Текст книги "Ричард Длинные Руки - рейхсфюрст"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 4

Хрен бы ты ответило, мелькнуло с облегчением у меня в голове, если бы не частица человека в твоем машинном комплексе. Человек все же гибче насекомых, понимает не только прямые вопросы. Да и любопытство, что, кстати, больше присуще женщине. Мы, мужчины, любознательные, а женщины – любопытные. Так что я почти уверен, что когда-то оно было самочкой.

– Давай уточним насчет того места, – сказал я нервно, – не хотелось бы материализоваться прямо посреди имперской канцелярии, где пытают и вешают шпионов…

– Это место вдали от больших скоплений народа, – заверила Эркхарта. – Полагаю, забытая приемная станция.

– Это хорошо, – сказал я с сомнением. – Хотя имперские тайные службы для таких дел как раз и избегают людных мест. Но если гарантируешь, что…

Эркхарта прервала:

– Я ничего не гарантирую.

– Ладно, – сказал я. – Видишь, какой я уступчивый? Прямо либерал!.. Лишь бы войны не было.

Голос прозвучал, как мне почудилось, еще мягче и словно бы по-женски:

– Это ты улыбаешься?

– Да, – ответил я. – Весьма.

– Чему?

– Что я дурак, – ответил я честно. – Понимаешь, человек вообще-то дурак, и ты верно сделала, что поотрезала себе все… лишнее, чтоб танцевать не мешало. Я вот сейчас, можно сказать, в решающем походе, от которого так много зависит!.. Да что там много, все зависит!.. А я чем занимаюсь?.. Что за прыжок в сторону?

Голос произнес озадаченно:

– И что за прыжок?

– Вот именно, – сказал я сердито. – Мне работать надо еще больше!.. Хотя и так уже весь в мыле, как загнанная лошадь, только пристрелить некому, а самому нельзя – грех, да и страшно как-то. Но все мы срываемся, когда вот так… Кто-то бросает работу на самом важном и – по бабам, кто-то в загул, кто-то в буддизм по самые… уши, там работать вообще не надо, ходи и проси подаяние, будешь счастлив…

– Значит, – поинтересовался голос, – это твой прыжок сюда – прыжок от работы?

– Да…

– Значит, – сказал голос строго, – мне надо вернуть тебя на работу…

– Не-е-ет! – закричал я громко. – Ты что? Я там все испорчу, я же человек, я давно обезьяну в себе не кормил, она бунтует и грозит все разнести вдрызг!..

– Обезьяну?

– Или семя Змея, – пояснил я, – выбирай. Это в зависимости, в какой ты конфессии.

– А ты?

– Я мультикультурный, – ответил я с достоинством. – И человек широких взглядов. Я могу и докторшу физико-математических наук, и муджахедку или буддистку, ибо мои базовые либеральные ценности позволяют толерантность в таких щекотливых вопросах, а это неизмеримо важно, чтобы не воевали. Свою гуманность и понимание иных ценностей я расширил до троллизма, эльфизма и готовности принять и некие другие культурные достоинства, хотя гарпии пусть остаются сэру Растеру, он экстремал, это я к тому, что наше общество в некоторых моментах весьма продвинутое… Ну мы что-то углубились в культурку, а у меня, когда я слышу это слово, рука тянется… ну да, ну да, почесать это место, откуда и пошло понятие культуры… Слушай, Эркхарта, раз уж заговорили про это место, ты можешь сделать голосок чуть более звонче и щебетливее?

Она произнесла через мгновение:

– Таким?

– Точно, – сказал я с восторгом. – А сейчас чуть пониже… нет, это чересчур сексуальный, а мне, как и любому мужчине, больше нравятся просто дуры, у них и голоса особенные, веселые такие, щебечущие… Кстати, придумала, как меня вытащить обратно?

Она ответила незамедлительно:

– Да.

– Как?

– Это для тебя сложновато. Просто снова станешь в то же место и примешь то же положение.

– Ага, – сказал я, – ну это не совсем так уж сложно, чтобы я совсем вроде бы не понял. А шаг вправо, шаг влево…

– Ничего не получится, – ответила она.

– Хорошо хоть не палкой по голове, – сказал я. – Про расстрел на месте вообще не заикаюсь, а счастье было так близко, так возможно, и так возможно, и вот так… Ладно, уточним еще раз: только в такое место… Ах да, ты не заметила, что со мной мои дорогие друзья, конь и пес? Их зовут Зайчик и Бобик. Надеюсь, вы подружитесь. Во время моего отсутствия не забывай их кормить и чесать. Ладно, чесать не обязательно, это я сам, но кормить и поить все же надо, это мы так получаем и даже запасаем энергию… Бобик, Зайчик! Идите сюда, познакомьтесь с Эркхартой. Бобик, дай ей лапку. Эркхарта, он не кусается!

Голос прозвучал предельно равнодушно:

– Кормить?.. Что им дать?

– Бобику можно вот так, смотри…

Я сосредоточился, создал ломтик жареной говядины, бросил Бобику. Он поймал на лету, быстро проглотил и посмотрел на меня с интересом и ожиданием.

– Все поняла? – спросил я. – А Зайчику еще проще. Он кушает все, но больше всего любит всякие железные штуки. Правда, из мягкого металла.

Голос произнес с новой ноткой:

– Ты владеешь синтезом?

– И даже проктозом, – сообщил я, – и вообще чем только не владею! – В твоей эпохе синтезом все владели?

Вообще-то я надеялся, что только избранные, однако скайбагер ответил ровным голосом:

– Да, конечно. Кроме детей. Так что тебя можно приравнять к подростку.

– А как насчет доступа, – сказал я быстро, – в иные помещения?

– Не всем даже взрослым туда есть допуск, – сообщила она. – Хорошо, твои животные не умрут до твоего возвращения. Если, конечно, вернешься скоро. Теперь встань на ту площадку.

– Встал.

– Задержи дыхание.

Я на всякий случай сделал гипервентиляцию из полудюжины быстрых вздохов, надулся и кивнул.

Вспышка света, пустота, где я завис на краткое мгновение, затем снизу в подошвы ударило настолько сильно и резко, что я охнул и завалился на бок.

Просторное помещение, всюду металл, стены кое-где выпуклые, в двух местах странного вида ниши, в трех шагах от меня прямоугольник двери, хоть одна знакомая деталь…

Эркхарта уронила меня с приличной высоты, что-то разбалансировалось за это время, тихо-тихо, постоянно прислушиваясь, приблизился к двери, там тоже постоял, стараясь почуять, что может быть на той стороне.

Сердце колотится, как сумасшедшее, ноздри трепещут, будто я кролик, однако на той стороне двери ни запаха, ни тепловых образов, а также полная тишина.

Ручки нет, я толкнул дверь, не поддалась, толкнул сильнее, потом пнул ногой, наконец ударил плечом, и только тогда пришла страшная догадка, что этот подземный бункер давно завален километровой толщей породы.

Более того, похоже, его вообще с той стороны замуровали крепко толстой стеной, а уже потом началось то, что обрушило в шахту тысячи тонн земли.

Холодок гуляет по телу, я зябко передернулся, подумав о том, что если б не договорился сперва с Эркхартой о возвращении… Была же дурацкая идея, что выйду вот, молодой и красивый, разверну могучие крылья и поплыву по воздуху достойно и величаво…

Некоторое время я пытался тыкаться в другие стены, наконец повернул кольцо и ломанулся в дверь, но только зря стукался лбом, не было и намека на то, что пропустит.

То ли стена непроницаемая, то ли кольцо не срабатывает. Но даже если бы удалось, что бы я делал в толще земных пород? Дышать не могу, а наверх вдруг да выбираться с милю?

– Эркхарта, – позвал я дрожащим голосом, – ты здесь?

– Я тебя слышу, – поправил меня ее голос, более мягкий и женственный, как я и заказал.

– Забирай меня взад, – попросил я.

В ее голосе почти прозвучало удивление:

– Уже?

– А ты не видишь, – огрызнулся я, – что здесь?

– Нет, – ответила она.

– Твое счастье, – сказал я, – а то бы поняла, что бывает с техникой без хозяина. Особенно у такого, как я.

– Встань на то же место, – велела она.

– Сейчас встану, – ответил я, – только сперва учти, я оказался на высоте в полтора ярда над приемной плитой. Это к тому, чтобы по возвращении не материализоваться по шею в полу.

Голос ответил после паузы:

– Вношу поправки… Готов?

– Да, – ответил я. – Воздух…

Вспышка света, мгновенная потеря ориентиров, и я договорил механически:

– …набираю.

Подошвы как там и стояли, даже не покачнулся, а голос Эркхарты прозвучал так же ровно и бесстрастно:

– Убедился?

В сторонке приветливо ржанул Зайчик, а Бобик бросился мне на грудь, быстро лизнул в нос, прежде чем я успел отгородиться локтями.

– Нет, – ответил я с достоинством. – Я же царь природы! На меня даже ее законы не действуют… во всяком случае, не все, ибо я сам их устанавливаю. Думаю, за это время ты подыскало… подыскала какие-то еще?

– Почему так думаешь?

– Чудится, – ответил я с апломбом. – Кажется! Мерещится. В общем, замечательная мужская интуиция, что превосходит даже женскую. И, как я понял по твоему вопросу, все-таки еще парочку нащупала?

Мне почудилось в голосе Эркхарты недоумение:

– Верно. Два источника сигнала перемещателя. Но… как? Как ты узнал?

– Ха, – сказал я, – и еще раз три ха. Можно даже четыре, хоть и с натяжкой. Вот очеловечивайся быстрее, все поймешь, даже разъяснять не надо будет… И что за сигналы?

– Исходят из довольно далеких один от другого мест, – сообщила она, – однако достаточно устойчивые.

– Тот тоже был устойчивым, – буркнул я и передернул плечами, представив, что та камера могла не выдержать напора земной коры и сплющиться, заодно раздавив и царя природы. – А нельзя прощупать отсюда?

– Что?

– Все, – ответил я твердо, – насчет того места. Глубина, толщина стен, в каком там состоянии, не вступлю ли в какие-нить фекалии… Я такой, предусмотрительный.

Она проговорила холодно:

– В моем словаре у предусмотрительности иное значение.

– Устарел, – сказал я авторитетно. – Мир развивается, а словари фиксируют окаменевшие идиомы. Ты слушай сюда, я знаю лучше. Я вот постоянно саморазвивающаяся система в оптимальном, так сказать, варианте. Потому и говорю, давай маханем, в смысле, совершим вторую попытку? Где ближайший источник?

Голос Эркхарты прозвучал ровно и безмятежно:

– Занимай правильное положение. Набери в грудь воздуха…

– Уже, – сказал я. – Поехали!

Снова вспышка, легкое головокружение, Эркхарта правильно истолковывает даже эвфемизмы, явно у нее на каждое множество значений…

Темное помещение, я покачался на ногах, но устоял, Эркхарта проделывает переносы все точнее и увереннее. Возможно, ей самой становится чуточку любопытно, все-таки тысяча лет наедине с собой… пусть даже могла смотреть на практически не меняющуюся внизу поверхность планеты.

На всякий случай я не двигался, только быстро позыркал в стороны. Первое впечатление, Эркхарта ошиблась и перенесла снова в то же место. Стены такие же уродливые, выпуклости и впуклости на тех же местах, вообще все такое же.

На всякий случай ткнулся в дверь, та не поддалась, но после сильного пинка вздрогнула. Это ободрило, в прошлый раз вообще подпирала с той стороны монолитная стена.

Ударил плечом, с третьей попытки нечто хрустнуло, дверь распахнулась. Я выглянул осторожно, готовый увидеть любые чудовища, но дальше крохотная площадка, и за ней вертикальная шахта, широченная, словно поставленный стоймя тоннель, что под Большим Хребтом.

Там далеко-далеко вверху нечто светится, возможно, это солнечный свет, страшно и подумать, на какой я глубине.

Я с тоской и злостью подумал, что снова придется возвращаться. На всякий случай присел, сосредоточился и долго старался превратиться в дракона. Не получилось, тогда изо всех сил тужился, сосредотачивался, пыхтел, напрягался, пытаясь просто отрастить крылья, неважно, что из меня получится, лишь бы подняться по гигантской трубе вверх, а что не красавец – неважно, мужчина и так уже красив, раз он мужчина, и вообще внешность – не наше дело…

Голова разогрелась, как и все тело. Нет, придется снова звать Эркхарту. На этот раз совсем уж утвердится в своем превосходстве над жалким человечишкой с его животными инстинктами… то и гляди вообще перестанет общаться с такой тупой и упрямой никчемной мелочью.

Я перебирал все способы, все не то, потом ощутил, что нервно шевелю пальцами, спохватился и посмотрел на кольца. За бесполезностью многие из них снял, но когда в схватке с Терросом все на мне сгорело, включая доспехи, оружие, зачарованный пояс, браслеты на бицепсах и запястьях, амулеты на груди, то кольца расплавились первыми, хоть и волшебные.

Долгое время я ходил вообще без них, а потом, поддавшись уговорам сэра Жерара, дескать, не лычит сюзерену ходить с голыми пальцами, когда каждый вельможа щеголяет целой россыпью драгоценных камней на кольцах и перстнях.

Мне в словах «лычит» или «не лычит» слышалось знакомое «лычка», что значит соответствующий ранг, и если какой-то благородный человек ведет себя так, как ему не лычит, то это значит, ведет себя недостойно.

Я тогда надел только одно колечко, сэр Жерар сказал сварливо, что такие неприметные носят разве что крестьяне, я добавил перстень с камешком, но и это, оказалось, не совсем, пока не нацепил полученное от короля Хенрига Первого. На мой взгляд, самое заурядное, но сэр Жерар с удовлетворением заметил, что в нем рубин особенного оттенка, таких ни у кого нет. Опытный взгляд сразу такое замечает, и уважение к моему высочеству только возрастет…

Я тогда лишь отругал его за такие оценки, по мне на корову какое седло ни надень, все равно скакуном не станет, однако у придворных иные оценки.

Я потрогал кольцо и, поколебавшись, сказал тихонько:

– Серфик… если не слишком занят… явись!

Над ухом тихохонько пискнуло:

– Мой повелитель! Я уже здесь.

Крохотная красная точка, трепеща розовыми крылышками, зависла на уровне моего лица. Сами крылышки не рассмотреть, только дрожание розовой мути в воздухе, но тельце и мордочку вижу отчетливо: кругленькая, как у лемура, и такие же огромные выпуклые глаза.

– Не слишком оторвал тебя от дел? – спросил я виновато. – А то, знаешь, хоть ты и сказал, что тебе нравится бывать со мной, но все-таки… приказывать я, как истинный демократ и апологет либеральных ценностей, не очень люблю. Мне больше нравится, когда для меня и так все делают, а я вроде бы даже стесняюсь такого внимания, почтения и сервиса.

– Мой повелитель?

Я уточнил:

– Нет, приказывать, понятно, нравится. Всем нам такое нравится. Не нравится то, что ты обязан против воли являться. Понимаешь, людям я тоже приказываю, но они повинуются по своей воле, а могут и послать меня. Они повинуются, потому что заинтересованы. Кто рублем, кто титулами… хотя это тоже рубли, если правильно пользоваться. А вот ты полностью подвластен моей воле, вот что меня смущает… Правда, длинно объясняю? Это потому что я интеллигент, а мы все только болтать умеем.

Глава 5

Он смотрел непонимающе, я спохватился, что это крохотное существо понимает не намного больше муравья, у которого в голове один-два ганглия.

Серфик пропищал:

– Повелитель, но я в самом деле рад тебе служить!

Я поинтересовался:

– А нельзя сделать так, чтобы ты являлся мне и сам?

– Это… как? – пискнул он.

– По своей воле, – объяснил я.

Он замотал головой:

– Только слово повелителя открывает Врата! И только для того, чье имя называют.

– Гм, – сказал я, – а нельзя сделать так, чтобы ты мог и отказываться?

Он повторил обалдело:

– Это как?

– Ну, я тебя позвал, а ты вот не восхотел в этот раз, чем-то занят, и не являешься! А потом, когда придешь с опозданием, говоришь, что маковые зерна таскал по одному на склад, чуть не надорвался, устал…

Он снова мотнул головой:

– Нет, слово повелителя – закон.

Я вздохнул:

– Ну, у нас и закону не шибко подчиняются, но… ладно уж, а то совсем что-то меня базовые либеральные ценности задолбали, в кого только не превращаюсь… Ты можешь сказать, куда я попал?

Он ответил с готовностью:

– В мир людей!

Я буркнул:

– Да ну? Вот никогда бы не подумал. Ладно, будем разбираться. Слушай, тут некая сложность… На той стороне океана я сам как бы демон. В том смысле, что могу превратиться в птицу, ну, почти птицу, и подняться в воздух. А здесь, увы, как-то не. Что посоветуешь?

Он вспикнул:

– Я?

– Ну да, ты же местный. Або, можно сказать, или тузя.

– Тузя?

– Тузем, – пояснил я, – или аборигент. Так уважительно зовут местных жителей.

Он помотал крохотной головкой.

– Я ничего не могу советовать! Я маленький! Я слабенький! Я ничтожненький!.. Я ничего не знаю и не умею!

Я возразил подбадривающе:

– Ну да, ну да!.. А все остальные демоны только через тебя общались, забыл?

Он завис передо мной, трепеща крылышками, мордочка страдальчески испуганная, потом вдруг быстро начала переходить в ликующе радостную.

– А-а-а, – донесся его писк, – мои сородичи все время спрашивают, когда мой повелитель появится!

Я спросил настороженно:

– С какой целью?

– Ты им очень нужен! Разреши открыть то полуокно?

Я зябко повел плечами.

– Да как-то мне общаться с демонами… неуютно. Но если так жизненно важно, то я, как гуманист и в некотором роде защитник природы…

– Спасибо, мой повелитель!

Я не успел договорить, что еще не разрешил, а могу разрешить на определенных условиях, но уже прямо передо мной возникла полупрозрачная стена, приобрела матовый оттенок, появилось окно и быстро расширилось во все стороны так, что ничего, кроме него, не осталось.

Вспыхнул яростный свет, я ощутил себя в недрах пылающей звезды в сто тысяч раз ярче Солнца. Вокруг кипящая плазма, а из глубин, где рвутся и сливаются воедино пространство и время, выстреливаются протуберанцы, каждый из которых способен сжечь всю Солнечную систему.

Сердце мое остановилось, в черепе только одна мысль, как же я все это выдерживал в прошлый раз, вот уж был прижат, так прижат, а сейчас живу почти беспечно, вот и тряхнуло…

Пылающий ад ежесекундно меняет очертания, я чувствовал, что демоны уже стягиваются с той стороны этого экрана, но пока не мог их вычленить в этом багровом месиве.

Серфик пропищал у меня над ухом:

– Они спешат к тебе, мой повелитель!

Я не решился ответить, чтобы даже он не услышал, как срывается и дребезжит мой голос.

Весь громадный экран стены все чаще перечеркивают чудовищные сгустки огня, что уже и не огонь, а нечто более страшное, в чем сгорает даже сама материя. Хвостатые кометы на мгновение замирают с той стороны и как бы всматриваются, а затем даже не исчезают, на их месте оказываются не менее ужасающие существа.

Серфик пискнул:

– Мой повелитель, они здесь. Заговори с ними. Они не могут первыми.

Я кивнул, собрался с духом и спросил почти не дрожащим голосом:

– Что вы хотели?

Из звездных недр выметнулся рассыпающий искры шар, разросся, я услышал шипящий голос:

– Господин, возьми нас в слуги!

Я собрался с духом и ответил сухо:

– Нет.

Шипение стало громче:

– Господин, мы умоляем…

– Нет, – ответил я резче и сам удивился, как быстро приходим в себя, когда нуждаемся не столько мы, сколько в нас. – Когда я просил помочь, где вы были?.. Даже пальцем… или что у вас там, не шелохнули. Откликнулись те, кто поверил! Их было мало, почти все они погибли, а потом возрождались в страшных муках. Потому их свобода заслуженна!..

Демон на миг исчез или просто поменял форму, шипение раздалось с того же самого места:

– Мы помним твои слова, когда ты освободил их, а нас не захотел принять…

– Ну так чего еще? – спросил я.

Рядом возникла белая длящаяся вспышка, голос прозвучал такой, словно со мной говорит быстро сгорающий бенгальский огонь:

– Над нами нависла опасность. Где-то в руинах отыскали библиотеку, а там в одной из книг тысячи наших имен. Уже многие с горестными криками исчезли, чтобы никогда больше не вернуться, а остаться бессловесными рабами чародеев. Мы дадим тебе наши имена, назови их…

– Чтобы стать вашим хозяином? – спросил я саркастически. – Да, это настолько соблазнительно, а я слабый, что сразу говорю – нет!

Демон прощелкал часто и звонко:

– Ты нас спасешь!

– У вас всего лишь поменяется хозяин, – сказал я упрямо.

За стеной поднялся ураган, словно ядро нейтронной звезды превращается в сверхновую, вспышки стали настолько частыми, что слились в одну, существа выныривают из красной бездны, я едва успеваю улавливать длинные или массивные тела, некоторые вроде гигантских червей размером со змея Ермунгарда, но большинство возникают просто в виде вспышек, хотя, думаю, тела их достаточно вещественны, это мое зрение не ухватывает всех форм из-за узости диапазона человеческого зрения.

– Нам лучше такой хозяин, – прощелкал бенгальский огонь. – Все знают, что ты сдержал слово и отпустил на свободу всех демонов, что помогли тебе! И теперь все мы жалеем, что тогда не поверили и отказали тебе. У нас к тебе просьба…

– Ну-ну?

Вперед выдвинулся раскаленный добела демон, небрежно раздвинув других, прорычал так мощно, что, думаю, даже на дальних концах их мира его услышали:

– Мы останемся твоими слугами, пока не заслужим свободу.

Я покачал головой:

– Прогадаете. Я не собираюсь пользоваться вашими услугами. Ну… разве что в самом крайнем случае.

Он рыкнул еще мощнее:

– Мы будем жить в ожидании этого случая. А в остальное время ты можешь позволить нам вернуться в наш мир, если не собираешься пользоваться нашими услугами… постоянно.

Я уже набрал в грудь воздуха, что отказаться, затем мелькнула мысль, что таким образом они попросту спасаются от тех настырных магов, что днями и ночами роются в древних записях, стараясь там обнаружить их зашифрованные имена.

А если вызову только для того, чтобы принять их клятву верности, а затем отправлю обратно в их родимый ад, они будут и спасены, и в то же время избавлены от ужасающей их участи рабов, когда самодовольные колдуны превращают их в либо в каменных львов, лежащих у входа, либо в барельефы, и затем бахвалятся перед другими чародеями.

– То есть, – повторил я в раздумье, – вы хотите, чтобы я назвал ваши имена и тем самым превратил вас в послушных рабов?

Рядом с раскаленно-белым демоном возник брызжущий синими искрами столб толщиной с бревно.

Я вздрогнул, когда это существо проревело:

– Нам рассказали, ты никогда не называл нас рабами! Ты сказал демонам, что вы вместе бьетесь за нашу и вашу свободу. И всех отпустил, заявив, что они и не были рабами, а соратниками.

– Это было, – согласился я. – Они рискнули, они дрались, они получали раны и погибали. А вы после того, как я их отпустил, восхотели без драки и даже пальчик не прищемив, получить то же самое?

Демон прорычал:

– Мы не поверили тебе и совершили ошибку. Потому согласны на другие условия. Мы остаемся в твоем рабстве… ладно, ты не любишь этого слова, в твоем подчинении. Но ты отпускаешь нас обратно, откуда мы всегда готовы появиться на твой зов.

Я подумал, кивнул:

– Хорошо, уговорили. Если вас это устраивает, я тоже… наверное, смогу, хотя с соблазнами мне придется бороться, как Лаокоону со змеями.

– Тогда, – сказал он торопливо, – сейчас?..

Я кивнул:

– Давай.

Промолчал, что заодно постараюсь решить и свою проблему, только сделал себе горячий кофе покрепче, а первый же из демонов, сдавшийся мне в рабство, превратился в роскошное кресло.

Прошел час, я измучился, называя имена демонов и запоминая их характеристики, у всех все разное, среди тех, кто может оказаться полезным, масса и совершенно бестолковых, и ненужных, и объединяет только одно: либо имена у них достаточно простые, которые можно после долгих поисков отыскать путем простого перебора, либо уже были в рабах великих чародеев, что погибли в Великие Войны, и теперь страшатся, что их имена остались где-то в древних фолиантах.

Сперва я добросовестно спрашивал, и что демон может, но на второй сотне ощутил, что хоть абсолютная память пока что выдерживает, но мой язык пересох, а горло начинает першить.

После очередной чашки кофе упростил процедуру до предела: демон возникал передо мной, называл свое имя, я повторял его, таким образом становясь полновластным повелителем, и тут же возвращал обратно в его мирный и счастливый ад.

Таким образом я довел прием до десяти в минуту, за час у меня набралось уже около двух с половиной сотен рабов-демонов, а за десять часов больше двух тысяч.

Я боялся, что все это затянется на несколько суток, но Серфик сообщил, что осталось не больше двух сотен.

– Ты же говорил, – напомнил я с облегчением, – вас многие миллионы!..

Он пропищал:

– Даже больше!.. Но у одних имена ни одному человеку не выговорить, у других – вообще не имена, а…

Он что-то пропищал, но я, как ни вслушивался, смысла не уловил, только смутно ощутил нечто насчет шероховатого запаха пополам с дивно быстрым, словно бы имена нужно произносить в рентгеновском спектре или гамма-лучах, в общем да, эти для чародеев недосягаемы, хотя от них толка и не будет, они слишком далеки от нашего понимания.

Когда поток иссяк, я сказал с облегчением:

– Ну хорошо, что я послужил как-то доброму делу, хотя и чувствую себя странноватенько… Демоны выбрали из двух зол меньшее?.. А я ведь такое добро, что самому противно. Так и тянет насрать кому-то под дверью, чтобы ощутить себя полноценным человеком… Теперь слушай сюда, малявка. Среди этих всяких есть такой, типа Плантагенета? Ну, того, который меня тогда носил на горбу?

Он подумал, пропищал нерешительно:

– Есть Турангандергастенап. Но он, как и большинство наших, разговаривать не умеет.

– А зачем мне говорун, – удивился я. – Я сам кого угодно… Мне нужно выбраться наверх!

– Он может поднять, – пропищал Серфик, – но там же… Предел?

– Что за предел?

– Защита, – объяснил он. – Нужен кто-то, кто мог бы преодолеть… нет, открывать для моего повелителя.

– Ого, – сказал я невольно, – а мне казалось, что там солнце светит…

– Там ночь, – сообщил Серфик.

Я сказал с досадой:

– Извини, сглупил. Дураку понятно, что если на северной стороне день, то здесь ночь, но я же не дурак, вот и не сообразил. Среди моих… сотрудников такие есть? В смысле, не такие умные, а способные поднять этот Предел, если это просто некий защитный купол?

Он исчез, долго не появлялся, затем возник искрящийся, как крохотная бенгальская искорка.

– Среди твоих подданных, – пропищал он возбужденно, – таких нет!..

– Эх…

– Но такие вообще есть, – сообщил он. – Я одного такого уговорил. Вернее, другие уговорили… очень уговорили. Ты только назови его имя…

Я вскинул ладонь:

– Погоди, погоди!.. Я не могу вот так подло взять и захапать его в рабы, только потому, что другие дали к нему ключ. Это нечестно.

– Мой повелитель, – пискнул Серфик, – он сам дал это имя, чтобы ты мог его вызвать! Демоны не могут являться сами!

– Знаю, – пробормотал я, – но все равно как-то неловко. Чехову было стыдно перед собаками, а мне при всем бесстыдстве тоже бывает как-то не по себе… это и есть, наверное, стыд?

Он пропищал настойчиво:

– Мой повелитель, я ничего не понял! Просто скажи: Наоамамьапькуьмкргшьтимсыыфыаериююьтиелщшгнц!

– Ничего себе, – сказал я ошарашенно, – все верно, с таким именем он может прожить еще сотни лет на свободе… пока не создадим компы. А тогда простым машинным перебором со скоростью в ундециллион операций в наносекунду… Наоамамьапькумкргшьтимсыыфыаериюютиелщшгнц!

Через долю мгновения в двух шагах от меня возник светящийся плазменный шар, что моментально менял цвета и очертания, сперва просто менялся в размерах, потом превращался то в исполинского светящегося червя, то в подобие красного дерева, то в многоцветную каплю, размером со слона, внутри которой на глазах происходят ядерные реакции, словно в недрах звезд.

– Турангандергастенап, – позвал я, рядом с Наоамамьапькумкргшьтимсыыфыаериюютиелщшгнцом появился невзрачный демон, похожий на печального пони с большими грустными глазами. – Ага, это ты понесешь меня вверх?.. Отлично. Ты отрастишь крылья или как?

Турангандергастенап не ответил, а Серфик подсказал:

– Мой повелитель, просто садитесь.

– Ты прав, – сказал я. – Не дело королей вникать в технические мелочи.

Турангандергастенап снова не ответил, я взобрался ему на спину и сказал властно:

– Наоамамьапькумкргшьтимсыыфыаериюютиелщшгн, открывай выход!.. Турангандергастенап, вперед… в смысле, все выше и выше, но не слишком, а только до поверхности земли. Поехали!

Наоамамьапькумкргшьтимсыыфыаериюютиелщшгн исчез, а меня вдавило в костлявую спину транспортного демона. К моему облегчению, из его боков в самом деле выдвинулись крылья, хотя и коротковатые, на мой взгляд, но ведь и жук, по уверению ученых, летать не может, но жук об этом не знает и летает себе.