Текст книги "Золотой век амазонок"

Автор книги: Гай Ротери

Соавторы: Флоренс Беннет
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7. АМАЗОНКИ АФРИКИ

Диодор Сицилийский, цитируя историка Дионисия, говорит, что некогда существовал удивительный народ амазонок, возникший, добившийся чрезвычайного процветания и исчезнувший задолго до Троянской войны, причем в такой древности, что слава его затмилась новой славой понтийских амазонок. Эти древние амазонки обитали в Ливии, той части Африки, которая с востока ограничена Египтом и Эфиопией, с запада – Атлантическим океаном, с севера – узкой полосой классического Средиземноморья, а с юга – воображаемой рекой Океан, – в земле, населенной множеством разнообразных чудес и народов. Эти края, в соответствии с «древними повестями», к несчастью не названными, одно время славились «воинственными и могучими женщинами». К их числу принадлежали Горгоны, посмевшие вступить в войну с богами и греками. С ними посреди великих трудностей и опасностей воевал герой Персей, – князь, наделенный высокими добродетелями, сын Зевса, первый среди греков того времени. Мощь и доблесть этих женщин была ужасной. Подобное полное приятие горгономахии дает нам прекрасный повод с осторожностью относиться к этим «древним историям». Интересно отметить, что Диодор видит в горгонах многолюдное племя или народ, а не классических трех сестер, с которыми кроткая ликом Афина и благородный Персей обошлись столь низким образом. Бесспорно, что мегеры, сходные нравом с Горгонами и пренебрегавшие божественными и людскими законами, то и дело появлялись и в наших краях, и в расположенных к югу от них землях. Однако, отставив в сторону эту интересную мысль, мы видим: наши авторы утверждают, что к славе своей амазонки впервые восстали у западных пределов этих загадочных земель, «у отдаленнейших краев земли». Там они «вели иной образ жизни, чем наши женщины, потому что ради сохранения собственной девственности некоторое время занимались воинственными деяниями, а потом выходили замуж, чтобы иметь детей. Они держали в своих руках всю власть, занимали все общественные должности и ведали всеми делами, в то время как их мужчины на манер наших женщин ведали хозяйством, повиновались своим женам и не имели совершенно никакого представления о войне и управлении обществом». В данной форме брака мы имеем дело с радикальным отклонением от принятой в Феми-скирском полисе. Можно только удивляться тому, что она самым удивительным образом совпадает с зафиксированной среди африканских амазонок исторического времени, в чем можно убедиться при рассмотрении восточных и западных регионов. В остальных частностях – военных упражнениях, угнетении правой груди и особом уповании на искусство верховой езды – африканские и азиатские обычаи совпадают.

В отношении первой столицы этого общества возникает ряд самых интересных вопросов. Диодор утверждает, что они обитали на острове Гесперия, иначе Тритония, называвшемся так, потому что он был расположен посреди топи, носившей имя Тритонида и получившей его от впадавшей в Океан реки. Топь располагалась между Эфиопией и Атласом. По общему мнению, под названием сим подразумевались Геспериды, или Счастливые Острова (современный Канарский архипелаг), и подобная идентификация как будто бы подтверждается тем, что Тритония являлась страной, подверженной землетрясениям, в которой, как и в азиатской колыбели племени амазонок, из земли выбивалось пламя. Однако описание, приведенное нашим автором, скорее относится к оазису, расположенному посреди болота, или, быть может, в Великой Сахаре, или же на острове, находящемся внутри наносной дельты. Стоит заметить, что последняя вклинивается между Атласским хребтом и землей черных людей. Подобные уголки, как нам известно, служили в разные времена прибежищем для отнюдь не чернокожих народов. В них развивались местные цивилизации, отсюда высшие расы расселялись, покоряя соседей огнем и мечом. Кроме того, нам известно, что впоследствии Тритония погрузилась под воду и была проглочена морем в результате страшного землетрясения. Такое утверждение позволило многим связывать Африканскую Амазонию с погибшей Атлантидой, хотя описание последней никоим образом не согласуется с любопытными топографическими деталями, приведенными Диодором.

Сицилийский историк далее утверждает, что амазонки вскоре покорили весь остров, за исключением Мене, священного города «рыбоедов». Эти женщины не носили панцирей и одевались в змеиные шкуры, что связывает их со знахарками или жрицами некой разновидности солнечного культа, так как змеи традиционно связаны с колдовством и солнцем. Вплоть до сегодняшнего дня змеи принадлежат к числу фетишей, наиболее чтимых населением этой части континента, а другое солнечное животное, крокодил, связывался с современными королевскими амазонками Дагомеи. В древности эти женщины пользовались здесь луком со стрелами и мечом. Таким образом, характер верований и военных действий явным образом отличает их от Фемискирских амазонок. Жажда завоеваний оказалась столь же непобедимой в Африке, как и в Азии. Царица Мирина, собрав армию из 30 000 пеших и 2000 конных воительниц, вступила в Страну Чернокожих и напала на атлантидов, захватив их главные города и предав мечу каждого мужчину. Жестокость возымела желанный эффект: вся страна покорилась ярму амазонок, отдававших мужчин в распоряжение женщин-наместниц и набиравших новых воительниц из числа самых сильных лиц собственного пола. Очевидно, во время отсутствия Мирины, совершивший путешествие на запад Геракл пометил крайние пределы своих завоеваний возведением Столпов [14]14
  Эти Столпы впоследствии были восприняты испанскими монархами как часть геральдических символов страны, и посланные ими в значительно более позднее время предводители отрядов имитировали их, захватывая колоссальные земли в Новом Свете от имени своих суверенов. – Примеч. авт.


[Закрыть](колонн, обыкновенно воздвигавшихся в знак победы и благодарности богам и служивших символом обладания землей). Они расположены на скалах Кальпе и Абила там, где Иберийский полуостров почти соприкасается с берегом Африки. Далее Геракл прошел к Гесперидам, напал на амазонок, истребив их силу на западе, так же как на востоке. Другие авторы считают, что он нанес свой сокрушительный удар силам ливийских амазонок либо на Ионических островах, либо в Египте.

Далее нам сообщают, что Мирина совершила поход через всю Африку со своим великим войском и, миновав Эфиопию, вступила в Египет, заключив там союз с Гором, богом солнца и сыном лунных богов Осириса и Исиды. Укрепленная подобным союзом, она подчинила себе арабов, покорила Сирию и, приняв добровольно принесенную покорность киликийцев, прошла через Фригию в Средиземноморье. По мере триумфального продвижения основывались города и колонии. В Средиземноморье противостоять завоевательницам было некому, и Лесбос вместе с остальными островами сдался амазонкам. Выброшенные на берег земли Самос после жуткого шторма, одного из тех бурных припадков, которым так подвержено море, амазонки воздвигли храм во исполнение обета, принесенного в час опасности. Утомленные долгим походом, воительницы не выдержали свирепого натиска огромного и укрепленного союзниками греческого войска, которое возглавляли Мопс Фракийский и Сипил Скифский, а после смерти Мирины африканские амазонки прекратили свое существование в качестве самостоятельного народа. Это, если следовать Диодору. Другие авторы склоняются к мысли о том, что вторжение в Ливию было осуществлено с востока. Они утверждают, что Египет был захвачен скифскими амазонками, подобно тому, как в эту страну не раз вторгались различные вооруженные силы востока, и впоследствии персы. Некоторые рассказывают, что кое-кто из них вернулся на греческие острова, другие направились на запад через Африку к Атлантическому океану. По третьей версии, после падения сил Фемискиры некоторые из амазонок пробились из Сарматии через Галлию и Иберию к Атлантическому побережью, где, выйдя в море _;захватили Геспсриды, а потом через весь континент возвратились на восток, в Египет.

Интересно отметить, что история Северной Африки сообщает нам о постоянном проникновении волн завоевателей с востока, через Египет, а потом их каждый раз сменяют белые или коричневые племена, просачивающиеся сквозь горные хребты, что выстроились вдоль береговой полосы Средиземноморья, или же приходящие с запада. Повесть о белых или смуглых народах, оттесняющих чернокожих как клин, вдвинутый поперек всего континента, становится возможной благодаря самой физической географии. Леди Лугард самым подробным образом описала трансконтинентальный пояс, нарушающий природные защитные барьеры Ливии и Эфиопии. Во-первых, существует историческая полоса средиземноморского побережья, протянувшаяся от Нила до мыса Спартель, затем возникает преграда в виде суровых гор, однако их достаточно плодородные южные склоны протягиваются как щупальца в монотонную песчаную пустыню, занимающую широты между 10° и 15°. Кроме того, существует водный путь по Нилу, Бахр-эль-Газалю, озерам и рекам Дарфура и Вадая, Шари, озеру Чад, рекам страны народа хауса – Бенне, Нигеру и Сенегалу. Эта цепь является южной преградой, останавливающей продвижение песков, и образует плодородный субтропический пояс Черной Земли – Судан, Эфиопию, Нигрету Текрур. Генову, некоторые из областей которых населены народами весьма смешанного происхождения. На север от водных дорог лежит песчаный океан, страшно монотонный при всех постоянных изменениях своей поверхности. На юг от них находятся густые и мрачные леса, области, населенные гигантами, пигмеями, каннибалами и зверями самого странного облика. Со всеми ними приходилось сражаться белым и смуглым захватчикам, борьба которых оставила глубокий след в преданиях и литературе, и – в не меньшей мере – на самом народе. То, что авторы древности имели некоторое представление об этих краях, следует из оставленных ими описаний Эфиопии и Ливии, как стран, ограниченных такими природными преградами, как моря, песчаные равнины, и, если строго придерживаться истины, несуществующей, однако вполне внушительной рекой Океан. Кроме того, мы помним о семитском и азиатском вторжениях, осуществленных вдоль Нила и в юго-западном направлении через хребты Атласа. Отзвуки подобных миграций звучат в рассказе Диодора о восточном походе ливийских амазонок.

Геродот, перечисляя ливийские племена, упоминает завекиев, «чьи жены выезжают в своих колесницах на битву», а такой обычай мог быть занесен в Северную Африку из Азии через Сирию.

Небезынтересны в данном случае и филологические изыскания. Мистер Дж. С. Причард, цитируя М. Вентури, пишет, что берберы (народ несомненно азиатского происхождения), населяющие Северный Атлас, называют свой язык амазиг, что переводилось как «благородный язык». Некоторые авторы выводили из этого термина слово амазонка. Но, как бы то ни было, эти североафриканские племена породили множество доблестных воительниц. Когда в 77 году хиджры мусульмане под предводительством Хоссана ибн Анномана захватили Карфаген и имперские войска бежали в Константинополь, перед арабами вдруг появился куда более серьезный враг. Им стала местная царица Дхабба, которую мусульмане звали Кахиной, или «Волшебницей». Собственный народ считал ее святой и чародейкой. Она призвала под свои знамена диких мавров из Мавритании и берберов, обитавших на краю пустыни и среди гор Атласа, также заручилась активной поддержкой цивилизованных обитателей равнинной прибрежной полоски, где находилось много окруженных стенами богатых городов. Одержанные Дхаббой победы заставили Хоссана и его мусульманское войско отступить из Египта. Однако, будучи варварской царицей, она позволила своему патриотизму направиться варварскими путями. Решив, что последователей Магомета манят в ее страну богатые города и прекрасные сады с их плодовыми деревьями, она посоветовала своим воинам разобрать городские стены, обрушить величественные строения, выкорчевать пышные сады, срубить все плодовые деревья. Кочевники пустыни и примитивные жители гор ничего не теряли при этом, и скоро вся страна превратилась в продуваемую ветрами пустошь. Ошибка обошлась дорого: многочисленное и влиятельное население прибрежных районов стало враждебным царице, и когда Хоссан вернулся с новыми войсками, он обнаружил, что рать Дхаббы ослабла, а прибрежное население готово принять его. Невзирая на всю проявленную отвагу, царица потерпела поражение и, отказавшись покориться, была обезглавлена.

Возвращаясь к Верхнему Нилу, мы обнаруживаем свидетельство сэра Джорджа Роулинсона, утверждавшего, что в его дни царь беров (Behrs), обитавших на Белом Ниле, располагал женской гвардией, защищавшей его настолько эффективно, что к персоне владыки не мог приблизиться никто из мужчин за исключением его министров. Впоследствии, когда жизнь этого государя уже приближалась к концу, указанным дамам пришлось удушить его – в качестве знака внимания, чтобы царь не оставил сей мир как любой угне-тенный болезнями и скорбями простой смертный. Однако мы вполне можем предположить, что и гвардия, и жестокий обычай имели более глубокий смысл. Обстоятельства заставляют нас видеть в этом мелком правителе наследника некогда могущественного царя-бога, чьим долгом и высшей привилегией являлась обязанность предложить свою жизнь в качестве жертвы за благо собственного народа. Он мог и сам поторопить свое отправление в неизбежное путешествие, и тогда в его гвардии приходится видеть прежних жриц. Бесспорно, совпадение обряда и его исполнительниц свидетельствует об азиатских корнях. Еще в 1840 год месье д’Арно обнаружил, что короля беров по-прежнему окружает отряд копейщиц.

Примерно в этом регионе отец Альварес собрал сведения о племени амазонок, существенно отличающемся от классического типа. Этот священник сопровождал португальского посланника, пребывавшего при дворе пресвитера Иоанна, императора Абиссинии [15]15
  Идентификация пресвитера Иоанна с императором Абиссинии в настоящее время считается только одним из возможных вариантов.


[Закрыть], в 1520–1527 годах, и в своем странным образом прямолинейном повествовании, посвященном всей миссии, он рассказывает о союзных королевствах Дамуте и Горагс, лежавших к юго-западу от земель пресвитера Иоанна. После этого он добавляет: «Говорят, что у противоположной оконечности этих королевств Дамуте и Гораге, на юге от них, расположено то, что можно назвать королевством амазонок; однако это не совсем так, ибо кажется, что, как рассказывали мне, или как вещала или вещает нам книга инфанта Дона Педро, амазонки эти (если только они являются таковыми) имеют своих мужей почти весь год, они всегда пребывают с ними и проводят вместе все свое время. Место короля в этом королевстве занимает королева. Она не замужем и не имеет мужа, что не мешает ей иметь сыновей и дочерей, среди которых одна наследует власть. Говорят, что эти женщины очень воинственны и сражаются верхом на некоторых животных, легких, сильных и быстрых, но похожих на коров, еще они славятся меткой стрельбой из лука; в юном возрасте они лишаются левой груди, чтобы не мешала потом посылать стрелы. Говорят также, что в этой стране амазонок много золота, и оно поступает оттуда в королевство Дамуте и далее в другие области. Говорят, что мужья этих женщин не являются воинами, и жены не позволяют им брать в руки оружие. Утверждают, что из королевства Дамуте вытекает великая река, направляющаяся в другую сторону чем Нил – так каждая из них течет в собственную сторону. Нил в Египет, а другая река – в земли, никому здесь неведомые, считается только, что она направляется в Манисуйго (Manicuigo)». Приведенные здесь подробности указывают на то, что мы имеем дело с матриархальным государством, отличающимся тем, что женщины его, обученные военному делу, не являются амазонками Фемискирского образца, хотя удаление левой груди, бесспорно, свидетельствует об азиатском влиянии. Однако наличие полного общества, как у савроматов гинскократуменов, но с противоположными социальными функциями, не позволяет отнести это государство к тому же самому классу, который описывает греческий миф об этом аномальном обществе, что, вне сомнения, объясняет осторожность формулировок, использованных преподобным хронистом.

Отец Жоао (Jaos) дос Сантос, предшественник Альвареса, посетивший Абиссинию в качестве миссионера в 1506 году, говорит: «По соседству с Дамуте находится провинция, женщины которой настолько привязаны к войне и охоте, что не расстаются с оружием. Когда в окрестностях настает спокойствие, они преднамеренно устраивают ссоры между собой, чтобы проявить свое умение и отвагу и чтобы не претерпеть ущерба от оружия или праздности. Они много более храбры, чем мужчины этой страны, и чтобы не иметь препятствий для правильного пользования правой рукой, привыкли прижигать своим дочерям в юном возрасте соответствующую грудь раскаленным железом, чтобы не допустить ее роста. Большинство женщин более заняты войной, чем своими домашними делами, отчего они редко выходят замуж и ведут жизнь прежних амазонок Фемискиры. Если же случайным образом они вступают в брак и рождают детей, то заботятся о них не дольше, чем нужно, чтобы выкормить их, после чего детей отсылают к отцам для дальнейшего воспитания. Однако главные среди них следуют примеру королевы, живущей в постоянной девственности и считающейся божеством не только среди собственных подданных, но даже у тех владык, чьи земли расположены рядом с ее владениями, которые гордятся своей дружбой с ней и защищают ее от любых нападений. В самом деле, могущество этой монархини могло бы позволить ей стать второй Царицей Савской, чья власть над собственными подданными, как свидетельствует патриарх Бермудес в своей книге о Пресвитере Иоанне, была беспредельной. Тот же самый патриарх утверждает, что прибрежные острова Китая населены амазонками, допускающими в свою среду мужчин только в определенное время – ради сохранения племени».

Это напоминание о китайских островах заставляет нас в первую очередь вспомнить о Сокотре. Она также считалась островом амазонок, в то время как другие авторы помещали возле нее двойные Мужской и Женский острова, населенные, как у Марко Поло, различными полами, встречавшимися только на определенное время в году. Томас Райт, комментируя путешествия Марко Поло, ссылается на две различные карты, где острова эти соответственно именовались «Двумя Братьями» и «Двумя Сестрами». Подобные названия могли быть связаны с их близостью и сходством очертаний. Наименования местностей, данные им первооткрывателями, обычно почти не имеют закономерностей, и поэтому едва ли могут быть использованы в качестве основания каких бы то ни было теорий. Например, нам известно, что Уильям Баффин, проводивший исследования в Арктике в 1616 году, дал одному из островков название Женского потому, что впервые за нескольких месяцев увидел на нем женщин, хотя и сообщил, что они находились в сопровождении мужчин. Поэтому можно заключить, что существенная доля новооткрытых земель носит обманчивые названия, поскольку они были даны благодаря вполне тривиальным случайностям.

Что касается упоминавшейся отцом дос Сантосом сварливости этих женщин, она могла стать результатом простой профессиональной ревности; однако его заметки о царице носят весьма информативный характер. Ее положение, безусловно, не соответствовало тому, которым пользовались владычицы азиатских амазонок, и скорее напоминает положение священной жрицы-царицы, жизнь которой посвящена богам, если не приносится им в жертву. Предполагаемое отношение к ней соседних вождей, стремившихся находиться в мире с ней и считавших за честь защищать ее владения, достаточно определенно подтверждает эту точку зрения. Отец Альварес рисует менее приятную картину, однако его изображение ближе к классическим образцам. С другой стороны, примерно двадцати лет, прошедших между написанием обоих отчетов, могло вполне хватить на перемены, в особенности в отношении достоинства правительницы. Португальский священник, знаменитый дон Жоао Бермудес, патриарх и пресвитер (patriarch), посланный с религиозной миссией в страну пресвитера Иоанна, скорее подтверждает версию дос Сантоса, так как и он, описывая провинцию женщин, расположенную возле Дамуте, говорит, что «царица этих женщин не знает мужчины, и благодаря этому почитается среди них как богиня». Этот достойный патриарх категорически утверждал, что племя обязано своим происхождением царице Савской. Однако его склонность к догматическим комментариям, излишняя жажда чудес, проявившаяся, например, в красочных описаниях различных животных, в частности, грифов, способных поднять буйвола и улететь, держа его в когтях, вызвала уничижительную оценку трудолюбивого Сэмюеля Парчеса (Purchas), знаменитого собирателя и переводчика описаний путешествий. Сей достойный издатель, пылко осудив сказочные вымыслы и их авторов, добавляет с ноткой истинно философского сомнения: «И, тем не менее, Африка полна редкостей, и некоторые из них, кажущиеся нам невероятными, вполне могут существовать на деле». Лица, принадлежащие к нынешнему поколению, сумели доказать это неоднократно, – хотя и не во всем, что относится к тайнам Черного континента.

На первый взгляд, от упомянутых областей возле Белого Нила до побережья Гвинеи кричи, не докричишься, однако, как мы уже видели, они принадлежат к цепи водных путей, позволяющих пересечь континент. И на западной оконечности этого пути мы находим заметные следы общества амазонок, существовавшего, но меньшей мере, несколько столетий назад. В то время как отец Альварес описывал управляемое женщинами государство, в котором женщины исполняли функции воинов на востоке континента, д'Арно и другие оставили нам свидетельства существования женских гвардий в странах Верхнего Нила, а более ранние путешественники рассказывают нам о войсках амазонок в Конго и Гвинее, причем последняя, похоже, является как раз тем самым районом, о котором писал Диодор Сицилийский. Первое отчетливое свидетельство существования женщин-солдат в Мономотапе было оставлено Пигафегой, а дагомейские амазонки привлекли к себе внимание исследователей в 1703–1730 годах. Последним, кто уделял некоторое внимание дагомейкам, был М. Фуа (М. Foa), в 1890 году сообщивший о многочисленных особенностях жизни в этой стране и нравах женщин-солдат, проявленных в столкновениях с французами, которым командовал генерал Додд. Он утверждает, что женское войско было организовано только в самом начале девятнадцатого столетия, когда Гезо (Gezo) организовал женскую армию, чтобы избежать судьбы своего брата Адмозана (Admozan), низвергнутого с престола народным восстанием. Подобное утверждение, конечно, является ошибочным, поскольку сообщения европейских путешественников восходят к началу восемнадцатого столетия, когда эта гвардия уже успела сделаться старой и привычной чертой общества. Гезо на деле просто явился реформатором, а мы мимоходом можем отметить любопытное имя его низвергнутого брата, как бы связывающее нас с берберами, обитающими на севере континента, и кафрами [16]16
  Народы группы банту.


[Закрыть], населяющими его восточную часть к югу от экватора. В соответствии с М. Фуа, Гезо набирал своих амазонок среди взятых на войне рабынь. Для поставленной цели подходили молодые и сильные женщины, которых поселили на территории дворца и подвергли самым суровым тренировкам. Амазонки образовывали точное подобие регулярной армии, и командовавшие ими женщины-офицеры носили соответствующие мужским чины. Многим из этих женщин-воительниц было позволено выйти замуж. Они составляли особое подразделение армии, и численность их одно время достигала 10 000 человек. Во главе их находилась Королевская Гвардия Охотниц на Слонов, носивших достигавшие колена штаны, короткие юбки; верхняя часть их тела была перехвачена полотняной лентой, а на головных уборах находились рога. Обыкновенные женщины-солдаты носили ту же самую форму, однако небольшую шапочку украшала кокарда, представляющая черепаху, вырезанную из синей ткани. Они брили головы и носили на теле ожерелья из бусин и амулеты. Их оружие состояло из коротких дагомейских мечей типа ятагана, боевых топоров, луков со стрелами и кремневых ружей. Однако французские власти считали женщин равным образом неумелыми в обращении с луком и ружьем, хотя в рукопашной они представляли собой чрезвычайно грозную силу и обыкновенно побеждали туземные племена. Этим амазонкам были дарованы всякого рода привилегии, они не подчинялись никому, кроме собственных командиров. Когда они выходили из дворца, впереди шла маленькая девочка, звонившая в колокольчик, чтобы все мужчины и обыкновенные женщины могли отступить с дороги, беспрепятственно пропустив свирепых воительниц, – как говорят, особ мужеподобных и чрезвычайно уродливых.

Возможно, М. Фуа и спешил с обобщениями, однако увиденное собственными глазами он описывал с достаточной точностью. В 1708 году английский путешественник описал свои впечатления от этой страны. Он утверждает, что уже в ту пору король Дагомеи располагал значительным количеством женщин, вооруженных как солдаты, «имеющих своих собственных офицеров и подобно регулярным войскам располагающих барабанами, знаменами и зонтами». Известно также, что в 1728 и 1729 годах король с помощью своих амазонок победил соединенные силы Видаха и Попоса (Wydah, и Popos), отчет об этой экспедиции нам оставил Арчибальд Дальцель (Dalzel), прежде занимавший пост губернатора Золотого Берега, опубликовавший в 1793 году книгу, написанную им много раньше. Коммодор Фредерик Форбс (Forbes), проведший в Дагомее значительный промежуток времени, также многое рассказал об этих войсках, которые, по его мнению, имели чрезвычайно древнее происхождение. Он считает их достаточно сильными и подвижными и сообщает, что они были разделены на многочисленные корпуса.

Еще один французский наблюдатель, аббат Лаффитт, находившийся в Дагомее около 1870 года, придерживался низкого мнения о нравах, царивших среди этих женщин, однако признает их отвагу и преданность королю. Когда Гезо напал на Абеокуту и был отброшен с существенными потерями, он оказался в очень сложном положении, поскольку люди его бежали, бросив своего короля на милость победителей.

И если бы не амазонки, прикрывавшие его отход. Гезо вне сомнения попал бы в плен. Внушительное количество женщин осталось лежать мертвыми на поле боя. Преемник Гезо также попытался захватить Абеокуту и вновь только амазонки позволили сохранить порядок во время отступления и не превратить его в катастрофическое бегство. Король бежал, а они удержали врага. Кстати сказать, Абеокута, всегда была занозой в седалище их дагомейских величеств. Это общество состояло из туземцев, угнетенных набегами амазонок и укрывавшихся возле высокой скалы, где они построили себе укрепленный город, оказавшийся неприступным. Слово это в переводе с йоруба дословно означает «под скалами». Во времена Бартона король стал придавать себе такое значение, что почти постоянно оставался в затворе, и только члены его собственной семьи и слуги имели право видеть, как он ест, пьет или нюхает табак. Во время посещения страны Лаффиттом амазонкам разрешалось вступать в брак, но только когда они становились слишком старыми или слабыми для участия в войне. Таким образом, брак представлял собой удобное средство пенсионного обеспечения отслуживших свое старых вояк. По словам аббата, все они были усердными труженицами, поскольку король не предоставлял им прокорма и оплаты; поэтому до брака всем им приходилось зарабатывать на жизнь собственными руками. Сэр Ричард Бартон после второго посещения Дагомеи оставил сразу познавательные и занимательные заметки на эту тему. Собранные им свидетельства решительным образом указывают в самое далекое прошлое, хотя он ни в косм случае не склонен романтизировать предание и личности. Он подтверждает, что Гезо реорганизовал войско амазонок, и для этой цели выбрал новобранцев из числа наиболее пригожих и годных к службе дочерей своих вождей. Кроме того, они, по меньшей мере, номинально составляли часть его гарема; поэтому браки их, если французские путешественники ничего не напутали, могли происходить только в более позднее время и, возможно, осуществлялись с целью облегчения бремени, лежавшего на королевской сокровищнице. Тем не менее вопросы набора рекрутов и организация войска описываются совершенно по-разному.

При Бартоне армия амазонок состояла из отряда Фанти, представлявшего личную охрану короля. Их головной убор выглядел как узкая белая хлопковая лента, к которой было пришито изображение крокодила, вырезанное из синей ткани. Волосы они стригли коротко, хотя и не брили головы. Кроме отряда существовали правое и левое крылья, включавшие пять родов войск: (1) женщины с короткоствольными ружьями, (2) охотницы на слонов, (3) женщины-бритвы, вооруженные острыми как бритва клинками, длиной в 18 дюймов, открывавшимися сильными пружинами и прикрепленными к шестам длиной в 2 фута, (4) лучницы (имеющие туземные и отравленные стрелы), (5) пехота (вооруженная крепостными мушкетами). Охотницы на слонов явно представляли собой парадное подразделение, а занимавшие прежде высокое положения лучницы бесспорно деградировали в отряд застрельщиц боя и маркитанток. У них были привязанные к запястьям ножи, они носили минимум одежды, а тела покрывала доходившая до колен татуировка. Все войско насчитывало около 350 королевских телохранительниц и 2500 строевых солдат женского пола. Парадные мундиры были по-своему живописными. Узкая белая или синяя лента перехватывала волосы, грудь покрывала пестрая жилетка, застегивавшаяся на пуговицы впереди и оставлявшая руки свободными. Синяя, розовая или желтая набедренная повязка спускалась до лодыжек и удерживалась на поясе белым кушаком, длинные концы которого свешивались на одну сторону тела. Дополняли наряд патронташи, подсумки для пуль и короткие ножи. Рабочая одежда была существенно проще и состояла из безрукавной серо-коричневой рубахи, прикрывавшей грудь и спускавшейся до колен, коротких штанов и кушака. Женщины, занимавшиеся стрельбой из лука, как мы уже говорили, одевались еще проще, вероятно, их одежда была в большей степени приспособлена для грубой работы в походном лагере и буше. Офицеры всех родов войск отличались своим внешним видом. Бартон рассказывает, что главнокомандующей в его время являлась весьма объемистая дама, исполнявшая одновременно функции одной из советниц короля. Капитан королевских телохранителей носила «капор, похожий на головной убор французской поварихи, только белый и розовый внизу, а два крокодила из синей ткани были нашиты сверху, красоту дополняли серебряные рожки и шнурки». Еще одна командирша пристроила над глазами серебряный молоток, что делало ее похожей на единорога. Учитывая габариты этой дамы, невольно вспоминаются слова Павсания, утверждавшего, что рога у эфиопских быков растут на носу. Это явным образом указывает на носорога, неуклюжего прототипа сказочного изящного и быстрого единорога. Все командирши располагали свидетельствующим о чине зонтом, обычно украшенным соответствующими званию знаками, а также особыми штандартами и девушками-ординарцами, носившими за ними оружие. В состав отрядов амазонок входили женщины, умевшие играть на тарелках, барабанах и погремушках. Значительная часть боевых маневров представляла собой причудливые пляски, исполнявшиеся иногда всем отрядом, а иногда небольшими группами.