Текст книги "Ричард Длинные Руки – князь"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3

Телекс вышел в садик, заботливо взращиваемый Женевьевой, я наблюдал с балкона, как он деловито выдернул пару сорняков, поправил склонившиеся до земли тяжелые головки цветов, а под одну сразу же поставил рогульку из подобранной вблизи сухой веточки.

И еще долго рассматривал бабочек, потом поймал кузнечика и бережно унес с собой в дом.

Мы наблюдали за ним сверху, Альдер спросил тихо:

– Так и не покажетесь?

Я покачал головой:

– Пока нет.

Он пробормотал:

– Да, вам пока не стоит… Ненавидит сильно. Нас нет, мы же простые исполнители…

– Сопротивлялся?

– Вначале, – признался Альдер, – мы вообще не знали, что с ним делать. Даже есть и пить отказывался. Потом постепенно отошел, все-таки молодость… Все мы в детстве легче забывали невзгоды всякие. Сейчас даже счастлив, что может заниматься любимым делом. Но стражу, конечно, мы не снимаем.

Мы вышли во двор, Бобик уже вертится вокруг, не очень солидно, когда такой кабанище скачет, как бурундучок, вон арбогастр вышел из конюшни величавый и аристократичный, посмотрел свысока, легонько фыркнул.

– Продолжайте в том же духе, – сказал я. – Обещаю, скоро все закончится.

– Как? – спросил Альдер.

– Не знаю, – признался я. – Но все идет к концу. Чувствую всеми фибрами.

Он посмотрел на меня с беспокойством:

– Что чувствуете?

– Скорый конец, – ответил я.

Беспокойство в его глазах стало сильнее.

– Вы нас пугаете, мой лорд, – проговорил он наконец. – Наконец-то мы обрели счастье… И вообще, нам все так нравится!

Я сказал с неловкостью:

– Разве обязательно будет хуже?.. Уверен, мы сумеем создать мир еще лучше. Постараемся, во всяком случае. Просто… гм… все стало таким рыхлым. Я просто теряюсь… И, мне кажется, если в ближайшее время не возьму полный контроль в свои загребущие, меня понесет по течению, как щепку какую. А меня сие, как любого мужчину, весьма заденет.

– Никто из нас не любит, – согласился он тяжеловесно, – когда несет. Лучше уж самому нести, как ни тяжело… Что ж, могу только пожелать успеха. Я простой солдат, политики не понимаю. Я верю в вас, мой лорд!

Я сказал с натугой:

– Спасибо, Альдер. Жаль только, что сам я эту веру в себя теряю. Но, думаю, все-таки выкарабкаюсь! И еще спою.

Он сказал с надеждой:

– Мы надеемся на вас, мой лорд!

Я поднялся в седло. Бобик, не дожидаясь, когда разберу повод, ринулся к воротам. Я вскинул руку в прощанье, арбогастр пошел бодрой рысью навстречу новым приключениям.

А потом, за воротами, начал наращивать скорость, и так мы мчались, пока не показались вдали высокие мрачные стены Зорра, даже отсюда по ним видно, что город-крепость долго выдерживал и все-таки выдержал тяжелейшую осаду: камни кое-где разбиты, раскрошились, во многих местах черным-черно от копоти, ведь только кровь смывается легко и просто, чтобы можно было поскорее забыть и начать эти веселые забавы сначала.

У ворот мы остановились, я прокричал, что свой, по делу, неужели здесь одного боятся впустить?

В воротах приоткрылась дверца, грубый голос прокричал раздраженно:

– Давай сюда!

– А пролезу? – усомнился я.

– Все пролезали!

– Я не все, – ответил я, но подъехал, пригнулся, почти лег на шею Зайчику, но все равно проем маловат, пришлось слезть. – Что-то здесь стали совсем боязливыми…

Голос сказал еще злее:

– Поговори мне!

– Поговорю, – согласился я. – Вот зайду и поговорим…

По ту сторону ворот раздался дикий крик, я торопливо шагнул в калитку, пригибая голову, потянул за собой арбогастра за повод. Он фыркал и бурчал, ему тоже пришлось на полусогнутых.

Когда оказались по ту сторону ворот, Бобик уже сидит на заднице и дружелюбно смотрит на двух часовых, что взбежали на стену и закрылись шитами.

– Ну, – сказал я, – кто там хотел поговорить со мной?

Один крикнул нервно:

– Убери собаку!

– Бобик, – сказал я, – ищи Азаминду… Или Беольдра… Ну, кого сумеешь, ты же у меня разведчик.

Бобик унесся, я сказал стражам:

– Ну, собачка убралась. Кто из вас готов получить в морду, трусы несчастные? Когда мы отражали здесь штурмующие войска Карла, народ здесь был покрепче!

Один из стражей медленно спустился вниз, на меня поглядывает опасливо, пробормотал:

– Если вы были здесь еще тогда, то извиняемся, ваша милость… Мы из нового пополнения, из старых многие погибли.

– Печально, – ответил я и, поднявшись в седло, повторил: – Печально.

Даже земля между домами то в копоти, то в обгорелых обломках, а стены домов молча свидетельствуют, что и они выдерживали удары швыряемых требушетами каменных глыб и что здесь тоже звенели мечи о шиты и доспехи, лилась своя и чужая кровь.

Из королевского дворца выскакивали люди в добротно-строгой одежде, так выглядят в Зорре придворные, а другие, с оружием в руках, торопливо взбегали по ступенькам к распахнутым воротам.

– Ого, – сказал я, – Зайчик, жди здесь!

Я ринулся сломя голову, обогнал многих, прокричал мощно:

– Бобик!.. Ты где, морда?

В ответ донесся мощный гавк, я определил направление и помчался еще быстрее. Туда же бегут еще люди с оружием, но все останавливаются возле распахнутых дверей в одну из комнат, а я вбежал и замер.

Принцесса Азаминда, нежная и прекрасная, строгая и возвышенная, сидит на скамье, весело смеется и чешет за ушами мое черное чудовище, что положило огромную башку ей на колени.

Я приблизился, она вскинула голову, в больших чистых глазах вспыхнула радость.

– Дик?.. Ну почему я ощутила, что эта милая зверюшка прибежала от тебя?

Сердце мое дрогнуло, как в тот первый день, когда я увидел ее – еще запыхавшуюся после быстрой скачки, с бледным решительным лицом, огромнейшими голубыми глазами, только сейчас пышные золотые волосы, что тогда красивыми волнами струились по груди и плечам, убраны под золотую сеточку, подол голубого платья лежит на полу, здесь действительно принцесса, во всей красоте и величии принцесса…

…но смотрел и видел ту, что решительно взяла меня под защиту, испуганного и растерянного.

Я шагнул вперед и с сильно стучащим сердцем преклонил перед нею колено, но не голову, продолжая жадно и неотрывно смотреть в ее лицо, полное доброты и участия.

Она сказала счастливо:

– Дик… Ричард!.. Господи правый… Встань, я посмотрю на тебя.

Я поднялся, к своему удивлению, с некоторой неохотой, вот так бы всю жизнь стоял и смотрел на нее снизу вверх, словно на ангела, явившегося в темной келье усердному монаху.

– Дик, – повторила она в великом изумлении. – Господи, как ты… изменился!

– Мое почтение к вам только выросло, – сказал я преданно, – это единственное, что во мне изменилось!.. Как Его Величество?

Она сказала тихо:

– Очень быстро устает, но это и понятно, уже очень стар… Но ум ясен, а суждения всегда здравы и полны мудрости. После того как Карл привез его к Зорру и передал Беольдру, никто нас больше не тревожил, а крепость отстроили.

Я проговорил тихо:

– Ваше высочество… А что известно о Карле?

Она покачала головой:

– Мне почти ничего. Беольдр должен знать больше. Пойдем, я отведу тебя к нему.

– Ваше высочество, – проговорил я с чувством. – Ничего больше в жизни я не желал бы, только вот так идти с вами рядом!

Она бросила взгляд удивленно-диковатый, Бобик тяжело вздохнул, когда она перестала его чесать и поднялась. Воины с оружием в руках и щитами расступились, на меня поглядывают злобно, подверг опасности их любимую принцессу, что-то ворчат за спиной, но я не обращал внимания. Не на меня ворчат, это их любовь и преданность принцессе ворчит. Здесь стараются не позволять даже листочку с дерева на нее рухнуть всей массой, мало кто представляет, что ей, такой нежной, пришлось вынести в дороге, когда мы везли в Зорр кости Тертуллиана.

Мы прошли через тронный зал, там пусто, кресло с высокой спинкой и золотой эмблемой короны выглядит брошенным, даже красный потертый бархат на помосте и ступеньках совсем поблек и смотрится сиротливо.

Я покосился на Азаминду, но ее лицо такое же спокойное. Я подумал с раскаянием, что Зорр несколько лет выстаивал против войск Карла, откуда тут быть роскоши, это я насмотрелся богатств в южных королевствах.

– Беольдр возится в арсенале, – пояснила она. – От оружейников поступила новая партия боевых топоров.

Я сказал с болью:

– Когда же это прекратится!

– Что?

– Война, – ответил я. Она взглянула с удивлением, я сказал торопливо: – Да-да, подвиги и все такое, но я очень уж мирный человек, ваше высочество!..

Мы перешли по узкому мостику в другую часть двора, арсенал располагается в самом защищенном месте, охрана еще издали начала смотреть на меня с подозрением, только присутствие Азаминды заставило их не заорать «Стой, хто идет?».

В арсенале трое воинов раскладывают топоры, спиной ко мне гигант, широкий и в полных доспехах, раздает указания громыхающим, словно вдруг заговорила каменная гора, голосом.

Он обернулся, заслышав наши шаги, скользнул взглядом по счастливому лицу Азаминды и всмотрелся в меня.

– Господи, Дик?

Я не успел ответить, он шагнул вперед и обнял меня. Я задержал дыхание, пока брат короля душил в объятиях, наконец он отстранился и всмотрелся в меня глубоко посаженными глазами.

– А ты изменился, Дик!

– Вряд ли, – ответил я. – Я все так же люблю Зорр и полон почтения к принцессе… И обожания.

Он гулко хохотнул.

– Да, сейчас она ожила. Но видел бы ты ее исхудавшую и заплаканную мордочку, когда Шарлегайла похитили, а на стены Зорра лезли враги!.. Ладно, пойдемте ко мне, расскажешь, где ты странствовал.

– Пойдемте, – ответил я. – А вы расскажете о Карле.

Свежий прохладный воздух пахнул в лицо на выходе из арсенала, Беольдр сказал со вздохом:

– Да мало что можем рассказать… А зачем тебе он?

– Да уже пора знать, – ответил я.

Он посмотрел внимательнее, только Азаминда не поняла, но я старался не смотреть в ее сторону, чтобы сердце не выскочило из груди, а жар не обжигал щеки.

Глава 4

В его комнате накрыли стол, мы скупо подкреплялись тем, что у них есть, я постеснялся творить что-то лакомое, здесь живут на хлебе и воде, мясо далеко не каждую неделю, вокруг все сожжено, а за один день поголовье скота еще никто не восстанавливал.

Они возжелали сперва узнать обо мне, где скитался и что видел, уверенные, что мне особенно и рассказывать нечего, я и постарался уложиться в несколько фраз. В самом деле ничего особенного, на мой взгляд, похвастаться нечем, по большей части не я выступал хозяином своей судьбы, как заявляю высокопарно, а меня несет, бьет о скалистые берега, что-то ко мне прилипает по дороге, и везде я делаю только то, что вынужден делать, а не то, что изволилось бы, а то и возжелал ось.

Беольдр слушал внимательно, я видел, как в его прищуренных глазах разгорелся огонек изумления. Азаминда так и вовсе открыла хорошенький ротик, но спохватилась и торопливо захлопнула.

– Так вот, – прогромыхал Беольдр, когда я закончил, – для чего тебе нужно знать о Карле…

– Да просто нужно, – пояснил я несколько нервно, – я не собираюсь с ним воевать!.. У меня самого там все рушится и без Карла. А если еще заденет хоть боком, то все вообще развалится со страшным треском!..

Беольдр сказал набычившись:

– Но в твоих руках мощь трех королевств!

– Мы не готовы, – сказал я раздельно. – Сперва необходимы реформы. Армии как таковой нет!.. А те, что сражались друг с другом, это такой примитив…

Он умолк и смотрел озадаченно, а я ощутил беспомощность, потому что в самом Зорре армия такая же, здесь даже не представляют, что можно иначе…

Беольдр покачал головой:

– Нет, если у тебя в самом деле такая сила…

Азаминда вскрикнула шокированно:

– Дик всегда говорит правду!

Беольдр кивнул:

– Тем более! Он должен немедленно двинуть всех на Карла!

– Кого это «всех»? – спросил я. – Как будто все вот так возьмут и послушаются!.. У всех свои дела и заботы. Я у них король… или что-то вроде, только потому, что решаю их дела и проблемы, но они не пойдут решать мои!.. Или, простите за откровенность, ваши.

Он потемнел, сказал тяжелым голосом:

– Разве это не общее дело?

– Общим становится, – возразил я, – когда горит дом! А сейчас войска Карла прошли и где-то растворились за горизонтом. Все ринулись отстраиваться, поднимать города из руин! И никто не готов садиться на коня… его еще найти надо!., и отправляться вдогонку за войсками Карла. Да еще когда нет уверенности в победе!

– Со злом надо сражаться в любом случае, – возразил Беольдр. – Даже если знаешь, что погибнешь.

– Ага, – заметил я саркастически, – а после твоей гибели зло придет и убьет твою жену и детей, поглумившись сперва?.. Нет уж, врага нужно победить, а самим остаться пусть ранеными, но живыми!.. Потому я и хочу узнать все о Карле. Сколько у него войск, где они, что он задумал… Вообще все!

Беольдр раздраженно сопел, Азаминда произнесла кротким голосом:

– Дик, о Карле почти ничего не известно. Он почему-то вернул похищенного Шарлегайла, отвел войска… и как-то странно затих. Говорят даже, что распустил свою дикую армию.

Беольдр громыхнул:

– Как распустил, так и соберет. А что ей делать зимой?.. А весной посмотрим. Как только земля подсохнет.

– Хорошо бы до весны знать, – сказал я и торопливо поправил себя: – Сейчас знать, чтобы к весне чего-то ждать определенного.

Беольдр смолчал, Азаминда сказала кротко:

– Дик, все эти годы мы только защищались!.. Едва-едва. Потому мы о Карле ничего, а он о нас, наверное, все.

– Мне это неловко говорить, – сказал я, – но мне повезло за вашей спиной. Пока вы тут сражались, я торопливо обстраивался. Но сейчас могу сказать… Или еще не могу?.. Во всяком случае, еще год-два, и мы сможем не только дать отпор войскам Карла, но и…

Я прервал себя, не слишком ли занесся, Беольдр буркнул с неприязнью:

– Но и что?

– Самим пойти на Карла, – закончил я несколько вынужденно.

Он хмыкнул, оглядел меня с головы до ног:

– Уверен?

– Если мне дадут эти год-два спокойной жизни, – заверил я, – то да, почти уверен. Карл сделал пару крупных ошибок, которые я не совершу.

Азаминда насторожилась, Беольдр спросил хмуро:

– Ну-ну, каких?

– В моей армии в первых рядах пойдут священники, – пояснил я. – Перед крестовым походом на Юг, который еще впереди, мы очистим наши земли здесь от нечисти!.. И продумаем меры… комплекс мер!., чтобы она не возродилась и не была занесена извне.

Он снова хмыкнул, но неприязненность во взоре сменилась недоверием.

– У тебя планы… не чересчур?

– Смотря для кого, – ответил я ровным голосом. – Если для меня, то как раз. Могу и больше. Увы, инфраструктура не позволяет.

Он не стал спрашивать, что такое инфраструктура, понял по смыслу, Азаминда тоже смотрит на меня молча, но в ее взгляде полное доверие и поддержка.

Беольдр пробурчал:

– Но я так и не понял…

– Слушаю.

– Какие две крупные ошибки сделал Карл?

Я развел руками:

– Армии, созданные для грабежа, держатся вместе недолго. Даже если грабить удается не соседа, а целые королевства. Малейшая неудача может заставить их все бросить и вернуться в свои земли. Хотя согласен, свои земли и свои дома могут защищать отчаянно и до последней капли крови. Но вот завоевывать и захватывать хотят легко.

Он пробормотал:

– Пока что им это удавалось.

– Но на Зорре обломили зубы, – напомнил я. – Возможно, это внесло определенное смятение? И некоторые вожди увели свои отряды обратно?.. Потому мне так хотелось бы знать, как дела у Карла, его планы, состояние его войск… вообще все, что можно узнать.

Беольдр кивнул, взгляд чуть потеплел.

– Хотя ты говоришь, – сказал он гулко, – не как рыцарь, а как торговец, но ты с нами, потому постараемся узнать для тебя все, что сможем.

– Спасибо, – сказал я. – Когда я смогу преклонить колено перед Шарлегайлом?..

– Лучше спросить у Шартрезы, – ответила Азаминда чистым голосом. – Она не отходит от супруга.

Беольдр буркнул:

– А что значит «преклонить колено»? Мне показалось, ты ни перед кем даже головы не склоняешь.

Азаминда посмотрела на него с укором.

– Когда меня пытались принудить к повиновению, – ответил я, – было такое, тогда скитался в дальних странах, и всегда отвечал, что я – подданный короля Шарлегайла, а личную верность отдал принцессе Азаминде. Сейчас я гранд… но кем бы я ни стал потом, всегда буду склонять колено перед принцессой и всегда буду ей верен.

Она смутилась и опустила взгляд, а Беольдр хмыкнул, все это слюни и сопли, недостойные мужчин.

Шартреза, самая яркая из женщин, когда я ее увидел впервые, я сразу решил, что это сама воплощенная эротичность и сексуальность при полном отсутствии души. Даже в той строгой одежде, в какой я ее увидел, она выглядела, на мой взгляд, как голая, с ее сочным телом зрелой самки, ее высокой грудью, пытающейся выбраться из низкого выреза. А еще у нее крутые сытые бедра, безукоризненное лицо с чувственным ртом, громадными глазами без намека на мысль и нежной чистой кожей. Ее распущенные волосы свободно расплескались по спине и плечам, я тогда еще представил их в беспорядке на подушке… и ее порозовевшее лицо с пухлыми, темными от поцелуев губами.

Потом был шок, когда оказалось, что она верно и преданно любит своего престарелого мужа, гордится им, считает его лучшим из мужчин и королей, и когда лорды попытались совершить переворот, свергнув Шарлегайла, а ее посадить королевой, она рискнула всем, чтобы спасти мужа и уничтожить заговорщиков.

Она в задумчивости склонилась за столом над бумагами. Я видел на ее чувственно прекрасном лице колебание, самой ли попробовать решить проблему, слишком сложную для красивой женщины, или же оставить для Шарлегайла… однако он устает быстро, так что лучше бы самой, только понять бы, как правильно…

Я прошел в комнату, Шартреза подняла голову, взгляд еще затуманенный, но не успела ничего сказать, я опустился на колено и, схватив ее руку, припал к ней в поцелуе.

– Моя королева!

Она сказала мягко:

– Поднимись, Дик. Ты возмужал еще больше.

– А вы стали еще прекраснее, – вырвалось у меня, – хотя я мог бы поклясться, что это невозможно!

Она улыбнулась, губы в самом деле стали еще ярче и более пухлыми, как у юной девочки, лицо без единой морщинки, не зря еще с первого раза и до сих пор напоминает тщательно выполненную куклу с идеальным лицом и идеальным телом.

– Мой супруг здоров, – ответила она музыкальным голосом, исполненным чувственности, – он вернулся… и, Дик, я никому это не говорю, но я чувствую, что ты к этому приложил руку!

Я сказал тихонько:

– И не говорите.

– Значит…

Я покачал головой:

– Просто никому ничего не говорите. Ни слова. Мне совсем не нужно, чтобы ко мне потянулись какие-то нити. Иначе под ударом окажусь не только я, а и очень многое, чем я… дорожу.

Она ответила так же тихо:

– Никто не узнает, клянусь.

– Я не боюсь Карла, – ответил я и ощутил, что в самом деле не боюсь, – но лучше, если столкнемся не в этом году. И даже не в следующем.

Она кивнула, не спуская с меня взгляда.

– Дик, ты не просто возмужал.

– Спасибо, Ваше Величество, – ответил я. – О Карле какие последние слухи?

Она ответила с бледной улыбкой:

– Дик, я сама тревожусь, ты даже не представляешь как! Он что-то наверняка задумал. Это злой гений, весь его талант направлен на разрушение. И то, что о нем ничего не слышно, кого-то успокаивает, а меня пугает.

– Меня тоже, – признался я.

– К сожалению, – сказала она, – даже Беольдр, который руководил всей обороной Зорра, ничего не знает. Карл всегда был великим полководцем, а удары умел наносить внезапно, когда его не ожидали, и в тех местах, где никак не думали, что он там появится.

Я помолчал, поднялся, поклонился с учтивостью и нежностью.

– Спасибо, Ваше Величество, – сказал я, – за все… и вообще за то, что вы есть.

Она тоже поднялась, посмотрела снизу вверх в мое лицо.

– Дик, только не вздумай сам!

– Нет, конечно, – заверил я.

– Врешь, – сказала она печально.

– Вру, – согласился я. – Но если не я, то кто?

– И что ты будешь…

– Ваше Величество, – сказал я, – на какое-то время я оставлю здесь коня и собачку. Потом вернусь.

Она произнесла с напряженным лицом:

– Видела, что у тебя за конь и что за собачка. Не опасно с ними расставаться?

– Опасно, – признался я. – Однако по ним меня узнают издали.

Выйдя от нее, я спустился в нижние залы, где увидел Азаминду и поторопился ее догнать. Она услышала стук моих шагов и оглянулась, я успел увидеть, как божественный испуг сменился чистой радостью.

– А, это ты, Дик…

– Ваше высочество, – сказал я, – я намерен отлучиться на некоторое время. Но мне нужно оставить здесь собачку…

Она округлила глаза.

– И что? Конечно же, ее лучше оставить со мной!.. Мы уже подружились. Где она?

– Наверное, на кухне, – ответил я. – Но стоит мне опуститься за стол, окажется тут же, не сомневайтесь!

Она засмеялась:

– Ну, все собаки – дети. Да, Дик… Ты ведь теперь гранд, к тебе обращаются так же, как и ко мне, так что мы равны.

– Ваше высочество?

– Зови меня Азаминдой, – произнесла она и улыбнулась дружески. – Мы же столько прошли вместе!.. Я так и осталась принцессой, а ты уже гранд…

– Скоро буду принцем, – сообщил я. – Да-да, мой отец герцог Готфрид Валленштейн Брабантский скоро станет королем прекрасного Сен-Мари. Я очень хочу вам показать этот дивный край на берегу теплого южного моря… однако, ваше высочество, я никогда не решусь… не позволю себе обращаться к вам по имени!

Она изумилась:

– Почему?.. Ты принц, я принцесса… почему? Если я разрешаю?

– Но не разрешаю себе я, – ответил я со сладкой мукой в голосе, – мы, мужчины, остро нуждаемся в идеале… чтобы поклоняться верно и страстно!.. Мне нужно на кого-нибудь молиться! Подумайте, простому муравью вдруг захотелось в ноженьки валиться, поверить в очарованность свою! Вы для меня – все лучшее и светлое на свете. Я хочу смотреть на вас снизу вверх и восторгаться вами, принцесса. Это жизненно необходимо мне, как вообще-то необходимо и всем мужчинам, но большинство просто не решатся в этом признаться. Но я… не только признаюсь, но и хочу сохранить свой идеал в неприкосновенности от моих лап, моих слов, моих взглядов, потому что временами я еще та свинья, все, что угодно, могу опошлить и захрюкать!

Она долго смотрела на меня, взгляд погрустнел, потом стал совсем печальным, наконец произнесла совсем тихо, словно легкий ветерок пронесся в комнате:

– Приводи собачку. Я о ней позабочусь… И о коне?

– И о нем, – ответил я с неловкостью. – Вообще-то они у меня неприхотливые. Им вообще-то достаточно велеть ждать, но я хочу, чтобы они знали, что их здесь любят и о них позаботятся.