Текст книги "Стальная Крыса (сборник)"

Автор книги: Гарри Гаррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Я Паков, – громыхнула эта давящая на психику фигура, – ваш телохранитель.

– Рад с вами познакомиться, сэр, очень рад.

Я вылез из машины и, неся, следует заметить, сам свои чемоданы, последовал за мрачной спиной моего сторожевого пса в кулуары отеля – именно отелем и оказалось это здание. Мое удостоверение было принято с максимальной невежливостью, мне неохотно выделили номер, а потом принудили явно не симпатизировавшего мне боя показать мне дорогу. Мы пошли. Мой статус теоретически уважаемого инопланетного торгового представителя давал мне доступ в первый класс, но это не значило, что мне там должно было понравиться. Моя осиная раскраска клеймила меня как чужака, и именно за чужака они собирались держать меня. Покои были роскошными, кровать – мягкой, «клопы» присутствовали в изобилии. Звуковые и оптические, они были встроены не только в каждый осветительный прибор, но и в арматуру. Каждая вторая выпуклость на изобилующей таковыми мебели была микрофоном, а камеры включались, следя за мной своим глазами–бусинками, когда я передвигался. Когда я зашел в ванную побриться, оптический глаз смотрел на меня сквозь слегка посеребренную поверхность зеркала, и еще один оптический наблюдатель был вмонтирован на конце моей зубной щетки – несомненно, чтобы следить за секретными устройствами, таящимися в моих коренных зубах. Все очень эффектно. По их мнению. Но меня это заставило рассмеяться. Правда, я постарался превратить смех в фырканье, чтобы, мой терпеливый телохранитель ничего не заподозрил. Он шлепал за мной, куда бы я ни пошел в этих просторных апартаментах. Я не сомневался, что он будет спать в моей постели у меня в ногах, когда я отправлюсь на боковую. Ну, им все это мало поможет! Любовь смеется над технарями, равно как и Джим ди Гриз, который невероятно много знает, если вы извините мне кажущуюся нескромность, о подобной публике. Это был случай массированного перебора. Да, тут было множество «клопов», но что же вы будете делать со всей этой информацией? Компьютерные системы будут совершенно бесполезны в ситуации с наблюдениями вроде этого. А это означает, что огромный штат человеческих существ будет следить, записывать, анализировать. Есть предел числу людей, которым можно поручить такого рода работу, потому что с увеличением их неминуемо приходишь к геометрической прогрессии со сторожами, сторожащими сторожей и так далее, пока никто не будет заниматься ничем иным, кроме этого. Я был уверен, что за мной будет постоянно следить большой штат: иностранцы здесь достаточно редки, как не насладиться предоставившимся случаем. «Клопами» будут кишеть не только мои покои, но и улицы, по которым я буду обычно проходить, здания, в которых я буду бывать, машины и тому подобное. Но весь город нельзя клопизировать, да и не было причин делать этого. Все, что должен был делать я, это какое–то время играть свою роль послушного коммивояжера – до тех пор, пока не найду возможности покинуть «клопизированные» районы. И сварганить план, который позволит мне полностью исчезнуть, коль скоро я вырвусь из поля зрения наблюдателей. У меня будет только один шанс на это. Составленный план, каким бы он ни был, должен сработать с первого раза, или же я стану очень мертвой крысой. Чтобы я ни делал, Паков всегда был тут как тут и следил за каждым моим движением. Он следил за мной, когда я отправлялся спать, а утром, когда я просыпался, взгляд этих маленьких твердых глаз был первым, что я видел. Паков будет устранен первым, но до тех пор его постоянное присутствие расслабляюще действует на тех, кто за мной следит. И пусть они расслабляются. И я тоже старался выглядеть расслабившимся, хотя таковым не был. Я старательно изучал город, выискивая ту крысиную нору, которая была мне нужна. На третий день я нашел ее. Это была одна из многих возможностей, рассмотренных мной, но она показалась мне наилучшей. Я составил соответствующий план и в ту ночь позволил себе улыбнуться в темноте, отходя ко сну. Я уверен, что улыбка эта была замечена инфракрасными камерами, но что можно прочесть по улыбке? Четвертый день начался как и все предыдущие – с поданного в номер завтрака.

– Ого, а я сегодня что–то голоден, – сказал я сердито глядевшему на меня Пакову. – Возможно, это веселое настроение, свойственное вашей планете, так на меня действует. Знаете, я охотно съел бы еще что–нибудь.

И съел. Второй завтрак. Поскольку не знал, когда мне в следующий раз удастся перекусить. Вот я и решил заправиться как можно лучше. Последовала стандартная рутина. Мы вышли из отеля в назначенный час, и нас уже ждал автомобиль с роботом–водителем. Автомобиль сразу же поехал по обычному маршруту в военное министерство, где я недавно демонстрировал достоинства взрывателей фирмы «Фанциолетто–Мушуар Лимитед». Было уничтожено немало мишеней в различных условиях. Все это было неплохим развлечением. Сегодня предстояло это дело продолжить. Мы выехали из туннеля на главную магистраль, некоторое время ехали по ней, а потом свернули на боковую улицу, которая вела к нашей цели. Уличное движение здесь было малоинтенсивным – как всегда, – и не было видно пешеходов. Превосходно. Мелькала улица за улицей, я чувствовал, как затягивается знакомый узел напряжения. Все или ничего, Скользкий Джим, вот мы и начали…

– Ап–чхи! – Я надеялся, что это прозвучало достаточно реалистично. Я потянулся за носовым платком. Паков подозрительно взглянул на меня и подобрался.

– В нос попало немножко пыли, знаете, как это бывает, – объяснил я. – Скажите, вот там, это не уважаемый ли генерал Трогбар? – Я указал своей свободной рукой.

Паков был очень хорошо обучен, его глаза лишь на мгновение стрельнули в сторону и тут же вернулись ко мне. Но это мгновение и было тем, что мне требовалось. В носовом платке у меня был завязан столбик монет, единственное оружие, которым я мог обзавестись под бдящим оком властей. Я собрал его, монету за монетой, ночью под одеялом. Моя правая рука, взмахнув твердым столбиком, ударила по короткой дуге, кончавшейся на скуле Пакова. Он обмяк с приглушенным стоном. Он еще падал, когда я подал сигнал аварийной остановки, перегнувшись через сиденье машины и ударив по нужной кнопке. Мотор заглох, тормоза сработали, и мы с визгом остановились. Не далее чем в дюжине шагов от избранного мною места. В яблочко. В тот же миг я выскочил и побежал. На пульте контроля уже наверняка пылал сигнал тревоги

– в машине была масса всевидящих глаз. Силы врага были пущены в ход в тот же миг, что и мои. Все, чем я располагал, это секунды, может быть минута свободы, прежде чем налетят солдаты и схватят меня. Хватит ли времени? Опустив голову, я на всех парах нырнул в узкий проход служебной улицы, который тянулся позади ряда зданий и выходил на другую улицу. Здесь работали роботы, грузившие бачки с мусором, но они игнорировали бегущего человека, то бишь меня, поскольку были они простейшего типа М, не запрограммированные ни для чего, кроме такой работы.

А вот погонщик роботов – другое дело. Он был человек и держал электронный хлыст, который применялся для того, чтобы роботы пошевеливались. Хлыст щелкнул, обвившись вокруг моего тела, и от удара тока у меня защекотало в боку. Удар был, мягко говоря, шоковым, но в тот момент я едва почувствовал его. Напряжение было не слишком высоким, потому что хлыст предназначался для взбадривания роботов, а не для того, чтобы варить вкрутую их мозговые цепи. Я ухватился за хлыст в тот момент, когда он ударил, и с силой рванул его на себя. Все это, разумеется, происходило в полном соответствии с планом. Я видел этого погонщика роботов и его бригаду каждый день в этом самом месте, когда мы проезжали мимо: Клизанд любил свою рутину. Можно было смело рассчитывать, что погонщик роботов, индивид бандитского вида с толстой шеей и узким лбом, бросится на перехват, видя бегущего чужака, и он поступил именно так, как я надеялся. Рванув на себя хлыст, я заставил его потерять равновесие, и он с открытым ртом качнулся ко мне, а я нанес ему артистический удар по этой отвисшей челюсти. Удар попал в цель. Он мотнул головой, прохрипел что–то и бросился на меня, вытянув руки, готовые давить и рвать. Это было не по плану. Ему полагалось сразу же упасть, чтобы я мог быстренько проделать остальную работу, прежде чем прискачет кавалерия. Откуда я мог знать, что у него не только нет мозгов, но и конституция совсем другая. Я шагнул в сторону, его пальцы схватили воздух, а меня бросило в пот. Время шло, а его–то у меня и не было. Я должен был привести эту тушу в бессознательное состояние наибыстрейшим способом. Что я и сделал. Выбранный способ не был изящным, но сработал. Я подставил ему ногу, когда он бросился на меня, а потом вскочил ему на спину и долетел на нем до земли, по возможности ускоряя его падение. Ухватив противника за волосы, я замолотил его головой по мостовой. Потребовалось три добрых удара – я боялся, что дорожное покрытие расколется раньше, чем его башка, – чтобы погонщик крякнул и расслабился. Вдали завыла сирена. Я вспотел сильнее. Безразличные к делам людей роботы грузили мусор. Погонщик был одет в темно–зеленый мундир, несомненно символизирующий его ремесло. Он застегивался на единственную молнию, которую я расстегнул. А затем я начал трудиться над снятием одежды с его объемистой, неподатливой туши. Сирены выли все ближе. В последний момент возникла непредвиденная задержка: мне пришлось срывать с него сапоги, так как иначе я не мог снять штаны. И задержка эта ничего хорошего мне не сулила. Эхо сирены гулко отскакивало от стен служебной улицы, где–то поблизости эффектно завизжали тормоза. С тем, что вполне может быть названо лихорадочной спешкой, я натянул мундир поверх собственного осиного одеяния и застегнул молнию. Затем схватил хлыст и треснул ближайшего робота по шарикоподшипнику.

– Сунь этого человека в бачок! – скомандовал я и отступил, когда он схватил своего бывшего хозяина.

Ноги надсмотрщика только–только исчезли из вида, когда в поле зрения влетел первый солдат в красном мундире.

– Чужак! – крикнул я и махнул хлыстом в сторону другого конца улицы. – Побежал туда! Умчался так быстро, что я не смог его остановить.

Солдаты тоже помчались очень быстро, и это было хорошо, поскольку пара сапог лежала прямо на виду. Я бросил их в бачок вслед за владельцем и щелкнул хлыстом перед своей полудюжиной роботов.

– На следующий участок! – приказал я. – Шагом марш!

Я надеялся, что они запрограммированы на регулярный маршрут. Так оно и было. Робот–грузовик двигался впереди, а остальные цепочкой шли за ним. Я шествовал позади с хлыстом наготове. И вот наша маленькая процессия вышла на забитую солдатами и полицейскими улицу. Бронемашины лавировали среди нас, водители громко ругались. Мой отряд верных роботов двигался прямиком через всю эту сумятицу, в то время как я с парализованной улыбкой на губах трусил за ними следом. Я боялся, что если сейчас попытаюсь как–то изменить приказ, моя механическая бригада устроит сидячую забастовку прямо посреди улицы. Мы прошли позади покинутой мной машины как раз в тот момент, когда моему старому приятелю помогали выбраться из нее. Я повернулся к нему спиной, стараясь игнорировать крадущийся по спине холодок. Если он меня узнает… Первый робот достиг следующей служебной улицы. Мне показалось, что я плелся за своей командой минимум два дня, пока и я достиг этого относительно безопасного прибежища. День был прохладный, но я обливался потом. Я привалился к стене передохнуть, пока мои роботы опустошали бачки. На столь недавно покинутой нами улице появлялись все новые и новые машины, а над моей головой гремели реактивные двигатели. Да, они определенно скучали по мне. Что дальше? Хороший вопрос. Не приходится сомневаться, что очень скоро, не найдя никаких следов беглеца, кто–нибудь из этой публики вспомнит единственного свидетеля его побега. И они захотят снова поговорить с погонщиком роботов. И прежде, чем этот момент наступит, я должен быть где–то в другом месте. Но где? Активы мои были очень ограничены: коллекция роботов–мусорщиков, которые в данный момент, трудолюбиво лязгая, занимались своей работой, два мундира – один поверх другого, причем каждый из них делал меня меченым, – и электронный хлыст. Хлыст, годный только для роботов, – так как генерируемого им слабого тока было достаточно лишь для того, чтобы замкнуть реле, отменяющее предыдущий приказ. Что делать? За моей спиной раздалось скрежетание. Я отпрыгнул в сторону. Распахнулась ржавая железная дверь, и наружу высунул голову толстяк в белом колпаке.

– У меня здесь есть еще один бак для тебя, Слободан, – сказал он, а затем подозрительно посмотрел на меня. – Ты не Слободан!

– Вы правы. Слободан – это кто–то другой. И он где–то в другом месте. В больнице, удаляет грыжу. Вот меня сюда и поставили.

Не плывет ли удобный случай прямо мне в руки? Я говорил быстро, а думал еще быстрее. На недавно пересеченной мною улице беготня продолжалась, но сюда, в служебный проход, никто не заглядывал. Я щелкнул хлыстом по коробке передач ближайшего робота и подозвал его.

– Следуй за этим человеком, – приказал я, хлыстом указывая направление.

Белый колпак нырнул внутрь, робот последовал за ним, а я последовал за роботом. В кухню. В большую, явно ресторанную кухню. И там больше никого не было.

– Когда вы открываетесь? – спросил я. – У меня от этой работенки разыгрался еще тот аппетит.

– До вечера не откроемся… Эй! Прикажи этому роботу, чтобы он не таскался за мной. Пусть заберет отсюда мусор.

Повар, отступая, кружил по помещению, а робот верно топал на ним. Они составляли прекрасную пару.

– Робот, – скомандовал я, щелкнув хлыстом. – Не следуй больше за ним. Просто схвати его за руки так, чтобы он не мог убежать.

Электронные рефлексы робота действовали быстрей, чем у повара. Стальные руки сомкнулись, повар открыл рот, чтобы пожаловаться, и я заткнул его поварским колпаком. Повар сердито жевал его, приглушенно мыча, а я в это время привязывал его к стулу, используя прекрасный ассортимент полотенец. Надежно закрепив его, я позаботился о кляпе. И пока никто

другой не появлялся в поле моего зрения. Мне все еще везло.

– Выйди, – приказал я роботу. Снаружи остальные роботы продолжали работать быстро и усердно. Я размахивал хлыстом до тех пор, пока все они не затрепетали, ожидая нового приказа.

– Возвращайтесь. В то место, откуда вы явились сегодня утром. Ступайте.

Словно хорошо обученные солдаты, они повернулись и тронулись в путь. К счастью, не в направлении только что пересеченной улицы. Я нырнул обратно на кухню и запер дверь. На какое–то время я был в безопасности. Рано или поздно мои преследователи проследят меня до роботов–мусорщиков, но у них не будет ли малейшего представления, где и когда я покинул команду. Дела шли просто прекрасно. Пленный повар сумел опрокинуть стул и теперь полз, извиваясь, с этим стулом и всем прочим к выходу.

– Озорник! – попенял я его и взял со стойки большой тесак. Он сразу остановился и выпучил на меня глаза. Я положил нож и хлыст туда, где они были бы под рукой, и оглянулся. Да, на некоторое время я был в безопасности и мог заняться составлением плана. Пока все шло стремительно и с хорошей долей импровизации. Внезапно в отдалении раздался стук, а потом звонок.

Я вздохнул и снова взял нож. Стремительность и импровизация были девизом этой операции.

– Что это? – обратился я к повару, выдернув на минуту колпак из его рта.

– Передняя дверь, там кто–то звонит, – хрипло произнес он, не спуская глаз с ножа, который я держал у его горла.

Я вернул кляп на место, бочком прокрался к двери и приоткрыл ее настолько, чтобы можно было взглянуть на соседнее помещение. Зал ресторана был пуст и темен. Стук и звон доносились от входа на противоположной стороне. Никто не появился на эти шумные вызовы: видимо, повар и я были здесь наедине. Что ж, посмотрим, что все это значит. Держа нож наготове, я подошел к входной двери и, отодвинув засов, слегка приоткрыл ее.

– Что нужно? – спросил, я, стараясь подражать рудиментарной грамматике и низкому голосу повара.

– Рефрижераторный сервис. Вы позвонили, что у вас нелады. Какого типа нелады?

– Нелады крупные! – Сердце мое подпрыгнуло от этой неожиданной радости. – Заходите и прихватите с собой самую большую сумку с инструментами, какая у вас есть.

Это была сумка очень приличных размеров. Когда он вошел, я закрыл за ним дверь, а затем, вежливо пропустив вперед, резко ударил по затылку тесаком, плашмя. Он мило сложился. Мундир его был утилитарного цвета хаки – явное улучшение по сравнению с осиным, белым и мусорным, которые ограничивали мой выбор до настоящего времени. Я торопливо раздел его и привязал к стулу рядом с поваром. Теперь они могли молча соболезновать друг другу. В первый раз я опередил своих преследователей. При некоторой удаче пройдет несколько часов, прежде чем моих пленников обнаружат и свяжут это происшествие с моим побегом. Я надел мундир цвета хаки, приготовил изрядное количество бутербродов, взял сумку с инструментами, сделал ручкой под козырек своей форменной фуражки пленникам в кухне и выскочил за дверь. У двери стоял большой верховой робот, с его руки свисала вторая сумка с инструментами. Он тихо гудел про себя, а на его металлической груди был нарисован герб обслуживающей фирмы, украшавший теперь и мою грудь.

– Мы будем путешествовать с комфортом, – сказал я. – Возьми–ка это.

Я только–только успел убрать свои пальцы с его пути, когда он протянул руку за сумкой.

Во время своих стремительных поездок по городу я видел издалека множество таких верховых роботов, но никогда не приближался ни к одному. На спинах у них было приспособление вроде седла – на нем сидел оператор, – но я не имел ни малейшего представления, как на это сиденье попасть. Опустится ли он на кольни, чтобы на него можно было сесть, или выбросит лесенку? По улице двигались машины и другие роботы, а слева с хорошей скоростью приближался отряд солдат. Я обнаружил, что снова вспотел.

– Я желаю уехать. Немедленно.

Ничего не случилось. За исключением того, что солдаты несколько приблизились. Робот стоял бесстрастно, словно статуя. Не знаю, был ли этот способ ортодоксальным или нет, но я должен был что–то делать. Поэтому я поставил ногу на бедренное гнездо робота, схватился за сигнализатор поворота в районе его лопатки и вскарабкался на него. Скрытые моторы загудели громче, когда он переместил центр тяжести в соответствии с моим весом. Я скользнул в седло как раз тогда, когда отряд протрусил мимо. Меня они совершенно игнорировали. Сиденье было удобным. Передо мной теперь открывался хороший обзор, так как моя голова была метрах в трех над землей. Но не имел ни малейшего представления о том, что делать дальше. Впрочем, просто удаление от той улицы будет прекрасным началом. На макушке головы робота я обнаружил компактный пульт управления, после непродолжительного раздумья я нажал кнопку с надписью «ХОД». Я ощутил скребущую вибрацию сцепления внутренних передач, после чего робот начал шагать на месте. Хорошее начало. Мгновением позже я обнаружил кнопку «ВПЕРЕД». Я нажал ее, робот накренился и пустился мелкой рысью. Вскоре я оставил полицию и волнения позади. Нужен был план. Я ехал на своем механическом рысаке через сердце города и обдумывал свое положение. Один человек против всего мира. Очень поэтично и, возможно, могло бы привести в замешательство, если бы не то, что я бывал в таком положении и раньше, а они нет. Вся система безопасности здесь свидетельствовала, что чужаки бывали на Клизанде не часто и их всегда удавалось держать под контролем. Наверное, мои противники никогда раньше не теряли след наблюдаемого, и этот случай будет для них очень обидным. Полетят головы. Прекрасно. Покуда одной из них не будет моя. В некотором смысле я имел преимущество. Они ничего не знали обо мне, кроме прикрывающей легенды. Если я смогу затеряться в глубинах их угнетающей культуры, меня будет невозможно найти. Что я и сделаю. Активные действия начнутся позже, а сейчас я должен спасать свою драгоценную шкуру и составить план. Впереди был один из выездов из города. Там необычно большое число индивидов в мундирах занимались проверкой и обыском всех пытавшихся выехать. Прикосновение к кнопке «ВЛЕВО» заставило моего рысака свернуть на другую улицу и убраться от этой опасности. Когда я захочу покинуть город, я его покину. Но это время еще не пришло. К полудню я имел рабочее представление о расположении города и нажил мозоли на заднице. Робот шел все медленнее и явно нуждался в подзарядке из какой–нибудь подходящей настенной розетки. Мне тоже нужно было подкрепиться бутербродами из сумки. И мы оба нуждались в отдыхе. К тому же были неплохие шансы, что моих пленников уже нашли на кухне и в городе поднята новая тревога. По более свободной стороне улицы я направился обратно в промышленный район, который заприметил ранее, чтобы поискать подходящую нору, в которой можно было бы спрятаться. Я приметил несколько заброшенных фабрик и складов, которые могли бы подойти для моих нужд. Одно из этих мест мне подошло. Паутина на окнах и ржавчина на дверных петлях. Никого в поле зрения и замок, который я мог бы открыть в темноте ногтем. Дверь со скрипом отворилась, не было видно ни одной живой души. Мы проскользнули внутрь, и замок щелкнул за нами. Безопасность. Место было покинутым, пыльным и почти пустым. В одном углу стоял древний образец местной машинерии, лишенный специфических черт и таинственный, как затерянный в джунглях идол с жертвоприношениями в виде выброшенных перфокарт у его ног. Превосходно. Я пообедал, отдохнул, обыскал здание, нашел внутреннюю комнату без окон, перенес туда обе сумки с инструментами, фонарик и карандаш с одной из жертвенных карточек. Пришло время следующего шага. С карандашом в руке, глядя на чистый квадрат картона передо мной, я заговорил вслух:

– А теперь слушай, Джим. Воспоминание готово проявиться. Отсчет начнется с десяти. По ходу его я засну. Память включится при слове «зеро»!

– Десять, – произнес я, чувствуя себя прекрасно. – Девять…

И зевнул. К тому времени, когда я добрался до пяти, веки мои отяжелели, а что была дальше, я просто не помню.

Я проснулся с одеревеневшими пальцами, затекшей рукой и утомленными глазами. И с большим квадратом картона, Покрытым чертежами сложных электросхем. Подсознание – прекрасное место для сокрытия вещей, которые надлежит прятать от разума. Я не только имел теперь чертежи, но и вдруг осознал, как ими пользоваться. План был восхитительно простым, и я на миг ощутил ревность к тому, кто его выдумал. Его реализация требовала немного времени, много электронных схем и оборудования. Все это придется украсть. Я вздохнул и потянулся, расправляя затекшие мускулы. День был утомительный, и мой сон во время гипнотического транса вовсе не являлся сном. Завтра тоже будет день, а темп преследования завтра спадет. Завтрашний и послезавтрашний дни были очень насыщены работой. Я был стальной крысой, вылезшей на землю, где предстояло проделать немало шмыганий. Город вокруг меня продолжал заниматься своими делами. Я уверен, что они неослабно продолжали поиски, хотя никто и близко не приближался к моему уютному гнездышку. Я паял, монтировал электросхему, крал пищу и другое предметы комфорта, прямо скажем, походя. Клизанд, казалось, обладал очень низким уровнем преступности, а потому здесь, похоже, не предпринималось никаких мер против того рода краж со взломом, какими занимался я. Либо преступный класс был уничтожен, либо он заправлял теперь правительством. Такое вполне могло случиться. Период моего одиночества скоро должен был. кончиться, и я буду заниматься шпионажем, ради чего, собственно, и был сюда послан. Покинуть город оказались намного проще, чем мне казалось. Слоняясь с должной осторожностью в районе контрольно–пропускного пункта, я обнаружил, что во главе этой операции стояли военные, и она, похоже, шла на простодушный военный лад. Изучение разрешения на выезд и документов, отшлепывание печатей, быстрый осмотр – и проваливай. Я надеялся, что и ко мне они отнесутся без предвзятости. Чтобы гарантировать исход операции, я похитил в сумерках военный грузовик. Чтобы остановить машину, я выставил на его пути робота. Грузовик, завибрировав, остановился, а водитель высуну голосу и лихо выругался. Большинства слов, которые он использовал, не было в моих уроках по языку, и я занес их в картотеку для употребления в будущем. Благословением божьим было то, что он ехал один.

– От такого слышу, – ответил я ему. – Некрасиво так разговаривать со штатским. Тем более в чрезвычайной ситуации.

– Какая чрезвычайная ситуация? – спросил он подозрительно.

– Такая чрезвычайная ситуация! – с воодушевлением ответил я.

Игла воткнулась ему в шею, и он отключился. Я отодвинул его в сторону, надел его форменную фуражку, приказал роботу топать за грузовиком и вернулся на склад за своими ящиками. Они надежно спрятались в кузове грузовика. за ящиками с обезвоженной пищей, формулярами в трех экземплярах, сапожным кремом и другими весьма важными военными грузами. Переодевшись в красный мундир солдата – его я оставил тихо дремать в моем зеленом, – я сказал «до свидания» роботу, моему единственному другу на этой малоприятной планете. Он ничего мне не ответил, но я не обиделся. После этого я уехал. Мои документы, удостоверение, командировочная были приняты с военной молчаливостью, изучены, одобрены, и я был свободен. Я весело понесся в ночь и во вторую фазу моего плана. Физически это требовало много беготни, похищения различных машин, чтобы запутать мой след, и долгого путешествия через центральную пустыню к определенному ориентиру. Ориентиром этим была огромная каменная глыба, стоящая в гордом одиночестве в мире песка. Формой она весьма походила на горшок и называлась по–клизандски лонак, что означает горшок и дает вам представление об уровне их воображения. Маскировочная сеть прикрыла похищенную машину, а я с предельным трудолюбием работал целых семь дней, прежде чем был удовлетворен результатом. Мною было построено моими собственными двумя руками и с помощью лишь робота–экскаватора полностью самообеспеченное подземное убежище, расположенное не далее сотни метров от упомянутой ранее скалы. Это было последним этапом подготовки к третьей фазе. В ту же ночь я положил начало этой фазе. Мой маленький домашней выделки передатчик был настроен и готов к работе, антенна была направлена точно в зенит. Ровно в полночь я включил его, и в космос рванулся узкий, точно направленный радиолуч. Я продержал сигнал включенным ровно тридцать секунд, а затем вырубил. Так–то! Метать кости и делать следующий ход полагалось им. Им – это значит подразделению Спецкорпуса, на которое была возложена организация этой фазы. И, будем надеяться, организовавшему ее. Я не буду знать ничего наверняка до следующего вечера.

Если план сработает – я немного пожевал губу над этим «если», пряча рацию обратно в машину, – мой сигнал будет принят ими и только ими. Канал предельно узкий, сигнал очень точно направленный. Запеленговать его невозможно. Клизандцы вообще не должны знать о нем. Но он приведет в движение чудовищные силы. Заработают лучшие компьютеры, полыхнут огнем гигантские ракеты. Выбранный для этой цели метеорит придет в движение вместе с коллекцией сопутствующих космических обломков. Сейчас он далеко в космосе, за пределами действия клизандских детекторов, но он движется в сторону этой системы, нацеленный на одинокую скалу Горшок. Мне требовалось подождать день и ночь. Зная, как действует на меня непродуктивное ожидание, я устроил себе маленькую вечеринку. Была хорошая еда – насколько может быть хорошей еда из содержимого консервированных пайков, – была выпивка получше еды, поскольку ее я мог выбирать из куда более широкого ассортимента. Вино к закуске, а потом более крепкие, хорошо очищенные напитки. В завершение ужина я закурил сигару и, включив карманных размеров экран минипроектора, прокрутил пару чернушно–пречернушных фильмов, купленных мною в армейских магазинах. Весьма грубая поделка для солдат, хотя мне в моей роли кочевника пустыни фильмы эти показались достаточно привлекательными. А потом сон окутал меня своим мягким одеялом. Пролетела ночь, за ночью последовал день, а потом снова пришла ночь. И как только стало темно, я оказался снаружи с полевым биноклем в руке. Я обшаривал ночное небо по квадратам. Ничего. И ничего не должно было быть еще несколько часов, но мне не терпелось. План начинал мне казаться абсурдным. Я чувствовал себя одиноким, попавшим в западню на этой планете во многих световых годах от цивилизации. Борясь с депрессией, я отхлебнул из своей карманной фляжки. Если все шло хорошо, то сейчас большая каменная глыба направлялась к Клизанду курсом, ведущим к столкновению. Когда защита засечет ее, то ее сочтут обычным космическим обломком, которому предстоит врезаться в атмосферу и сгореть. Если же они решат проследить за ней на тот маловероятный случай, что она может быть чем–то большим, чем кажется, наблюдения разуверят их. Ее скорость и температура таковы, что наличие какого–либо живого груза исключается. Да и следить за ней будет очень трудно из–за тех сопровождающих ее обломков, которые тоже будут отражать сигналы радаров. Метеорит прошьет атмосферу и врежется в пустыню с силой, достаточной, чтобы уничтожить все живое. Если будет назначено расследование, то прежде чем прибудут следователи, произойдут вещи, куда более важные. На это я надеялся. Все это звучало так хорошо в теории, но казалось сейчас нелепым образчиком безумия на практике. Очень близко к полуночи в ясном небе над моей головой загорелась и замерцала новая звезда, я вздохнул и отложил фляжку. Точно в назначенный час, словно ежедневная ракета. Точка становилась все ярче и ярче. И нацелена она была прямо на меня. Я знал, что компьютеры и астрономы хорошо поработали – но не настолько же хорошо! Ведь эта штука собиралась приземлиться прямо на меня. Однако не совсем. По мере того, как я следил за ней, она, похоже, смещалась в сторону, ускоряя по ходу дела движение. Это сопровождалось громким шипением, словно где–то надо мной треснул небесный чайник. Я прыгнул в машину и оживил ее пинком ноги, когда пылающая бомба исчезла за башней Горшка. Последовал раскатистый взрыв, осветивший воздух и обрисовавший огнем силуэт скалы. Я бросил машину вперед. Ее фары выхватили из темноты свежее пятно на земле, окруженное обломками, над которым нависало облако дыма и пыли. На дне углубления лежал большой глазированный кусок испускавшего пар камня. В яблочко! Я отогнал машину за ближайшую песчаную дюну и врубил передатчик. Раздался еще один взрыв, бесконечно меньший, чем от столкновения, и над моей головой просвистели куски камня. Когда я снова подъехал к яме, то увидел, что заряды раскололи метеорит почти пополам, желеобразная жидкость, защищавшая содержимое, впитывалась в песок. В тот же миг я услышал нарастающий грохот приближающихся реактивных самолетов и вырубил фары. Самолеты проревели над головой – треугольники тьмы на фоне звезд – и накренились на вираже. В эти мгновения я по–новому оценил силу подозрительности Клизанда, возросло и мое уважение к их радарам, компьютерам и службе ПВО. У меня будет меньше времени, чем я думал. Я прыгнул в яму, стараясь игнорировать жар, испускаемый треснувшим камнем. Снаряжение было цело, упакованное в плоские ящички, а света звезд было как раз достаточно, чтобы вытащить их и спрятать в машине. Самолеты кружили надо мной, приведенные в ориентировочный район радарной триангуляцией, теперь они разыскивали точное место падения. Не то, чтобы они могли много увидеть – при их–то скорости, да еще в темноте! – но в пути уже были, несомненно, воздушные суда помедленней. Оснащенные приборами и осветительными установками, они могли прочесать весь район. При мысли об этом я задвигался побыстрее. Мое воображение уже рисовало мне трепетание огромных пропеллеров на горизонте. Уложив в машину последний ящик, я, тяжело дыша, ждал, пока самолеты отлетят подальше, чтобы тронуться к своей тайной норе. Я ехал как можно быстрее, лавируя среди больших ухабов и подпрыгивая на меньших. Когда самолеты развернулись в моем направлении, я остановился, стараясь думать, какой я крохотный, в ожидании, когда они пролетят мимо. На следующем броске я сумел добраться до входа. Когда я бросил в земляную нору первый ящик, то услышал далекий звук моторов. Вдали замерцал яркий свет – он двигался в мою сторону. Бритва чиркала чересчур уж близко. Я швырял ящики один за другим, не заботясь, где и как они приземляются.