355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Геннадий Прашкевич » Человек, который был отцом Хама » Текст книги (страница 2)
Человек, который был отцом Хама
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 03:48

Текст книги "Человек, который был отцом Хама"


Автор книги: Геннадий Прашкевич



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

MB – машина не из простых, рассуждал я. Рукоять «Будущее» всегда идет от себя и вниз. Хам, конечно, толкнул ее от себя, значит, толкнул в будущее.

Радость для голодных ракоскорпионов отпадала.

В будущее…

Стоп!

Я снова и снова прокручивал в голове случившееся. Хам обгоняет меня. Он тянется к машине, похожей на уродливый гриб. Он отправляет MB и себя в будущее.

Но MB, если вы помните принцип ее действия, не может двигаться только оттого, что рукоять «Будущее» сдвинута с места. MB в пространстве и времени ведет сознание, мысль в крайнем случае, какое-то конкретное желание.

Скажем, оказаться…

Где оказаться?

Кажется, я поймал кончик нити.

Чего мог желать мой неблагодарный воспитанник? Где бы он хотел оказаться?

Он же видел: MB напоминала гриб…

Жевать глотать, переваривать… Стремиться к завтраку, к обеду к ужину…

Жаждать завтрака, обеда, ужина… Стремиться попасть в область завтрака, обеда, ужина…

Я вспомнил угловатую с клювом морду Хама, жадно погружающуюся в мякоть гриба, вспомнил его заволакивающиеся блаженством янтарные глазки… Хам любил поесть… Вряд ли воображение могло унести его дальше очередного обеда… Мои слова не унижают Хама, я говорю о вещах естественных.

А значит…

Значит в обед, где-то около трех, как раз в то время, когда мы с ним обычно подкармливались, он вновь объявится в ущелье вместе с MB.

НК: Сколько же вам пришлось ждать?

Угланов: Нам трудно судить о процессах, текущих в сумеречном сознании такого существа, как Хам. Никогда время для меня не тянулось так медленно.

Я боялся, что по расползшейся осыпи но нашим следам подымется хромой тарбозавр или его мрачный товарищ. Меня кусали клещи, надо мной витали светлые бабочки. Я терпеливо ждал, истекая потом, полный страха перед будущим.

И пришло время обеда.

И пришло время ужина.

Ни Хам, ни MB в ущелье не появились.

Я опять влез на плоскую скалу, повергнув в бешенство тарбозавра. Он сразу засек мой рыжий свитер, с ходу попытался перескочить через каменный завал и опрокинулся на бок, взревывая и поднимая тучи пыли.

Я глядел на тарбозавра и ненавидел Хама.

Так текла моя жизнь. Я обносился. Я одичал. Мне уже нравилось дразнить тарбозавра. Мне неприятно вспоминать этот период моей жизни в кампане. Я, кажется, опускался. Лежа в очередной раз на плоской скале, ставшей моим новым убежищем, я как-то не сразу обратил внимание на парочку тяжелых созданий, проламывающих дорогу в папоротнике и так же шумно вывалившихся на речной пляж.

Два трицератопса. Рослые, мощные сородичи Хама.

Они шли, касаясь друг друга, фыркали от удовольствия. Они были хороши в своих бронированных нарядах, и воротники на них поблескивали как натертые маслом. Я не сразу понял, чем лоб одного из них отличается от другого.

Но потом до меня дошло.

– Хам! – крикнул я, вскакивая. Трицератопсы даже не посмотрели в мою сторону.

– Ты же Хам! – крикнул я. – Это у тебя на лбу написано. Трицератопсы шли внизу, ни на кого не обращая внимания.

Но то, что один из них Хам, было ясно.

Значит, он все же вернулся.

Не мешкая, я бросился по осыпи в свое голое ущелье, в котором не был почти две недели. MB действительно стояла там, и даже на своем месте. Отмахиваясь от клещей, я взгромоздился на ее седло и отправил рукоять «Будущее» от себя и вниз. Такой, небритый, в изодранном рыжем свитере, в растоптанных сандалиях я и появился в нашем НИИ.

НК: О, да! Читатели помнят этот снимок!

Угланов: А я помню ощущение.

НК:Приключение века, так я назову этот репортаж/

Угланов (поглядывает на часы): У меня нет возражений.

НК: Понимаю, интервью затянулось, и все же… При каком катаклизме вы присутствовали? Почему пыль? Почему вздувшаяся река? Почему дальние зарницы, запах гари?..

Угланов: Есть основание думать, что где-то в кампане на землю упал астероид, диаметром не менее десяти километров. Взрыв поднял в атмосферу такое огромное количество пыли и пепла что эти облака, окутав планету, на долгое время затмили Солнце. Возможно, падение астероида и стало причиной вымирания многих живых видов той эпохи, в том числе динозавров. Конечно, мне повезло, я попал в кампан не в худшее время. Попади я туда чуть позже, скажем на десять-пятнадцать тысяч лет, все выглядело бы куда страшнее… (Поглядывает на часы.) Но по этому вопросу вам лучше связаться с Калифорнийским университетом. Попросите к телефону, сославшись на меня, физика Луиса Альвареса, его брата геолога Уолтера, химиков Фрэнка Азаро или Хелен Митчелл. Гипотезу о падении такого астероида наиболее полно разрабатывают они. И, кажется, гипотеза эта имеет шанс быть подтвержденной не только тем, что мне удалось увидеть в кампане. В тонком слое осадков на границе мелового периода с третичным недавно выявлено аномально большое содержаниt иридия, элемента, не характерного для земных пород. (Поглядывает на часы.) Советую поговорить с геологами Раупом и Секопски, советую заглянуть и в наш институт, взглянуть на пробы воздуха, вывезенные мною из кампана. Вас теперь, наверное, не удивит, что пыль, закрывавшая небо кампана, была перенасыщена все тем же иридием. И в нашем НИИ вы можете увидеть образцы примерно того же возраста, что и породы, исследовавшиеся Луисом Альваресом. Особенность у них одна: повышенное содержание иридия.

НК:В связи с этой гипотезой… Вы не собираетесь повторить свой необыкновенный вояж?

Угланов: Пока не знаю.

НК: Понимаю, понимаю… А Хам?.. Вы вспоминаете малыша?

Угланов: Малыш… Далось вам это определение!.. Конечно, я вспоминаю Хама.

Конечно, я хочу, чтобы ему везло, чтобы он не разлучался со своей подругой, чтобы он не вступал в бессмысленные споры со своими невоспитанными соседями. И, конечно, хочу, чтобы в его доисторическом сердце продолжала тлеть та искра, что угадывалась в его янтарных глазах… Искра сознания… Раннего, предрассветного, но сознания…

НК: Спасибо, доктор Угланов! Не продемонстрируете ли вы нашим читателям что-либо, вывезенное из кампана?

Угланов: Пожалуйста!


Следует снимок: Стеклянная запаянная колба, внутри которой топорщится нечто вроде пушистого одуванчика, только без стебля. Если внимательно присмотреться, видно, что на конце каждой пушинки размещается крошечный клещ. Подпись под снимком: «Клещ пушистый Угланова. Представитель верхнекампанской фауны, чуть было не сведший на нет блистательные эксперименты школы физиков-теоретиков, возглавляемой И. Углановым».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю