Текст книги "Возвращение в Мир Смерти"

Автор книги: Гарри Гаррисон

Соавторы: Ант Скаландис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Когда все разошлись по каютам «Арго» в полной растерянности от полученного приказа, Риверд Бервик попросил Керка остаться.

– Господин Керк, ваш авторитет среди пиррян весьма высок, если я правильно понимаю. И потому как представитель Специального Корпуса я хочу знать ваше личное отношение к происходящему. Поймите, нам бы не хотелось иметь внутреннего врага здесь, на корабле, да еще такого, как вы. Высказывайте прямо все, с чем вы не согласны, а я постараюсь урегулировать наши противоречия.

– Хорошо, – согласился Керк. – Слушайте. Прежде всего я плохо понимаю смысл приказов типа не предпринимать никаких действий, ничего не трогать и ничего не говорить вплоть до…

– Это был приказ команде корабля и делегатам от Консорциума, для вас подготовлено иное распоряжение.

– Понял, – кивнул Керк, – но, прежде чем вы передадите мне его, хочу напомнить: я – один из тех пиррян, кто первым вышел на контакт с другими мирами Лиги, если угодно, я в одном лице президент и госсекретарь своей планеты. И потому я хорошо знаком с нормами межпланетного права. Согласно очень давно принятой и еще никем не отмененной декларации лидеры всех планет – членов Лиги имеют абсолютно равные голоса независимо от уровня технологии и численности населения.

– Вы абсолютно правы, Керк, но что из этого следует? – настороженно поинтересовался Бервик.

– А то, что Специальный Корпус не может ставить свои интересы выше интересов Лиги или – подчеркиваю! – выше интересов любой отдельно взятой планеты, ведь Лига является не чем иным, как добровольным объединением независимых миров.

– Вас учили хорошие юристы, Керк, – то ли искренне похвалил, то ли съязвил Бервик. – Но именно в этом вопросе вы ошибаетесь. У Специального Корпуса нет своих собственных интересов – только интересы Лиги Миров, а создавался он именно для того, чтобы в экстраординарных случаях принимать на себя всю полноту ответственности. Вам должен быть знаком такой термин – чрезвычайные полномочия. Когда речь идет о спасении целой цивилизации, мы вынуждены идти на известные жертвы. Неужели, завоевывая планету Счастье, вы думали о Декларации прав человека? А разрешение на убийство Темучина вам Лига Миров давала? Или, может, лично Язон динАльт?

– Такие разрешения выдает только собственная совесть, – отчеканил Керк яростно.

– Вот! – обрадовался Бервик. – О чем я и говорю! Хватит пережевывать юридические основания и формальные оправдания. Взгляните на проблему по-человечески. Любой политик – а вы политик, Керк! – рано или поздно сталкивается с ситуацией, когда на чашах весов лежат уже не только деньги, но и жизни людей. Политика – занятие не для слабонервных, но кто-то ведь должен заниматься ею! Кто-то просто обязан спасать цивилизацию.

– Простите, – не понял Керк, – но ведь, по-моему, сегодня все как раз наоборот: вы подвергаете риску целую цивилизацию во имя жизни одного человека, пусть и весьма дорогого мне и всем пиррянам.

– Это не совсем так, – мягко возразил Бервик.

– Что значит «не совсем»?

– Ну подумайте сами, Керк. Во-первых, известный риск есть и в самом уничтожении астероида – мы ведь еще не знаем, что там у него внутри, а во-вторых, то, о чем мы уже знаем, является вполне одолимым злом. Готовьтесь к локальным поверхностным взрывам и прицельному обстрелу просыпающихся монстров. Все-таки мы их подпустим поближе к звезде FG13-9. Есть мнение, что только тогда нам и удастся установить нормальный контакт с предполагаемыми разумными обитателями астероида.

– Чье это мнение? – поинтересовался Керк агрессивно.

Бервик молчал довольно долго и заговорил вновь, лишь раскурив очередную сигару.

– Вы умеете хранить тайны, Керк?

Вопрос был неожиданным, и теперь Керк ответил не сразу:

– До сих пор никто не поверял мне их, но я умею держать слово, это уж точно.

– Вот и прекрасно, Керк, то, что я скажу вам сейчас, должно остаться строго между нами.

Бервик щелкнул в кармане каким-то прибором, и Керк почувствовал себя заговорщиком из старинного романа, какие ему случалось читать в далеком детстве. Их обоих окружала теперь слабо мерцающая сфера, не пропускавшая звуков. Изображение по ту сторону тоже было весьма искаженным. Очевидно, предполагаемый шпион не смог бы прочесть слова Бервика даже по губам. С подобным уровнем секретности Керку не приходилось сталкиваться еще ни разу в жизни.

– Сигнал, полученный с астероида в момент того злополучного приземления, был расшифрован нашими специалистами практически сразу. Точнее, его не надо было расшифровывать. Он был просто опознан. Пусть Стэн еще повозится с расшифровкой, это даже интересно. Но мы-то знаем, кто именно отправил сигнал. Мы ждали его сообщения долгие-долгие годы. И вот теперь Теодор Солвиц обратился лично к Язону динАльту.

– Кто такой Теодор Солвиц? – не мог не спросить Керк.

– Доктор Солвиц – один из знаменитейших древних ученых со Старой Земли. Тысячи лет назад он получил в свои руки тайное знание и вместе с этим секретом покинул нашу Галактику. Многие считали, что навсегда, но мы-то догадывались: такие, как он, обязательно возвращаются.

– Какого рода знанием обладает доктор Солвиц?

– Видите ли, Керк, пока я не могу вам этого сообщить.

– Хорошо, а как давно создан Специальный Корпус? Напомните мне, Бервик.

– Около трех веков назад. Но я понимаю, к чему вы клоните. Не надо больше ничего спрашивать о Солвице, я действительно рассказал вам все, что мог.

– Тогда вопрос на другую тему, – не унимался Керк. – Почему вы сразу, еще на Пирре, не объяснили, кого представляете.

– Ну, это же элементарно, мой друг! Язон динАльт сразу решил бы, что это его трясут по старым игорным делам, и попытался бы удрать.

– А разве вы в действительности не разыскивали его?

– Как великого шулера – нет, конечно. Клянусь вам. Все обвинения, предъявленные ему на Кассилии, планете Мэхаута и десятках других миров, давно сняты именно по нашему приказу. Думаю, на сегодня я выдал вам информации более чем достаточно. А теперь идите и работайте. Это не приказ. Это мое пожелание.

И Риверд Бервик улыбнулся открыто и просто. Кто бы ожидал, что он такое умеет!

Приготовления к войне с астероидом были закончены через каких-нибудь три часа. Несколько тысяч плавучих мин были размещены над местами наибольшего скопления жутковатых подледных существ или устройств (каждый называл их по собственному вкусу), а густая сеть орбитальных спутников запрограммирована на автоматический отстрел любых предметов, поднимающихся с поверхности. Но вся эта смертоубийственная техника пока не включалась, так как Керк принял решение об организации нового десанта на астероид.

Авантюрная концепция Специального Корпуса – установление контакта после начала таяния льда, то есть, по существу, одновременно с ведением боевых действий, не нравилась пиррянину-ветерану, прошедшему не одну войну. И он решил сам возглавить последнюю экспедицию, а уж будет ли это разведка боем или просто очередная попытка прошибить лбом стену, его не слишком и волновало. Сильнее всего Керк ненавидел сидеть без дела и выжидать.

Стэн и Клиф призваны были сопровождать старшего товарища. И никаких имитов! Все ведь уже поняли: прятаться здесь за спинами роботов – все равно что от пуль зонтиком прикрываться.

Конечно, они сели у той же расщелины, которую днем раньше пытались атаковать их пропавшие собратья. И конечно, сколько-нибудь заметных следов входа обнаружить не удалось. Поначалу. А потом, планомерно врезаясь в лед, они раскопали такое, ради чего стоило рисковать.

На добрых сто метров вокруг лед оказался свободен ото всей этой пугающей дряни, а на глубине не больше десяти метров приборы внезапно и совершенно отчетливо показали присутствие большой массы чистого металла – вот она, тайна повышенного тяготения! И наконец под очередным срезанным слоем гиперлед вдруг выгнулся и начал надуваться пузырем. Что-то огромное и сильное лезло изнутри астероида. Непобедимая черная тень до сих пор не вела себя так. Нападая на имитов и шлюпку, пятно мрака лишь разнесло в осколки верхний слой обычного льда. Но вылезло-то оно определенно именно из этого места.

Инстинкт сильнее разума: все трое пиррян, отскочив к стенам вырытого ими углубления, навели пистолеты на зловещее вздутие и приготовились вести перекрестный огонь. Зная свойства гиперльда, легко было предположить, что не пройдет и секунды, как нечто появится в свете прожекторов, вмонтированных в шлемы десантников. Еще легче было догадаться, что пистолеты окажутся бессильны перед этим нечто.

Глава 12

– Я похлебал какой-то кашицы из пищевого тюбика, чтобы не загнуться, но признаюсь, мне зверски хочется нормального бифштекса! – сообщил Язон в переговорное устройство.

– Разделяю твое желание, но думаю, ты не захочешь готовить бифштекс из доктора Солвица? Давай-ка лучше выберемся отсюда поскорее.

– Согласен на бифштекс из моропа.

– Перестань. Твой юмор по-прежнему не радует меня, тем более когда есть реальный шанс не дожить до ближайшего ужина.

После того как пришла полная ясность, Язон и Мета, не произнеся вслух ни слова, ярко представили себе, как тридцать две тяжелые планетарные бомбы на внешней поверхности астероида одновременно взрываются, превращая их обоих вместе со всей психбольницей для андроидов в один огромный светящийся шар, состоящий сплошь из элементарных частиц, плохо связанных между собой. Перспектива была незавидная, и потому двух мнений уже не осталось. Они только и делали теперь, что посматривали на часы да поддавали топлива в дюзы универсальных шлюпок. От этих взглядов на часы, а может быть, просто на нервной почве действительно разыгрался аппетит, но было некогда даже воды глотнуть. Оставалось одно – утолять все потребности радиопереговорами и надеждами.

Мета еще во время их нелепой погони заметила одно местечко на cветящейся «крыше мира», где облака клубились особенно густо. Язон, в свою очередь, отметил три таких сгущения. И все три сейчас следовало проверить. Не говоря уже о том, что за этой маскировкой у доктора Солвица могли скрываться не ворота в космос, а нечто совсем иное.

Так оно и вышло: сгущениями облаков были отмечены огромные металлические колпаки, служившие скорее всего радиотелескопами или мощными передающими антеннами. Ведь замерзшая вода, которая, очевидно, заполняла шахту над таким радаром с внешней стороны, не была помехой для сигнала.

А путь от первого колпака до второго оказался долгим, так как вблизи поверхности внешней оболочки, усеянной многими непонятными приспособлениями, нельзя было двигаться быстро: все-таки они искали выход, а к тому же налететь на металлическую конструкцию было бы сейчас совсем некстати. Спасибо еще, что освещение здесь обеспечивалось не с помощью отдельных мощных ламп, а путем равномерного покрытия всех поверхностей флюоресцирующим слоем.

И все же после двух с лишним часов (непростительно много, если учесть, что до предполагаемого большого взрыва меньше суток!) они сумели разыскать вожделенные ворота в этом царстве инженерного безумия.

Гигантские створки, излучающие свет чуточку более яркий, чем вся остальная техника, и рассчитанные, как минимум, на прохождение транспортного, а возможно, и грузового межпланетного корабля, перепутать с чем-нибудь было трудно.

Вот только поперек этих створок было грубо намалевано черной краской: «ВАКУУМНЫЙ ШЛЮЗ НА КАПИТАЛЬНОМ РЕМОНТЕ. ПОЛЬЗУЙТЕСЬ РЕЗЕРВНЫМ УСТРОЙСТВОМ».

Хаотичные поиски резервного устройства для выхода в космос грозили затянуться на более долгий срок, чем этого хотелось бы, поэтому, разделив обязанности, они попробовали решить параллельно две задачи: найти схему расположения шлюзов на внешней оболочке планеты и попытаться привести в чувство ворота, поставленные на капитальный ремонт. Ведь бывает и так: работы давно закончены, а надпись осталась. Но Язону и Мете так и не довелось узнать, проводился ли здесь в самом деле ремонт, или шлюз просто вышел из строя тысячу лет назад, или кто-то вообще поймал их на хитрую уловку.

Последнее было наиболее вероятно, потому что внезапно и одновременно запели отчаянными голосами аварийные сигналы обеих шлюпок. Язон и Мета ринулись к своим летательным аппаратам, на ходу отмечая, как сами собою включаются двигатели и оживают приборы. Ловушка оказалась серьезнее, чем они думали. Им подсунули шлюпки, имеющие параллельное дистанционное управление. Неужели на такое способны андроиды? В этом случае пора с достоинством признавать поражение и вступать в переговоры.

– Шлюз неисправен. Не пытайтесь воспользоваться им, – сообщил приятный мужской баритон, раздавшийся непонятно откуда, звук лился как бы со всех сторон сразу. – Вас приглашает для беседы доктор Солвиц. Садитесь в шлюпки и не трогайте управления, пожалуйста. Вас непременно доставят в нужную точку.

Невидимые подручные Солвица направили их все в тот же ангар, но дальнейший маршрут пролегал через новую дверь, еще не знакомую Язону. И это уже показалось странным. Неужели андроид врал про кабинет хозяина? А может, пресловутый доктор намерен принять их в неофициальной обстановке где-нибудь в шикарном ресторане или на теннисном корте?

В лучших здешних традициях пришлось долго идти по лабиринту коридоров, пандусов и лестничных маршей, следя за световыми указателями на стенах. Спасибо еще, им не завязывали глаза и не везли в закрытом лифте, то есть в принципе пока вполне реально было разыскать путь назад, если понадобится. Язон, правда, уже чувствовал: не понадобится. Так уж выходило: на этой планете нужно было все время двигаться только вперед.

Конечной точкой маршрута оказалось некое место, в одинаковой степени не похожее ни на рабочий кабинет, ни на хороший ресторан. Варварски пышно убранная зала была размером с бейсбольное поле, а неумеренно высокий сводчатый потолок вызывал ассоциации с католическим храмом. И в центре этого помещения, пригодного для проведения многотысячного галактического форума, находился один-единственный человек. Доктор Солвиц, если, конечно, это был он, восседал на настоящем королевском троне, сверкавшем драгоценными металлами и камнями. Трехметровая спинка венчалась золотым орлом с распахнутыми крыльями в натуральную величину, а подлокотники были сделаны в виде двух леопардов, мирно положивших головы на вытянутые лапы и казавшихся совершенно живыми. К подножию трона, как это было принято издревле, вели ступени, покрытые ковровой дорожкой. Ничего, напоминавшего стулья, нигде видно не было. Возможно, местный диктатор привык, что перед ним все стоят, не исключено, даже на коленях, но в таком случае прибывшие гости намерены были разочаровать хозяина.

– Не хочу стоять перед ним, – шепнул Язон Мете и демонстративно присел на пол, скрестив ноги.

Мета последовала его примеру и, опершись сзади руками, приняла еще более безмятежную позу.

Человек на троне молча буравил их глазами. Язон и Мета так же беззастенчиво изучали его. Красивый греческий нос, оливковые глаза, тонкие властные губы и мужественный подбородок, в волосах благородная седина. Лет шестьдесят на вид человеку, а одет совершенно несерьезно: из-под раззолоченного и отороченного мехом парчового камзола выглядывают линялые джинсы, а на ногах – того хлеще – сверкают серебром металлопластовые ботинки космодесантника. Довершал абсурдную картину старинный меч на перевязи. Спасибо еще, этот немолодой шутник корону на голову не напялил.

– Приветствуем вас, доктор Солвиц, – произнес Язон, чтобы хоть немного разрядить чудную, непривычную обстановку.

– Здравствуйте, здравствуйте, – очень просто и совсем не по-королевски ответил Солвиц. – Принести вам стулья?

– Да это, в общем, неважно, – сказал Язон. – Нам бы, главное, поскорее разобраться в причинах приглашения сюда и выйти на связь со своим кораблем.

Просьбу Солвиц проигнорировал, но стулья им все-таки принесли. Два андроида появились из боковой двери. Второй прикатил еще и столик с напитками. «Ну уж нет, – подумал Язон, – даже если туда ничего не подмешано, все равно – расслабляться не время».

Солвиц снова молча наблюдал за своими гостями и, только когда андроиды покинули зал, соизволил ответить:

– Не торопитесь. У вас достаточно много времени. Мы успеем обсудить все проблемы.

– Да вы сами не понимаете, о чем говорите! – не выдержала Мета. – Ведь если мы…

– Нет, – решительно перебил ее Солвиц, властно поднимая правую руку. – Сначала говорить буду я.

– Мета, не кипятись, доктор прав, нам придется выслушать его, – сказал Язон, не скрывая недовольства своим дурацким положением, но смиряясь с ним.

– Ваши цели хорошо мне известны, равно как и цели команды вашего корабля, – начал доктор Солвиц, вынимая зачем-то из сверкающих камнями ножен роскошный меч и любовно разглядывая его. – Я знаю, что очень скоро вы намерены уничтожить мою планету, и нисколько не жалею о ней. До сих пор я не понимал, для чего возвращаюсь в свою Галактику, но именно теперь вдруг осознал: это – естественное желание каждого человека умереть на родине. Конечно, такой погребальный костер может показаться кому-то слишком пышным, но доктор Солвиц заслужил его. Уж вы мне поверьте. А что касается вашей судьбы… Отпущу ли я вас на волю, будет зависеть от многих обстоятельств. Для начала мы поговорим. Спокойно, неторопливо, а там вы и сами поймете, стоит ли вам спешить.

– То есть вы не оставляете нам выбора? – перебила Мета, упорно пытающаяся направить разговор в практическое русло.

– Как раз наоборот. Я предоставлю вам выбор, но не сейчас. Наберитесь терпения. Неужели вы еще не поняли, что находитесь в полной моей власти? Неужели смерть вашего друга Троу, а потом встреча с Темучином и полеты на моих шлюпках – неужели все это так ни в чем и не убедило вас? Да неужто, в конце концов, вам не хочется узнать обо мне побольше?

– Зачем вы убили Троу? – выкрикнула Мета, не умеющая ощущать себя в чьей-либо полной власти и уже почти готовая стрелять.

– Ну, во-первых, это сделал не совсем я. – Солвиц даже оправдываться начал под таким натиском, но тут же вновь перешел в атаку: – А во-вторых, если вы не выслушаете меня прямо сейчас, не перебивая, потом у вас действительно может не остаться времени.

– Говорите, – тихо сказал Язон. – Говорите.

И мягко сжал рукою ладонь Меты, надеясь все-таки успокоить ее.

– Я живу на этом свете уже много тысяч лет, земных лет, – сообщил доктор Солвиц и сделал паузу, оценивая произведенное впечатление.

Впечатление было, прямо скажем, так себе.

«Сумасшедший, – подумал Язон. – Действительно, надо слушать его очень внимательно, тогда, быть может, и удастся на чем-нибудь подловить».

«Голову морочит, – рассуждала Мета. – Чего же он добивается на самом деле? Убить его – не проблема. Главное, понять, в какую сторону после бежать».

– Я родился на Земле, – рассказывал меж тем Солвиц, – еще задолго до эпохи Великой Экспансии. Я был космонавтом и ученым, политиком и бизнесменом. У меня было много имен, некоторые из них широко известны и даже упоминаются в школьных учебниках. Но о моем главном изобретении не знает теперь никто. Именно как Теодор Солвиц я и открыл секрет бессмертия. Уже тогда я был одним из самых богатых людей на планете. Но я не стал торговать бессмертием. Да, принадлежащие мне компании занимались продлением жизни, омоложением. Я просчитал, что для людей будет логично жить по сто пятьдесят, двести лет, и объявил, что это предельно возможный срок.

Только очень узкий круг моих соратников был посвящен в тайну неограниченного долголетия. Мы меняли имена и внешность. Мы были самыми богатыми людьми на Земле и имели неограниченные возможности. Когда началась Великая Экспансия, мы автоматически сделались самыми богатыми людьми в Галактике. Вот только на Земле мы обладали реальной властью, а в космосе контролировать человечество, разлетевшееся по миллионам планетных систем, не позволяло даже бессмертие.

Возникшая позднее Лига Миров и даже созданный при ней Специальный Корпус тоже, как показала практика, не справлялись с непосильной задачей глобальной координации. Мы, бессмертные, впали тогда в уныние, мы перестали понимать, для чего живем. Прогресс, который мы считали понятием абсолютным, бесценным, почти божественным, оказался достоин поклонения не более, чем какой-нибудь древний языческий идол. Эпоха Распада Империи наглядно продемонстрировала, как многие миры, оставленные без надзора, начинают историю с нуля: кто со средневековья, а кто и с каменного века.

Убожество вида homo sapiens, ущербность его сделались для меня очевидными, и я посвятил следующий этап своей жизни созданию нового, искусственного человека. Эру андроидов помнят все, ее бесславный конец – тоже, но далеко не все знают, что, помимо человекоподобных роботов различной степени сложности, я, Теодор Солвиц, научился создавать еще и настоящих искусственных людей. Не одну тысячу таких индивидов запустил я в мир. Беда лишь в том, что эти синтетические люди, становясь настоящими, теряли управляемость и благополучно обретали в полном объеме все пороки, свойственные людям обыкновенным. Замкнутый круг.

Вот тогда я и покинул нашу Галактику. Я построил себе эту искусственную планету и назвал ее гордым именем Солвиц – своим собственным именем времен светлой мечты о бессмертии. Она стала мне домом, и космическим кораблем, и лабораторией, она стала… впрочем, об этом позже. Мы, бессмертные, отправились в путешествие все вместе. Кто ж мог знать, что мы не попадем в другую галактику? Возможно, других галактик просто не существует в природе, а все, что наблюдают астрономы, – всего лишь отражение нашей Галактики в кривом зеркале Вселенной. Вполне допустима и какая-то иная версия. Но поверьте, тогда нам было не до версий. Мы впервые в истории переместили в джамп-режиме столь большую массу, как планета Солвиц, и выход из кривопространства по известным законам геометрии Римана—Лобачевского оказался запрещенным вариантом. У нас осталась только одна возможность – свертывать теперь уже кривопространство. Не понимаете, о чем я? Думаю, физики объяснили бы все это лучше, но я не физик, хоть и прожил на свете так долго. У меня было время, но не было желания изучать всю эту заумь. Я предпочитаю понимать только суть: мы оказались в иной вселенной. Во вселенной, которую невозможно описать ни на одном из языков Галактики. Что может понять человек об окружающем его мире, если там не только гравитационная постоянная и скорость света отличаются от нашей, но даже число «пи» равняется точно двум. Вот попытайтесь для начала вообразить себе такую окружность, чтобы ее длина была ровно вдвое больше диаметра, а уж потом я опишу вам остальное. В предельно искаженном мире, где человеку чуждо и враждебно все, он не сможет жить никогда. Но мы попытались. И поняли, что все живое за пределами внешней оболочки нашего астероида подвержено незамедлительной гибели. Однако простейшие вещества – металлы, соли, кислоты, вода – испытывают лишь сложную перестройку, но продолжают существовать как в нашем, так и в их мире. Это наводило на мысль о возможности создания суперчеловека, могущего жить и здесь и там.

И мы почти решили эту задачу, когда случилось непредвиденное. Массовый психоз. Мои бессмертные поубивали друг друга. На каком-то этапе добавка чужеродных материалов в организм превысила критическую массу, и эксперимент сорвался. В этой истории я один уцелел. Уцелел и вернулся.

Солвиц надолго замолчал и, дабы заполнить возникшую паузу, вытащил из внутреннего кармана длинную зловеще бордовую сигару, по-простецки откусил ей кончик и прикурил… от пальца, засветившегося на конце ярким оранжевым огоньком.

В ту же секунду ни пальца, ни сигары не стало. Их снесло выстрелом вместе с головой доктора.

Язон, признаться, по-настоящему увлекся необычным рассказом, ну а завидев сигару, автоматически потянулся за своей пачкой, наверно, потому и упустил из поля зрения Мету. На какую-нибудь долю секунды. А пиррянам больше и не требуется, чтобы принять решение и открыть огонь.

– Что ты наделала?! – Язон в ужасе повернулся к ней.

– Это не человек, – прошептала Мета. – Это андроид.

Из шеи доктора Солвица медленно вытекала желтоватая масса – что-то среднее между гноем и яичным желтком, а черные ошметки взорвавшейся головы подозрительно дымились на полу. Мета была права. Вот только стоило ли действовать так резко?

– Бежим, – шепнула она, поскольку Язон все еще сидел в прежней позе, как буддийский монах.

Он плохо понимал, куда и зачем нужно бежать, но почел за лучшее подчиниться. Ведь сколько раз она спасала его от смерти, да и здесь, на Солвице, успела проявить себя достойнейшим образом.

– Бежим, – согласился Язон.

И когда они закрывали за собой дверь в дальнем конце залы, заранее выбранную предусмотрительной Метой, через главный вход уже вваливалась целая толпа андроидов, вооруженных непонятно чем, но явно настроенных агрессивно.

Что ни говори, а пиррянской интуиции доверять можно. Путь, найденный Метой, оказался абсолютно правильным. Им открылся вход в некие подсобные помещения, слабо освещенные, заваленные пыльным хламом и отгороженные друг от друга массивными переборками бункерного типа. Двери стояли открытыми, где нараспашку, где частично, но было отчетливо видно, что не пользуются ими уже очень давно. Тяжелые петли скрипели и проворачивались с трудом – для Язона. Мета, не слишком напрягаясь, закрыла подряд три створки, да еще и провернула огромные заржавевшие штурвалы, блокируя нехитрые замки. А последнюю дверь они аккуратно приварили к косяку с помощью плазменного пистолета, тормозя погоню еще на несколько минут. Конечно, они готовились мысленно и к окружению. Чего проще сообщить по местной связи маршрут их движения и выслать навстречу другую ударную группу, ведь андроидов здесь для такой операции хватит. Однако Язон уже чувствовал: окружения не будет.

Вся эта планета была похожа на давно забарахливший механизм. Отдельные блоки еще работают, но в целом связи нарушены, управление пробуксовывает. Тем более после того, как главному андроиду снесли башку. Если, конечно, он был главным.

Их путешествие по заброшенным складам закончилось в почти совсем темной комнате, не имевшей заметного на первый взгляд выхода. Тупик? Очередная ловушка? Возможно. Но прежде следует с фонариком облазить все стены. Возникла естественная пауза.

– Почему ты убила его? – решил для начала уточнить Язон. – Он так много интересного рассказывал.

– Во-первых, не убила, а вывела из строя. Во-вторых, не настолько уж интересно слушать все эти бредни, записанные кем-то в искусственную память. В третьих, сигара в его руках была слишком похожа на оружие. В отличие от меча, которым он лишь отвлекал наше внимание. И, наконец, в-четвертых, думаю, что настоящий доктор Солвиц где-то здесь. И чем больше его гвардейцев мы перебьем, тем скорее он сам выйдет на контакт.

– Странная мысль, Мета, если доктор Солвиц – злой гений, а значит, наш враг – зачем тогда этот контакт?

– Затем, что с любым врагом можно вести переговоры. У него есть свой интерес, у нас – свой. А этот кретин с желеобразной начинкой просто был запрограммирован пудрить нам мозги. Видите ли, доктор Солвиц вернулся сюда умирать, и гибель всей планеты нисколько его не пугает… Чушь собачья! Мы должны найти настоящего хозяина этого мира.

– Боюсь, нам это не удастся, Мета… О! А вот и выход.

Внешняя дверь, прилегавшая очень плотно и потому не пропускавшая света, была закрыта на примитивный пружинный замок и только изнутри – от незваных гостей. Язон осторожно отжал язычок, выглянул в тамбур с полупрозрачными стенами и позвал за собою Мету.

Они снова оказались под сереньким искусственным небом Солвица, только теперь вокруг был лес, старый, дремучий, с обильным подлеском, без всякого намека на просеки или тропинки. Ну где еще так удобно затеряться, скрыться, пересидеть погоню? Они нырнули под спасительные зеленые своды и, петляя, как зайцы, умчались вглубь. Однако на первой же поляне Язон предложил сесть и обдумать как следует дальнейшие действия.

– Этот лес тоже может оказаться ловушкой, – начал Язон с того, что считал особенно важным. – Уж слишком складно все и удобно. Не бывает так. Хотите стрелять – возьмите пистолет. Удрать желаете – возьмите авиетку. Теперь надо спрятаться – пожалте, лес густой.

– Ну и что же нам делать? – растерянно спросила Мета.

– Перестать поддаваться на провокации. Вести себя с точностью до наоборот.

– Все наоборот?

– Да! Например, сейчас – взять и выйти из леса на открытое пространство.

– Хорошо, – кивнула Мета, вдруг задумавшись. – Успеем еще. А вот скажи, почему ты считаешь, что с настоящим, живым Солвицем встретиться нам не удастся?

– Да потому что никакого живого Солвица здесь нет. Я полагаю, он действительно родился много тысяч лет назад и, может, даже изобрел бессмертие, не исключено, на самом деле летал в другую вселенную, да только умер он тоже очень давно. Вместе со своим бессмертием. Понимаешь? А здесь сохраняется лишь память о нем. В мозгах андроидов или в мозгу какой-нибудь огромной сошедшей с ума машины, которая и управляет всей этой техникой. Так что нам надо не человека искать, а некий суперкомпьютер. Вот почему необходимо действовать парадоксально. Компьютеры этого не понимают. Ты никогда не задумывалась, почему машины с любым объемом памяти и немыслимым для человека быстродействием все равно проигрывают, например гениальным шахматистам? Потому что даже самые умные компьютеры действуют все равно по программе, и от странного, непредсказуемого человеческого поведения они начинают сбоить. Вот и все. Пошли. Я думаю, это наш последний шанс.

– Так, может, тронуться в обратную сторону, навстречу андроидам? Раз уж все наоборот, – предложила Мета.

– Ошибаешься, – сказал Язон, – никаких андроидов там скорей всего уже нет, а здесь, в лесу, нас обязательно кто-нибудь поджидает. Вперед! И попробуем их всех перехитрить.

Лес оказался несерьезным. На этой планете все было маленьким: и леса, и горы, и реки, и луга. К тому же Язон специально выбрал маршрут, не слишком отдаляющий их от главной резиденции Солвица. В общем, когда лес кончился, они, прошагав совсем недолго по лугу, очутились на краю обрыва и узнали место, к которому вышли. Перед ними была все та же ребристая металлическая стена большого ангара.

– Вот и отлично, – сказала Мета, – возьмем опять свои шлюпки и продолжим поиски выхода. Того, резервного.

Язон не нашелся, что возразить. Ему, конечно, очень хотелось разобраться со всеми тайнами Солвица, но еще сильнее хотелось жить. А ведь безумный доктор тянет время по довольно странным соображениям, понятным пока ему одному. У них же на все про все остались считанные часы.