355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Генри Ли » Возникновение и устройство инквизиции » Текст книги (страница 9)
Возникновение и устройство инквизиции
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:54

Текст книги "Возникновение и устройство инквизиции"


Автор книги: Генри Ли


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Нередко инквизиция служила лестницей на епископскую кафедру. Инквизиторское служение давало также возможность возвышения и в самом ордене. Так, например, в списке доминиканских провинциалов Саксонии за вторую половину XIV столетия трое – Вальтер Керлингер, Герман Гельстеде и Генрих фон Альбрехт – занимали один за другим в 1369–1382 годах должность инквизитора.

Не следует думать, что грандиозное здание, которое так долго давило христианский мир, могло быть воздвигнуто без сопротивления. Но любой протест безжалостно подавлялся. По каноническим законам всякий, кто препятствовал инквизитору в его деятельности или подстрекал к этому других, подвергался отлучению от церкви; по истечении года его уже на законном основании объявляли еретиком, передавали в руки светской власти и сжигали на костре. Власть, предоставленная инквизитору, становилась еще более грозной благодаря растяжимости понятия «преступление, выразившееся в противодействии инквизиции»; это преступление было плохо квалифицировано, но преследовалось с неослабной энергией.

В середине XIII века королевский статут «О сжигании еретиков» впервые установил смертную казнь как наказание за ересь в Англии. Этот же статут запрещал проповедь всем, кроме тех, кто имел на это официальное право; он запрещал распространение еретических учений и книг; уполномочивал епископов хватать еретиков и содержать их в тюрьме, пока они не будут оправданы или не откажутся от своих заблуждений; он предписывал епископам в течение трех месяцев со дня ареста разобрать дело подозреваемого. В случае легких преступлений епископы могли наложить по своему усмотрению штраф, который поступал в королевское казначейство. В вопросе об упорной ереси или о возвращении в ересь, что по каноническим законам влекло передачу виновного в руки светской власти, единственными судьями были епископы и их уполномоченные; когда осужденного передавали светскому суду, он, как правило, решал, что шериф графства или мэр и сержанты ближайшего города должны сжечь его в присутствии народа. Постепенно опасное вмешательство политики сделало в Англии из костра настоящее орудие террора, и только в 1677 году Карл II отменил закон «О сжигании еретиков», указав, что духовные суды в случаях атеизма, богохульства, ереси, схизмы и других преступлений против религии могут лишь отлучать от церкви, но никак не приговаривать к смертной казни. В Шотландии смертная казнь была отменена позднее, чем в Англии; последние процессы на Британских островах прошли в 1687 году, когда в Эдинбурге был повешен молодой студент-медик Экенхид.

В Ирландии воинствующий францисканец Ричард Ледред, епископ Оссори, вел продолжительную борьбу с еретиками. Здесь гражданские чины сначала отказались принести присягу, предписанную папскими буллами, но Ледред заставил их подчиниться и сжег в 1325 году несколько обвиненных в ереси. Но позднее он был сам обвинен своими противниками в ереси и вынужден был бежать. В 1354 году, однако, он смог при содействии папы вернуться в свою епархию и тут уж развернулся вовсю. Даже сам дублинский архиепископ Александр был обвинен в покровительстве еретикам и смещен со своего поста, так как в 1347 году он восстал против развязанного Ледредом террора. Преемник Александра, архиепископ Иоанн, получил в 1351 году от папы приказание оказывать Ледреду любое содействие.

Когда волнения, поднятые гуситами, приняли тревожный оборот, папа Мартин V, опасаясь, что ересь распространится и на севере Европы, уполномочил в 1421 году шлезвигского епископа назначить францисканского монаха Николя Жана инквизитором Дании, Норвегии и Швеции. Но мы не находим следов его деятельности в этих странах, и можно сказать, что там инквизиция никогда реально не существовала.

А вот в Азии и Африке инквизицию основать удалось. Брат Раймунд Марциус почитается основателем инквизиции в Тунисе и Марокко. В 1370 году Григорий XI назначил инквизитором на Востоке брата Иоанна Галла, который совместно с братом Илией Малым, как уверяют, организовал инквизицию в Армении, Грузии, России и Валахии. Верхняя Армения была обязана этим благодеянием брату Бартоломео Понко. Инквизиция была основана доминиканцами даже в Абиссинии и Нубии. В XIV веке инквизитор считался непременным членом всякой религиозной миссии. Но надо иметь в виду, что миссионерские инквизиции не руководствовались ужасными эдиктами Фридриха II и Людовика Святого и вели себя исключительно лояльно в отношении местного населения.

Остатки Иерусалимского королевства узнали жестокость инквизиции раньше, чем пали окончательно. По словам Николая IV, первого папы из францисканцев, неудачи войны зародили там семена ереси и иудейства, и в 1290 году он предоставил своему легату Николаю право назначить инквизиторов. Это было исполнено, но с запозданием: после сдачи Акры 19 мая 1291 года христиане были изгнаны из Святой земли, что и прекратило недолгое существование сирийской инквизиции. Правда, она была восстановлена в 1375 году Григорием XI, который уполномочил францисканского провинциала в Святой земле ввести должность инквизитора в Палестине, Сирии и Египте, чтобы бороться со стремлениями к вероотступничеству, которое проявляли христианские паломники, всегда многочисленные в этих странах.

Власть инквизиции над имевшими специальные привилегии нищенствующими орденами в разные эпохи была различна. Суд над их членами был разрешен ей в 1254 году Иннокентием IV. Пий II предоставил суд над францисканцами их собственному генерал-министру. В 1479 году Сикст IV запретил инквизиторам преследовать членов не своего нищенствующего ордена. Иннокентий VIII запретил всем инквизиторам судить францисканцев, но с развитием лютеранства эта мера показалась опасной, и в 1530 году Климент VII сделал подсудными инквизиции всех монахов. Это было подтверждено в 1562 году Пием V. Вопрос же о том, имеет ли право епископ возбуждать против инквизитора дело по обвинению в ереси, оставался спорным и, по всей вероятности, никогда не был решен однозначно.

Несмотря на споры, на практике почти всегда епископ и инквизитор действовали совместно; и в папских наказах, дававшихся инквизиторам, обычно делалась оговорка, что они не должны ничем нарушать юрисдикции епископского суда. Тем не менее булла Николая V, обращенная к инквизитору Франции в 1451 году, по-видимому, делала его совершенно независимым от епископа.

В сущности, особой разницы между судом епископа и судом инквизиции не было. Но при этом епископский суд собирался время от времени, а инквизиция покрыла всю континентальную Европу сетью судов, в которых заседали люди, не имевшие других занятий. Их деятельность была непрерывна, и опирались они на настоящую международную полицию. Руки инквизиции были длинны, память непогрешима. Если она предпочитала вести дело втайне, то для этого имелись многочисленные шпионы. История каждой еретической семьи на протяжении нескольких поколений могла быть всегда извлечена на свет из архивов судов инквизиции.

Бежать было бесполезно. Приметы бежавших еретиков немедленно рассылались по всей Европе. Об арестах подозрительных людей трибуналы сообщали один другому, и несчастную жертву везли в ту страну, где ее показания могли принести инквизиции большую пользу, раскрыв других виновных. В 1287 году среди арестованных в Тревизо еретиков было несколько пришедших из Франции, и французские инквизиторы тотчас потребовали их к себе, в особенности одного из них, бывшего епископом катаров. Папа Николай IV немедленно приказал тревизскому инквизитору отослать их во Францию, но предварительно выпытать у них все, что возможно.

Одна удачная поимка, сопровождавшаяся признанием, вырванным пыткой, могла помочь выйти на следы сотен людей, считавших себя до того времени в безопасности; и каждая новая жертва давала новый ряд разоблачений. Еретик жил как бы на вулкане, который во всякое время мог начать извержение и поглотить его. Во время ужасных гонений против францисканцев-спиритуалов в 1317 и 1318 годах одни еретики сумели бежать и переменить имена, а другие остались в тени, и все уже думали, что дело их позабыто. Вдруг в 1325 году какой-то неожиданный случай (по всей вероятности, признание какого-либо узника) навел инквизицию на их след. Человек двадцать несчастных были заключены в тюрьму, где они просидели год или два; здесь, отрезанные от всего мира, они пали духом, сознались постепенно в своих прегрешениях, наполовину уже позабытых, и подверглись духовным наказаниям. Еще поучительнее дело Гильельмы Мазы де Кастр, потерявшей в 1302 году мужа. В минуты тоски по мужу она слушала двух вальденских миссионеров, поучения которых укрепляли ее. Они были у нее только два раза, и то ночью, в полной темноте, так что она имела полное право говорить, что никогда их не видела. Через двадцать пять лет безупречной строго католической жизни ее в 1327 году затребовала каркассонская инквизиция; де Кастр созналась в своем, один только раз бывшем, нарушении веры и принесла покаяние. Словом, святой трибунал не забывал ничего и ничего не прощал. Он замечал все мелочи. В 1325 году одна женщина была приведена на каркассонский трибунал как еретичка-рецидивистка; поводом к преследованию послужило то, что ее видели после того, как она отреклась от ереси спиритуалов, разговаривающей с одним подозреваемым человеком и что она передала через него два су больной женщине, также находившейся под подозрением.

В глазах людей папская инквизиция была всеведущей, всемогущей и вездесущей, а сами инквизиторы окружены ореолом таинственности. Вот какой портрет идеального инквизитора дает знаменитый инквизитор Бернар Ги. Инквизитор, по его мнению, должен быть деятелен и энергичен в деле спасения душ и истребления ереси. Он должен оставаться всегда спокойным и невозмутимым среди всяких неприятностей и недоразумений. Он должен быть деятелен физически, так как привычка к лени ослабляет всякую энергию. Он должен быть бесстрашен и не бояться даже смерти, но, не отступая ни перед какой опасностью, он не должен безрассудно идти ей навстречу. Он должен быть недоступен просьбам тех, кто будет стараться привлечь его на свою сторону, но в то же время сердце его не должно быть бесчувственным, и он не должен отказывать в отсрочках и в смягчении наказания, принимая во внимание обстоятельства и место совершения преступления. Он не должен быть слабым и искать любви и популярности, так как это может дурно отразиться на его деле. В сомнительных вопросах он должен действовать осмотрительно и не давать легко веры тому, что кажется вероятным, но часто бывает неверно. Он не должен отбрасывать упрямо противоположное мнение, так как часто кажущееся на первый взгляд невероятным оказывается впоследствии истиной. Он должен внимательно расспрашивать и выслушивать. Когда он выносит смертный приговор, выражение лица его должно свидетельствовать о сожалении, чтобы не казалось, что он действует под влиянием гнева и жестокости, но приговор его должен оставаться неизменным. Если он накладывает денежный штраф, то лицо его должно сохранять строгое выражение, чтобы не подумали, что он действует из алчности. Пусть в его взгляде проглядывают всегда любовь к правде и милосердие, чтобы не думали, что его решения вынесены под влиянием жестокого сердца.

Глава VIII
Устройство инквизиции

Мы уже видели, что церковь поняла, что словом убеждения нельзя остановить распространение ереси. Старания проповедников потерпели неудачу; тогда церковь прибегла к силе. Первым следствием этой новой церковной политики было то, что еретики начали скрываться. Тогда церковь организовала преследование в целях раскрытия и уничтожения прятавшихся еретиков. Нищенствующие ордены, учрежденные первоначально с целью борьбы с заблуждениями словом и примером, скоро стали играть в этом преследовании ведущую роль.

Устройство инквизиции было настолько же просто, насколько целесообразно в достижении цели. Она не стремилась поражать умы внешним блеском, она парализовала их террором. Она оставила светским прелатам богатые одежды, величественную пышность богослужения, блестящие процессии и длинный ряд служителей. Инквизитор носил скромную рясу своего ордена; в город входил он или один, или сопровождаемый несколькими вооруженными слугами, которые составляли его личную стражу и были исполнителями его приказаний. Главной ареной его деятельности были стены здания святого трибунала, откуда он рассылал свои приказы и распоряжался судьбой целых народов, окруженный молчанием и таинственностью, в тысячу раз более внушительными, чем внешнее великолепие епископов.

О плодотворной работе, а не о внешности заботилась инквизиция. Это было здание, воздвигнутое людьми серьезными, решительными, всецело преданными одной идее; людьми, которые знали, чего они хотят, и отбрасывали с презрением все, что могло помешать их деятельности.

Вначале, как мы видели, инквизиторами были простые монахи, выбираемые один за другим, чтобы преследовать еретиков и выяснять степень их виновности. Их деятельность, естественно, ограничивалась пределами деятельности нищенствующих орденов. Впрочем, эти области охватывали большинство европейских стран. Главный город провинции с монастырем ордена и тюрьмой считался резиденцией инквизиции, однако инквизитор был обязан постоянно находиться в разъездах. Расследования на местах не всегда были безопасны; тем не менее их предписывали и кардинал Альбано в 1234 году, и собор 1246 года в Безье. В 1247 году Иннокентий IV разрешил инквизиторам в случае опасности вызывать еретиков и свидетелей к себе в безопасное место, но личные объезды вменялись им в обязанность по-прежнему. Со временем, когда была усовершенствована система шпионов и служителей, инквизиторы стали разъезжать меньше.

За несколько дней до прибытия инквизитор извещал о своем намерении духовные власти, чтобы они в назначенное им время созвали народ, обещая отпущение грехов на двадцать – сорок дней тем, кто явится, и угрожая неявившимся отлучением. К собравшемуся населению инквизитор обращался с речью о чистоте веры; затем приказывал всем жителям явиться к нему в течение шести или десяти дней и сообщить все, что им известно о лицах, виновных или подозреваемых в ереси, говоривших что-либо несогласное с догматами веры или ведущих жизнь, отличную от жизни большинства католиков. Всякого, кто не повиновался этому приказанию, инквизитор отлучал от церкви (и только он мог снять отлучение); повиновение давало индульгенцию на три года.

В то же время инквизитор провозглашал «срок милосердия» продолжительностью от пятнадцати до тридцати дней, в течение которого всякий добровольно явившийся еретик получал снисхождение, если он сознавался в своих заблуждениях, отрекался от них и давал подробные сведения о своих единоверцах. Это снисхождение иногда было полным, иногда же оно только отменяло более суровое наказание: смерть, тюрьму, конфискацию и изгнание. Во время этой отсрочки инквизитор должен был сидеть дома, всегда готовый принимать признания и доносы; длинные ряды вопросов были выработаны уже заранее, чтобы облегчить допрос являвшихся. Впервые об этой милости известно с 1235 года. По окончании «срока милосердия» никому не давалось прошение.

В 1387 году брат Антонио Секко в деле еретиков вальденских долин начал с того, что вывесил по церквам Пиньероля объявление, что всякий, кто в течение восьми дней сам донесет на себя или на других, избавится от публичного наказания за свои грехи, за исключением случаев ложной клятвы, данной перед инквизицией. Все, кто отказывался явиться, отлучались от церкви и попадали в ведение суда.

Бернар Ги утверждает, что этот порядок ведения дел был очень плодотворен не только потому, что он вызывал много обращений в католичество, но и потому, что он помогал выявлять многих еретиков: всякий кающийся был обязан указывать всех, кого он знал или подозревал. Легко представить себе, какой ужас охватывал общину, когда в ней неожиданно появлялся инквизитор и начинал собирать доносы. Никто не мог знать, какие толки ходили о нем; никто не мог знать, к чему прибегнут личная вражда и фанатизм, чтобы скомпрометировать его перед инквизитором. И католики, и еретики имели равное основание волноваться. Человек, который почувствовал склонность к ереси, не имел уже более ни минуты покоя при мысли, что слово, сказанное им мимоходом, могло быть сообщено инквизитору его родственниками и самыми дорогими друзьями; под влиянием этой мысли он уступал чувству страха и сам выдавал близких людей из боязни быть выданным самому. Родители выдавали своих детей, дети – родителей, мужья – жен, жены – мужей. Мы смело можем верить Бернару Ги, что всякое разоблачение вело за собой новые, пока в конце концов вся страна не покрывалась невидимой сетью.

В первое время местом заседания судилища был монастырь нищенствующих; к услугам инквизитора была также общественная или епископская тюрьма, где размещали арестованных им людей. Со временем были выстроены специальные здания, снабженные одиночными камерами и темницами, где несчастные всегда находились под наблюдением своих будущих судей. Здесь же обыкновенно происходило судебное разбирательство, хотя иногда оно имело место во дворце епископа, особенно если епископ действовал вместе с инквизитором.

В первое время минимальный возраст инквизитора не ограничивался, и были случаи назначения молодых неопытных людей. Климент V определил минимальный возраст инквизитора в сорок лет. Дела велись одним инквизитором, иногда двумя. Инквизитор обычно имел помощников, которые производили следствие и снимали предварительный допрос; он мог просить провинциала дать ему столько помощников, сколько находил нужным, но не имел права сам выбирать их. Иногда епископ сам становился помощником инквизитора; чаще же им был приор местного доминиканского монастыря. В 1246 году собор в Безье дал инквизитору право назначать вместо себя уполномоченного, когда нужно было произвести расследование на месте, куда он не мог отправиться сам. Иногда таким уполномоченным давались особые поручения.

Провинции инквизиторов были настолько обширны, что приходилось разделять работу, в особенности в первое время, когда еретики были многочисленны и требовалась целая армия следователей. Но право назначать полномочных комиссаров было признано за инквизитором законом только в 1262 году Урбаном IV и подтверждено Бонифацием VIII. Эти комиссары стали существенным элементом инквизиции. После реформ Климента в 1317 году они, как и их начальники, не могли быть моложе сорока лет. Комиссары были облечены полной инквизиторской властью, они могли вызывать, арестовывать и допрашивать свидетелей и подозреваемых, могли даже прибегать к пытке и приговаривать к тюрьме. Но, в отличие от инквизиторов, комиссары не имели права назначать вместо себя уполномоченных. Право приговаривать к смертной казни принадлежало только одному инквизитору, хотя на практике это ограничение соблюдалось далеко не всегда.

Позднее появился еще один член суда инквизиции – советник. Его официальное положение было неопределенно. Советник вступал в дело, если обвиненный проявлял упрямство и у суда возникала нужда в советах лица, знакомого с законами и с налагаемой ими ответственностью, чтобы избегнуть ошибок, которые могут повредить инквизиции, вызвать вмешательство папы и даже лишить места самого инквизитора или комиссара. Состав суда дополнялся нотариусом, видным и весьма уважаемым должностным лицом.

Так как глубокая таинственность была существенной чертой деятельности инквизиции, то стало общим правилом, что показания и свидетелей и обвиняемых делались обязательно в присутствии двух беспристрастных людей, не принадлежавших к инквизиции, но приносивших клятву хранить в тайне все, что услышат. Инквизитор мог для этого пригласить любое лицо по своему усмотрению. Преимущественно такими представителями общества были лица духовного звания, обычно доминиканцы, «люди скромные и религиозные», которые вместе с нотариусом подписывали протокол показаний и удостоверяли его соответствие сказанному. Частое подтверждение этого правила папами и то, что оно было внесено в канонические законы, показывают, что ему придавали большое значение как средству придать судопроизводству беспристрастный вид.

Никто из посторонних не имел права присутствовать на суде; исключение делалось в течение нескольких лет только в Авиньоне, где в середине XIII века представители городских властей временно добились для себя и нескольких сеньоров права присутствовать при судоговорении. В других же местах несчастные, защищавшие перед судьями свою жизнь, были всецело в руках инквизитора и его креатур.

Все судопроизводство инквизиции, все вопросы и ответы записывались; всякий свидетель и всякий обвиняемый были обязаны удостоверить правильность своих показаний, когда они прочитывались им в конце допроса, и приговор основывался исключительно на показаниях, добытых таким путем. Поэтому особая нагрузка ложилась на нотариуса; иногда в помощь ему приглашались писцы, но он был обязан лично удостоверять все документы. Текущие дела судилища порождали груду бумаг; их все надо было переписывать для архивов; кроме того, инквизиции в разных местах постоянно обменивались копиями своих дел – все это была гигантская работа. Инквизитор мог и здесь потребовать бесплатной помощи любого подходящего для этого лица; но было опасно доверять ведение таких бумаг людям, не получившим специальной подготовки. Поэтому старались привлекать грамотных нищенствующих монахов – в идеале раньше бывших нотариусами. В городах, где происходили постоянные заседания, у инквизиции был свой штатный нотариус, получавший жалованье как должностное лицо. Климент V предписал, чтобы этот нотариус давал присягу перед епископом и перед инквизитором.

В 1235 году признания стали тщательно записывать в особые специальные книги. Инквизиторам было приказано сохранять все судопроизводство от первого вызова в суд до приговора. Этот указ неоднократно повторялся; кроме того, было предписано, чтобы со всех документов снимались копии и одна из них помещалась в безопасном месте или передавалась епископу. Книга приговоров тулузской инквизиции за 1308–1323 годы кончается перечнем 636 осужденных, расположенных в алфавитном порядке; против каждого имени сделаны ссылка на страницу, где оно упоминается, и краткое указание на наложенное на наказание и все в нем последовавшие изменения. Таким образом, если должностному лицу нужно было собрать сведения о жителях какого-нибудь поселка, то он сразу мог узнать, кто из жителей находился под подозрением и какое решение относительно него было принято. Первый попавшийся пример из этой книги показывает, насколько точны и подробны были первоначальные списки. В 1316 году была приведена на суд одна старуха; благодаря записям определили, что в 1268 году, то есть почти за полвека до этого, она отреклась от ереси и была воссоединена с церковью. Так как это увеличивало ее вину, несчастную приговорили провести остаток дней в оковах.

С течением времени инквизиция собрала огромный запас справок, которые не только увеличивали ее могущество, но и вызывали ужас людей. Имущество потомков еретиков подлежало конфискации, и тайны семейств, столь тщательно хранимые в архивах инквизиции, давали ей возможность, когда она это находила нужным, увеличивать свои доходы. Особенно ловко инквизиторы раскрывали предосудительные деяния предков тех людей, кто имел несчастье возбудить против себя их недовольство.

Когда нужно было поразить врага, списки нередко подделывали; при этом всякое постороннее лицо, имевшее у себя документы, относящиеся к судопроизводству инквизиции или к преследованию еретиков, подлежало отлучению от церкви. С другой стороны, люди, спокойствию которых эти документы угрожали, стремились их уничтожить. Около 1285 года в Каркассоне консулами города был раскрыт заговор, в котором участвовало несколько высокопоставленных духовных лиц, с целью уничтожения архивов инквизиции. Заговорщики подкупили одного из слуг инквизиции, Бернара Гаррика, который согласился сжечь архивы, но их разоблачили и примерно наказали. Один из них, адвокат по имени Гильем Гаррик, около тридцати лет томился без суда в тюрьме и был судим только в 1321 году.

Даже самые скромные служители инквизиции – сторожа, рассыльные, шпионы – наводили ужас на население. Эта служба была отвратительна честным горожанам, но она сулила выгоды и поэтому часто привлекала бродяг. Служители инквизиции не только были неподсудны светским судам, как и все служители церкви, но благодаря предоставленному Иннокентием IV в 1245 году инквизиторам праву отпускать своим слугам все грехи они были неподсудны даже и духовным судам. Всякое оскорбление, нанесенное служителям инквизиции, рассматривалось как действие, мешающее ее работе, и почти приравнивалось к ереси; если кто-нибудь осмеливался защищаться при нападении этих людей, его предавали суду, в котором они служили. Поставленные таким образом в исключительное положение, они могли делать с беззащитным народом все, что угодно; угрожая арестами и доносами, эти люди занимались откровенным вымогательством.

Этот общественный бич сделался еще страшнее, когда служителям инквизиции было разрешено носить оружие. И это при том, что ношение оружия было строго запрещено во всех мирных общинах. Уже с XI века оно было запрещено в Пистойе; в 1228 году его запретили в Вероне; в Болонье только рыцари и врачи имели право носить оружие и держать при себе одного вооруженного телохранителя. В Милане указ герцога Иоанна Галеаса в 1386 году запретил ношение оружия, но позволил епископам вооружать служителей, живущих под одной с ними кровлей. В Париже постановлением 1288 года было запрещено ношение отточенных ножей, шпаг и тому подобного оружия. В Бокере указ 1320 года грозит различными наказаниями, в том числе отнятием руки, всякому, кто будет носить оружие; исключение было сделано для путешественников: им разрешалось иметь шпаги и кортики. Эти законы принесли огромную пользу цивилизации, но они были сведены почти на нет, когда инквизитор получал право вооружать, кого хотел, и, кроме того, ограждать своих слуг привилегиями и неприкосновенностью.

Климент V пытался навести порядок в этом деле, но его благие усилия не увенчались успехом. В 1321 году Иоанн XXII упрекал ломбардских инквизиторов в том, что они вызвали беспорядки и волнения в Болонье, так как вооруженными слугами были у них отъявленные висельники, которые совершали убийства и угнетали жителей. В 1337 году папский нунций архиепископ Эмбрена Бертран лично убедился, что разрешения, данные инквизитором на ношение оружия, были причиной волнений во Флоренции и угрожали безопасности горожан; он запретил местному инквизитору иметь при себе более двенадцати вооруженных слуг; тем не менее девять лет спустя новый инквизитор брат Пьеро ди Аквила был обвинен в продаже разрешений носить оружие более чем двумстам пятидесяти лицам, что дало ему около тысячи флоринов золотом.

Право отменять все местные статуты, неблагоприятные инквизиции, а также обязанность всех светских должностных лиц по первому требованию помогать инквизиции поставили ее выше государства. Инквизитор мог потребовать от любого должностного лица дать присягу в послушании и в случае отказа отлучить его от церкви, а то и обвинить в ереси. В 1329 году Генрих де Шамэ, инквизитор Каркассона, обратился к Филиппу Валуа с просьбой подтвердить привилегии инквизиции; король ответил указом, которым объявлял, что все герцоги, графы, бароны, сенешали, прево, уездные и земские судьи, кастеляны, приставы и другие судебные чины обязаны повиноваться инквизиторам и их комиссарам; они должны были арестовывать и содержать в тюрьме всех еретиков и подозреваемых в ереси и равным образом оказывать инквизиторам, их комиссарам и гонцам, в пределах своей судебной власти, помощь и покровительство во всем, что касается задач инквизиции. Когда общественный чиновник медлил оказать содействие, то тотчас же он подвергался наказанию. Так, в 1303 году вице-подестат, то есть заместитель главы городской администрации, Бонрико ди Буска отказался дать людей в помощь представителям миланской инквизиции, и его тотчас приговорили к штрафу в сто имперских су, которые он должен был уплатить в пять дней.

Инквизиция пользовалась услугами всего католического населения и, разумеется, всего духовенства. Всякий, под страхом быть объявленным покровителем ереси, должен был выдавать еретиков. Приходские священники были обязаны по требованию инквизитора посылать своих прихожан на суд, наблюдать за кающимися и ручаться, что наложенные на них епитимии выполнены. Собор 1246 года в Безье дал право инквизитору назначать в каждом приходе специальных людей, которые надзирали за исполнением епитимий и приговоров инквизиции.

Огромное значение в устройстве инквизиции имело совещание, на котором решалась участь обвиняемого. Инквизитор мог вынести приговор только с участием епископа. Климент V объявил не имеющими силы все приговоры, принятые одними инквизиторами, однако ради ускорения процессов папа разрешил епископам давать согласие письменно, и этой лазейкой пользовались беспрестанно. Часто инквизиторы штамповали приговоры без всякого участия епископов. Бывали также случаи давления инквизиторов на епископов, если епископ не соглашался с инквизитором. Поэтому довольно часто епископы просто предпочитали не связываться с инквизиторами.

Так как первое время при назначении инквизиторов более принималась во внимание их ревность к вере, чем их знания, и так как обыкновенно они были невежественны, то вскоре нашли нужным прибавить к ним для выработки приговора людей, изучивших сложные гражданские и церковные законы. Инквизиторам было дано право приглашать сведущих людей, как правило, уважаемых в городе, чтобы с ними вместе рассматривать показания и пользоваться их советами при вынесении приговора. Приглашенные не имели права отказаться от этого приглашения, причем работали они бесплатно, хотя инквизитор и мог, если находил нужным, оплачивать их труд. Присутствие почтенных граждан при обвинении важных еретиков имело целью скорее увеличить торжественность совещания, чем дать помощь судьям. Совещание обычно назначалось на пятницу; заседателями были юристы и нищенствующие монахи, назначенные инквизитором. Они клялись на Евангелии сохранять тайну и судить по совести, следуя внушениям Бога; затем инквизитор читал доклад по каждому делу, опуская иногда имена обвиняемых, и они произносили одно из следующих решений: «Епитимия по усмотрению инквизитора»; «Осужденный должен быть заключен в тюрьму» или «Осужденный должен быть выдан светской власти».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю