Текст книги "Красный песок. Капитан Лет (СИ)"

Автор книги: Геннадий Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Лет ткнул в клавишу связи со “Спирай”, но вспыхнувшая врезка была покрыта сплошным слоем помех.

Откинувшись в кресле, он уставился в струящиеся красные потоки по экрану пространственного терма. Несмотря на свой зловещий окрас, ток струй вызывал ассоциацию покоя и умиротворения. Их ток становился всё быстрее, затем по экрану побежали вихри и вдруг, Лет закружился вместе с ними. Он прикрыл глаза…

* * *

Вихри окружали Лета со всех сторон. Но это были не те красные вихри, которые кружились по экрану пространственного терма, а те, которые окружали его, когда он находился в измерении эллов – семимерии.

Почему вы преследуете меня? Послал он мысленный вопрос в никуда.

Тебя никто не преследует. Тут же пришёл в его информационное поле ответ.

Но ваш дредноут не даёт нам возможности покинуть неприветливую планету.

Это эллоты – хранители внутреннего мира.

Вы и они не одно и тоже?

Нет.

Для нас это имеет значение?

Вам решать.

Так избавьте нас от них.

Вы в коконе.

Что им нужно от нас? Раса толлонов на грани полного вымирания. Им сейчас не до семимерных пространств. В своём бы как-то выжить.

Хранители контролируют энергию внутреннего мира.

Но у толлонов её нет и никогда не было.

Она есть в вашем измерении.

Толлоны знают, где?

Это знаешь ты. Эллоты чувствуют информацию, но твоё информационное поле защищено. Принцип инвариантности энергии твоего мира запрещает им нарушить твою защиту.

Вот почему они не уходят. Тут же всплыла у Лета догадка. Лукавят эллы. Это они защищают моё информационное поле. Эллотам наплевать на мою защиту. Если бы могли, уже бы разобрали меня на атомы, но своё бы получили.

И что мне с этой информацией? Послал он грубую мысль в никуда.

Забыть или умереть.

Хорошая перспектива. Лет мысленно хмыкнул. Мой мозг не знает слова, забыть. А умереть по чьей-то прихоти у меня нет желания.

Сочувствуем.

Мне, что от вашего сочувствия. Пусть забирают, что хотят узнать и проваливают.

Это недопустимо. Защищай.

Я не хочу остаться здесь навсегда. Как уничтожить дредноут?

Это невозможно.

Почему?

Принцип инвариантности энергии твоего мира не позволит этого.

Хаара! О каком нарушении закона энергии они твердят? Дредноут и дифферент состоят из разных энергий? Чушь какая-то. Состроив гримасу Лет покрутил головой.

И как долго нам быть в коконе? Послал он очередную мысль в никуда.

Эллоты уйдут, как только или получат нужную им информацию, или потеряют связь с ней. Твой разум бессилен против них. Они же не могут нарушить закон энергетической независимости обеих миров от физических условий. Парадокс.

Помогите мне избавиться от этого идиотского парадокса, от них, в конце-концов. Лет постарался придать своей фразе налёт грубости и злобы. Или вы тоже бессильны? Как мне снять защиту со своего информационного поля, чтобы они узнали, что им нужно и убрались с нашего пути?

Мы можем переместить вас в нужное вам пространство. Кокон отрежет твой след, но до тех пор пока эллоты вновь тебя не почувствуют.

А если почувствуют, опять обращаться к вам?

Забыть.

Я не знаю такого понятия.

Научись понимать.

Я хочу научиться защищать себя и свою цивилизацию, от кого бы то ни было. Научить защищаться свою цивилизацию, от кого бы то ни было.

Твоя цивилизация должна пройти долгий и трудный путь.

В таком случае, что бы она начала по нему идти и было кому идти, переместите дифферент и “Спирай” на орбиту Вирты. Уверен, вы знаете, куда это?

Как пожелаешь…

Лет вздрогнул и открыл глаза. Его взгляд упирался в совершенно чистый ото всяких помех экран пространственного терма, нижнюю часть которого занимал голубовато-зелёный диск планеты. Но это была не прежняя, неприветливая Зелёная планета.

* * *

Глаза Лета лихорадочно метались по экрану пространственного терма – “Спирай” нигде не было. Он подался к пульту управления, но вспомнив, что у пространственного терма дифферента нет купола, опять откинулся на спинку кресла и взявшись за флиппы, чуть двинул акселератор вперёд – дифферент пошёл на разворот. Прошло несколько мгновений и на экране показался круглый нос “Спирай”. Корабль толлонов стоял за дифферентом, в какой-то сотне метров от него. Такое близкое соседство было чрезвычайно опасно. Лет отклонил флиппы и “Спирай” пополз вниз. Когда корабли оказались на большем расстоянии, Лет ткнул пальцем в клавишу связи – со вспыхнувшей на экране пространственного терма врезки на него смотрели огромные глаза Ол’Итты.

– Т-ты! – Её губы едва шевельнулись.

– Я, любимая. – Лет поднял брови. – Ты сомневаешься? Что-то не так?

– Тебя не было много дней.

– С чего ты взяла? – Лет поднял плечи.

– С тобой не было связи. Потом наступила темнота. Мы в страхе. Где мы? Как мы сюда попали? – Прошелестели её губы.

– Надеюсь, там, куда и направлялись – на орбите Вирты. – Лет постарался улыбнуться. – Путешествие не доставило не удобств?

– Н-нет! – Ол’Итта мотнула головой.

– Вот и отлично. Отец рассказывал, что здесь есть прекрасный материк, почти весь покрытый лесом и с невысокими горами. У них там был лагерь. Сейчас найдём его.

– Материк с лесом… – В глазах Ол’Итты вспыхнул страх.

– Не стоит так пугаться. – Лет широко улыбнулся. – Посадочную площадку постараемся найти в предгорье. А лес, надеюсь, будет более приветлив, да и мы уже более опытны. Предоставь мне возможность поговорить с пилотом, любимая.

Лицо Ол’Итты исчезло из врезки и через мгновение в ней уже было лицо одного из пилотов “Спирай”.

– Мы над Виртой. – Заговорил Лет. – Как тут оказались, потом. Насколько я знаю, на планете три материка. Ищем самый заросший лесом. Он должен быть самым большим и почти круглым. На нём есть небольшие горы. Где-то в предгорье должно быть плато. Туда и садимся. Не оглядывайся на меня. Как найдёшь посадочную площадку, сразу же и вниз. Выполняй!

– Да, господин капитан. – Пилот кивнул головой и врезка с его изображением исчезла.

Окинув экран пространственного терма продолжительным взглядом, Лет двинул акселератор вперёд и взялся за флиппы…

Материк искать долго не пришлось, он, практически, был под дифферентом, будто эллы знали, куда конкретно, нужно было переместить корабли, хотя, возможно, эту информацию они взяли из информационного поля Лета. Но с посадочной площадкой вышла небольшая проблема: одну большую, на которой смогли бы разместиться два корабля, найти не удалось и пришлось сажать их на разные плато, разделённые достаточно глубоким каньоном. Плато примерно были равны, практически не имели уклона и возвышались над лесом так, что самые высокие деревья были ниже их, склоны плато были отвесны и лишь в стороны противоположные от каньона, у самых гор, с каждого плато просматривался узкий пологий спуск, будто специально кем-то обустроенный, что вызвало у Лета некоторую тревогу, но поколебавшись, он всё же повёл корабли на посадку, решив, что спуск не так уж широк и его можно обезопасить, направив в его сторону одну из пушек корабля, а если угрозы будут масштабные, они займутся поиском более безопасного плато.

Несколько большее плато занял “Спирай”, дифферент разместился на соседнем.

6

Прошли сорок суток пребывания колонии на Вирте, отведённые строгими правилами космоплавания для карантина и колонисты начали покидать “Спирай” для обследования прилегающей к плато территории.

На карантине категорично настояла Ол’Итта. Лет не противился, тем более, что сам он не намеревался его исполнять и уже на вторые сутки после посадки, покинул дифферент и занялся обследованием близлежащей территории, находя её вполне привлекательной и пригодной для основания колонии.

За время карантина колонисты свыклись со своей новой обителью; страхи, оставшиеся от Зелёной планеты забылись и велись настойчивые разговоры об обустройстве на материке, так как жизнь на “Спирай” навевала некоторое уныние и не особенно способствовала развитию колонии, но Ол’Итта стояла на своём и на время карантина ни один колонист не покинул корабль. Исключение было сделано лишь единожды, чтобы взять пробы, воздуха, почвы и воды, которую взяли во время дождя. Никаких, угрожающих жизни толлонов, ингредиентов в пробах обнаружено не было и наконец, первые колонисты, облачившись в защитные костюмы, сошли по основному трапу “Спирай” на плато, но уже на следующие сутки для прогулок по плато от защитных костюмов колонисты отказались, но для обследования дальних территорий защитные костюмы использовались неизменно.

Прошло ещё некоторое время. Колонисты всё смелее и дальше уходили от “Спирай” в поиске подходящей территории для своего обоснования. Дикие животные этого района материка особо не досаждали и у колонистов появилась устойчивая надежда на будущее, несмотря на то, что планета имела силу тяжести, почти вдвое превышающую привычную им и атмосфера была более богата кислородом. Удалось открыть и тайну тропинок, ведущих на плато – их протоптали дикие рогатые туры, которые один раз в несколько дней поднимались на плоскогорья и устраивали здесь свои поединки, не обращая никакого внимания на появившихся непрошенных гостей. Была в этом какая-то мистика, так как проигравший тур неизменно оказывался на дне глубокого каньона. Колонисты первое время с удивлением смотрели на разыгрывающиеся на плато трагедии, но затем нашли для себя некоторую выгоду. Проигравший тур или сам должен был прыгнуть в каньон, или если он был не в состоянии передвигаться, его рогами скапывал туда победитель. Решив, что это большое расточительство, колонисты подстреливали проигравшего тура, ещё до того, как намеревался упасть в каньон, а победителя отгоняли. Попрыгав некоторое время от негодования, победитель всё же уходил с гордо поднятой головой, оставляя проигравшего соперника непрошенным зрителям.

Произошло и ещё одно событие, которое вселило некоторый оптимизм в жизнь колонистов – у Ол’Итты родился сын – первый ребёнок в колонии на новой планете.

Лет, в это время находился в экспедиции по обследованию нескольких холмов, которые колонисты наметили для своего поселения. Вернувшись и узнав об этом событии, пройдя санацию, Лет заспешил в свою каюту. Едва открылась её дверь, с кресла тут поднялась Ол’Итта и шагнув к Лету протянула ему маленький свёрток, который держала в руках.

– Лет, это твой сын. Наш сын. – Негромким голосом заговорила она. – Посмотри какой красивый. Возьми же его. – Ол’Итта поднесла свёрток груди Лета.

– Я не знаю, как его взять. – Лет мотнул головой и отступил назад. – Я никогда не видел новорождённых. Я не могу. Я боюсь. – Прошептал он последние фразы.

– Как же так. – Лицо Ол’Итты приняло обиженное выражение. – Это же твой сын.

– Не могу. – Лет мотнул головой.

– Протяни руки. – Властно прозвучал голос Ол’Итты.

Лет, повинуясь неведомо какой силе, вытянул руки. Ол’Итта осторожно положила на них ребёнка, однако не убирая из под него своих рук, но уже через мгновение взяла малыша и прижала его к себе.

– Теперь ты настоящий отец своего сына. – Тихим голосом заговорила она, качая, засопевшего малыша. – У толлонов есть древний обычай – настоящий отец ребёнка тот мужчина, который первым возьмёт его на руки. Ты первым из мужчин колонии коснулся его и теперь он твой сын. У тебя есть имя для сына? Приоритетное право, дать имя мальчику, имеет его отец.

– Н-нет. – Лет в очередной раз мотнул головой. – Я не знаю обычаев толлонов и потому поручаю тебе дать имя сыну.

– Спасибо, любимый. – Ол’Итта широко улыбнулась. – Я надеялась, что ты это доверишь мне и не ошиблась. – Она наклонила голову и легонько коснулась губами щёчки малыша. – Лет – это неправильное имя для мужчины. У нас есть имя Иолет, а Лет это уменьшительное имя, так мамы ласково зовут своих маленьких сыновей и ты с таким именем вызвал бы у толлонов удивление. Я хочу назвать нашего сына Иолет. В этом имени есть и твоё – Лет и моё – Ол. Но у нас должно быть и второе имя. Я думаю, думаю, но никак не могу придумать его. Оно может быть связано с каким-то событием, или именем предков, либо обозначением какого предмета.

– Валл. – Лет дёрнул плечами. – Я не знаю, что означает у толлонов это слово, но так звали моего отца – Валл’Иолет.

– Валл. – Ол’Итта состроила гримасу. – Это очень древнее слово и означает, великий, могущественный. Но великий, не сейчас, не в настоящем времени, а в будущем.

– Собственно, так и произошло. – Лет улыбнулся. – Мой отец стал великим в будущем чужой цивилизации. Цивилизации гиттов. На их планете даже есть ему памятник. Столь высоко они оценили его вклад в развитие своей цивилизации.

– Что ж. – Ол’Итта вновь коснулась губами щёчки сына. – Валл’Иолет – Иолет для будущих великих дел. – Она подняла взгляд на Лета. – Как прошла экспедиция? Мы очень переживали за вас. В колонии остался лишь один сканер связи. Это ужасно. – Ол’Итта покрутила головой.

– Мы обследовали четыре возвышенности и остановили свой выбор на одной из них, второй по расстоянию от “Спирай”. С одной стороны река, богатая рыбой, которая видна в ней даже невооружённым взглядом; с другой – глубокий овраг с отвесными стенами, ещё с двух сторон – лес. Без проблем подняться на возвышенность можно лишь с одной стороны, но лес там невысок и между ним и возвышенностью неширокий луг, так что местность хорошо просматривается. Если потребуется поставим частокол. Мне кажется не так уж и далеко от “Спирай”, около пятнадцати километров. Но путь не трудный: большая его часть над оврагом, там деревьев, практически, нет, только трава и лишь первая треть пути – лес. Сделаем просеку. Деревья вполне пригодны для сооружения домов, листва не вянет так скоро, как на деревьях Зелёной планеты. В овраге, под холмом есть и песок и глина. Мужчины готовы уже завтра заняться строительством домов.

– Ты стал настоящим колонистом. – Ол’Итта широко улыбнулась и пройдя к маленькой спальной платформе, положила сына и вернувшись к Лету, прижалась к нему. – Я очень счастлива, любимый. – Тихо произнесла она.

– Я о таком счастье и не мечтал никогда. – Лет наклонил голову и коснулся губами губ Ол’Итты. – Но есть одна проблема.

– Какая? – Ол’Итта отшатнулась и с нескрываемым испугом на лице, уставилась в Лета.

– Мужчин в колонии всего шестнадцать, а женщин более шестидесяти. Лет через пять-шесть подрастут ещё десяток парней, но женщины не хотят ждать. Сама понимаешь. – Лет состроил гримасу и развёл руками.

– Не понимаю. – Ол’Итта покрутила головой.

– Я не знаю, как у толлонов с нравственностью, но одному мужчине придётся жить с несколькими женщинами. Насколько я помню, на Зелёной планете такого не наблюдалось.

– Там было не до этого. Каждый прожитый день уже был счастьем. У толлонов не принято многожёнство, но у нас ведь исключительный случай. – Состроив гримасу, Ол’Итта пожала плечами. – Только я сомневаюсь, что две толлоны согласятся жить под одной крышей с одним мужчиной. Для каждой из них мужчине придётся строить отдельный дом. Предоставим им самим решать. – Она вновь пожала плечами. – Но разврата в колонии я не допущу. Буду строго наказывать, вплоть до изгнания. Надеюсь, ты построишь лишь один дом? – Лицо Ол’Итты приняло решительное выражение. – Если нет… – Она покрутила головой и сделала шаг назад. – Мы расстанемся. Навсегда. Я эгоистка и тебя делить, не намерена ни с кем. Я согласна, чтобы у нас было несколько сыновей и дочерей.

– Как скажешь, любимая. – Широко улыбнувшись, Лет шагнул к Ол’Итте и взяв её за предплечья, коснулся губами кончика её носа. – Будем строить один дом, но очень большой. Чтобы всем нашим детям было в нём просторно и удобно.

– Согласна. – Ол’Итта прижалась к груди Лета…

* * *

Три года жизни колонии на Вирте прошли для Лета, будто тремя днями. Посёлок колонистов на холме над рекой разрастался достаточно быстро и уже насчитывал тридцать шесть домов, по числу женщин, способных иметь детей, что они и делали примерно каждые полтора местных года. Двадцать четыре женщины детей иметь не могли и они оставались в “Спирай”, ожидая своей нескорой очереди для переселения. Самый большой дом колонисты выстроили для семьи Лета, который был не только их домом, но стал и центром общественной жизни колонии. Он был двухуровневый: на втором жил Лет с семьёй, а первый был административным центром колонии.

На удивление Лета, в “Спирай” оказалось очень много всевозможного строительного оборудования и даже несколько единиц сельскохозяйственной техники. Чтобы не таскать всё это оборудование колонистам на себе, он поднял “Спирай” и повесив его над холмом выгрузил всю технику и вернул корабль на плато.

Первые строители жили в палатках, но по мере возведения домов, перебирались в них, согласно жребия, который тянули шестнадцать мужчин, причём, уже имевший дом, в очередном розыгрыше не участвовал. И так по кругу.

Но выяснилась и неприятность, которая негласно расколола колонию на два лагеря: один мужчина и двадцать четыре женщины не могли иметь детей. Это было для них если не трагедией, то огромной драмой. Ол’Итта не знала, как им помочь и предложила женщинам взять на воспитание по одному из детей из многодетных семей. Согласилось лишь несколько из женщин. Остальные, под предводительством бесплодного мужчины, организовали несколько отрядов, занимающихся охотой, исследованиями материка и возделыванием почвы под грядки, так как из оставшегося в “Спирай” оборудования удалось собрать лишь одну небольшую оранжерею. Многие из них через какое-то время уже и не торопились переселяться в посёлок. Ол’Итта понимала причину их упорства и потому не настаивала, но часто высказывала Лету свою обеспокоенность. Не зная, что он должен делать, Лет лишь дёргал плечами и строя гримасы досады, находил любой предлог, чтобы уйти от обсуждения этой проблемы.

Лет находился на распутье. Одну часть завещания отца, он выполнил: нашёл колонию и помог ей возродиться: может быть ещё не в полной мере, но колония устойчиво развивалась и её существование на Вирте тревог у него не вызывало. Но со второй частью завещания: об отмщении ненавистным кроканом, наметилась серьёзная проблема, решения которой на Вирте Лет, абсолютно, не видел. Он видел лишь один путь, который заставлял обдумывать его всё чаще и чаще – отправиться в цивилизацию гиттов и попытаться их заставить строить боевые космические корабли. Для этой цели он был готов пожертвовать и “Спирай” и дифферентом, лишь бы подтолкнуть цивилизацию гиттов к космической экспансии, через милитаризацию. Но тайком уйти с Вирты он не хотел, а идею о призыве колонистов – начать готовиться к мести кроканам, считал абсурдной.

Возможно она и будет иметь место… Размышлял он. Но не ранее, чем лет через триста-четыреста. Проживу ли я столько времени? Да и кроканы, навряд ли будут стоять на месте. Какие к тому времени у них могут быть технологии? Возможно такие, что ни о какой мести даже и мечтать не придётся – сами найдут и уничтожат. Остаётся лишь одно – подтолкнуть гиттов, к предотвращению возможной угрозы от кроканов, путём упреждающей агрессии.

Лет начал настойчиво искать предлог, позволивший бы ему отправиться на Гитту легально и вскоре, такой нашёлся – после одной из жалоб Ол’Итты, он, вдруг, не отвернулся от неё, с гримасой недовольства, а заговорил.

– Я знаю лишь один способ, как помочь женщинам. – Он остановился посреди административного офиса своего дома и уставился озабоченным взглядом в Ол’Итту, которая сидела перед столом в кресле, пытаясь удержать на коленях вертящегося волчком сына. – Или привезти с Гитты специалистов с оборудованием, которые смогли бы разобраться в их проблеме или свозить женщин туда, чтобы решить там их проблему. Что предпочтительнее – реши сама. К тому же, я хочу купить у гиттов несколько леветов и энергетическую установку для них. Охота пешком слишком утомительна и не производительна. Часто не удаётся забрать всю добычу и она пропадает. К тому же, если у колонии будут несколько посёлков, левет будет, просто, необходим. Иначе связь между ними исчезнет; они могут стать разными нациями и в конце-концов могут превратиться во враждующие народы.

– Ты хочешь забрать у нас “Спирай”? – В голосе Ол’Итты послышалась тревога, видимо другие слова Лета, её мало тронули.

– Мы сходим на дифференте. Контейнеры с веществом массы у кораблей идентичны, а у “Спирай” есть один полный, а второй наполним остатками других. Двух вполне хватит, чтобы дифференту сходить на Гитту и вернуться.

– Но тогда мы не сможем уйти отсюда. – Продолжала тревожным голосом говорить Ол’Итта.

– Тебе не нравится Вирта? – Лет вскинул брови.

– Я не знаю. – Состроив гримасу, Ол’Итта дёрнула плечами. – На Зелёной планете вначале тоже всё было хорошо, а чем обернулось. Я заметила одну особенность: здесь быстрее стареет организм. Это тревожит.

– Это естественно. – Лет дёрнул плечами. – Больше сила тяжести, больше кислорода в атмосфере, отсюда больше нагрузка на скелет, быстрее идут окислительные процессы в организме, быстрее разрушаются кости. Но есть и положительные стороны повышенной силы тяжести – организм становится более сильным и более выносливым. Нужно более сбалансированное питание и неприятные симптомы станут менее энергичны. Реаниматор говорит, что в пище должно быть больше рыбы. В реке её вдоволь, а мы почти не используем её в пищу. Река рядом и женщины могли бы больше уделять ей внимания. Лодки не проблема – больших деревьев вокруг предостаточно.

– Ты же сам настаиваешь на увеличении численности колонии. Вот они этим и занимаются. – Ол’Итта дёрнула плечами. – Но я поговорю с ними.

– Можно организовать экспедицию и в океан, чтобы добыть какое-то морское животное. Это ещё более полезная пища для укрепления костей.

– Ты становишься всё более хозяйственным, дорогой. Я рада. – Ол’Итта улыбнулась. – На Толлоне морская фауна была небогата и потому её почти не было в рационе. На Зелёной планете у нас вообще не было рыбы и колонисты не знают её и потому сторонятся. – Ол’Итта покрутила головой.

– Это твоё упущение. Сын с удовольствием ест рыбу, когда мне удаётся её поймать. Ты уже научилась её готовить и получается очень вкусно. Научи этому и остальных женщин.

– Хочу рыбу! – Звонким голосом произнёс Валл’Иолет и застучал руками по столу. – Рыбу!

– Но у нас нет орудий добычи рыбы. – Ол’Итта подставила свою руку под руки сына. – Не капризничай. Сегодня на обед будет тебе рыба.

– Рыба! – Малыш звонко рассмеялся.

– У меня есть лодка, которую я выдолбил из ствола дерева, гарпун из куска стальной проволоки и защитный костюм, чтобы входить в воду. Больше ничего для этого не нужно. Такие же орудия может соорудить каждый мужчина.

– Мужчинами ты руководишь.

– Я лишь орудие страха. – Лет громко хмыкнул. – Ты начальник колонии и продовольствие в твоей компетенции, дорогая. Сейчас строительство домов уже не столь актуально и мужчины заметно располнели.

– Через три-четыре года мужчин и женщин станет больше и придётся строить новые дома. С одной стороны это радует. – Ол’Итта улыбнулась. – Но с другой… – Она покрутила головой. – Мы несколько дней назад гуляли с сыном и я занялась подсчётом: на этом холме мы сможем поставить не более сотни домов. Где же будут селиться следующие поколения? К тому же, придётся свернуть наш огород.

– Я не считаю, что все должны ютиться на одном холме. – Подняв плечи, Лет покрутил головой. – Вниз по реке есть ещё два холма, не меньше этого. В тридцати километрах за рекой озеро, с неплохим пологим склоном, пригодным, как для возведения на нём домов, так и для возделывания. Планета пуста, дорогая. – Лет широко развёл руки. – И чем будет больше посёлений, тем быстрее будет расти колония.

– Но когда все вместе, это же гораздо удобнее. – Аргументировала свою тревогу Ол’Итта.

– Отнюдь. – Лет покрутил головой. – Я совсем не горю желанием жить в большой куче. Для меня два десятка соседей оптимальный вариант. Я бы уже с удовольствием перебрался на холм ниже по реке.

– Ты намерен оставить нас? – Глаза Ол’Итты погрустнели. – Потому и говоришь о Гитте.

– Я не против, если ты и сын пойдёте со мной. – Лет широко улыбнулся. – У меня, вдруг, появилась заслуживающая внимания мысль: возможно ты своим обаянием сможешь подвигнуть мужчин цивилизации гиттов переселиться сюда. В посёлке девочек рождается в полтора раза больше, чем мальчиков. Ты должна об этом задуматься.

– Сколько лет продлится визит на Гитту?

– Три года туда; год-два там; три назад.

– Валл’Иолет вернётся совсем большим. Мне не хочется отрывать его от сверстников. – Ол’Итта потрепала сына по щеке. – А ты не мог бы попросить своих друзей из другого измерения, чтобы они переместили нас на Гитту, как переместили сюда?

– По твоему, я должен сейчас поднять голову и прокричать твои слова? – Лет громко хмыкнул. – Они приходят когда им заблагорассудится. Есть, правда место, откуда можно попытаться попасть в их мир, но до Фабры отсюда ничуть не ближе, чем до Гитты. Да и на Гитте можно сделать тоже самое.

– Что? – Ол’Итта состроила гримасу тревоги.

– Чтобы они переместили нас с Гитты до Вирты. Три года не пропадут зря.

– Четыре года тоже немало. – Ол’Итта глубоко вздохнула. – Мне очень хочется посмотреть другой мир, но я опасаюсь за колонию. Мне страшно. – Она покрутила головой и так прижала сына к себе, что тот завопил. – Извини сыночек. – Ол’Итта отпустила сына и коснулась губами волос на его голове. – Я так сильно тебя люблю.

– Вла’Мирр прекрасно справится с колонией. – Лет дёрнул правым плечом. – Многие женщины уже советуются с ним, а не с тобой.

– Ты меня специально пугаешь? – Ол’Итта состроила удивлённое лицо.

– Хм-м! – Лет дёрнулся всем телом. – К тебе хотя бы одна из женщин приходила сегодня?

Состроив гримасу, Ол’Итта покрутила головой.

Лет подошёл к Ол’Итте сзади, положил руки ей на плечи и наклонившись, коснулся губами её щеки.

– Любимая! – Зашептал он ей в ухо. – Соглашайся. Мне будет трудно без тебя.

Ол’Итта повернула голову и их губы соединились.

* * *

Попытать обрести счастье материнства на Гитте изъявили желание всего лишь восемь женщин, что несколько раздосадовало Ол’Итту, но вызвало у Лета ироническую шутку.

– Чем меньше женщин уйдут на Гитту… – С широкой улыбкой заговорил он. – Тем больше места на корабле будет для гиттов, которые пожелают прийти на Вирту.

– Твоя острота не уместна. – Ол’Итта состроила строгое лицо. – Я не знаю, что это будет за цивилизация. А мне хочется, чтобы возродилась моя цивилизация, цивилизация толлонов.

– Для них можно построить новый посёлок и твои страхи исчезнут.

– Будем надеяться. – Ол’Итта глубоко вздохнула…

Лет торопил Ол’Итту со сборами и дифферент стартовал уже через двадцать суток после принятия решения. Для десяти членов экипажа продуктов в колонии оказалось в достатке, к тому же большой их запас оставался и на самом дифференте. За начальника колонии, как и предполагал Лет, остался Вла’Мирр.

Ол’Итта покидала колонию с тревогой в сердце. С одной стороны: ей очень хотелось посмотреть жизнь другой цивилизации; узнать что-то полезное для своей колонии; чему-то даже научиться; приобрести какие-то полезные вещи и предметы, хотя каким образом, она не представляла и полностью полагалась на Лета. С другой стороны: она очень и очень переживала за колонию, будто уходя, оставляла здесь кусочек своей плоти, без которой рана будет незаживающей и даже смирилась с мыслью, что, возможно, уже больше никогда не будет начальником колонии. В тоже время её сковывал страх, что она может и не вернуться сюда. Видя её состояние, Лет не досаждал ей и даже стал чаще играть с сыном, давая возможность Ол’Итте побыть одной, размышляя о своём выборе.

Женщины никаких эмоций не проявляли и вели себя привычным образом. Собственно им и расстраиваться было не из-за чего, так как они были в колонии, будто изгои, а где-то на чужбине у них была, хотя бы, какая-то надежда вернуться к полноценной жизни. Да и время путешествия казалось им не таким уж долгим, не в пример Ол’Итты, для которой экспедиция казалась вечностью.

Колонисты посёлка, вообще, старт дифферента проигнорировали, будто он им был и не ведом вовсе и лишь часть колонии жившая в “Спирай” пришла к краю плато, чтобы молчаливыми взглядами проводить уходящих в далёкий путь колонистов…

– Старт! – Громким голосом произнёс Лет, оповещая по громкой связи, находящихся в каютах женщин.

Стандартный экипаж дифферента состоял из шестнадцати членов экипажа размещающихся в восьми его каютах и потому десять колонистов и малыш разместились в каютах без проблем. Единственное, комфорт в каютах был на минимуме, но свыкшиеся с лишениями колонисты оптимистически отнеслись к некоторому дискомфорту, надеясь за время пути самим обустроить свои каюты.

– У меня чувство, что ухожу навсегда. – С явной грустью заговорила Ол’Итта, смотря в экран пространственного терма, на быстро уменьшающийся в размерах “Спирай”. – Очень грустно. – Взмахом руки она смахнула непрошенную слезу. – Тебе грустно моё маленькое солнышко? – Она склонила голову к сыну.

– Нет! – Прозвучал звонкий голос Валл’Иолета.

– Ты одинока в своём пессимизме, любимая. – Заговорил Лет. – Даже сын не разделяет его.

– Хотелось бы ему верить.

Наклонившись к сидящему у неё на коленях сыну, с восторженным взглядом, устремлённым в экран пространственного терма, Ол’Итта поцеловала его в мягкую пухлую щёчку.

7

По расчетам Лета, чтобы пройти пространство от Вирты до Гитты дифференту потребуется три года и четыре месяца по исчислении времени колонии на Вирте. Лету это пространство было незнакомо и потому для слепых прыжков он выбирал короткие расстояния, лишь будучи абсолютно уверенным, что на этом бесконтрольном пути вероятность встречи с объектом, могущим нанести дифференту невосстановимый вред, минимальна.

Тревога Ол’Итты постепенно улеглась и она полностью посвятила себя воспитанию сына, взявшись за обучение его грамоте. Малыш, ставший объектом внимания всех женщин дифферента, сделался капризным и своевольным и если мать не хотела удовлетворить какое-то его желание, тут же находил утешение у одной из женщин. Ол’Итте это не нравилось и она пыталась приказным порядком запретить женщинам потакать желаниям сына, на её слова вызывали лишь усмешки снисходительности у них. В конце-концов женщины вовсе перестали воспринимать её, как старшую и среди них воцарилось нечто, подобное анархии: они разбились на две группы, полностью выйдя из под контроля Ол’Итты. Ол’Итта первое время жаловалась Лету, но тот лишь отмахивался, предлагая ей самой разбираться со своим контингентом, так как и сам не представлял, что нужно делать в подобной ситуации: психотронное поле он использовать не хотел, а других методов не знал. Можно было пригрозить возвратом назад, но у него было сомнение, что и эта угроза возымеет своё действие, тем более уже почти половина пути была пройдена и у него самого, совершенно, не было никакого желания возвращаться.