Текст книги "Уходили из дома"

Автор книги: Геннадий Авраменко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

8 июля, среда

Утром поехали в Симферополь. Со мной отправились две днепровские герлы, Наташка и Вита.

До Сирени шли пешком, объедаясь вишней и абрикосами. Добрались часа за три, электричку даже ждали около часа. В городе девицы ушли есть в столовую, а я остался на вокзале встречать Жильвинаса, который, согласно уговору, должен был быть на стрелке у фонтана сегодня в три. Сидел до пяти, видел кого угодно, только не его. В основном через вокзал проносились панки. То киевские, то евпаторские. И бегут все из Симеиза. Гоняют, говорят, менты и местные. Винтят всех прямо в столовой. Жаль, я в Симеиз собирался. Куда на море ехать-то, найду, да уж больно хотелось по любимым камням поскакать. Но для этого нужно сначала слезть с Мангупа, а это задача не из легких.

На обратном пути стопанули «Колхиду». Мужик ехал вообще-то до села Танковое, которое, строго говоря, не по пути, но нас довез прямо до озера, что у подножия Мангупа. Даже денег не спросил! Развернулся и поехал обратно. Бывают же люди!

На Мангуп поднялись к восьми. На Женском роднике встретил Диму Кришнаита и Сережу Керченского, который с Добровольцем стоял. У Димы был план, мы отправили девчонок, раскурились втроем. Забрало.

На Женском монастыре стоит огромная тусовка, человек десять, не меньше. Керченские и севастопольские в основном. Стремные все какие-то, и девицы у них несимпатичные, только две клевые. Напоили чаем, немного пришел в себя. Добрел в одиннадцать, гляжу, а все спят. Даже Львенок, хотя грозилась вечером к Сашке Герику пойти.

Перед сном пролистал записную книжку. Сегодня бёздник у Аришки Большой, которая Питерская, жена Егора. Поговаривают, что это Егор спалил сквот на Свечном в Питере. Пришли, мол, менты, с большой облавой, а во всем доме наркоты было до ужаса. Вот он и поджег. Все спаслись, никого не повязали, а вот «Свечка» осталась лишь в воспоминаниях.

...Помню, как приехал я в Питер к вечеру, на вписках никого, пошел искать легендарную «Свечку», куда меня давно звали погостить. В Свечном переулке нашел пустующий дом. Захожу, думаю: не так что-то – тихо больно. Походил по пустым коридорам, вздрагивая от хруста стекла под ногами. На втором этаже, смотрю, свет пробивается из-под двери, голоса негромкие. Ага, думаю, притаились, волосатые ублюдки! Постучал, открываю дверь. А там при свете свечки сидят за столом несколько человек с видом натуральных заговорщиков. Присмотрелся я и чуть дар речи не потерял. За столом сидела вся группа «Аквариум». Дюша Романов, Сергей Щураков, Александр Ляпин, Петр Трощенков-барабанщик. Только самого Б.Г. не было.

– Тебе чего? – хором спросила моя любимая группа.

Я прокашлялся, понимая, что ворвался, кажется, не

совсем вовремя.

– Здрасьте... Мне это... Вписаться у вас можно?

– Нет! – таким же хором ответили мои кумиры, и я, пятясь, закрыл дверь.

Было очевидно, что я на правильном пути, но хиппи здесь почему-то не водились. Где-то на пятом этаже силы оставили меня, и, завернувшись в одеяло, я заснул прямо на полу. Утром выяснилось, что я шуровал в соседнем доме, всего несколько метров не дойдя до настоящей «Свечки». А через неделю я узнал, что все музыканты «Аквариума» во главе с Дюшей покинули Бориса Борисовича Гребенщикова и создали свою группу – «Треугольник».

9 июля, четверг

Уехали в свой Энергодар Сережа со Светой, остались мы с Львенком вдвоем.

Сварил потрясающий супчик из крапивы, сожрали весь и сразу. И хлеб есть, я вчера привез.

Весь день ходили в гости и гуляли. Заглянули на монастырь, попили с ребятами чаю. У Толика и Димы из Харьковской раздобыли одеяло. Добрые парни, прознав о наших страданиях, просто дали нам лишнее, попросив не забыть вернуть перед их отъездом. Спасибо!

На Дырявом наткнулись на целую толпу наших, живописно загорающих на камнях. Естественно, голых. Зрелище тут же напомнило нудистский Симеиз, взбудоражило кровь, и мы немедленно присоединились к отдыхающим. То есть я присоединился. Танюха раздеваться отказалась и принялась загорать в одежде. Долго, впрочем, не выдержал и я – жарко страшно, да и скучно так просто лежать. Мозг подсказывает, что вот, уже надо нырять в море, а моря-то и нету.

Пошел остудиться в прохладную Акустическую. Посидел на входе, выкурил сигарету. Поднял глаза на соседнюю гору – и не смог отвести взгляд. Над Утюгом висела какая-то штука. Не вертолет, не птица, не дельтаплан какой-нибудь... А что? Штука была похожа на дирижабль, наверное. Собственно, я представляю, как выглядит дирижабль, исключительно по фотографиям военной хроники – они там огромные, в лучах прожекторов и всегда черные. Этот был серебристо-серого цвета, не такой уж огромный и невероятно реалистичный. Даже солнечный блик на нем был. Его не несло ветром, он не издавал никаких звуков, он просто был врисован в пейзаж, зависнув над Утюгом метрах, наверное, в десяти от макушек деревьев. Стараясь не отводить от предмета взгляда, я достал сигарету и прикурил. Отвлекся-таки на огонек спички, поднимаю глаза – «дирижабль» на месте. Птицы свистят, кузнечики скрипят, где-то разговор наших слышен, а он висит. Пришла какая-то истеричная паника. Я расхохотался над идиотизмом ситуации и даже испугался эха пещеры, усилившего в десятки раз мой смех, – сижу вот я, абсолютно голый, курю, а тут прилетают инопланетяне. Даже коленки сдвинул, но от этого нелепого рефлекса расхохотался еще сильнее. «Дирижабль» тем временем как-то беззвучно задрожал и очень быстро рухнул вниз. Не всколыхнув ни дерева, не издав ни треска, ни хлопка. Будь хоть какой-то звук, его обязательно было бы слышно, эхо гор не дает ни одного шанса спрятаться.

– Ринго, ты чего тут ржешь? – поинтересовались сверху.

– Да вот, летающую тарелку только что видел!!! Ты подходила, не видела? Вот там только что была, над Утюгом?!

Львенок посуровела:

– Знаешь, мог бы и поделиться. Сидишь тут ржешь, тарелочки... В одно рыло курить неинтеллигентно, Авраменко. – И, обиженно поджав губы, ушла.

10 июля, пятница

Всю ночь снилась какая-то дрянь, маленькие глазастые пришельцы хватали меня в лесу голого, засовывали в меня всякие предметы и громко хохотали. Проснулся с полным ощущением, что меня изнасиловали, но беглый самоосмотр не выявил, к счастью, никаких изменений в моем физическом состоянии.

Встали часов в одиннадцать, сварили хавчик и отправились гулять. Были везде. Гулять я старался, естественно, с видом на Утюг, чтобы не пропустить НЛО. Конечно, сегодня мне и самому с трудом верилось в то, что я что-то такое видел, но на моей стороне было главное доказательство – моя трезвость. Я ни вчера, ни позавчера не пил алкоголя, не пил «молока», не ел «кашу» и не курил траву. Мне просто не могло ничего привидеться! Львенку я вечером все рассказал, она поохала для вида, но явно не поверила. Впрочем, несколько раз я все же ловил ее ищущий, осматривающий окрестности взгляд.

Вчера на монастырь почти сразу после моего ухода пришли археологи и велели людям сваливать. Они и свалили, послушные какие. Остались только две девчонки, Яна и Лена из Керчи, как раз те самые, симпатичные. Сережа отвел их на мою нычку, в грот под мысом Ветров, там, где родничок рядом, но предупредил, что Ринго будет ругаться. Я не ругался.

На монастыре, пустынном после выселения керченских, мы обнаружили восемь пустых бутылок, пустой же мешок, бессмертник, веревку и кед. Причем кед абсолютно новый, явно бессмысленно украденный в обувном магазине.

На караимском кладбище археологи-гробокопатели начали новый раскоп. Мы с Львенком полазили там немного, нашли несколько кусочков керамики и горлышко глиняной бутылки. Из одного треугольного кусочка сделал себе амулет на шею.

Люди полезли сегодня в Сердце Мангупа. Несчастные. Так называемое Сердце – это длинная, метров пятьдесят, не меньше, узкая естественная пещера, вся в отложениях глины. Вылезли, как и предсказано было, все красные и грязные.

Поднялись два москвича, Паша и Дима. Встали на Женском монастыре, хотя я предупредил об опасности, о ментах и сторожах. Сказали, подумают и переберутся.

Вечером приехал путешественник Сергей, знаменитый тем, что прошел пешком от Мурманска до Алушты. Привез телевизионщиков. Мы далеко не отходили, во время съемки держались рядышком, за что и были вознаграждены вкусным угощеньем.

Я настойчиво уговаривал всех пойти в Акустику, посидеть, попеть, надеясь, что хоть вечером «дирижабль» взлетит с Утюга и все это увидят. Уговорил. В Акустической я курил, глядя в темнеющее небо, не отводя глаз от горы напротив, а все остальные долго и безуспешно ждали, когда Боб Могилевский настроит гитару и сыграет нам хоть что-нибудь. Настраивал, настраивал, потом плюнул и сказал, что он тоже курить хочет. Тут уже терпение кончилось у меня со Львенком, и мы откланялись. По дороге сперли у косарей еще немного сена, набили целый мешок и скинули вниз. Полчаса потом это сено я снимал с дерева. Зато спать было невероятно мягко.

При свете костра составил описание стандартных ман– гупских блюд. Работает при редком наличии чего-либо.

1. Хрючево.

Берется котелок. В него засыпается все, что есть съестного в данный момент. Заливается водой и варится до готовности. Специи добавляются по вкусу. Самое загадочное, непредсказуемое и питательное блюдо.

2. Торт.

Берется все сладкое, что есть, а также мука, ягоды и прочие дары природы. Заливается водой и ставится на костер. Главное – следить, чтоб не убежало, а то манка имеет великолепное свойство раздуваться в размерах.

Очень вкусно.

3. Чай.

Все травы со склона и плато, а это чабрец, татар-чай, шалфей и прочие ароматные растения, кладутся в кипящую воду. Затем всыпается заварка, если она есть. Если ее нет, то она не всыпается. После чего из костра необходимо вытащить горящую палку, желательно можжевеловую, и сунуть ее в напиток. Температура мгновенно повышается, уголь отдает свой запах чаю и все блаженно, пыхтя самокрутками, думают о вечном.

4. Сахарный песок.

Как только милостью Божьей на Мангупе появляется сахарный песок, его необходимо немедленно съесть. Желательно при себе иметь столовую ложку, есть быстро, тщательно пережевывая. Потому что, если песок не съесть, а оставить до чая, можно с изумлением обнаружить, что его съел кто-то другой.

5. Хлеб.

Поскольку все попытки оставить хлеб до основного блюда заканчиваются страшной руганью участников дележки, хлебобулочные изделия поедаются немедленно и сразу.

6. Тушенка.

Крайне редкая субстанция. Готовится с огромным количеством гречки, если таковую удается достать. Как правило, тушенка полностью растворяется в котле и никто не может обнаружить ни волокна мяса. К тому же в гречке тушенку не видно и повар не может своей любимой девочке даже попытаться положить мяса.

7. Саго.

Крайне загадочная вещь. Имеется в наличии в любом магазине, но никто не может объяснить, что это, собственно, такое. Жуткая гадость, исправно наполняющая желудок. Рекомендуется с сахаром или, накрайняк, с ягодами.

8. Жир.

Незаменимая вещь при подготовке любого блюда. Просто тупо добавляется туда, и всё.

9. Корнеплоды.

Например, картофель обыкновенный. Тщательно моется, чистится и варится. Отвар выпивается отдельно. Из кожуры по желанию можно сварить прекрасный картофельный суп. Вкусно. То же самое с экзотическими репой, редисом и топинамбуром.

10. Борщевая заправка.

Железная банка с тайной внутри. Однажды в ней оказалась одна большая свекла, и всё. Предполагается, что субстанция в банке должна быть разведена водой и разогрета на костре, но иногда и так ничего проскакивает.

11. Сухие супы.

Похожие на мышиные какашки кусочки фарша и вермишель в форме ромашки – главная достопримечательность пакетика. В суп желательно добавить крапивы, для плотности субстанции. Безумно вкусно.

12. Икра.

Бывает тыквенная и баклажанная, поедается с хлебом. Про рыбью икру я помню только то, что я ее терпеть не могу, ибо обожрался в детстве в Дагестане.

13. Грибы.

Водятся изредка на мысе Сосновом. Есть не рекомендуется, так как от них страшно потеешь, разговариваешь с газетой и сутки валяешься пластом.

14. «Каша» из травы.

На сковороду с подсолнечным маслом выкладывается мелко порванная безмазовая трава и ставится на огонь. Поедается с отвращением, вставляет приятно. Главное, чтоб не подгорела.

15. «Молоко», оно же «манагуа ».

В раствор сухого молока, например «Детолакта», всыпается такая же безмазовая трава, немножко соды и варится определенное время. Все лашпорта и бэбихи выкидываются, по вкусу добавляется сахар, если есть, конечно. Особо циничные люди иногда бодяжат сгущенку, что, по моему разумению, является грубым нарушением закона и должно караться длительным тюремным заключением. Главное – не переборщить с дозой.

16. «Конфеты».

То же самое, только выпаривается до изнеможения, а потом фасуется в формочки. Ух!

17. Ничего.

Под ничего хорошо жуются дикая груша, былинки злаков и можжевеловая кора. Помогает.

11 июля, суббота

Львенок дрыхла до половины второго, я к этому времени сварил суп из чего только смог. На этом наши запасы подошли к концу. Но наверху я встретил Саню из Керчи, которого тут же поселил в Теплую, а он отсыпал нам вермишели, пшеницы, суп и буханку хлеба! С голоду теперь не помрем. К тому же Герик в Симф уехал, я ему дал 10 купонов, попросил хлеба подогнать. И Натаха Днепровская завтра в село Куйбышево собралась, тоже десятку дал. Вчера все решили, что по хипповским раскладам она, Наташка, теперь моя системная дочь и я должен о ней, глупенькой, заботиться. А что, хорошая дочь. Красивая, любимая. Сладкоежка.

Дал сегодня имя гроту. Отныне он называется Ringoushnik. Рингушник. У меня тут по-прежнему кристальная чистота и поддерживаемый порядок. Регулярно подметаю, все по полочкам расставлено. Думаю, все так и останется, пока не начнем водить гостей. А пока никто даже и понятия не имеет, где мы с Танюхой проживаем. Когда спрашивают, машем неопределенно в сторону Соснового – там, мол. Спускаемся всегда обманными маневрами, чтоб никто не увидел. Зачем, непонятно, но так безопаснее. Вон, на Женском шумели, археологи и наехали.

У нас же – тишина.

12 июля, воскресенье

С утра гложет предчувствие, что сегодня или завтра приедет Котенок Гав с Солидолом. Вот и проверим интуицию – действительно они появятся или нет.

Отправил Львенка на южный склон за чабрецом к чаю, а сам пошел к Мишане в грот. Его дома не было, сидел чуть дальше, у севастопольских в гостях. В Симф завтра ехать я обламываюсь, о чем ему и сообщил. Мишаня классный, подарил мне вчера фигурку из можжевельника, сам вырезал. Я сегодня дыру досверлил, на шею надел.

– Как зовут его? – спрашиваю.

– Я назвал его Георгий. А ты зови как хочешь. Он же твой.

– Ну, пусть и дальше будет Георгием.

Когда вернулся в Рингушник, Львенок спала. Растолкал, пошли наверх. Зашли к Натахе с Витой, а у них праздник. Они у туристов стрельнули сала, картошки, огурцов, помидоров, лука н даже печенья! Плотно пообедали, однако. Еле ворочая ногами, отправились мы на Новую Кухню, на дербан. Надрали травы, всего четверть пакета, спустились под мыс Ветров, на нычку, а там Пашка с Димой. Переселились все-таки к Ленке с Яной, живут теперь дружною толпой. Приступили к таинству варки «манагуа». А если уж мы называем это таинством, то и подробный рецепт я, пожалуй, опущу даже в своем дневнике. А то вдруг к лихим людям попадет. В этот раз у меня получилось не то чтобы очень, но неплохо. Вперло всех просто замечательно.

Пошли наверх. Сидим, втыкаем. Тут кто-то так, между делом, и сообщает, что в Мустанговой Солидол стоит. Не обмануло утреннее предчувствие! Бросились к ним. Разыграли в темноте сцену проверки документов, а они только «молоко» допили, перестремались дико. Радости было! Казалось, лет сто не виделись. Попили чаю, поболтали, рассказали им мангупские новости, а они нам – московские. Выспрашивают всё, где мы стоим, но мы не колемся. Пускай поищут. Глотнули и у них «молока», пошли снова вниз проверить Янку с Ленкой, они там в себя приходили. Потом вернулись в Мустанговую, но там все уже вырубились, кроме Котенка Гав. Вылезли на травку, посидели при луне, поболтали.

Завтра у нее какой-то важный разговор ко мне. Любопытно. Обещал прийти пораньше.

13 июля, понедельник

Решил заняться родником. Вычистил грязь, камнями аккуратно выложил ямки. Вырыл еще две сообщающиеся ямки, для мытья и забора воды для стирки. Оттер надписи на стенах. Остался доволен.

Наверх выползли только в начале седьмого. Вечера, разумеется. Котенок с Вовчиком ушли в Терновку за пропитанием, значит, говорить будем вечером. Мы с Львенком прогулялись по гостям, а там и Катька вернулась вся разобиженная, что утром не пришел, как обещал. Про важный разговор она вообще, как выяснилось, ничего не помнит; видимо, какой-то укурочный умняк в голове сидел.

Порыскали всей толпой по плато, у туристов подогрелись чаем с сахаром и баранками в благодарность за спасение от злобной собаки. «Злобной собакой» был специально обученный ублюдок кавказской овчарки по имени Пегас, принадлежащий Ксюхе из Днепропетровска. Схема обычная – на стоянку туристов запускается незлобивый, в общем-то, Пегас, который вводит туристов в ужас громким лаем. Бледные рюкзачники, вооружившись газовыми баллончиками и палками, стоят по стойке «смирно» и молятся своим и чужим богам, чтобы эта свирепая тварь, вынырнувшая из темного леса, их не сожрала. И тут появляемся «случайно» проходящие мимо мы и, бросившись на чудовище, спасаем гостей нашей горы от неизбежной гибели. В кровопролитной борьбе уволакиваем Пегаса в кусты, привязываем и прихрамывающими победителями возвращаемся к благодарным жертвам, которые готовы отдать нам всё.

Второй день подряд сбегает и возвращается крыса. Достала. И Львенок достала, все время ноет и занудствует.

14 июля, вторник

Утром сидим ,чай пьем, слышим шум.

– Идет кто-то, – шепчет Львенок.

– Кого еще занесло? – ворчу я.

– Где-то здесь эти волосатые, – пробасил незнакомый голос.

– Да, сейчас устроим им кровавую баню, – подхватил второй.

Мы переглянулись.

– Гопники! – пискнула Львенок и элегантным жестом поправила очки.

Я вскочил, схватил дубину и приготовился к отпору.

Из кустов выскочили радостные Солидол с Вовчиком и загоготали:

– Ага, испугались! Стрём за стрём! Мы так и думали, что вы здесь ховаетесь! Всё облазили, сюда на всякий случай решили заглянуть! Как вы здесь живете, здесь же сыро и...

Бегло осмотрев грот, хиппаны хором выдохнули:

– Кру-у-у-у-уто!

Оценив обстановку, тут же изъявили намерение переселиться к нам, но мы с Танькой вздыбились и предложили им встать к Кабаньему роднику. Правильное решение, здесь внизу безопасней и куда уютнее, чем в Мустанговой, куда менты, гопники и туристы заглядывают чуть ли не ежедневно.

Вечером собрались у них отпраздновать новоселье. Солидол, как всегда гениально, играл «Не могу кончить», что-то еще из «Выхода», похохотали. Заслушались так, что мои пластмассовые кеды начали плавиться, а общественная каша незаметно перевалила через край и сбежала в костер.

– Спасайте кашу! – истошно заорала Котенок, своим криком напугав всех до полуобморока.

15 июля, среда

Проводили Вовчика с Любкой и отправились в магазин в Куйбышево. Шли пешком часа полтора – два. По дороге налопались вишни до розовых пузырей. В магазине впихнули в себя по мороженому, накупили хлеба, борщовой заправки, крупы. К Мангупу вышли к вечеру, но в удовольствии искупаться в озере отказать себе не смогли. Ободрал ногу о какой-то огромный камень. Вода мутная от известняка, не видно ничего. Понырял, ощупал камень. Большой, квадратный. И не один, на дне их много. Такое ощущение, что какой-то идиот зачем-то накидал в озеро строительные блоки.

Встретили Марика из Красного Мака с приятелем. У него, как водится, с собой было, раскурились. Аккуратно расспросил его, видели ли в округе какие-нибудь НЛО. Марик загорелся:

– Да бывает, летают. Но тут проблема есть. У нас к вечеру в селе не остается ни одного трезвого человека. Кто-то бухает, кто-то курит, бабы по дому шустрят. Так что не поймешь, померещилось или и вправду летают. Я вот точно знаю одно. Каждый год 9 октября прилетает всегда. Уже четыре года подряд.

– В один и тот же день?!

– Так точно. Шары на Ай-Петри стоят, обсерватория, знаешь?

– Да, их с Мангупа видно.

– Так вот, это не обсерватория, а военная база. И раз в год, именно 9 октября почему-то, как только начинает темнеть, туда садится какая-то штука.

– А на что похожа? – оживился я. – Не на дирижабль, случайно?

– Не, дирижабль – это вон там, над Чердаком видели пару раз, – Марк махнул рукой в сторону Утюга. – А эта штука покруче будет. Как выглядит, непонятно, уже темно же. Но по огонькам видно, что штукенция огромная.

– Может, самолет?

– Ага, самолет. Раз в год садится беззвучно, вертикально и очень быстро. Не, не самолет точно.

– Ну, если в октябре здесь буду, уж посмотрю, – поднялся я.

– А запомнишь число?

– Запомню. Это ж день рождения Джона Леннона!

Значит, летают все-таки!