Текст книги "Течет река Мойка... От Фонтанки до Невского проспекта"

Автор книги: Георгий Зуев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

По возвращении в Россию И.И. Бецкой разработал проект реформы народного образования в империи. Екатерина II утвердила его. Основой реформы И.И. Бецкой считал, что «самые мудрые законы без добрых нравов не сделают государство счастливым и что нравы должны быть впечатлеваемы на заре жизни». В своей программе Бецкой перечислил добродетели, которые следовало обязательно прививать детям: вера в Бога, благонравие, дружелюбие, бережливость, опрятность, терпение и т. д. Он рекомендовал поощрять детскую резвость, живость и тягу к забавам и играм, считая, что это и «есть главное средство к умножению здоровья и укреплению телесного сложения».

Он разработал прекрасную систему игр и заданий, чтобы «упражнять детей в различных мастерствах и рукоделиях». По его инициативе в столице учредили Смольный институт (1764 г.), Академию художеств (1764 г.), реорганизовали Сухопутный шляхетный кадетский корпус (1766 г.). В 1770 году по предложению И.И. Бецкого в Петербурге на Мойке открыли Воспитательный дом для сирот и «безродных» младенцев. В 1848 году во дворе этого дома на набережной Мойки, 48, торжественно установили бюст И.И. Бецкого, а его бронзовая фигура была помещена среди скульптурной группы известных российских деятелей второй половины XVIII столетия в основании знаменитого памятника Екатерине II, установленного в 1873 году в сквере на площади Островского в Петербурге.

Император Петр III не только вызволил политического беженца из зарубежной ссылки, но и своим именным указом назначил Иван Ивановича Бецкого главным директором «Канцелярии строений и домов». После государственного переворота 28 июня 1762 года и восшествия на престол Екатерины II Иван Иванович вновь становится приближенным ко двору. Столь быстрый и высокий карьерный рост Бецкого стал тогда поводом для появления в высших аристократических кругах столицы самых невероятных слухов и предположений, многие отмечали разительное внешнее сходство Бецкого с Екатериной Алексеевной. В Петербурге и на аристократических раутах поползли сплетни об истинном отце новой императрицы, которая своим указом 3 марта 1763 года назначила действительного тайного советника И.И. Бецкого управляющим Академией художеств. Однако Бецкой в отличие от фаворитов императрицы не воспользовался ее доброжелательным отношением к своей персоне. Не встревал в государственные дела и политические проблемы, а занимался важными социальными делами, проблемами совершенствования образования и воспитания молодежи, совмещая эту ответственную деятельность с работой руководителя «Канцелярии от строений, домов и садов».

По распоряжению Екатерины II Бецкой в 1768 году назначается главным руководителем работ по перестройке и отделке Зимнего дворца. В том же году, 15 мая, императрица «изустно повелела» И.И. Бецкому: «На площади, между Невой, Адмиралтейством и домом Правительствующего сената, во славу блаженные памяти императора Петра Великого поставить монумент».

Идея о постановке памятника Петру I у императрицы зародилась еще в 1765 году, когда она приказала русскому посланнику в Париже князю Голицыну найти опытного и талантливого ваятеля. Князь выбрал французского скульптора Этьена Мориса Фальконе, создавшего в 1766–1778 годах памятник Петру I («Медный всадник»).

И.И. Бецкой руководил этой работой от периода изыскания годного для постамента камня в Лахте, доставки его по воде в столицу, отливки бронзового монумента и до церемониала его открытия на столичной площади 7 августа 1782 года.

Ему также пришлось руководить работами по отделке набережных Невы и столичных каналов гранитом, по установке уникальной решетки Летнего сада.

Руководя столичной Академий художеств, он открывает при ней воспитательное училище. По инициативе И.И. Бецкого в 1764 году указом Екатерины II в Петербурге создается первое в России специальное женское учебное заведение (Императорское Воспитательное общество благородных девиц – Смольный институт), в нем запрещались телесные наказания.

В это закрытое учебное заведение – пансион принимались девочки из семей потомственных дворян с пятилетнего возраста. Их обучали и воспитывали, готовя к будущей светской и семейной жизни. Ежегодный прием в институт воспитанниц не превышал тогда тридцати человек. Девочки распределялись на четыре возрастные группы, каждая из которых при этом имела определенный цвет форменного платья: младшая – кофейный, следующая – голубой, далее – серый и старшая – белый. Каждая возрастная подгруппа обучалась в течение трех лет.

В программу обучения девочек в возрасте от 5 до 9 лет входили: Закон Божий, арифметика, рисование, танцы, русский, французский, немецкий и итальянский языки.

Вторая группа воспитанниц, в возрасте от 9 до 12 лет, кроме перечисленных предметов изучала историю, географию и практическое домоводство. После достижения двенадцатилетнего возраста и до пятнадцати лет смолянки овладевали основами физики, архитектуры, словесности, отечественной и зарубежной истории.

Выпускная группа девочек завершала обучение домоводства, счетоводства, вопросов домашней экономии и рукоделия. По настоянию учредителя Смольного института И.И. Бецкого особое внимание уделялось физическому развитию воспитанниц. Смолянкам надлежало много времени проводить на свежем воздухе, играть в подвижные игры и обязательно закаляться. Во внутренних помещениях этого учебного заведения поддерживалась умеренная температура воздуха, а по утрам девочки умывались водой, в которой плавали кусочки льда. Из рациона смолянок исключались острые и пряные блюда.

Одобряя деятельность Бецкого, Екатерина II навещала смолянок, девочки радовались каждому визиту императрицы. А.П. Сумароков тогда писал:

 
Здесь девы росские как нимфы обитают,
И венценосицу богиней почитают…
 

Бецкой организовал в Смольном институте театр, в котором силами воспитанниц ставились прекрасные спектакли, оперы и балеты. Наиболее одаренные девочки даже участвовали в балетных спектаклях Эрмитажного театра.

Смолянок регулярно приглашали на многочисленные народные и придворные празднества и великосветские балы. Встретившись на одном из балов с воспитанницами Смольного института, императрица Екатерина II «изволила» заказать русскому живописцу Дмитрию Григорьевичу Левицкому знаменитые парадные портреты смолянок с «обязательным отражением на них не только торжественности, но индивидуальной характеристики каждой из них». Сегодня эти портреты можно увидеть в экспозиции Русского музея.

Первый выпуск воспитанниц Смольного института состоялся в 1773 году. Прибывших в Эрмитажный сад девочек радостно встретила собравшаяся там избранная столичная публика. По воспоминаниям И.И. Бецкого, «выпускницы изъяснялись свободно, непринужденно и с особливой приятностью отвечали на все вопросы. Одним словом, что данное им рачительное воспитание столь уж приметно, что всякого внимания и похвалу заслуживает».

Лучшие выпускницы по окончании учебы определялись на придворную службу.

В 1765 году И.И. Бецкой указом императрицы назначается шефом Сухопутного шляхетного кадетского корпуса и в 1773 году по его инициативе на средства богатого заводчика и крупного землевладельца Прокопия Демидова в Северной столице учредили Воспитательное коммерческое училище для купеческих детей.

При поддержке своей покровительницы Екатерины II Бецкой открывает в Петербурге и финансирует из своих средств Воспитательный дом, а при нем учреждает вдовью помощь и сохранную казну, в основу которой легли его личные сбережения и деньги богатых столичных предпринимателей.

Екатерина II, считавшая себя главным идеологом и инициатором в проведении российской воспитательной реформы, вначале не только покровительствовала Бецкому в его работе по открытию в столице новых воспитательных учебных заведений и детских приютов, но и щедро финансировала его идеи и планы в этом направлении, однако под влиянием доносов противников своего любимца внезапно охладела к деятельности и ограничила денежную помощь на реализацию задуманных им планов и дел. Теперь при всяком удобном случае она с раздражением заявляла своим приближенным, что «Бецкой присвояет себе славу государскую», иначе говоря, приписывает себе заслуги императрицы в проведении ею воспитательной российской реформы.

И.И. Бецкой тяжело переживал незаслуженную опалу, уединился в своем особняке и начал часто болеть. Он умер внезапно, находясь на выпускных экзаменах воспитанниц созданного им Смольного института.

А.К. Нартов. Неизвестный художник середины XVIII в. На основе прижизненного портрета работы И.Н. Никитина

Ивана Ивановича Бецкого похоронили с надлежащими почестями в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры – усыпальнице царственных особ и знаменитых персон России. На могиле И.И. Бецкого установили мраморную пирамиду с барельефом его почетной золотой медали, поднесенной ему за успехи в реформе народного образования Сенатом в 1772 году.

Весьма интересна история утверждения этой золотой медали. Известный деятель позднего русского просвещения Андрей Андреевич Нартов, направленный указом Екатерины II в мае 1772 года в Медальерный комитет Берг-коллегии «для составления медалической со времен Государя Императора Петра Великого истории», выступил в несвойственной ему роли художника. Он предложил не только текст, но и даже графическое изображение медали в честь Ивана Ивановича Бецкого. 14 сентября 1772 года общему собранию Берг-коллегии были представлены два варианта макета медали Бецкому, выполненные членом Академии наук Яковым Штелиным, и один – А.А. Нартовым, изобразившим на фоне здания Академии художеств аллегорическую фигуру Человеколюбия. После тщательного обсуждения всех трех вариантов утвердили проект Нартова.

Драматична судьба И.И. Бецкого. Ему пришлось испытать все превратности дворцовой службы, пройти сквозь потоки лжи, зависти и ненависти придворных. Однако интерес к нему и его благородным делам не иссякает доныне и он, конечно же, этого заслуживает, оставаясь заметной исторической фигурой нашего государства.

Покойный всю жизнь прожил холостяком, но имел внебрачных детей, о которых заботился и опекал. Некоторые его дети жили с отцом под одной крышей. Благодаря его покровительству они создали прекрасные семьи, а дочери выходили замуж за известных аристократов, получая от батюшки немалое приданное.

В особняке И.И. Бецкого вместе с мужем проживала дочь Бецкого – камер-юнгфера Анастасия Ивановна Соколова. Ее супругом являлся будущий адмирал О.М. де Рибас, приглашенный на русскую службу графом А.Г. Орловым. Сын испанского дворянина молодой подпоручик Хосе де Рибас познакомился с графом Орловым в Италии и помог ему вывезти в Петербург авантюристку Елизавету Тараканову, выдававшую себя за дочь русской императрицы Елизаветы Петровны и претендовавшую на русский престол. За оказанную услугу Екатерина II возводит подпоручика де Рибаса в подполковники и назначает офицером Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. В 1776 году он женится на внебрачной дочери И.И. Бецкого А.И. Соколовой и на некоторое время даже поселяется в особняке екатерининского вельможи.

Иван Иванович Бецкой, оставаясь холостяком, пользовался успехом у женщин и юных воспитанниц Смольного института. В возрасте 75 лет Бецкой взял шефство над выпускницей Смольного и любимицей русской императрицы Глафирой Ивановной Алымовой. Старик удочерил ее и поселил в своем роскошном доме.

Портрет Г.И. Алымовой кисти Д.Г. Левицкого. 1776 г.

В своих записках Г.И. Алымова воспоминала: «Страсть Бецкого ко мне дошла до крайних пределов и не была ни для кого тайною, хотя он скрывал ее под видом отцовской нежности. В семьдесят пять лет он краснел, признаваясь, что жить без меня не может. Будь он откровенным, я бы охотно сделалась его женою».

А. Ржевский

Однако у Бецкого появляется молодой соперник – сенатор и камергер при Екатерине II, член российской Академии наук, видный масон тех лет и вдовец Алексей Андреевич Ржевский, сделавший Алымовой официальное предложение. И.И. Бецкой негодует, делает все, чтобы не допустить свадьбы приемной дочери, но, признав свое поражение, ставит влюбленным непременное условие: молодые должны поселиться в его доме. Покой в апартаментах Бецкого был нарушен, домочадцы, ранее мирно сосуществовавшие, теперь напоминали клубок ядовитых змей. Внебрачная дочь Ивана Ивановича, жена де Рибаса, опасалась, что старый ловелас, в пылу своей страсти перепишет завещание в пользу приемной дочери Глафиры Алымовой. Дело завершилось миром. Ржевский построил на Фонтанке собственный дом и немедленно переехал в него со своей молодой супругой. Анастасия де Рибас успокоилась и после кончины Бецкого в 1795 году унаследовала отцовский дом на границе Марсова поля.

Адмирал О. де Рибас

После скоропостижной смерти в 1800 году адмирала Осипа Михайловича (Хосе) де Рибаса и смерти в 1822 году его супруги Анастасии Ивановны, домом владели их старшая дочь Екатерина Осиповна и ее муж – преуспевающий столичный оберполицмейстер генерал-майор Иван Саввич Горголи, позже ставшим сенатором. Ему как главе семейства согласно завещанию отошел основной корпус особняка Бецкого, выходящий на Дворцовую набережную, а корпус дома, выходящий на Марсово поле, унаследовала младшая дочь супругов де Рибас – Софья Осиповна.

И.С. Горголи

Иван Саввич Горголи, пройдя суровую военную службу и удостоенный высших военных орденов, награжденный золотой шпагой с надписью «За храбрость», оставался человеком сугубо светским и не слишком утруждал себя проблемами городской полиции. Русский журналист и филолог, издатель столичной газеты «Северная пчела» и журнала «Сын Отечества» Н.И. Греч в своих мемуарах дал довольно объективную характеристику этому последнему фактическому владельцу особняка И.И. Бецкого: «В молодости своей, служа в гвардии, Иван Саввич Горголи был образцом рыцаря и франта. Никто так не бился на шпагах, никто так не играл в мячи, никто не одевался с таким вкусом, как он. Ему теперь за семьдесят лет, а он в этих упражнениях одолеет хоть кого. Он первый начал носить высокие тугие галстуки, прозванные по нем „горголями“… В 1811 году его назначили санкт-петербургским обер-полицмейстером. Он, от природы добрый, и на месте этом зла не делал».

В 1831 году бывший обер-полицмейстер, но уже сенатор Иван Саввич Горголи активно занимается устройством холерных бараков инфекционных больниц в охваченном страшной эпидемией городе. «Северная пчела» тогда писала, что «он обратился с призывом к купцам и сановникам поддержать своей благотворительностью усилия властей в борьбе с холерой. Обращение сенатора тогда не осталось без отклика…»

П.Г. Ольденбургский. Художник Ж. Кур

В 1830 году казна выкупает у наследников особняк И.И. Бецкого, для подарка от Николая I – племяннику принцу Петру Георгиевичу Ольденбургскому. Заметим, что русская ветвь герцогов Ольденбургских возникла после брака великой княжны Екатерины Павловны (дочери Павла I) с родным племянником ее матери императрицы Марии Федоровны – принцем Георгом Ольденбургским, назначенным Александром I Тверским, Ярославским и Новгородским генерал-губернатором. Позже принц становится главным управляющим путей сообщения и учреждает в 1809 году Институт Корпуса инженеров путей сообщения на Царскосельском проспекте. У Екатерины Павловны и принца Георга родились сыновья – Александр (1810–1829) и Петр (1812–1881).

В соответствии с последним желанием великой княгини Екатерины Павловны принца Петра Георгиевича отправили для обучения в герцогство Ольденбургское. Однако в 1830 году его дядя, русский император Николай Павлович, отзывает любимого племянника в Россию и определяет на службу в Преображенский гвардейский полк.

В столице принц Петр владел двумя дворцами: на Каменном острове и на Марсовом поле – подарок дядюшки, перестроенный по распоряжению Николая I дом И.И. Бецкого. Работу по переделке старого дома во дворец для герцога П.Г. Ольденбургского царь поручил В.П. Стасову, тот существенно переделал особняк.

По желанию нового владельца, принца Петра Ольденбургского, зодчий уничтожил знаменитые висячие сады и изменил его внешний облик. Со стороны Лебяжьего канала надстроил два этажа и один – со стороны Марсова поля и таким образом выровнял силуэт здания «под единый карниз».

Аттик южного фасада украсила скульптура, исполненная знаменитым столичным скульптором М.И. Козловским.

Одновременно по проектам Стасова выполнялись работы по реконструкции отдельных внутренних помещений здания. В архиве Публичной библиотеки сохранились записи заказчика – Петра Георгиевича Ольденбургского, в которых он вел пунктуальный учет всех внутренних переделок и его распоряжений, касающихся их. Вот образцы лишь некоторых записей герцога: «В кондитерской устроить духовую печку, которая бы нагревала угол моего кабинета у новой пристройки, розовый кабинет, бель-этаж и помещение маленькой гостиной.

Устроить душники самих окошек. Нагреть посредством духовой топки танцевальный зал и контору и внизу угловую комнату против Летнего сада; в кабинете принцессы выломать стену у чулана; в маленькой гостиной переделать печку на камин; нагреть часть лестницы у фонтана; в людском флигеле исправить печки и переменить балки; коридор над конюшнею осветить сверху; временный деревянный сарай привести в приличный вид и сделать просвет в такое же конюшне».

С именем П.Г. Ольденбургского в нашем городе связаны благотворительность и достижения в сфере народного образования. В 1838 году он становится почетным опекуном от императорской фамилии и членом многих советов Российского воспитательного общества благородных девиц и училища Св. Екатерины, а также активным управляющим Мариинской больницы для бедных на Литейном проспекте.

По инициативе принца в Петербурге основали Училище правоведения на набережной Фонтанки. В 1835 году по поручению Петра Георгиевича для этого учебного заведения приобрели и перестроили дом сенатора И.П. Неплюева. Сам принц пожертвовал один миллион рублей для строительства этого учебного заведения.

Совместно со М.М. Сперанским он составил программу подготовки российских правоведов и утвердил штаты открытого в 1835 году нового столичного учебного заведения. В 1840 году Петр Ольденбургский становится обер-директором и попечителем Коммерческого училища, а в 1843 году назначается главным начальником нового Александровского лицея на Каменноостровском проспекте Петроградской стороны.

28 апреля 1881 года, присутствуя на экзамене в Екатерининском институте, Петр Георгиевич почувствовал себя плохо и, возвратившись в свой дворец на Марсовом поле, внезапно скончался. Его похоронили в Троице-Сергиевой пустыне на 19-й версте от столицы на Петергофской дороге, на кладбище монастырского ансамбля, От поезда до Троице-Сергиевой пустыни гроб с телом П.Г. Ольденбургского правоведы и учащиеся Александровского лицея несли на руках.

После революции 1917 года в историческом Некрополе Троице-Сергиевой пустыни началось безжалостное уничтожение захоронений известных общественных и государственных деятелей России. Среди варварски разоренных и сравненных с землей захоронений оказалась и могила П.Г. Ольденбургского.

После Февральской революции последний владелец дома И.И. Бецкого, сын Петра Георгиевича Ольденбургского – Александр Петрович, летом 1917 года продал дворец отца Времен ному правительству Керенского за полтора миллиона рублей. Здание купили для размещения в нем Министерства просвещения новой России. На всю полученную от продажи дворца сумму «предприимчивый» принц Ольденбургский по совету друзей приобрел облигации займа Керенского, обесценившиеся через три месяца после Октябрьского переворота. При приходе к власти большевиков в доме некоторое время размещались: министерство просвещения, управление землеустройства и редакция партийной газеты. Вскоре чудо XVIII века, дом президента Академии художеств И.И. Бецкого, а затем дворец принца П.Г. Ольденбургского, превратили в жилой дом с многочисленными коммунальными квартирами. В 1962 году Ленисполком принял решение о передаче здания Ленинградскому библиотечному институту, ранее занимавшему соседний особняк светлейшего князя Н.И. Салтыкова. Сегодня под общей крышей двух бывших элитных особняков успешно работает Санкт-Петербургский университет культуры.

По общему мнению современников И.И. Бецкой вел в своем доме довольно скромный образ жизни, балов и широких застолий у себя не устраивал, но многие бывали у него запросто. Частыми гостями Ивана Ива новича тогда являлись известные художники, актеры и писатели Петербурга. Дружеские отношения многие годы связывали Бецкого с русским писателем, баснописцем Иваном Андреевичем Крыловым.

И.А. Крылов – глава издательства и собственной типографии «Крылов со товарищи»

В 1788 году И.А. Крылов познакомился с И.Г. Рахманиновым – издателем сочинений Вольтера и иных иностранных авторов. Приобретя у типографии М.К. Овчинникова печатный стан и шрифты, Рахманинов стал издавать собственный журнал «Утренние часы», с которым сотрудничали А.Н. Радищев, Г.Р. Державин и И.А. Крылов, напечатавший в нем свои первые басни. После ареста Радищева Рахманинов закрывает типографию, часть типографского оборудования в 1792 году взяли в аренду на паях И.А. Крылов и литератор А.И. Клушин, актеры И.А. Дмитриевский и П.А. Плавильщиков. Друзья разместили типографию в доме своего приятеля, известного прогрессивного общественного деятеля И.И. Бецкого на Марсовом поле. Собственная типография «Крылов со товарищи» размещалась в особняке президента Академии художеств с 1791 по 1796 год. Здесь же Иван Андреевич снимал у приятеля квартиру, окна которой выходили на Лебяжий канал и Летний сад.

За шесть лет существования товарищества в свет вышло два журнала – «Зритель» и «Санкт-Петербургский Меркурий», двадцать одна книга и множество мелкой печатной продукции (объявления, программы, театральные афиши и т. п.). Журнал «Зритель» печатал сатирические фельетоны, острые памфлеты и повести, затрагивающие насущные житейские проблемы и вопросы. В нем же публиковалась повесть И.А. Крылова «Каиб», довольно едко изображавшая методы и стиль правления Екатерины II и помещиков-крепостников. Высшей точкой раннего сатирического творчества Крылова явилась его повесть «Похвальные речи в память моему дедушке». Последний каплей, переполнившей чашу терпения властей, оказалась публикация в журнале «Зритель» статьи о тираноборческой трагедии Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский». В мае 1792 года в дом сановника И.И. Бецкого явилась полиция и произвела обыск в типографии товарищества и в квартире баснописца Крылова. Полицейские устроили перекрестный допрос издателей, обвинили их в неблагонамеренности и установили за ними строгий негласный надзор.

Сенатор Н.Н. Новосильцев

По личному распоряжению Екатерины II типографию у Крылова отобрали, а журнал «Санкт-Петербургский Меркурий» закрыли. Ивану Андреевичу пришлось срочно покинуть столицу. Вернулся же в Санкт-Петербург русский баснописец лишь через десять лет, осенью 1803 года.

После перестройки дома Бецкого, уже во дворце принца Ольденбургского Петра Георгиевича, в 30-х годах XIX столетия снимал квартиру незаконный сын графа А.С. Строгонова – граф Николай Николаевич Новосильцев. В конце своей жизни, накануне семидесятилетия, ему, сделавшему головокружительную карьеру, в элитном дворце остались теперь лишь воспоминания о бурно прожитых годах.

Дослужившись в армии до скромного звания подполковника, он вышел в отставку и уехал в Англию. Вступивший на престол Александр I отозвал его из Лондона и повелел состоять при императорской персоне чиновником по особым поручениям. Во влиятельном в ту пору Особом комитете Новосильцев являлся одним из высокопоставленных функционеров, пользовавшихся особым доверием императора. В 1813 году Александр I назначил его вице-президентом Временного совета, управлявшего Варшавским герцогством, переименованным в 1815 году в Царство Польское. Активная деятельность Н.Н. Новосильцева в Польше проходила до 1831 года и сопровождалась единодушной ненавистью поляков к царскому ставленнику, проявлявшему к польскому населению неимоверную строгость, если не сказать жестокость.

В 1831 году он становится председателем Госсовета и Комитета министров. За три года до своей кончины, в 1835 году, квартирант принца Ольденбургского возводится императором в графское достоинство. Однако все проходит. Прошла и жизнь Николая Николаевича Новосильцева. В 1838 году столичные газеты опубликовали сообщение о его кончине.

В доме герцогов Ольденбургских на Марсовом поле при перестройке особняка Бецкого устроили лютеранскую церковь, но кроме нее во дворце оставался и православный храм, ибо их сын Александр женился на православной Евгении Максимилиановне Лейхтенбергской. Поэтому первую заупокойную службу по умершему в их дворце графу Н.Н. Новосильцеву отслужил в домашней церкви православный священник.