Текст книги "Системный Инспектор (СИ)"

Автор книги: Гантер Винт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23. Неужто вернулись?

Всегда хотел быть настоящим триумфатором. Чтобы как в древнем Риме – я на белоснежном скакуне, с лавровым венком на голове, а толпа рукоплескает мне, как своему герою и великому полководцу. Можно, в принципе, и без коня с лавровым венком – я человек, как можно понять, не гордый, и буду рад триумфу даже в тапочках и старых шортах. Главное, чтобы без этих глупых побочных последствий в лице славы или популярности.

К чему это всё? Обратно в школу мы пришли к самому утру, когда ученики, полусонные и плотно закутанные в тёплую одежду, только выходили на заснеженную улицу. А тут мы – замёрзшие, злые и голодные, с животными тушами на руках.

Не выглядели мы как триумфаторы. Скорее смахивали на банду неудачливых магов-контрабандистов – кто тащит на своих спинах, кто везёт с помощью санок, а кто ведёт оживших зверей, крепко держа за боковые рога и каждую минуту с напряжением и со страхом поглядывая на творения своей магии.

Маг смерти, Миланья – я совсем недавно, всего час назад, уточнил у Амаша, как правильно её зовут, и скорректировал имя с моего варианта на правильный, – после недолгих объяснений, предстала перед фактом – либо ей, вместе с рыжей и дворянками, везти тушки молодняка на санках, либо придумывать способ облегчить свою жизнь на порядок.

Как-то один мой знакомый историк, давно ещё, задвинул мне телегу об исторических причинах и факторов превращения человека из обезьяны. Я почти уже ничего и не помнил из тех слов, кроме его итогового вывода, которым стала его культовая фраза: «человек стал человеком не потому, что трудился, а потому что придумывал способы отлынивать от работы». Свою мысль, он, конечно, серьёзно не озвучивал коллегам, иначе засмеяли бы за столь странный подход, но со мной он частенько подобным делился и однажды даже написал шуточную научную работу по своему тезису.

А сегодня я увидел, как его слова воплощались в жизнь! Девушка вспомнила, какую стихию она подчиняет, и что не зря единственная во всей школе ходит с фиолетовым плащом, и подняла, не с первой попытки, но два трупа вуров. И они могли даже ходить! Пускай, конечно, как в стельку пьяные, однако могли. Даже Нерус изумлённо поднял свои брови, а уж как были потрясены все оставшиеся ребята!

Конечно, маг смерти и раньше поднимала мертвецов, но не больше чем на десять секунд. Даже в сегодняшнем бою трупы лишь поднялись на несколько мгновений, и вновь легли обратно.

А теперь девушка, используя свои пальцы как джостик, пыталась управляться ходьбой вставших мертвецов. И если их тела выглядели и двигались так, будто их владельцы были до сих пор живы, то повисшие у шей головы и вскрытые грудные клетки, откуда редкими каплями падала алая кровь, намекали на то, что вуры были далеко не живы.

Амаш и Рут, увидев, как вуры встали на ноги и пытались ходить, побросали шпаги и убежали в лес от нахлынувшего ужаса. Ведь они в первый раз жизни видели как происходит восстания из мёртвых. Их потом учитель ловил и обьяснял, что вуры не ожили, а стали кем-то вроде марионеток. Только тогда они немного успокоились, но на ходячих продолжали смотреть с опаской.

В отличии от парней, я почти не испугался, хоть и сильно удивился. Магия смерти сильно интересовала меня с того момента, когда я о неё узнал.

Помню, как-то донимал Кусу вопросами о том, чем отличается магия смерти от других магий, и что может делать маг смерти в принципе. Как мне тогда она поведала, маг смерти – это человек, способный управлять и влиять на существ после их погибели. А на самом начале своего пути, мог управлять мертвецом, а именно отдельными частями и даже системами органов его тела. Он создавал связь с какой-то частью мертвеца, и через контроллёр, обычно это один из пальцев мага смерти, мог управлять ею, словно кукловод. Он мог заставить мертвеца имитировать дыхание, ходить и даже выполнять простые, несложные действия.

На что-то труднее магу смерти требуется изучать основы магии разума и продолжать обучаться в магической академии или университете, чтобы суметь создать искусственный разум для мертвеца. Да, Куса вела меня в шок, но магия разума имеется во всех других магиях, являясь как бы одной из подгрупп заклинаний, доступных всем. Маг огня мог вскипятить мозги незадачливому врагу, маг воздуха заставить гулять воздух в голове, и тем самым человек забудет какую-то информацию, а маг воды и вовсе привести в чувство после несильного оглушения – у каждой магии были такие заклинания, которыми пользовались маги.

Почему же тогда существовала отдельная школа магии разума? По простой причине – она специализирована на подчинении и влиянию на разум, а значит сами заклинания, по сравнению с аналогами из других школ, легче в создании и удерживании, а так же мощнее.

Это как если врача-терапевта и врача-хирурга отправить проводить операцию – первые может что и помнит из своей учебной молодости, но оперировать как второй он не сможет. Вот так же и с магией разума.

Плюс, использовать те заклинания, что я перечислил, сможет лишь маг с высоким уровнем концентрации и управления магией, в отличии от мага разума, что может создавать подобные заклинания уже с первых недель своего обучения.

Но не мысли о магии меня тогда интересовали, а вкусная еда, тёплый душ и мягкая кровать. В дороге я делал частые остановки, потому то моя нога продолжала болеть. Одно то, что я смог сохранить сознание до самого конца пути, для меня и других уже было великим чудом.

Нерус понимал, что с таким ранением я не смогу нести на себе тяжелого магического зверя, а потому взвалил мне на плечи труп вожака волков, с которого экстренно слили кровь. Учитель хотел забрать ещё и волков, но понимал, что у него недостаточно рабочих рук, и что мы и так перегружены телами вуров.

Взрослых особей взяли на себя маг огня, Амаш и попаданец. Одного из них учитель признал негодным для продажи и вообще употребления – это был один из тех, кого своим огнём убил молодой бабник. Мой был признан как самый хорошо сохранившийся, и его, к себе на плечи, взял Нерус! Я сперва побоялся, что он упадёт под его весом, но учитель вполне спокойно ходил с тем, кого Амаш в одиночку воротил с большим трудом.

Второго взрослого вура нёс здоровяк с попаданцем вместе. Для этого они нашли молодое дерево, и сожгли его основание ствола. Оставшийся ствол они использовали как носилку. Они вдвоём были похожы на папуасов, несущих убитую на охоте зверушку домой, чтобы зажарить её и съесть.

Остальные везли молодых вуров на двух санках, детали которых в разобранном виде таскал с собой Нерус. Мне с каждой секундой хочется себе такую же мантию, как у учителя!

Впрочем, стоит вернуться к настоящему времени. Когда мы подошли к учебному корпусу, нас встретила настоящая делегация. Состояла оная из коменданта магической школы с его трудно запоминаемым именем, низкорослого помощника коменданта Хайрета, нашего куратора Маргот, немолодого мужчины в голубом плаще и неизвестной для меня женщины. И если мужчину я помнил – это был оформивший мне документы маг, что в дальнейшем стал куратором Амаша и Рута, которого звали Гуномос, то вот высокую блондинку в красном плаще, таинственно улыбающуйся нам, я ни разу не видел.

– Нерус, ты почти опоздал к своим занятиям, – Первым из всей этой делегации заговорил Хайрет, с интересом рассматривая тело вура, что покоилось на плечах нашего учителя, – Но, с учётом того, что ты и твоя команда добыли, сегодня у тебя и учеников внеочередной выходной.

Ну хоть что-то справедливое есть в этом мире!

Нерус снял с себя тушу, и помог выгрузить нам оставшихся вуров. Когда живые мертвецы мага смерти дошли до небольшой кучки и упали в неё, они все взлетели в воздух! Я перевёл взгляд на делегацию магов, и не прогадал.

Гуномос вместе с комендантом подняли все тела в воздух, и они весело полетели вслед за ушедшими магами. Хайрет забрал с собой Неруса, и они вдвоём изчезли в учебном корпусе. С нами остались только прекрасные представительности человечества.

– Вижу, старший четырнадцатой группы, ты снова встрял в какую-то историю, где тебя поранили? – Маргот, по неизвестной для меня причине, не любила обращаться ко мне по имени, а потому использовала эту нейтральную формулировку.

– Как видите, госпожа Маргот.

Да, пожалуй, среди всей нашей четвёртки именно моя персона была наиболее проблемной для неё – из-за своего акцента, что до сих пор не ушёл, и статуса системного инспектора, что был как магнит для всякого рода бедствий и проблем, я часто встревал в неприятные ситуации.

То тяжело раненый после битвы с гидрой вернусь, то с диверсантами, что налетели на школу, буду воевать, то и вовсе стану участником ночного похода за зверьми, где серьёзно пораню свою ногу. Ей, конечно, не приходилось исписывать тонны макулатуры для министерств – их тут просто не существовало – но от этого менее проблемным я не становился.

А вдруг ещё чего отчебучу, вот только на территории самой школы? Последствия ведь разхлёбывать нам двоим, и тут неизвестно, кто пострадает больше.

Впрочем, с самим куратором мы теперь виделись реже – уроки по немагическим дисциплинам закончились всего две недели назад, когда все наши ученики-простолюдины успешно сдали экзамен по знанию грамоты, чтения, местного этикета и дуэльного кодекса.

И это было настоящим адом! По грамоте и чтению нас припрягли целый месяц переписывать книги, что стал для нас самым длинным среди всех экзаменов.

Каждому дали одну книгу, и он должен был без ошибок, слово в слово, переписать все страницы. К моему сожалению, либо у местных не было своего изобретателя-книгопечатника Гуттенберга, либо Кургот был настолько большой дырой, что сюда подобные новшества не приходили.

Только две недели назад мы закончили переписывать свои книги, и Маргот с другими учителями тщательно проверяли каждую страницу, в поисках ошибок или помарок. Но такие были очень редки – всё-таки, крестьяне знали свою судьбу, если допустят серьёзных ошибок, а потому каждый был заряжен железной мотивацией написать всё точь в точь.

И когда у нас всех забрали книги и удостоверили, что все сдали свои экзамены, с душ учеников упал громадный камень. Стало настолько легко, что экзамены по этикету и знанию дуэльного кодекса пролетели мимоходом. На этом они пока закончили своё существование в нашей жизни.

Теперь у нас полностью поменялось наше расписание – все непрофильные предметы полностью ушли из них, и остались только магические – теория магии, непосредственные уроки по ней и занятия по боевому применению заклинаний. Правда, к этому списку добавился новый предмет – противодействие ментальным чарам, с нашим старым знакомым магом в оранжевом плаще.

Люцус Уинмирский, не признававший иных обращений, кроме как «господин старший учитель», обучал нас сопротивлению магии разума. Для этого он использовал своих учеников, а потому его уроки были вдвойне продуктивней – для нас это был полезный навык, а для начинающих магов разума отличное подспорье к освоению заклинаний.

В этом идеальном плане был лишь один изъян – а именно сама магия разума. Очень уж было неприятно и страшно, когда нас подчиняли своей воле и заставляли делать что угодно, что прикажет нам маг разума. Начиная от того, чтобы прыгать на месте и корчить гримасы и заканчивая шуточным нападением на друг друга.

Как тогда мрачно отметил учитель, такой приказ в исполнении опытного мага разума может и перестать быть шуточным.

Да и другие магические предметы, когда мы освободились от оков этикета и грамоты, словно стали набирать обороты и перестали сдерживаться. Заклинания стали сложней, теория магии, где теперь стали рассказывать некоторые магические события этого мира, заковыристей и непонятней, а уроки боевого применения и вовсе превратились в боксёрский зал, где мы все стали грушами для избиения.

Маги теперь, вместо простых камней и булыжников, стали использовать на нас заклинания своих школ. И если маги земли в основном продолжали бросаться земляными снарядами, и только иногда показывали неожиданнык сюрпризы, то все остальные маги стали для нас словно чёрным ящиком, содержимое которого было совершенно неизвестно.

А сегодня я смогу отдохнуть от всего этого! Ведь отдых после тяжёлого задания – вот что делает человека по настоящему счастливым. Вкусная еда, тёплый душ и мягкая кровать...

– Узнаю тебя теперь! – Громкий смех госпожи Маргот вывел меня из воспоминаний, – Всегда такой задумчивый, словно учёный какой.

Ну, если быть честным, то я местных светил могу-то заткнуть за пояса. Правда, только в некоторых, очень сильно специализированных вопросах, а в чём-то более общем, в таком как физика или математика, я противопоставить им смогу не слишком и много. Но тут стоит задуматься над тем, что в школе магии вообще не было уроков, связанных с числами и их счётом. То ли каждый житель был обладателем Филдсовской и Абелевской премий по математике одновременно, то ли я что-то опять не понимаю в местных реалиях.

– Ну а когда было иначе-то, инспектор? – Полупьяная Куса не упустила случая отпустить в мою сторону остроту. После она захохотала, и снова замолчала. Я лишь тяжело вздохнул.

Маргот, глядя на обратившегося статуей меня, лишь махнула рукой, и пошла в сторону лечебницы. Я же, похрамывая, последовал вслед за ней, в родные уже для меня лечебные стены. За мной шли все остальные, но уже под предводительством неизвесной для меня женщины.

Я так долго на неё смотрел, что она это заметила это и по змеиному мне улыбнулась. Меня передёрнуло – вот чувствовалось в ней что-то подозрительное, что-то не такое. Вот только все остальные не видели в ней ничего такого. Особенно попаданец и его гарем, что очень легко и свободно, практически по панибратски, разговаривали с учителем.

Амаш и Рут, даже после усиленных тренировок, всё ещё боялись Неруса, и часто вели себя глупо, когда рядом был наш учитель. Я реагировал слабее, и не испытывал такого лютого страха к нему, но тоже не относился к нему так легко и по дружески. А здесь...

Впрочем, когда я увидел столь знакомые и такие родные стены лечебницы, моё внимание обратились к ним и самому зданию. Ну сейчас я посплю и восстановлюсь!

Местные лекари встречали меня с Амашем и Рутом как родных. Однако, когда они заметили плохое состояние аристократок, что держались на силе воли и каком-то зелье, те переключились на более тяжело пострадавших. Мы, уже по привычке, разделись до нательного белья, и улеглись на наши три койки, где мы лежали после особо тяжких тренировок Неруса.

Моя нога перестала ныть, и я почувствовал сильнейшее облегчение. Ну блаженство же!

– Итак, дорогие ученики, – Слова Маргот привели нас в чувство, и мы, встав с кровати на ноги м одев плащи, принялись внимательно слушать мага. Учитель прочистила горло и продолжила, – Так как вас не было вечером, когда происходило объявление всем ученикам, мы расскажем вам сейчас.

– Именно! – Перехватила право голоса неизвестная в красном плаще, и, пока наш куратор не продолжила, начала говорить, – По итогам обучения за эту зиму, лучшие по всем показателям весной поедут в горы Улунуш, где располагается место силы Грумраштан. Так что дерзайте, ребятки, только лучшие смогут попасть в место силы и стать ещё могущественнее. Таких с большим удовольствием забирают себе магические академии.

А вот эти слова были подобны удару по голове. Нам рассказывали о них на уроках теории магии – это были определенные места, земли или территории, до предела пропитанные магической энергией. Не важно по какой причине – из-за насыщения магическими растениями, животными, обладающими магией, или же по другим причинам. Было важное другое – эти места благотворно влияют на здоровье каналов и даже, по сплетням и мифам, способны пробуждать в обычных людях магию.

Вот только наши состояния нестояния были самыми неподходящими для подобных объявлений. Мы лишь кивнули в знак понимания слов наших кураторов, чтобы те остстали от нас.

А когда те уложили на кровати попаданца с его опг, мы с парнями улеглись на свои койки, где и задремали крепким сном людей, плохо проспавших целые сутки.

Всё потом, когда-нибудь потом...

Глава 24. Справедливость?

– Сопротивляйтесь этому состоянию, недоумки! Покажите свою волю! Вытачивайте из себя слабость и подчинение, по капле, по крупинке, но вытачивайте! Вы маги или просто в плащах ходите?! – Люцус ходил между ровными рядами и орал. Громко, долго и со вкусом он поносил нас самыми грубыми словами и фразеологизмами, от которых даже у меня уши скручивались.

Я всеми силами старался противостоять разумникам, как мы называли ребят в оражневых плащах, стоявших напротив нашей огненной братии. Один из них приказывал мне начать танцевать. Я держался как мог – использовал самовнушение, хотел нанести себе боль, даже пытался представить, будто используемое заклинание это облако дурмана, из которого нужно убежать.

Но всё равно, через несколько минут этой невероятно тяжёлой борьбы, я поддался, и стал отплясывать какой-то народныц танец. Это уже был мой пятый танец за это занятие! Казалось, конца и края этим издевательствам не видно.

Лишь через некоторое время начинающий маг разума перестал командовать надо мной, и моё тело снова стало моим. Как же приятно знать, что я могу снова ощущать все своими ладонями и контролировать свои движения!

Я устало свалился на землю, и принялся массировать больную ногу – даже такая неудачная попытка противостоять воле другого мага сильно выматывает и нагружает мою ногу, и мне нужны паузы между подходами. Хоть и с каждым разом всё меньше и меньше – видимо, магия жизни по-немногу действует, ослабляя боль и регенирируя место поражения.

Люцус, смотря на таких как я, закрывал глаза на эти небольшие прегрешения. Впрочем, эту поблажку он компенсировал строгостью своих требований по итогам обучения, а потому даже мы, что пролежали целый день в лечебнице, и не помысляли халтурить. Заметят и нагрузят в два раза больше. Да, хотелось сейчас, конечно, в мягкую кроватку, к добрым лекарям. Да даже к их горьким лекарствам – горечь не так уж и плоха, по сравнению с ментальной магией.

День и ночь в лазарете прошли, к моему сожалению, мгновенно. Оказывается, я всё время пребывания там проспал, причём спал я так крепко, что меня не смогли разбудить ни Амаш с Рутом, ни сами лекари. Но не это было грустное. Я совсем не почувствовал сна – вот что меня для меня было по-истине печальным.

Спать целый день и всё равно проснуться разбитым! Худшее из зол, что может случиться с человеком. Даже хуже, чем забыть слово сразу же после долгих и мучительных вспоминаний.

После моего невеселого пробуждения врачи начали лечение. И оно оказалось очень простым и коротким – магия жизни да перебинтовать ногу, чтобы туда какая гадость не попала, и свободен.

Правда, меня удивило, что лекари, перед бинтованием, обработали там рану с помощью магии. То ли местные додумались до бактерий быстрее нас, то ли у лекарей имелись свои тузы в рукавах, и они могли видеть там микроорганизмы.

Спрашивать об этом Кусу было бесполезно – вместо внятного ответа она рассказала мне анекдот про английский завтрак и тост, с которого минут пять смеялась как дикая. И если первые несколько секунд её смех был заразителен, то уже потом он стал меня раздражать. Неужто божественная кровь настолько опьяняла её?

Даже и не спросить никого об этом, ведь единственное бюро информации в лице Кусы было сейчас не в рабочем состоянии. Интересно, так вообще должно быть? Или это я это везучий как попаданец?

– Вам нужно отдельное приглашение, старший четырнадцатого отряда? – Вкрадчивый тон от старшего учителя Люцуса означал лишь одно: ты должен признать что ты виновен во всех грехах, иначе он применит на тебе подчинающее заклинание.

– Никак нет! – Я быстро вскочил на ноги, и вытянулся во фрунт. Учителям очень нравилось, когда я так делал – возможно, таким образом я навевал им их воспоминания о молодости. А может просто забавлял, ведь для них я оставался иностранцем с неплохим знанием языка.

Люцус напоследок сурово посмотрел на меня, и ушёл дальше орать. Я выдохнул – смог проскочить через грозовое облако и не пострадал! Но не стоит злить старшего учителя – он был человеком изобретательным на болезненные для других идеи. И мне не хотелось становится его подопытным кроликом.

Я встал в один из четырёх рядов, напротив одного из магов разума. Черноволосый здоровяк перевёл своё внимание с лежащих на земле учеников, которых била крупная дрожь, на меня. Затем он направил на меня палочку, и его глаза загорелись оранжевым цветом.

В голове стало пусто и тихо. Я перестал мыслить, думать и вообще соображать. Но через секунду в разуме появилась одна-единственная мысль – дать себе пощёчину. Она росла и занимала всё больше и больше места в сознании.

Но на границе разума заблестела блёклыми осколками другая мысль – Зачем? Зачем мне нужно это делать? Но она, с каждой секундой, слабела и отходила на подкорки сознания, пока мысль о пощёчине лишь набирала обороты.

Но я не хочу бить себя! Я и так настрадался из-за этого попаданца, из-за этого бога, из-за этого мира! Для местных мой инспекторский статус это один из страшнейших монстров, которых пугают детей и взрослых, мой единственный помощник была невменяема, а я должен противостоять магии разума с больной ногой?!

Гнев затопил сознание, он хотел вырваться из моей груди и головы, и сжечь стоявшего напротив меня мага разума. Да что может этот оранжевый плащ без своих сил?! Просто стоит спалить его разум, и он ничего не сможет противопоставить!

Но как гнев сменил чужую мысль, так же мгновенно мой разум стал холодным. Вот только это была не моя воля, это было не моё желание затушить свою злость, что стала для меня такой мелочной и глупой.

Это была сильная личность с мощной волей, с правом решать, кто был достоин гордого звания повелителя стихии, а кто лишь личинка мага, не достойная себя так звать.

– Буяним, маг огня? – Тихий голос Люцуса заставлял бегать по моей спине табуны мурашек. Казалось, будто он сейчас оторвёт мне голову, и скажет, что так и было. Мне сразу пришли в голову те слухи, где говорилось, что маг разума порвёт за своих учеников любого, даже других учителей. А с учётом того, что он являлся очень сильным разумником с огромным опытом в несколько десятилетий, и его чердак немного тёк, порвать он был готов буквально.

Да, как нам говорили наши учителя, магия настолько могущественна, что освоить её, не повредив рассудок, было невозможно. Почти все профессоры и магистры тех или иных стихий были хоть в чём-то, но безумны. Кто-то не мог жить, если у него не будет тринадцати шкафов в каждой комнате. Кто-то настолько обожал птиц, что у него в доме было пятнадцать совятников и семь голубятин. У некоторых магов безумие выражалось полегче, а у кого-то, как у старшего учителя Люцуса, в садистистких наклонностях к чужим ученикам и большой привязанности к собственным.

– Никак нет! – Вытягиваться во фрунт перед учителем противодействия ментальным чарам стало у меня привычкой, – Слишком сильно стал сопротивляться, вот и переклинило что-то в голове.

Маг разума промолчал, с интересом смотря на меня. Я же старался притвориться мёртвым – может он тогда, как медведь, не будет меня трогать?

– Неплохо, старший четырнадцатого отряда, – Люцус скупо похвалил меня, и принялся дальше бродить и выполнять свои любимые действия – материть и оскорблять учеников.

Я тяжело вздохнул. Это уже был мой второй тяжёлый вздох за это занятие. Я даже не знал, что мне вообще делать, ведь маг разума, который старался подчинить меня, уже оправился от моей очередной попытки сопротивления, и смотрел в мою сторону глазами, желавших реванш.

Но мне повезло – через пару минут Люцус прекратил пытки над нами, которые скрывал за уроком по противодействию ментальным чарам. Причём среди других стихий только огненным магам было тяжелее всех бороться против магии разума. Как нам объяснял сам старший учитель, которого все мы звали «старшим мучителем», это связано с нашим типом взаимодействия с магией.

Пока те же маги воды, воздуха или земли в основном опирались на внешние источники, лишь изредка пользуясь внутренними силами, остальные стихии, среди которых ярко выделялась магия огня, использовали внутренную магическую энергию. А дальше построить логическую цепочку просто – например, маг огня вычёрпывает из себя всю энергию, он устаёт и его разум становится менее защищённым перед лицом подчиняющих заклинаний. Впрочем, не об этом я думал, далеко не об этом.

Наконец-то закончились наши занятия по магии! Нет, эти уроки мне очень нравились, а получаемые там знания порой переворачивали мою картину мира, но иногда хотелось отдохнуть от огромного потока информации. Даже для меня, человека из информационного века, было трудновато. Что говорить о тех же Амаше и Руте, что шли рядом со мной со стеклянными глазами.

Кстати, у парней с сопротивлением к ментальным чарам было получше чем у меня. И если Рут сбросил с себя наваждение так же, как и я – он разжёг свой гнев, но в гораздо меньших объёмах – то Амаш использовал всю упёртость, данную ему от отца-кузнеца. И если бы не вмешательство Люцуса, вовремя заметивший, что здоровяк едва держался на ногах, то он бы и смог передавить своей волей волю начинающего мага разума.

Правда, вместо похвалы Амаш получил какую-то настойку с горьким вкусом, подзатыльник и небольшую лекцию, почему никогда нельзя бодаться с магом разума волей – задавит силой заклинания и опытом, и никакая воля не поможет.

– Вит! – Меня окликнул знакомый голос. Повернувшись назад, я увидел нашего учителя, что вышел из учебного корпуса.

Мы втроём подошли к Нерусу, и по очереди поклонились ему – всё же, мы были почти его личными учениками, а значит, стоило быть вежливым к нему. Ведь палкой за непослушание бил он очень больно.

– Вит, нам пришло письмо, от помощника градоначальника, – Мои брови взлетели вверх, а сам я стал лихорадочно вспоминать, где я мог накосячить. Но Нерус успокоил меня, достал из закромов своей мантии туго набитый мешочек, завязанный на небольшой верёвочке и протянул его мне, – Говорят, тут сумма денег, за спасение деревенских. И когда ты только успел это, парень?

Я мгновенно вспомнил случай, ещё в начале моего пути, когда только приехал в деревню возле самого Каргота. И про мой гениальный план, и про битву с монстром, что теперь, с высоты моего нынешнего опыта, выглядела нелепой, и даже про старосту, приютившего меня, когда мои ладони были сильно обожены.

– Спасибо, господин Нерус, – Я аккуратно забрал мешочек, и с благоговением расскрыл его. Он был доверху заполнен курцами! А ещё среди них лежала другая, неизвестная мне монета – она была крупнее и тяжелее курца раза в два, а на профиле неплохо сохранился облик мужчины с кучерявой бородой и короной. Я посмотрел на мужчину, – Что это за монета?

– Это курцон или большой курц. Она стоит где-то пятнадцать маленьких монет, но от города к городу его цена варьируется, – Маг огня меня порадовал своим ответом, и огорчил. Значит, тут есть деньги и побольше, как в прямом, так и переносном смысле. А то, что ценность монет в этом мире не была одинаково меня раздражала – где справедливость?

Как для попаданцев деньги – так у них золотые, серебрянные или медные монетки, которые принимают во всех частях света и что стоят всегда одинаково. А как для бедного системного инспектора, у которого из целей выжить и как-то выполнить миссию – так сразу курцы, курцоны и разные, в зависимости от земель, стоимости монет. Я даже видел, как углы у большой монеты были местами пообрезаны, а значит, что фальшимонетчики здесь существовали и тоже вносили свою лепту в этот финансовый хаос.

Но не мне жаловаться! Дали деньги – уже радость.

Я снова поблагодарил учителя, и мы с парнями направились в общежитие. По пути Амаш и Рут наперебой просили рассказать историю о битве с монстром. В их глазах горели огни восхищения и лёгкой зависти – вот если бы они оказались в такой ситуации!..

Правда, своей историей я немного сбил с них желание повторять мои подвиги. К моему несчастью, у меня всё несколько отличалось от прекрасных историй, и об этом узнали парни. Потому что не нужно романтизировать мои похождения – это не сборник прогулок попаданцев, где у них иногда случаются коллапсы или катастрофы разного калибра, а грустные и болезненные случаи получения мной травм и ранений.

В холле я встретил своих ребят, что несли кипяток и баночку с травами в нашу комнату. Понял я это по тому, что они были одеты в домашннюю одежду, а на их ногах были тёплые шерстянные полуботинки, заменявшие им в холодных коридорах общежития тапочки.

Правда, самого Гунмоса, нашего вахтёра, я не нашёл – либо он спал в своей комнате, либо ушёл за очередной книгой из школьного архива, к которому старик имел доступ.

– О, вы будете чаем угощаться? – Рут мгновенно просёк весь план моей троицы, и хотел стать его частью. Всё же наши занятия с Люцусом проходили на улице, ведь по словам учителя «это полезно для ваших деревянных голов!». А потому мы все жутко промёрзли.

Кэра кивнула ему, и мы всей гурьбой зашли к нам в комнату, где мои ребята быстро организовали чай для всех. Правда, Амашу с Рутом приходилось пить из одной кружки – мы не предполагали, что гостей будет больше одного человека, а потому у нас не было много кружек.

Между фехтовальщиками и моими завязался диалог. В основном болтали братья с Амашем, и туда иногда вносили свою лепту девушка и Рут. А разговорившись, Мар и вовсе признал здоровяка как своего друга детства. Только тогда я вспомнил, что они все, кроме Кэры, были деревенскими. Ещё из деревни был Рут, но у него была сложная судьба неудачного ловеласа, по решению которой он сбежал в город к дядьке.

– Кстати, Вит, не хочешь похвастаться? – Рут, вообще, человек хороший. Но была у него одна проблема – очень уж язык длинный, из-за которого часто попадает в передряги.

Я шуточно на него замахнулся, но кошелёк, привязанный к ремню, достал и поставил на стол. Он звонко ударился об стол, верёвочка немного развязалась, и оттуда стали видны монетки.

Пришлось повторно рассказать историю с битвой и вновь пережить небольшую волну аплодинсментов, которые я не очень и любил.

Мои ребята принялись заниматься своим любимым делом – подсчётом моих денег. Я же решил поискать небольшую нагрудную сумку, которую приобрёл совсем недавно. Ходил по рынку, смотрел себе кошель, где я смог бы безопасней носить деньги, и нашёл её – идеальный вариант между неплохим качеством и недорогой ценой. А такие вещи я люблю!