Текст книги "Мистер Понедельник"

Автор книги: Гарт Никс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Это уже мелочи, – вмешался сержант или то, что вещало его устами. – Артур должен вернуть Волеизъявление. Все прочее воспоследует само!

– Ну да, только я не буду помогать ему, если он не пообещает помочь нам, – заявила Сьюзи. – Так как, по рукам?

– Наверное, – сказал Артур. – В смысле, я помогу, если сумею. Обязательно помогу.

Сьюзи улыбнулась и протянула руку. Артур взял ее. Сьюзи крепко сжала и тряхнула его ладонь.

– Опасность! – приложив ладонь к уху, сказал сержант. – Сюда движутся порученцы. И очень похоже на то, что Полдень либо Закат Понедельника прознали о том, что Артур миновал Парадную Дверь, и лично возглавили поиск. Нужно немедленно убираться!

– Нужно так нужно, только ты лучше оставь этого здоровенного остолопа, – сказала Сьюзи. – Не с собой же его тащить!

Ответа не последовало, но рот сержанта открылся, и лягушка выбралась наружу, оставив порученца стоять неподвижно, точно статуя. Лягушка перескочила на плечо Сьюзи и направилась было к ее рту, но девочка перехватила ее и быстро сунула во внутренний карман, не забыв застегнуть клапан на пуговицу.

– Второй раз я не попадусь, квакушка, – сказала она. – Старого воробья на мякине не проведешь! Ну, вперед!

– А куда мы идем? – чувствуя себя окончательно сбитым с толку, поинтересовался Артур.

Столько событий – все кувырком – и никакой возможности сесть подумать и задать кое-какие вопросы. И, что важнее, получить ответы на них.

Мы, – сказала Сьюзи, – идем в офис старшего исполнителя Нижнего Крытого Атриума.

– Кого-кого?

– Старший исполнитель занят тем, что добивается эффективности всех служб Нижнего Атриума, – пояснила Сьюзи, когда они вышли черным ходом и оказались на улице. – Только его, собственно, нету. Исполнителя, я имею в виду. Прежний ушел на повышение, а замену так и не прислали. И персонала никакого нет… Короче, я там живу. Конечно, в нерабочее время!

– А далеко туда идти?

– Три тысячи девятьсот этажей! – сказала Сьюзи, указывая пальцем вертикально вверх.

Глава 11

– Поедем на грузовом лифте! – заявила Сью-зи, когда они осторожно выбрались на улицу пошире и пристроились к процессии носильщиков, нагруженных узлами тряпья. Не подлежало сомнению, что тряпью предстояло вскорости превратиться в бумагу. – Я знаю один подходящий в Службе Поддержки Скорейшего Устранения Излишних Записей!

– Вон те лучи, – сказал Артур, незаметно указывая пальцем на ближайший световой столб. – Это и есть лифты?

– Не совсем, – нахмурилась Сьюзи. – Скорее, лифтовые шахты. Просто показывают путь прохождения лифта. А когда ты внутри, ты как будто сидишь в маленькой комнатке. Скукотища…

– Да и ладно, пробормотал Артур.

Какое облегчение – выяснить, что тебя не собираются превращать в поток фотонов или еще что-то наподобие этого. А если все-таки превратят, ты, по крайней мере, этого не заметишь.

– В некоторых есть музыка, – добавила Сьюзи. – ¦ Однако несколько менестрелей или оркестр помещаются только в большие лифты. Но мы с тобой в такой лифт не пойдем. Они – для важных нобов.

– Для кого?

– Для верхнего эшелона. Для управленцев, высших чинов Фирмы.

– Фирмы? – переспросил Артур.

Они пересекали улицу, и ему пришлось согнуться вдвое, подныривая под неимоверно длинный рулон пергамента, который несли как ковер низенький толстяк и очень высокая тощая женщина.

– Ага, Фирмы. Ну, компании. Они бизнес делают, – сказала Сьюзи. – Заведуют Домом и всем его… как бы сказать… бизнесом, в общем.

– Что же такое Дом? – наконец-то спросил Артур. – И каким образом все это умещается внутри?

Сюда, велела Сьюзи. И, оглядевшись, распахнула лючок лазейки внизу ближайшей стены. – Придется ползти!

И Артур последовал за девочкой в узенький лаз, уходивший куда-то под здание. Сперва он довольно круто вел вниз, потом выровнялся.

– Я никогда не знала наверняка, что такое Дом, – двигаясь ползком, поясняла Сьюзи. – Я ведь не местная, не коренная. Я и Дома-то толком не видела, кроме Нижнего Крытого Атриума да, может, еще дюжины этажей. И с образованием у меня не густо. Правда, я кое-что вычитала в книжках, да и люди порассказали… У-у-ух!

– Что? – спросил Артур.

– Дом есть Эпицентр всего Творения, – прозвучал в потемках густой голос, до полусмерти перепугавший Артура.

– Вот холера! – вырвалось у Сьюзи. Она подавила квакающий звук и добавила: – Выбралось-таки, чтоб его…

– Тогда скажи, пожалуйста, лягушка или кто ты на самом деле есть, – боязливо спросил Артур, – что ты имеешь в виду под Эпицентром всего Творения?

– Можешь звать меня Волеизъявлением, коего я представляю собой неотторжимый фрагмент.

Знай же, что Дом есть Царство Всей Реальности и содержит в себе Архив Всего Сущего.

– Но что это все-таки значит, объясните, ваше… волеизъявленчество?

– Дом был создан из пустоты Великой Зодчей Всего Сущего и был населен слугами, призванными исполнять Ее замыслы. После этого Она создала Второстепенные Царства, называемые вами Вселенной. Дом и слуги, населяющие его, должны были следить за этой грандиозной работой и делать записи обо всем происходившем. Так они и поступали в течение несчетных эпох. Но потом Зодчая удалилась, оставив Волеизъявление, дабы Ее дело, равно как и дело Дома, должным образом продолжалось.

– Да, но…

НО ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО! – прогремел голос.

– Ой! Вообще-то это мое горло, так что попрошу! – пожаловалась Сьюзи.

– Этого не произошло, – чуть спокойнее повторил голос. – Волеизъявление не только не соблюли, его еще и расчленили на семь частей и рассеяли их в пространстве и времени Второстепенных Царств. Семеро Доверенных Лиц нарушили клятву верности и стали сами управлять Домом, желая не только наблюдать и фиксировать, но и встревать в дела Второстепенных Царств. Они осмелились вмешаться в Творение!

– Дайте попробую угадать, – осенило Артура. – Мистер Понедельник – он, случаем, не один из этой семерки?

– Воистину так, хоть это и не его настоящее имя, – пророкотало Волеизъявление. – Ворам не слишком свойственно понятие чести, но эти семеро, по крайней мере, договорились разделить между собой власть как в Доме, так и во Второстепенных Царствах. Так Понедельник стал править Нижним Домом. А вне его он властвует над происходящим по понедельникам…

– Малоподходящее тут место, чтобы о таких делах рассуждать, – перебила Сьюзи. – Может, лучше нам обож…

Ее голос снова сбился на лягушачье «брррп».

– Время в Доме всегда течет вперед, не увязая в законах внешнего мира, – продолжало Волеизъявление. – Мистер Понедельник занят попытками вернуть то, что утратил. Половинку от одного из Семи Ключей Царства, Семи Ключей Дома, Семи Ключей Творения!

– Половинка от одного из семи: не густо, – сказала Сьюзи. – Одна четыр…

– «Из Пустоты был порожден Дом», – нараспев произнесло Волеизъявление. – И половинка одного Ключа – все лучше, чем ничего. Скоро Законный Наследник обретет и вторую половину Ключа, и, таким образом, первая часть Волеизъявления будет исполнена!

– Погодите-ка! – воскликнул Артур. – Вы что это, меня имеете в виду? Да не хочу я ничего наследовать, честно! Мне бы лекарство от мора добыть и домой с ним попасть…

– Но ты являешься Законным Наследником, – прогремело Волеизъявление. И добавило несколько мягче: – Скажем так, ты – первый, кто подвернулся под руку, нравится это тебе или нет. Победа будет за нами!

– Мне бы такую уверенность, – закашлялась Сьюзи, и Артур разглядел в слабом свете, что девочка массирует горло. – Да уж! Надутая лягушка, смертный посетитель и заправщица чернил шестого разряда… Грозное воинство против мистера Понедельника и всего аппарата Нижнего Дома!

– Какого аппарата? – не понял Артур.

– Это я у кого-то подхватила, – сказала Сьюзи. – Показалось, что в точку сказано. В смысле, управленческий аппарат. Ну там, Полдень Понедельника с его головорезами, лифтерами, порученцами, марочниками, запечатниками… Не говоря уже про Рассвет Понедельника с ее Корпусом инспекторов, а также про Закат Понедельника с этими особыми, как бишь их, которыми он ведает…

– Крылатыми слугами ночи, – подсказало Волеизъявление. – А также полночными посетителями… Хотя нет! Крылатые слуги состоят в ведении сэра Четверга и его Заката. Дайте подумать…

– Приехали, – хмыкнула Сьюзи. – Само вон мелкой детали не может припомнить, а туда же – лезет с большими боссами воевать! Слушай, Воля, мы тут сейчас наружу вылезем, так что помолчи чуток, хорошо?

– Хочу заметить, что я – лишь часть Волеизъявления, а посему мои знания неполны…

– Тихо ты, говорю! – прошипела Сьюзи. Нащупала у себя над головой люк и приподняла его – чуть-чуть, очень осторожно. Потом высунула голову и огляделась. – Похоже, все чисто! Мы выберемся в уголке торгового представительства, за ящиком с отвалившейся этикеткой… Этот ящик тут уже лет двести стоит. Спрячемся за ним и чуток подождем, а когда прозвенит колокольчик – ходом к грузовому лифту. Всем все ясно?

– Нет, – сказал Артур. – То есть насчет колокольчика и бежать я уловил. Но вот что касается всего остального…

– Чем дальше, тем веселее! – мрачно буркнула Сьюзи, выбираясь из люка и устраиваясь за ящиком. – Говорил же мне внутренний голос: не подбирай эту проклятую лягушку! Хотя, правду сказать, все лучше, чем еще десять тысяч лет день-деньской наполнять чернильные колодцы… Да еще, если повезет, может, исхитрюсь отвертеться от следующего промывания головы…

– Мытья? – переспросил Артур.

С его точки зрения, признаться, банный день Сьюзи никак бы не повредил.

– Мозгов, я имею в виду, – пояснила она. – Раз в сто лет или около того всем детям полощут мозги. Зачем – а кто его знает. Больно, как будто зуб сверлят… Ну, не то чтобы у меня зубы были плохие… А потом ты почти все забываешь, кроме основ. Мне, например, приходилось заново читать про… в общем, не один раз и не два. Правда, я все равно ни разу не забывала о том, как попала сюда. И даже иногда ухитряюсь припомнить, как жилось прежде того…

Она хотела еще что-то добавить, но в это время громко зазвонил звонок. Сьюзи мгновенно взвилась на ноги, сцапала Артура за руку и потащила его на другой конец помещения, опережая группу мужчин и женщин в кожаных фартуках, как раз собиравшихся заносить коробки и корзины в открывшийся грузовой лифт.

Сыози с Артуром поспели туда первыми, и Сьюзи прямо перед ними захлопнула раздвижную дверь лифта. Только и мелькнули удивленные лица… Пока Артур размышлял о том, что такого странного было во взглядах ошарашенных грузчиков, Сьюзи выбрала и нажала бронзовую кнопочку – одну из многих сотен, если не тысяч, покрывавших в лифте целую стену.

– Я всегда так делаю, – сказала она, когда лифт пошел и первоначальные рывки и толчки сменились плавным движением.

Артур почувствовал, как ускорение начало вжимать его в пол. Пришлось согнуть коленки и схватиться за деревянный полированный поручень. На лифте с таким разгоном он никогда прежде не ездил.

– Они всегда очень удивляются, – ответила Сьюзи на его невысказанный вопрос. – Правда, сдается мне, они больше прикидываются, на случай, если из начальства кто наблюдает… Правда, сегодня, может, и не придуривались, потому что обычно-то я езжу одна!

– А не будет у них проблем, если приготовленный груз по назначению не прибудет? – спросил Артур.

Сьюзи помотала головой.

– Никто и не заметит, скорее всего! Потому что в Нижнем Атриуме давным-давно уже все делается через… хм… через пень-колоду.

– Почему?

– Мне-то откуда знать? – Сьюзи выразительно пожала плечами. – Люди говорят, мистер Понедельник давно уже палец о палец не желает ударить, чтобы порядок тут навести… Ик!

– Да он просто бездельник! – возвестило ее устами Волеизъявление. – Рыба гниет с головы. Мистер Понедельник погряз в безделье, и оно распространяется от него по всему Нижнему Дому. Когда Волеизъявление будет должным образом соблюдено, ничегонеделание будет изгнано навеки и вновь воцарится деловая энергия…

– Может, вылезешь оттуда и сама будешь за себя говорить, а, Воля? – возмутилась Сьюзи, в который раз растирая пальцами горло.

– Может, правда? – поддержал Артур.

У него, если честно, мурашки по спине бегали, когда он слышал этот низкий голос из уст девчонки младше себя.

– Ладно, Артур, будь по-твоему, – ответило Волеизъявление.

При этих словах Сьюзи вытаращила глаза и наклонилась вперед, по ее горлу прокатился спазм. Зеленая лягушка вылетела наружу и с мокрым шлепком прилипла к стене. Несколько мгновений она висела там, поглядывая кругом блестящими радужными глазами, потом спрыгнула на поручень рядом с Артуром.

– Порой приходится прятаться, – проговорила лягушка все тем же богатым, глубоким голосом. – Мистер Понедельник не лишен определенного могущества, а его приспешники обладают некоторой остротой восприятия.

– А долго еще ехать до этого офиса… как он там назывался? – спросил Артур.

– Должно быть, еще минуту-другую, – ответила Сьюзи. – Впрочем, всякий раз бывает по-разному. Иногда хлоп – и ты уже там, а бывает, что часами тут маринуешься. Как-то я забралась в лифт, так он посреди дороги сломался, и я там четырнадцать месяцев просидела! Сегодня едем быстро, так что должны скоро прибыть.

Мистер Понедельник

– Четырнадцать месяцев! – не поверил Артур. – Это ж помереть можно!

Сьюзи покачала головой.

– В Доме помереть не так-то легко, – сказала она. – От жажды и голода, например, не погибнешь. Проголодаешься, правда, зверски, но и только. Еще тебя могут убить, но и это непросто. Боль, конечно, будет жуткая, и раны, и всякие страдания, но даже крутые увечья убивают далеко не всегда. По крайней мере, Жителей, да, наверное, и нас, детей Дудочника… хотя я не проверяла, так это или не так. Жителям даже голову можно отрезать, и ничего, если поскорей обратно приставить. А вот оружие порученцев убивает по-настоящему. И сжигает, когда обычного действия мало. Ну а пустотники… стоит такому цапнуть или оцарапать тебя, как все воспалится и ты обратишься в Пустоту, растворишься в ней. Вот почему их все так боятся. Зато от болезни тут не помрешь. Я даже так тебе скажу: толком и не заболеешь. В смысле, не заболеешь как следует, чтобы лихорадило или рвало кровью. Поэтому даже мода появилась притаскивать из Второстепенных Царств насморки и простуды. Правда, они цепляются к человеку вместе с заклятием, которое можно снять, или попадают с едой и действуют совсем недолго, так что ты просто чихаешь, кашляешь, ходишь с красными глазами, но больным себя не чувствуешь. А еще ни у кого здесь нет нужды в еде или питье, хотя опять же есть мода пить чай и все едят – для удовольствия либо напоказ. Тем более что это не порождает проблем… ну… как бы сказать… короче, во всем Доме ни одного туалета нет. Потому что никто никогда туда не хочет.

– А давно ты здесь? – поинтересовался Артур.

Голова у него от всего услышанного шла кругом.

– Понятия не имею, – сказала Сьюзи. – Мне знаешь сколько раз башку промывали… И к тому же, чтобы ты знал, в Доме время течет совсем по-другому!

– Время Дома – истинное Время, – провозгласило Волеизъявление. – Время Второстепенных Царств – до некоторой степени уступчиво. Иногда его можно и повернуть вспять. Запомни это, Артур, вдруг пригодится. Квииии…

– Что? Какое еще «кви»?

– Это лягушачье тело было создано из Пустоты. Хотя оно лишь копия нефритовой статуэтки, принесенной из твоего родного мира, его изваял сам Мрачный Вторник, а посему ему присущи и твердость изначального камня, и некоторые свойства лягушки. Нелегко жить в таком теле, Артур. Запомни и это тоже…

– Погоди, погоди! – взмолился мальчик и набрал побольше воздуха в грудь. – Я бы хотел кое в чем разобраться! Во-первых, с какой стати меня назначили этим, как там его, Законным Наследником? Чего ради мне дали Ключ и Атлас… который, правда, потом у меня податели отняли…

– Стечение обстоятельств, – ответствовало Волеизъявление. – Позволь объяснить тебе ситуацию. Двенадцать дней назад – согласно счету времени, имеющему быть в Доме, – мне удалось вырваться из узилища, в которое меня заточили на далекой звезде. По возвращении в Дом презренный обман дал мне доступ к разуму Чихалки, доверенного лакея мистера Понедельника. Чихалка, побуждаемый мною, подал Понедельнику мысль отдать Ключ смертному, обреченному на скорую кончину. Идея состояла в том, что, отдав Ключ, он исполнит Волеизъявление и таким образом будет чист перед силами Праведности и Закона… то есть передо мной и другими частями Волеизъявления, которые также могут освободиться из заточения. Ну а что было дальше, ты и сам знаешь.

Но почему именно я? И почему именно смертный должен был получить Ключ?

– То, что избран оказался именно ты, – воля случая. Видишь ли, Зодчая распорядилась, что Законным Наследником может быть токмо и единственно смертный. Так что мне оставалось лишь просмотреть записи, гласившие, кто должен умереть в течение какого-либо понедельника. При этом мне требовался человек, обладающий определенной гибкостью ума. Юный, не обремененный особыми суевериями или твердолобой религиозностью. Такой подход позволил вычленить сколько-то понедельников по ходу того, что вы называете историей. Понедельник же мне понадобился для того, чтобы мистер Понедельник и с ним я – в образе Чихалки, как ты понимаешь, – могли посетить твой мир.

– Так я на самом деле должен был умереть? – помедлив, поинтересовался Артур. Вот это была интересная новость. – От приступа астмы, наверное?

– Да, – ответило Волеизъявление. – Но, взяв в руки Ключ, ты тем самым изменил запись.

Что-то я не вполне догоняю… – сознался Артур.

– Все очень просто, – был ответ. – Слушай внимательно. Любая запись, содержащаяся в Доме – на камне или металле, на бумаге или папирусе, – неразрывным образом связана с тем событием во Второстепенных Царствах, коему она посвящена. Если событие так или иначе меняется, меняется и запись. Так что, обладая могуществом, можно провидеть грядущие перемены и вмешиваться, предотвращая их. Однако верно и обратное. Если изменить запись, соответствующее изменение постигнет того человека, место, предмет – в общем, то, о чем в записи идет речь.

– Ты имеешь в виду, что, если кто-нибудь подчистит мою запись таким образом, что я как будто умер, я и в самом деле умру? – спросил Артур.

– Для начала им твою запись еще придется найти, – встряла Сьюзи. – Ха-ха, посмотрела бы я, как у них это получится. Я, например, свою собственную уже сколько столетий ищу! В смысле, когда память работает. И я знаю, что другие ребята то же самое делают. Вот только успехом ни один до сих пор не похвастался!

– Верно, – согласилось Волеизъявление. – Записи пребывают в плачевнейшем беспорядке. Но как бы то ни было, лишь очень немногие обитатели Дома наделены властью что-то менять. Естественно, Ключ может быть использован для изменения почти любых записей. Кое на что способны и некоторые другие чиновники… Хотя это прямо противоречит Изначальному Закону и предназначению Дома, состоящему в том, чтобы наблюдать и описывать происходящее во Второстепенных Царствах – и НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ!

– Ой, – хором застонали Сьюзи и Артур, прикрывая уши ладонями.

– Между прочим, некоторая часть вины лежит и на твоих сородичах, – грустно констатировало Волеизъявление, указывая липким зеленым пальчиком на Артура. – Никого не одолевало искушение вмешиваться, пока у вас существовал лишь первобытный бульон. Но вот прошли считанные миллионы лет, и бывшие разрозненные живые клетки сделались куда как интересны! А творческая жилка, присущая вашему народу!.. Эх, если бы Зодчая не предпочла удалиться…

– А что случилось бы со мной, если бы я умер? – поинтересовался Артур.

Мистер Понедельник

– Ну, ты был бы мертв, – удивилось Волеизъявление. – Что ты имеешь в виду?

– Я… – Артур замолчал. Он сам толком не знал, что имел в виду. – Скажите хоть, где я сейчас? Есть ли какая-то жизнь после смерти? Раз уж эта ваша Зодчая все так здорово создала…

– О существовании загробной жизни мне слышать не доводилось, – сказало Волеизъявление. – Есть Пустота, некогда породившая все сущее. Кроме того, есть Дом, и он неизменен. А также эфемерные Второстепенные Царства. Смерть означает твой уход из того или иного Второстепенного Царства, и за ней, насколько мне известно, нет ничего. Правда, кое-кто полагает, что все и вся в конце концов возвращается в Пустоту. Ну а твоя запись отмечает твой уход – и тоже умирает. Правда, в архивных целях ее все равно сохраняют…

– … Забывают и теряют навеки, – хмыкнула Сьюзи. – Да уж, веселенькая перспектива! Так, ребята, держись, замедляем ход… Почти прибыли… Держись крепче, говорю!