола – приговор.

– Прошу прощения, но вы неправы.

– Что?.. – аж вздрогнула Даздраперма, а потом взвилась еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Кто это сказал⁈

«Да блин, она словно сержант-инструктор из фильма „Цельнометаллическая оболочка!“» – мысленно засмеялся Носов.

– Я. Студент Владлен Громкий.

Так же Дмитрия позабавили лица остальных студентов, что посмотрели на него, как на смертника или психа.

– И в чем же я неправа⁈

– В том, что джинсы являются проявлением буржуазности. Так вот, я вам говорю, что все строго наоборот. Это проявление солидарности с американскими рабочими и крестьянами.

– Вот как⁈

– Да. И если вы мне дадите пару минут, чтобы аргументировать свою точку зрения, я это сделаю.

– Ну давай, аргументируй!

– Благодарю. Итак, товарищи студенты, прежде чем понять, что я имею ввиду, нужно немного обратиться к истории и узнать, как же появились эти джинсы. А появились они на переломе эпох, когда парусные корабли сменялись паровыми. Паруса уходили в прошлое и фабрикантам нужно было куда-то эту парусину девать или разориться прекратив производство. Разоряться капиталисты понятное дело не желали и из этой ткани решили делать одежду для рабочих. Парусина ткань грубая, одежда из нее получалась не слишком хорошей, но с ней немного поэкспериментировали и получили более приемлемый вариант, что мы сейчас знаем как джинсу. Прочная и дешевая. Чтобы грязь была не так хорошо видна, ее покрасили самой дешевой из возможных красок – берлинской лазурью. Потому все джинсы синие. Любой другой цвет удорожал конечный продукт в разы. И одежда из этой ткани за свою дешевизну стала популярна среди американских рабочих и крестьян. Чтобы вам был понятен уровень этой одежды, надо привести аналог советского продукта. Скажите товарищи, что столь же популярно среди советских рабочих и крестьян?

Студенты естественно промолчали. Как молчала и Даздраперма.

– Я отвечу. Кирзовые сапоги.

Прозвучало несколько сдавленных смешков, кои тут же смолкли, стоило только преподавательнице истории КПСС шевельнуть в сторону смешливых студентов головой.

– Да, кирзовые сапоги. Столь же дешевые и прочные. Вы уж мне поверьте, я в них три года отходил. Сносу им нет. Так что на мой взгляд было бы уместным носить джинсы в пару именно с данной обувью. Другое дело, что американские капиталисты смогли облагородить свои синие штаны, налепив клепки куда надо и не надо, да пришив кусочек кожи от отходов кожаного производства, затраты копеечные, а продают с большой наценкой, выбивая из покупателя те самые пресловутые триста процентов. Увы, но мы этим заморачиваться не стали, хотя могли бы из кирзы делать скажем ботинки или туфли и тогда образ был бы полностью завершенным.

Снова послышались смешки.

– Так что да, я утверждаю, что данный студент является настоящим комсомольцем, ибо приобретя джинсы он показывает не приверженность буржуазному образу жизни, а свою солидарность с угнетаемыми капиталистами американскими рабочими и крестьянами, что не способны себе купить костюм, а вынуждены даже вне работы ходить в рабочей одежде.

Когда Носов закончил свой спич, тишина стояла еще минуту. Наконец Даздраперма опомнилась.

– Все сказал? – зло прошипела она, пристально вглядываясь в Дмитрия своими маленькими глазками.

Да еще очки с большими диоптриями делали их совсем крошечными.

– Так точно.

Поджав губы Даздраперма резко развернулась и быстро выскочила из аудитории.

– Безумству храбрых, поем мы песню… – произнес еще один возрастной студент первого курса.

Это словно послужило спуском и все засмеялись. А когда наконец отсмеялись, то от одногрупниц послышались причитания:

– Ой, что теперь будет…

– Зачем ты с ней сцепился?

– Она же теперь на тебя взъестся…

И так далее и тому подобное.

«Ну, если и после этого на меня КГБ не обратит внимание, то придется переходить к плану „Б“, – подумал Дмитрий. – Но должны. Сперма и впрямь все это так не оставит и закидает все инстанции своими жалобами, спустить просто так свое унижение она мне не сможет и постарается уничтожить».

Капитан Бутурлин, куратор КГБ над МГПИ имени Ленина, бросил на стол пачку донесений полученных за последние сутки от стукачей. В последнее время работы изрядно прибавилось из-за присоединения к МГПИ имени Ленина, МГПИ имени Потемкина. Куратора что вел «потемкинцев» спровадили на пенсию. За последние годы много чекистов вышвырнули из Конторы, как того требовал нынешний глава государства.

Хотя могли и его пинком под зад, как более старого. И вполне возможно, что отправили бы его, если бы конкурент, что позволил себе сказать лишнее после лишнего выпитого.

– Чертов кукурузник, – глухо ругнулся Бутурлин и закурил. – Боится сука лысая…

Ряды КГБ за три года изрядно поредели. Всех отправили на «усиление» народного хозяйства. Доходило до того, что только что окончивших курсы новых сотрудников отправляли в отставку. Особенно не повезло Пятому отделу*.

*… 5-й отдел до 1963 г. – Безопасность.

Бутурлин скрипнул зубами. Запрет Хрущева на разработку высших партийных деятелей и чиновников его бесил. Если раньше на них всех имелся хоть какой-то поводок, что держало всех в рамках приличия, то теперь сдерживающих факторов практически не осталось и все эти деятели пошли в разнос начав выстраивать коррупционные схемы. Начался расцвет движения цеховиков.

Все что мог КГБ это передать материалы об обнаруженных злоупотреблениях властью в ЦК и уже там решали по персоналиям. Реакция на передачу таких дел редко когда была жесткой и больше носила характер внутрипартийной борьбы. Чаще никаких последствий для выявленных махинаторов не имелось.

«Просто делятся доходами с подконтрольных им предприятий», – снова подумал капитан.

В общем партийная верхушка откровенно встала над законом, получила статус неприкасаемых.

– Ладно… придет еще наше время… всех, как в 37-м к стенке поставим, суки…

Сам капитан пострадал из-за того, что вовремя не перестроился и излишне рьяно продолжил разработку одного партноменклатурщика решившего подмять под себя один из заводов, после чего передал дело по инстанции. И это была его ошибка. Начальник перестроился сходу, держа нос по ветру. В итоге, чтобы он не наломал дров, его засунули смотреть за студентами, ну и стал «вечным». Так-то давно уже должен был получить «майора»… Собственно после того дела и рассчитывал получить повышение, но ослепленный перспективами, просмотрел подводные камни о которые и споткнулся.

Продолжая курить, он засел за разбор донесений. Большую часть капитан бегло просмотрел, ничего нового в них не обнаружилось, все та же мелкая антисоветчина, анекдоты. Над некоторыми про Хрущева он невольно хмыкнул со злой усмешкой.

– Народ все видит…

Но тенденция того, что происходит в студенческой среде ему очень не нравилась. Создавалось ощущение целенаправленного воздействия с целью разрушения моральных устоев, но в то же время он понимал, что даже если оное имеется, то без огромных собственных просчетов это воздействие не имело бы столь впечатляющих последствий.

Взяв очередной конверт и увидев имя отправителя, Бутурлин скривился как от зубной боли.

– Опять этой стерве неймется… Ну, что на этот раз?

Капитан начал читать.

– Хм-м… занятно… Оправдывал буржуазные ценности… да еще открыто, при всей аудитории.

Бутурлин не стал сходу верить доносчице, пусть это преподаватель, прекрасно зная, какая у нее кличка среди студентов и хорошо понимал их, действительно крайне неприятная дама, как эта самая семенная жидкость.

Встав, и пройдя в соседнюю комнату-хранилище, капитан достал из шкафа папку с материалами, собранными на студента Громкого Владлена.

– Так… что тут у нас…

Комитетчик быстро просмотрел материалы, как официальные характеристики полученные начиная от детдома и заканчивая последним местом работы, так и доносы.

– Словно подменили его… Ну или действительно за голову взялся как пишет ректор. Да и девочки это подтверждают… хм-м… Тем более что успехи в английском у него феноменальные… по факту учить его уже нечему… В общем надо с ним встретиться и лично пообщаться, чтобы решить, прикрыть его от неприятностей или скормить Сперме.

За встречей дело не встало. Ему в институте выделили кабинет и пригласили «виновника».

Раздался стук в дверь. Уже по нему можно было много понять. Уверенный и громкий. Обычно к нему словно скребутся…

– Заходи.

Вошел парень. Выглядел уверенно.

– Меня зовут Валерий Бутурлин, капитан госбезопасности.

– Добрый день.

– Думаешь он добрый?

– Пока не доказано обратное.

На то капитан только усмехнулся.

– Ну проходи, садись, будем решать, добрый этот день для тебя или не очень.

Парень сел уверенно и смотрел открыто. Нетипичное поведение. Обычно трясутся, бледнеют, начинают бекать-мекать…

«Или не понимает или дурак, – подумалось капитану. – Нет, не дурак. И все понимает. Просто не чувствует за собой вины, ну и смелость с наглостью присутствуют. Наверное это его свойство характера, закалился в детдоме. Там или ломаются или выковываются вот такие клинки…»

– Догадываешься о чем пойдет речь?

– Предполагаю. Но зачем гадать. Скажите.

– Скажу. Заявил ты о себе под стать своей фамилии – громко. На все ваше отделение прогремел. Да чего там, на весь институт. Не удивлюсь если о тебе уже в других учебных заведениях истории ходят. Что там за история с джинсами?

Дальше последовал четкий и полный ответ.

– Понятно…

– Но вообще конечно ситуация с этими джинсами странная.

– То есть?

– Да словно производители этих шмоток хотят завоевать рынок СССР, но поскольку обычными методами это сделать невозможно, то зашли с черного хода. Точнее действуют через постулат о том, что запретный плод сладок. И чем больше государство будет запрещать, тем сильнее молодежь захочет их получить. Молодежь всегда фрондирует, доказывая, что они уже взрослые и имеют свое мнение. Ну и элемент элитарности сыграет свою роль. Ведь первыми дорогими у нас дешевками обзаведутся мажоры. В итоге государству придется делать выбор: или недовольство собственных граждан из-за каких-то штанов, или запустить этих производителей к себе, ну или делать самим, что после запретов будет выглядеть крайне несуразно и еще больше обрушит уважение к Партии из-за непоследовательности своих действий.

– Хм-м… интересная точка зрения… очень интересная. Всего лишь синие штаны, а какие могут возникнуть тяжелые последствия…