Текст книги "Ошибка предсказателя"
Автор книги: Георгий Миронов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ты устанавливал, сам бы и согласовал. У моих сотрудников полная самостоятельность.
– Была бы полная, так я его сегодня бы завернул в ковер и вывез в Москву.
– Без билета?
– Дело техники.
– Ладно, смотри самый интересный эпизод этой серии.
– Это они подходят к комнате с личными сейфами.
– Чего-то спорят…
– Решают, кто первый ключ в замочную скважину вставит.
– А там ключ?
– И ключ, и пластиковая карта. Так, вместе повернули ключи со служителем банка, вставил в пазы пластиковые дешифраторы.
– А двери все не открываются и не открываются…
– Смотри: это он глаз приложил к оконцу.
– Понято: проверка по сетчатке глаза. Идентификации нет…
– Теперь он щеку приложил. Идентификация по запаху. Тоже нет совпадения.
– Пальчики, пальчики приложил. Ответ отрицательный.
– Покрасовался перед камерой – опять нет идентификации. Фэйс-контроль – отрицательный ответ… Что еще остается. Группа крови?
– К счастью, не предусмотрена. Мы победили!
– Это значит, Егор Федорович, что перекрыли мы кислород олигарху.
– Да, теперь вопрос техники. Тут уж без спецназовских наработок обойдемся. Все по закону. Все документы в прокуратуру мы предоставили. Плюс пойдет сюда поручение из Штаб-квартиры Интерпола в Лионе. И будет Швейцария закрыта для нашего беглого олигарха навсегда. Возвращение денег и ценностей на родину – вопрос времени. И не слишком долгого.
– Значит, события сериала переносятся в Лондон?
– Основной сюжет будет развиваться, я полагаю, в Эдинбурге.
– Мне лететь туда?
– Там и так народу хватает. Бич там руководит операцией. Полагаешься на него?
– А то – наш кадр. Скажи напоследок, Егор Федорович, что нам в этом кино самое важное? Драгоценные исторические камни в Россию вернуть? Или пять миллиардов евро? Так есть опасения, что другие олигархи разворуют… Или наказать одного взятого за жабры олигарха?
– Известная формула: наказать одного, чтобы остальные боялись… Накажем Осину – остальные воровать приостановятся…
– Генерал, ты сам-то в это веришь?
– Хочу верить. Но для меня вся история с Осиной – это еще и серьезный научный эксперимент. Мечтаю разгадать загадку управления временем. Но тут нам без пары кружек пива не разобраться. Поедем. Знаю я тут, в Берне, чудную пивнушку со свиными рульками, раками, лобстерами, сухариками, орешками… И 25 сортов пива!
– Так что ж мы ждем? Какое нам в конце концов дело до беглых олигархов? Нам и без них есть о чем поговорить.
– Тем более, если пиво свежее, а раки только что пойманы в реке…
Глава восьмидесятая
Егор Патрикеев
Пиво – пивом, а дело – делом.
Оставив Капитану подробные инструкции и проведя короткую официальную встречу с руководителем национального бюро Интерпола в Швейцарии Джованни Корнелли, комиссар Интерпола генерал Егор Патрикеев смог подвести предварительные итоги.
И Интерпол, и швейцарскую прокуратуру вполне удовлетворили полученные документы: Владимир Михайлович Осинский был признан уголовным преступником и по законам Швейцарии. Вследствие чего, когда олигарх в следующий раз приземлится в аэропорту Куантрэн, его встретят не представители эскорт-фирмы для VIP-клиентов, а швейцарские полицейские. Еще через час, в соответствии с уже выданным ордером кантональной прокуратуры, он окажется не в банке возле своих сейфов, не в роскошном отеле, а в комфортабельной тюрьме «Шан-Доллон».
И для швейцарских полицейских он будет представлять интерес не как злой гений российских реформ, а как криминальный авторитет по кличке Осина. И не спасут Осину ни российский, ни израильский, ни грузинский, ни украинский паспорта. Не поможет даже паспорт экзотической для Швейцарии страны Камерун (в 1995 году власти этой страны сделали большую ошибку, назначив влиятельного тогда в России человека своим консулом в Москве)…
Не поможет Осине ни репутация одного из крупнейших коллекционеров драгоценностей, хранящего в швейцарских сейфах несметные сокровища, ни слава одного из самых удачливых и богатых участников проводимых в Швейцарии аукционов драгоценных камней…
Расследуя убийство швейцарского коллекционера драгоценных камней, руководитель отдела женевской кантональной полиции Жермон Нанси рассказал в одном из интервью, что «заказ на убийство и хищение крупного розового рубина поступил в Швейцарию именно от г-на Осинского, постоянно проживающего в Лондоне». При этом Жермон Нанси назвал его, по сути дела, Пабло Эскобаром в сфере драгоценностей. «Нам ясно, – сказал женевский полицейский, – что Владимир Осинский закончил процесс отмывания денег с помощью покупки драгоценных камней; его арест – дело времени».
Все это были хорошие наработки с точки зрения Генеральной прокуратуры России. Но случайно такая смена ориентации в прокурорских и судебных структурах не происходит. Ее нужно долго и тщательно готовить…
До вылета в Париж Егор узнал еще несколько приятных вещей, являющихся как раз последствиями его кропотливого труда.
Были аннулированы визы Осинского в Израиль, США, Канаду, Камерун. Вот-вот должны были сообщить, что для него закрыта дорога в Украину и Грузию.
Федеральное бюро полиции для иностранцев в Берне блокировало выдачу Осинскому вида на жительство.
Капитан официально, как инспектор Международного бюро Интерпола в Лионе, представил Федеральной полиции свои эксклюзивные наработки. Оказывается, через подставное лицо Осинский приобрел в Берне роскошный пентхаус за 12 миллионов франков и виллу в кантоне Во – за 10 миллионов евро. В гараже постоянно дежурил водитель синего «роллс-ройса» с бельгийским номером, зарегистрированным на антверпенскую компанию.
В том, что миллиардер Осинский и преступный авторитет по кличке Осина – одно и то же лицо, Федеральную полицию окончательно убедил пакет документов, аудио– и видеозаписей, фотографий и свидетельских показаний, который передал полиции Швейцарии инспектор Интерпола Александр Иванович Рожин, имеющий в списках Центрального бюро Интерпола оперативный псевдоним Капитан. Он предоставил неопровержимые доказательства того, что еще в сентябре 1992 года в Люцерне состоялась сходка главарей мафии по разделу сфер влияния, среди которых были Иваньков – Япончик, Михайлов – Михась, Осинский – Осина, Аверин – Авера, грузинские авторитеты Ираклий, Батоно, Юрист, Гоги Кутаисский и Реваз Горийский. Разговор шел о торговле золотом, драгоценными камнями, медью, о международных инвестициях, о приобретении недвижимости в Швейцарии.
На основе представленных материалов швейцарская полиция установила постоянное наблюдение за Осинским, сопровождая его негласно во всех международных поездках, осуществляя санкционированные прокуратурой Конфедерации прослушивание его переговоров и скрытую видеосъемку его контактов…
Самое печальное для Осины в его швейцарской одиссее было то, что дело Осинского поручили – тоже не без участия Патрикеева – судебному следователю Жоржу Зиккину, у которого была репутация абсолютно неподкупного бульдога.
Швейцарские перспективы Владимира Осинского осложнялись и тем фактом, что ранее Жорж Зиккин работал юрисконсультом и главой юридической службы «Бэнк Сюисс» в Берне и легко разобрался во всех хитроумных финансовых схемах Осины… Под следствие попали около 300 компаний, за которыми маячила мрачная фигура Осины. На протяжении десяти – пятнадцати лет эти компании выкачивали деньги из России.
Больше всего Федеральную полицию и прокуратуру Швейцарии потрясло то, что в последние два года именно под эгидой Владимира Осинского наметился небывалый приток денег в Швейцарию, причем не только в финансовые центры, но и в небольшие городки, где банки не так строго, как в центре, контролируются финансовыми структурами.
Из досье, собранного Капитаном, следовало, что Осинский является держателем уголовного «общака» и именно он распределял по банкам небольших швейцарских городков грязные деньги, полученные русской мафией в России и за рубежом.
Для Егора Патрикеева возврат этих денег на родину был одной из важнейших задач. Но сегодня главным было то, что теперь и по швейцарским законам Осина подлежал при обнаружении немедленному аресту и предъявлению ему обвинений в отмывании денег, неуплате налогов, заказах на убийство и ограбление.
И последний штрих к будущей биографии Осины: в день вылета Егора в Париж прокурор женевского кантонального суда предъявил скрывшемуся от правосудия предпринимателю В.М. Осинскому обвинение в принадлежности к преступной организации, нарушении закона о приобретении недвижимости иностранцами в Швейцарии и закона о пребывании и регистрации иностранцев.
Хотелось бы, конечно, на заседании обвинительной палаты женевского кантона поиронизировать на тему слабой информированности швейцарских банков о своих клиентах, но тут же можно было нарваться на ответную реплику: а чего, собственно, все эти годы ждала Генеральная прокуратура России?
Выпендриваться Патрикеев не стал. Тем более, что немедленный арест Осины в его планы не входил. Сам Владимир Михалыч должен был сыграть в последующих событиях роль живца.
На очереди – Париж. Оттуда штаб-квартира Интерпола вроде бы ближе, но французская полиция – структура упрямая и независимая. Их тоже нужно убедить, что Осинский по полной программе нарушил французские законы. Тогда ему не будет дороги и во Францию.
Кстати и в Камеруне его ждет неласковый прием: тут уж Станислав Чижевский постарался. Стараниями Милованова исключен и повторный прилет Осины в Тбилиси. Мишико, конечно, там главный. Но рулить одному ему не по силам. Рисковать потерей поддержки Ираклия Мишико не будет.
Итак, Париж!
В аэропорту «Куантрэн» его провожал один Капитан.
А в аэропорту «Шарль де Голль» встречал один Валет. Он и доложил, что с утра идет охота на Жоржа де Шоймера. Офицеры из его группы сопровождают профессора в его прогулке по Парижу, убирая киллеров и зачищая площадки, при этом идет энергичный сбор материала, подтверждающего роль Осинского как заказчика устранения профессора. Есть среди наработок и аудио, и видео наблюдения, записи свидетельских показаний и записи телефонных переговоров профессора с Осинским.
– Да, главное забыл, Егор Федорович, – улыбнулся своими глубокими морщинами Валет.
– Сегодня ты меня уже ничем не удивишь. День ударный во всех отношениях…
– Записал разговор Осинского с его черным менеджером в Париже – ну, словом, бандюганом, который на континенте всеми грязными делишками для Осины занимается. Нормальная по качеству запись. Однозначно разговор идентифицируется как «заказ на убийство». Я дал послушать ребятам из штаб-квартиры Интерпола, они готовы посылать распоряжение французской полиции.
– Добро. Не будем больше рисковать жизнью профессора. Перед законом он чист. А перед Осиной, думаю, у него был должок, но после трех выстрелов и одного неудачного удара стилетом счет у них будет равным. Сопроводите его до дома и вместе с комиссаром Мельесом – уверен, ему поручат зачистку площадки после бесчинств на Елисейских полях группы Осины – заканчивайте бумажно-процедурные дела. Я вечерним рейсом вылетаю в Эдинбург.
– Не в Лондон?
– Думаю, мы его крепко обложили: до него уже дошла информацию об аресте Крайнева в Москве, о том, что Генерал жив и вспоминает о решении швейцарских судебных инстанций. Весть из Парижа его добьет. Уверен, что уже завтра Осина будет в Эдинбурге. Предупреди Бича. Операция входит в завершающий этап… Но это будет завтра. А пока… Едем на Елисейские поля. Я решил, что успею пообедать со своим старым другом и коллегой Жоржем де Шоймером. Судя по твоему рассказу, именно он планирует сделать в ресторане «Парадиз» на Елисейских полях. Одна загадка Нострадамуса мной так и не разгадана. Может быть, профессор Шоймер поможет мне ее разгадать? Хороший сегодня денек, солнечный, на середину декабря не похоже. По народной примете – весь год будет удачным…
Часть третья
Интерпол рассказывает
Глава восемьдесят первая
Лондон. Интерпол
В штаб-квартире Национального бюро Интерпола на Риджент-стрит, 16 как обычно стояла тишина, время от времени прерываемая шорохом и попискиванием факсов, доставляющих сюда информацию из Международного бюро Интерпола, из штаб-квартир национальных бюро Интерпола, из национальных секций Международной полицейской Ассоциации.
Факсы и послания по электронной почте, тем более, телефонные звонки от «соседей» – МИ-6, Скотленд-Ярда, разведок штабов Военно-морских и Военно-воздушных сил приходили крайне редко.
Сержант Рэмзи отвлекся от чтения книги Жоржа де Шоймера «Загадки Нострадамуса. Отгадки на островах…». Он крайне удивился, узнав из книги профессора Сорбонны, что именно островам, на которых компактно расположились Англия, Шотландия, Уэльс, Ирландия, суждено в самом начале XXI века сыграть решающую роль в борьбе с всемирным злом – международным терроризмом.
– Ну, прямо роман, – усмехнулся сержант Рэмзи, уютно попыхивая трубочкой с нежным турецким табаком, который предпочитал всем другим. Он отхлебнул глоток крепкого чая с молоком, даже не заметив, что чай совсем остыл. «Сколько писателей и ученых брались за это неблагодарное занятие – предсказывать будущее. И что у них вышло? Пара конфузов и притянутые за уши совпадения»…
Детективы сержант не читал. Кошмаров хватало и на работе – до Интерпола он двадцать лет проработал в отделе Скотленд-Ярда по расследованию преступлений против личности и навидался достаточно.
Книжку эту оставил симпатичный русский полицейский, работающий под прикрытием в замке олигарха Осинского. Если случайно – странно: полицейские забывчивостью не страдают. Если специально – то напрасно: он, сержант Рэмзи, не верит в присущую русским демонизацию политических деятелей. Он хорошо помнит, как курносая, с широкой жабьей улыбкой физиономия «сэра Осинского» часто мелькала в 90-е годы на страницах английских газет. Этот парень занимал у себя на родине высокое положение. Был вынужден, не сработавшись с новым президентом, подать в отставку и отправиться в эмиграцию. Судя по солидной недвижимости здесь, в Великобритании, он остался достаточно обеспеченным человеком.
Рэмзи был наивно убежден, что в консервативную Англию, строго придерживающуюся закона, так просто не попадешь, не натурализуешься, не приобретешь недвижимость… Хотя бы не купишь достояние национальной культуры, каковыми являлись замки Осинского в Лондоне и Эдинбурге.
И тем не менее не прошло и пары минут, как ему пришлось скрепя сердце несколько изменить свои взгляды на проблему.
Сообщение с грифом «Русская мафия за рубежом» и с пометкой «Совершенно секретно, копии не снимать» пришло по факсу, когда он не успел еще докурить трубку. Оно было сдублировано по электронной почте, причем дисплей ПК высветил строчки: «Совершенно секретно, только для сержанта Рэмзи. Принять срочные меры. Скотленд-Ярд участвует в задержании указанных в списке подозреваемых, их допросах, аресте имущества».
Но и это сообщение было продублировано международным телефонным звонком по линии, надежно закрытой от прослушивания. Звонил комиссар Интерпола, ответственный за зону Западной Европы:
– Сержант, Интерпол в тесном сотрудничестве с полицейскими структурами и, частично, с органами разведки ряда стран Европы, приступил к операции «Олигарх». Руководит операцией русский генерал, который одновременно является комиссаром Интерпола по странам Европы – Егор Патрикеев. До его прибытия в Лион оперативно решайте все вопросы с его представителем. Мне доложили, что он уже вышел с вами на контакт.
– Да, это так. Мне не нравится, что операциями на английской земле руководят иностранцы. Но кого интересует мое мнение…
– Постарайтесь сработаться, сержант. И главное: я предполагаю, что могут возникнуть ситуации, когда юридическая трактовка событий у МИ-6, Скотленд-Ярда и военного атташе России в Лондоне окажется разной. Там есть деликатный вопрос, связанный с разным пониманием границ компетенции.
– Понимаю, – важно кивнул Рэмзи, хотя на самом деле еще многого не понимал.
– Надо ехать в «Реформ-клаб». Договорились снимать вопросы там.
Сержант прибыл первым. Взяв две чашки ароматного черного кофе из аппарата «Эспрессо», он прошел в малый зал библиотеки, где было принято проводить сугубо конфиденциальные встречи: если комната была пуста, вы могли спокойно занять ее на час, и никто не вошел бы, увидев на дверях табличку «Коллоквиум».
Элегантный русский коллега по фамилии Князев еще не подошел, и сержант Рэмзи поставил чашки с кофе на журнальный столик, стоявший между двумя глубокими викторианскими креслами с высокими спинками и широкими подлокотниками. Зная, что русский коллега, хотя сам и не курит, не против, если дымят в его присутствии, сержант раскурил трубку.
Нынче это проблема. По всей Великобритании запрещают курить в общественных местах. Начали с университетов и больниц, офисов и банков, но уже добрались до пабов и ресторанов. Владельцы терпят убытки. Джентльмены, естественно, те, кто курит, возмущены попранием одной из старинных свобод жителей островов. Но в библиотеке элитного клуба курить было разрешено.
Между прочим, из ста двадцати клубов процветающих в столице Великобритании до Второй мировой войны, до наших дней дожили лишь около сорока. Такой клуб – дело дорогое.
Впрочем, от обеда они по договоренности отказались не из-за экономии. Зарплаты у комиссаров Интерпола были все еще приличные, и нигде в другом месте им не удалось бы пообедать так вкусно и так дешево. Но указания из штаб-квартиры в Лионе не оставляли никаких сомнений: время не ждет…
Когда-то в молодости этот девиз героя Джека Лондона был и его девизом. С тех пор Рэмзи сильно изменился: теперь это уже не стройный, спортивный полицейский, а медлительный, неповоротливый комиссар Интерпола. Впрочем, двигаться он стал медленнее, а мыслить – быстрее. У каждого возраста свои преимущества.
Князев вошел не торопясь, но быстро. Искусство, которое люди приобретают с годами.
Он улыбнулся сержанту и, словно они не были знакомы уже неделю, раскрыл перед ним два документа: удостоверение инспектора Интерпола и удостоверение Международного комитета по борьбе с организованной преступностью, терроризмом и коррупцией. То есть предъявитель этого удостоверения входил в число 50 высших офицеров общеевропейской организации, объединяющей офицеров полиции, разведок и прокуратуры, готовых вести бескомпромиссную войну с мафией.
– Мой патрон прибудет в Лондон через пару часов. Если не возражаете, для экономии времени встретим его вместе в аэропорту. Возможно, ситуация к тому времени обострится, и нам всем троим придется сразу лететь в Эдинбург.
– Офицера перелетами не напугаешь, – усмехнулся Рэмзи, – даже если он никогда не служил в авиации.
– Так же, как настоящего джентльмена, – подхватил Князь, – не напугаешь интересной беседой.
В течение получаса табличка «Коллоквиум» охраняла конфиденциальность этого рандеву…
Глава восемьдесят вторая
Егор Патрикеев
Генерал Патрикеев имел три слабости. Первой по возрасту, на протяжении последних сорока лет, была его жена Лариса. Второй – уже лет двадцать – был Париж. А третьей слабостью была внучка Сонечка. Соединить их вместе ни разу не удавалось. Кроме служебных командировок в Париж были и три дивных поездки с женой. Лариса еще перед первой совместной поездкой тщательно изучила центр города по туристическим картам и потом водила мужа как заправский штурман. А вот внучку с собой взять никак не получалось: не совпадали их отпуска и ее каникулы.
Сейчас он был наедине со своей второй слабостью, но думал о первой.
Конечно, было бы здорово в этот солнечный и непривычно теплый для середины декабря день идти с Ларисой по парку Тюильри, ощущая приятное эмоциональное послевкусие от импрессионистов. А потом завалиться в тот же «Паризьен» или «Парадиз» и пообедать не с умным сорбонским профессором, а с любимой женой. Так, в парижских ресторанах сомелье – специалисты по винам – предлагают сначала попробовать простое столовое вино, а потом из винных погребов графа де Ранье, например. «Почувствуйте разницу».
Однако сегодня не до сантиментов. Операция, хотя и развивается по сценарию, но чревата множеством неожиданностей, какие только можно предположить. Хорошо было Нострадамусу: наглядится в телескоп на небо, напьется горькой настойки на корне мандрагоры, и знай себе предсказывает, что будет через сто, двести, пятьсот лет…
Да, это сейчас самое главное. Парижские музеи от него не уйдут, – какие наши годы… А ведь он планировал в этот приезд побывать в музее восточных культур на площади Иены – там уникальная коллекция индийских рубинов. Заодно проверить, поставили ли там новую сигнализацию – после волны преступлений, связанных с рубинами, это не было излишней предосторожностью…
Еще нужно было бы побывать в музее Чернуски, расположенном в особняке на улице Веласкеса. Этот итальянец в 70-е годы XIX века совершил экспедицию на Восток, привез массу удивительных редкостей и завещал свое собрание городу. Там есть две глиняные фигурки воинов, у которых вместо глаз рубины по 40 карат. Само собой, это любопытная загадка для историка искусства. Но тут и загадка для комиссара Интерпола: как обезопасить этот музей от криминального интереса Осины. Князь докладывал, что после сеансов Лады Волковой Осинский снял ряд своих заказов в Европе и России. Но береженого Бог бережет…
А как не побывать в музее Клюни? Жемчужина его коллекции – серебряная солонка работы Бенвенуто Челлини. Вместо ручки у крышки – огромный, в 60 карат, розовый рубин. Какое счастье, что солонки в Средние века было принято делать такими большими…
А еще его кураторского присутствия требуют музеи Жакмар-Андре, Коньяк-Жей и Ниссим де Камондо… Эти небольшие музеи созданы на основе собраний богатых коллекционеров. Возблагодарим Господа, что эти достойные люди увлекались не только живописью, но и ювелирным искусством. Чего стоит, например, кабинет XIV века работы французских ювелиров – в его оснащении использовано около 60 рубинов от 10 до 80 карат… Хоть мышеловки на посланцев Осины ставь!
Итак, какова будет реакция Осинского на то, что доступ к хранилищам в швейцарских банках закрыт ему надолго, если не навсегда?
Попробует собрать новую коллекцию? Купить он не сможет – счета заморожены. Остается криминал. Но Европа взята под контроль Интерпола и ИПОКРИМ – Международной ассоциации борцов с оргпреступностью, объединяющей действующих и отставных офицеров силовых структур и правоохранительных органов.
Пожалуй, Европа может спать спокойно. Да и заказы на рубины криминальным бригадам надо оплачивать. А денег-то нет…
Скорее всего, ему, как ни странно, придется всерьез рассматривать паранаучный вариант развития событий. С помощью имеющегося в Эдинбурге набора рубинов Осина, если гипотезы Нострадамуса верны, сможет уйти в четвертое измерение.
Тут остался один нюанс, требующий разъяснений.
Генерал Патрикеев вышел из машины на улице Оранжери, прошел несколько десятков метров пешком, используя зонт-трость лишь как трость, что доставляло ему особое удовольствие. Он не любил дождь.
По мостовым городов он предпочитал ходить, когда они сухие. Тем более, что еще в прошлый приезд в Париж он купил себе в кои-то веки роскошные коричневые туфли в бутике на Елисейских полях. Знал ведь, что напротив такие же стоят вдвое дешевле, но захотелось старику попижонить. Тем более, что тогда он как раз получил гонорар в издательстве «Лакони Сютреви». Хватило на три пары отличных туфель. Одни себе, вторые Ларисе, третьи – Соньке.
«Какая прелесть!» – подумал он, входя в просторный, пахнущий старым деревом, изысканными дамскими духами и дорогими мужскими сигарами холл ресторана «Парадиз» на Елисейских полях.
За ближайшим к входу столиком сидел его старый приятель Жорж де Шоймер из университета Сорбонны. На ногах у него были туфли – родные братья тех, что купил в бутике профессор Патрикеев… Поздоровались они как ни в чем не бывало. Словно Егор Патрикеев постоянно живет не в Москве, а в Париже, в новом доме, специально построенном для профессуры Сорбонны…
Поскольку встретились два старых знакомца, да еще и коллеги по изучению конкретной эпохи, то разговор шел по теме. К десерту постепенно выбрались на разные толкования катренов Нострадамуса.
– Как вы полагаете, сам Нострадам путешествовал во времени?
– Безусловно. Как минимум четыре раза. Вы помните – там четырехлетний период обращения планеты Глория.
– В прошлое – понятно, он изучал историю по «живым» источникам, а в будущее?
– Полагаю, что да, он бывал и в будущем. Ему было важно хотя бы пару раз проверить себя, точность своего прогноза.
– Убедился, что способен это делать, и перестал мотаться по эпохам?
– А что вы думаете? Это очень важный аспект для любого художника, ученого – поверить в свои возможности.
– И он действительно не ошибался.
– Ошибался, конечно, – живой ведь человек. Но по принципиальным вопросам, как сейчас говорят, – стоял несокрушимо. Верил в свою правду.
– Я перевел почти все катрены Нострадамуса на русский, но мне до сих пор не ясен один простой вроде бы вопрос… Ответа на него у самого Мишеля я не нашел.
– Может быть, я продвинулся немного дальше? – спросил Жорж де Шоймер, с удовольствием поглощая шоколадное мороженное с крупными ягодами ежевики. Это был любимый десерт и Егора, но, увы, диабет делал его недоступным.
Егор Федорович отхлебнул глоток ароматного кофе, ненадолго задумался. Или сделал вид, что задумался, внимательно осматривая зал, окна. У него было явное ощущение, что за ними наблюдают.
– У аукционистов есть такое выражение – «длина шага». То есть если длина шага – 200 тысяч евро, то, подавая сигнал о готовности продолжить торг, вы увеличиваете продажную цену вещи на 200 тысяч. Я вот думаю, какова была «длина шага» Мишеля Нострадамуса в его путешествиях во времени, выраженная в годах – 200 лет? 100? 50?
– Это элементарно, профессор. Вы, конечно, помните, что решающую роль в преодолении устойчивости времени (этот термин ввел как раз я) играет пентаграмма, изображение ковша созвездия Большой Медведицы. Если на рисунке ковша разместить в определенном порядке нужное число рубинов и повернуть всю композицию влево, то время пойдет вспять, назад, если вправо, по направлению часовой стрелки, то и время – вперед, милейший мой коллега: вот такой простой фокус! Чтобы не ошибиться в числе лет, которые предполагается преодолеть, на рисунке Ковша рубины располагаются из расчета: 20 красных рубинов – 200 лет. Розовые рубины, как вы знаете, играют иную, более важную роль в изменении хода времени. Вообще, с точки зрения безопасности путешествий во времени, Мишель считал оптимальным перемещение как раз на 200 лет. Чуть больше, чуть меньше – чаще случаются ошибки. А ошибки тут дело опасное. Провалитесь назад – и окажетесь французским роялистом на эшафоте. А? Каково?
– Но какая-то гарантия возврата есть?
– Только одна: провалившись в прошлое, скажем, с целью получения эксклюзивных исторических источников и собравшись назад, вы опять строите расчет, ждете четыре года, когда эта загадочная планета Глория опять пролетит в максимальной близости к Земле и…
– И снова строю композицию на пентаграмме из рубинов…
– А рубинов то у вас уже нет. Те, что были, ушли как топливо на полет сквозь века.
– Что же делать? Иметь дубликат композиции с собой?
– Естественно, сударь, естественно. И еще важный момент: из прошлого он всегда возвращался. А из будущего… Он как-то решил послать своего любимого ученика Андреа дель Чижио в будущее. И тот…
– Не вернулся.
– Вы догадались?
– Нет, я точно знаю.
– Да и Бог с ним, далеким будущим, лучше нам его и не знать, спокойнее спать будем. А прошлое – это занятно, любопытно. Полезно, наконец.
– Ну и, разумеется, там – как в музее: «руками не трогать».
– Да, с прошлым аккуратнее надо обращаться, бережнее…
В эту минуту Егор ясно увидел на лбу профессора, сидевшего лицом к окну, меленькую красную точку. Реакция его была мгновенной, и уже через секунду они оба оказались в неловкой позе на полу – ковер с длинным ворсом смягчил их «вынужденную посадку».
Хрустальный абажур на торшере за спиной де Шоймера с громким звуком разлетелся на мелкие куски.
Большинство посетителей посчитали, что лопнула лампа, и доброжелательно посмеялись над двумя иностранцами, испугавшимися этого происшествия.
– Все в порядке, – ответил Патрикеев через полминуты на телефонный звонок. – А у вас что? Взяли? Русский? Ах, он узнал меня? Выходит, популярность может спасти жизнь…
