Текст книги "Цветок душевного стриптиза"

Автор книги: Галия Мавлютова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Я ненавидела Марка Горова лютой ненавистью. Сволочь, редкая сволочь. Этот человек вынуждал меня плохо говорить, плохо думать и даже плохо жить. От Горова исходило только дурное, грязное, плохое. Из-за него мне очень трудно сейчас. Благодаря стараниям этого чудовища мне придется опуститься на ступеньку ниже, мой социальный статус резко упал из-за пресловутого Марка Горова.

Итак. Все по порядку. Падает не только рейтинг. Может упасть тонус. И заодно статус. И чего они все падают и падают? Я никогда не выйду замуж за Черникова. Мне противно продаваться. Ощущения не из лучших. Кажется, наконец я приняла разумное решение. Разумнее не бывает. Живут же люди. Работают. И не умирают от пониженного статуса. Это же не кровяное давление. Ничего со мной не случится. Меня не убудет. Стану покупать продукты в соседнем ларьке, ездить по городу на маршрутках. Превращусь в обычную девушку, бедную и честную. Я пошла на соседнюю улицу, нашла там маленький фитнес-клуб и нанялась администратором. У меня даже трудовую книжку не спросили. Она им была без надобности. А содержание предложили не ахти какое. Шесть тысяч в месяц плюс бонусы и премиальные. Прожить можно. Нелегко будет протянуть. После моей зарплаты в «Макси» мое нынешнее содержание резко сократилось до мини. В компании мне неплохо платили по нынешним временам. Тридцать восемь без налогов. Хватало на бензин, супермаркет и дорогой фитнес. И на отдых в Тунисе. А на Австралию пришлось одалживаться у мамы. Зато сейчас у меня просто бешеные деньги. Шесть тысяч российскими рублями. Не разбежишься. Можно оплатить счета и навсегда забыть про машину. Видели бы меня клиентки из моего клуба. Умерли бы разом. Все без исключения. Но не от зависти. От ужаса. Я позвонила маме.

– Мам, у меня все нормально. Я устроилась. Кем и куда? Ну, это, в клуб, администратором, здесь недалеко, рядом, – сказала я.

Нет. Не сказала. Прошептала. Но мама все слышала.

– Я сейчас приеду, – сказала мама.

Она тоже говорила шепотом. Мы обе потеряли голос. В одно время. Я положила трубку и задумалась. Что же такого я сделала, что мама потеряла голос? Я же не пошла на панель. Ничего не украла. Никого не убила. Просто опустилась на одну социальную ступеньку ниже, чем полагалось по статусу.

Надо что-нибудь приготовить. Хоть какой-нибудь обед. Но сил не было. Вся энергия вышла, полностью истрачена на скат по социальной лестнице, сегодня я опустилась на одну ступеньку ниже.

– Настя, ты не будешь работать администратором в клубе, – сказала мама, когда я открыла дверь.

Она зацепилась плащом за ручку. Сердито дернула, послышался треск, и мама заплакала, жалобно, не скрываясь от меня.

– Мам, почему, скажи мне? – сказала я, вытаскивая мамин плащ из заключения.

– Ты училась в специальной школе, окончила ее с золотой медалью, университет с красным дипломом. Я не позволю тебе работать в фитнес-клубе простым администратором. Не позволю.

Мама почти кричала. Она взывала к моей гордости. Она пробуждала мое самолюбие.

– Я привезла деньги. Ты больше не будешь ходить пешком. Вызови механика, пусть починит машину. Тебе нельзя терять статус. Ты купишь абонемент в свой клуб. На шесть месяцев. И прекрати экономить. Ты начнешь вести привычный образ жизни. У меня нет лишней дочери. У меня одна дочь. Я живу ради тебя. Мы выдержим эту ситуацию. Выстоим. Вместе. Я возьму еще одну халтуру, но не дам тебя в обиду, – у мамы появился голос.

Она больше не шептала. Мама будто выступала на митинге от имени всех российских матерей. А я тихо заплакала.

– Мам, ну это же временно, – сказала я.

– Не бывает ничего временного. Безысходность засасывает. Это болото. Трясина. Застой. Ты не пойдешь на временную работу. Никогда. У нас ничего не случилось. Ты отдохнешь. Пойдешь на курсы, подтянешь язык, это полезно для мозговой деятельности. И у тебя не будет времени на размышления. Мы выстоим. Нас двое, – мама обняла меня.

Она уже не плакала. И я притихла. Золотая у нас мама. Есть такая реклама. А в душе кошки скреблись. От умиления. От наплыва родственных чувств. Хорошо, что у меня есть золотая мама, драгоценная. Моя милая и любимая. Я говорила мысленно, но мама все слышала. У нее для меня есть третье ухо. Она всегда слышит мои немые слова.

– Мам, мне Черников предложение сделал, торопит меня с ответом, как ты на это дело смотришь, – сказала я, утыкаясь в мамины колени, – ты же хочешь, чтобы я быстрее замуж вышла.

– Настя, думай сама, решай. – Мама погладила меня по затылку, а я тихонько поцеловала материнское колено. – Ты же не любишь его. А с нелюбимым жить непросто. Я прожила с твоим отцом много лет, а разлюбила в один день. И в тот же день выставила его. Не смогла даже смотреть на него. Настя, подумай хорошенько, не спеши. Я тебя не отговариваю. И не уговариваю. Денис Михайлович – мужчина богатый, а с такими людьми сложно строить семью. Он старше тебя. А ты же совсем девочка, маленькая еще, подумай, Настя, решай, но не торопись. Ты не будешь больше экономить, трястись над каждой копейкой. Я избавлю тебя от нужды. И ты не бросишься в замужество, как в омут, чтобы не страдать от безденежья. А в остальном полагайся на себя, слушай свое сердце, как оно подскажет, так и поступай. Я тебя не оставлю. Не спеши жить, Настя. Успеешь. Наживешься. Я так хочу, чтобы ты была счастливой. Хоть с Денисом, хоть с кем угодно.

Мы долго сидели в темноте, обнявшись, молчали, вздыхали, но не плакали. Потом мама уехала. Деньги оставила на столике. В конверте. Я больше не нуждалась. У меня были средства к существованию. На шесть месяцев. Можно было спокойно жить, не нервничать, не изводиться, вести привычный образ жизни. В конце концов, я могу реанимировать отношения с Черниковым. Нужно реанимировать наш роман, попробовать начать все заново. Ведь я когда-то была в него влюблена. Тысячу лет назад. Можно вновь наладить нарушенную связь, чтобы понять человека. Вполне вероятно, что в нем говорит мужская бравада, а сам он прячется за грубыми и бестолковыми словами. Мужчины часто так поступают. Они играют с окружающим миром в прятки. У меня было смягчающее обстоятельство. Я очень хотела замуж. Очень. Я мечтала о ребенке, маленьком, смешливом карапузе. И я позвонила Денису. Он сразу приехал. И мы закружились в обновленном ритме. Денис довольно мило ухаживал. Черников принял мой женский призыв за чистую монету. Он видел во мне будущую спутницу жизни. И относился ко мне как к собственности. А я кружилась в вихре безудержной свободы. Я пыталась понять Дениса. Прочитать его. Ведь скоро мы станем одной семьей. Я приму мужа как данность. Мне придется изменить фамилию. Денис будет для меня родным человеком, больше, чем отец. Однажды я застала его за чтением. Денис с упоением читал «Костер ведьмы».

– Интересно? – я заглянула в книжку.

– Занимательно, – буркнул он, не отрываясь.

– О чем книга? – спросила я, щекоча под мышкой будущего супруга.

– О любви и ненависти, – сказал Черников, оскаливая зубы.

Денис не переносит щекотки. Он набросился на меня, играя, а я испуганно сжалась: сейчас загрызет. Съест и косточек не оставит. И вдруг мне открылась его сущность, будто тайная заслонка приподнялась на миг, обнажив его внутренности в разрезе. Душа – темная и мрачная, опутанная комплексами, как проволоками. Сердце – холодное, не сердце, а мускулистый кусок оледеневших прожилок и вен. С ним сложно. Я всегда буду ощущать исходящую от него опасность. Выйдя за него замуж, я получу вечное удовольствие проживать на одной территории с врагом. Ни шагу без приказа. Денис всегда останется для меня чужим. Черников отшвырнул ногой книгу, чтобы ничто нам не помешало, изменил выражение глаз на приторно-игривое и привлек меня к себе. Хищник исчез. Вместо разбойника на ковре лежал искусный любовник. Сейчас он покажет мастер-класс. Двадцать минут непринужденного секса рядом с «Костром ведьмы». Прекрасный соус, острый, заманчиво возбуждает, но можно легко сгореть заживо. Изнутри. С ковра мы сползли на голый пол. Денис не переносит тривиальный секс, он не любит заниматься любовью на кровати. И всегда выбирает неизведанные места. Любит путешествовать по квартире в поиске укромных местечек. И всегда находит. С ним легко и свободно. Совсем не стыдно. Это подкупает. Но и отстраняет. Отпугивает. Черникову будет легко с любой женщиной. Не только со мной. Я также останусь для Дениса неизведанной планетой. Мы оба холодны друг к другу. В нас нет любви. Мы не любим и не доверяем один другому. Нам нельзя быть вместе. И все-таки я выйду за Дениса замуж. Больше не за кого. Не оставаться же в одиночестве. Ведь все женщины являются скоропортящимся товаром. Типа осетрины второй свежести. Я притворилась, будто испытываю восторг. Но Денис не повелся. Он устроил целое представление. Спектакль о половом влечении. Без капельки любви. Денис очень старался. Мне стало жаль его. Черников не хочет уронить мужское достоинство. Постоянно думает о том, как бы не упасть своим красивым лицом в грязь. А я обнаружила еще один падающий предмет. В мире столько всего зыбкого, непостоянного, скользящего по поверхности. Все люди живут по простой схеме. Они не задумываются о том, что и где падает, когда и в каком количестве. А я постоянно наблюдаю падение жизненных комет. Рушится оземь рейтинг, тонус, а теперь вот мужское достоинство с трудом держится на плаву. Недавно мой статус упал. С горной вершины прямо в канаву. Со всего размаху. Мама не разрешает мне падать. И никогда не позволит уронить мой статус ниже положенного уровня. А мне нужно самой выкарабкиваться из канавы. В замужестве я обрету самостоятельность. Уверенность. И больше не буду зависеть от маминых указаний. Я стану замужней женщиной. Рожу ребенка. Двух. Трех. Пятерых. Я хочу иметь много детей. Целый выводок. Смешно и нелепо отказываться от бесподобного мужчины. Обо всем этом и думала я во время полового акта.

– Ты не со мной, не здесь, ты далеко от меня, – сказал Денис, отрываясь от меня.

Наконец-то все закончилось. Спектакль подошел к концу. Занавес опустился. Еще один опускающийся предмет. Пора заняться исчислением падающих и опускающихся вещей. Им конца и краю не видно. Я промолчала. Черников молча оделся и ушел. Стукнула дверь. Обиделся, не встретил понимания. Восторги публики прошли стороной. Как летний дождь. Я посмотрела в зеркало. Какая-то незнакомая девушка. Юная, невинная. А во взгляде бездна цинизма. Разве можно заводить детей от нелюбимого мужчины? Можно и нужно, если этот мужчина богат и умен, красив и успешен. Меня не поймут, если я откажусь от своего удела. Никто не поймет. Общество осудит меня. Легкая отстраненность. Интеллигентная недосказанность. Ты этого хотел, Денис Черников? Так получи сполна желаемое. И наслаждайся.

И я поехала на фитнес. Как истинная бездельница. Я уже готовила себя к будущей жизни. Ломки на тайбо, затем йога, латино. Три часа подряд. Здорово. Если долгое время не ходишь на работу, мозги усыхают. Словарный запас уходит на дно сознания. Кажется, что ты нигде не училась, ничего не читала, ни о чем не думала. И все равно мне было легко и спокойно. Во мне жил небольшой секрет. Я оставалась одна и, засыпая, мысленно отдавала себе приказ. Задавала ночную программу. И мне снился мой дивный сон. Ко мне приходил таинственный незнакомец. Он прикасался к моей руке, а я к его, и мы были бесплотны, невесомы, воздушны. Бестелесные существа, будто встретились случайно два марсианина. Мы любили друг друга космической любовью. И сердце заходилось от непереносимого восторга. Казалось, оно не выдержит, разобьется, разлетится на мельчайшие кусочки. И я просыпалась с ощущением великого счастья. Мне было хорошо. Во сне я жила реальной жизнью. И Денис Черников больше не тревожил меня. Он проходил мимо моего сознания. Не касался души. Он получал лишь мое тело. Оно больше не принадлежало мне. Я его продала. Дорого. И получила хорошую выгоду. С процентами. Я стала самостоятельной и уверенной. И больше не нуждалась в инструкциях. Я собиралась замуж. Моя мечта подошла к логическому завершению. А впереди алела финишная ленточка. Она была уже близко. Я стояла у цели. Смотрела вперед. И видела маленьких ребятишек. Их было много. Очень много. Целый выводок. Стайка смешливых карапузов. Это были мои дети.

Глава 9

Праздная жизнь текла размеренно, она убивала полезное время, расстреливала его из автоматов, уничтожала напалмом. Я не обращала внимания на часы. Раньше все было по-другому, я боялась опоздать на работу, на свидание, на встречу, на переговоры. Считала минуты. Смотрела на часы. Нынешнее безделье превратило меня в манекен. А манекены ничего не чувствуют. Ни времени, ни жестокости, ни удовольствия. На то они и манекены – бесчувственные истуканы. Совместная жизнь быстро прискучила моему жениху, Черников все чаще стал пропадать на работе. Первые радости прошли. Денис все распланировал. По минутам. Свадьба должна была состояться через месяц. Регистрация брака пройдет во Дворце бракосочетаний на Английской набережной. Затем праздничный обед, плавно перетекающий в ужин, вкусное и съедобное мероприятие заказано в двух дорогих ресторанах. Уже известны номера и марки автомобилей, фамилии водителей, подготовленных для перевозки подвыпивших гостей. Я никого не включила в список приглашенных. С моей стороны будет только мама. А свидетельницей предстанет Ирка Акимова. Все. Больше у меня никого нет. Так я думала. И напрасно, как оказалось. Сначала позвонила Наташка Вавилова. Потом приехала, нагрянула: радостная, возбужденная, сияющая. Долго чмокала меня в обе щеки, звонко, сочно. Я даже не отстранялась. Наташка Вавилова – симпатичная девчонка, искренняя, чистая. С ней приятно целоваться.

– А я замуж выхожу, Настя, – сказала Наташа.

– И кто этот счастливец? – улыбнулась я.

Вавилова всегда хотела замуж. Безумно хотела. И вот свершилось. Заветная мечта исполнилась.

– А-а, так себе женишок, из Москвы, простой российский менеджер средней руки. Зато столичная штучка. Вот у тебя Черников, жених – всем на зависть. Ты такую рыбину отхватила, Настя. Молодец!

Да уж. Обзавидуешься. Черников всем девчонкам глаза застил. Богатый, умный, ловкий. Это я мысленно.

– А где ты с ним познакомилась? Столицу, что ли, навещала? – сказала я, терзаясь смутными догадками.

– Н-нет, что ты, этот зануда Марк Горов выкупил одну московскую компанию, я туда ездила еще по делам «Максихауса». Пока меня не уволили. Так вот, там я познакомилась с мужчиной средних лет. Неплохой, в сущности, дядька. Небогатый, конечно, но жить можно. Я же долго без работы сидела. Никуда меня не принимали, отовсюду отшивали, после «Максихауса» все пути были заказаны. Что мне еще оставалось делать? Только замуж прогуляться. Ты что, не рада за меня, Настена? – крикнула Наташка и бросилась ко мне на шею.

Я отступила в сторону. Задушит. Непременно задушит.

– А жениха случайно не Игорем ли Юрьевичем зовут? – усмехнулась я.

Хмырь в сером все успел, пострел. И в столице реально обустроился, и светскую жизнь не забывает, и невесту в Питере присмотрел. Винное пятно на пиджаке небось до сих пор не вывел. Ждет, когда Наташка возьмется наводить порядок в холостяцком хозяйстве.

– Да, жениха Игорем зовут. А ты откуда знаешь? Никто в городе не знает, а ты, как ведьма, по глазам читаешь или по губам? Признавайся, Настя, как на духу, – нервно захихикала Вавилова.

– Шаманю понемногу, видишь, сколько свечей в квартире, и все разноцветные. Синие, красные, коричневые. Костры жгу по ночам, я же ведьма. Давай бананы жарить? Вкусно, пальчики оближешь, – я уже вертела во все стороны сковородой.

Пусть хоть Наташка будет счастлива. Хотя по глазам подружки видно, что она не особенно рвется в столицу. Просто радуется переменам в жизни.

– Наташка, не горюй, стерпится-слюбится. Привыкнешь помаленьку. Хочешь коньячку? – я перевела печальный разговор в безопасное русло.

Так будет спокойнее. И мне, и Наташке. Мир тесен. Авось свидимся. Когда-нибудь. Вавилова уезжала от меня чуть-чуть пьяненькая, грустная и задумчивая. Мы долго обнимались. Молча, истово. Ночью я немного поплакала, слегка, не размазываясь. А на следующий день позвонила Вера.

– Привет, – сказала она, что-то усиленно прожевывая.

В трубке слышалась мощная работа челюстей. Чавк-чавк. Чавк. Видимо, мембрана усиливает звуковые эффекты физиологического процесса.

– Привет, – вздохнула я.

– Че, замуж выходишь, что ли? – сказала чавкающая трубка.

– М-м, – помычала я.

– Секретничаешь, не хочешь на свадьбу пригласить, – съязвила Вера.

Она уже прожевала жесткий кусок. Трубка больше не чавкала.

– М-м-м, – я добавила немного мычания.

Я не могла выдавить из себя ни единого слова. Вошла в ступор.

– А нас твой Черников пригласил. Вон прислал с водителем два приглашения, – зло хихикнула Вера.

Я покраснела. Разумеется, я не видела, как покраснела, лишь почувствовала, как мои щеки заполыхали огнем. Настоящий костер ведьмы, пропитанный любовью и ненавистью. Повисло неловкое молчание. Даже эфир затих. Никакого треска, писка, приглушенных голосов, отдаленной музыки.

– Настя, а ты знаешь, ведь Черников целую комбинацию разработал, чтобы тебя подсечь, рыбка ты наша золотая, – сказала Вера.

Я упрямо молчала, будто соглашалась с Верой. Разумеется, Черников разработал хитрую комбинацию. Он же сам мне все объяснил, поделился помыслами, честно рассказал о сокровенном. Насколько мог – честно. Я отлично знаю, на что иду. Ведь я согласилась с ним, выгодно продала товар. Черников прав. Женщины являются скоропортящимся продуктом. Судя по Вере, мгновенно портящимся. Не внешне. Внутренне.

– Денис специально тебя под увольнение подвел. Подставил. Тебя же должны были перевести в Москву. На повышение. Горов в столице компанию какую-то купил, крутую, навороченную. А Черников разгромил на совещании твою кандидатуру. А потом он разогнал по всем фирмам «черную» информацию, что ты прогульщица и алкоголичка. Это мне Витя рассказал. По секрету. Ты только меня не выдавай. Черников на футболе расслабился, потом в сауну сходил, ну, сама понимаешь, выпил немного и выложил мужикам все начистоту, – кажется, Вера наслаждалась процессом, ей нравилось меня унижать.

– Ты слушаешь? – сказала Вера.

Мне пришлось мяукнуть в ответ. Мычать я уже не могла. Обессилела. Окончательно.

– Не обижайся, Настя, но я бы на твоем месте подумала, стоит ли выходить за такого подонка. Он же использовал тебя. Ты ему нужна как домохозяйка. Закроет тебя под замок, и все, поминай как звали. Все забудут твое лицо. Имя вычеркнут из памяти. Черников – непростой мальчик. Сама понимаешь, – сказала Вера и опять что-то принялась жевать.

Она шумно глотала, булькала, видимо, слишком горячим чаем запивала поздний ужин. Обжигала горло. Это вредно. Совсем не жалеет себя женщина. Горит ярким пламенем. Преимущественно – синим.

– А ты не на диете разве? – сказала я, чтобы что-нибудь сказать.

– Нет, не на диете. Не до этого. Работы много. – Вера вполне откровенно издевалась надо мной.

Она пришла из своего издательства, усталая, измученная, но удовлетворенная. Сегодня у нее не было приступов зависти. Болезнь отступила. Вера нашла, чем уязвить подругу, и жалила, жалила, жалила. Без жалости и сострадания. У Веры есть карьера. Книги. Муж. Гости. А у меня темное прошлое. И мрачное будущее. И никакого просвета. Я разозлилась. На себя. На окружающий мир. На дивный сон. Мне вдруг все опротивело.

– Вер, а ты зачем мне штору прожгла? – сказала я.

– Ты что, Настя, совсем с ума сошла? – удивленно протянула Вера.

И я поняла, что она прожгла нарочно, чтобы причинить мне боль. И сейчас она говорит мне плохие слова, чтобы сделать больно. Зачем я с ней разговариваю, зачем? И я повесила трубку. Не прощаясь.

Меня разыграли. Использовали. Пешка в чьей-то хитрой игре. Мелкая и ничтожная. Любая мелочь может стать значительной, даже маленькая моська пытается однажды укусить слона. Прыгает, скачет, старается дотянуться до корня зла и никак не доберется. Но однажды у нее все получится, и моська укусит слона. Обязательно укусит. Я злилась. Изводилась. Сильные мира указали мне мое место. Со мной поступили, как поступают с непокорными наложницами. Не хочешь жить в согласии и покорности – заставим. И ведь заставили. Хитростью и лукавством. В сущности, я ничего не теряю. У меня все будет. И королевство. И свита. Я выйду замуж, и меня назначат первой леди компании «Максихаус». У меня будет много охраны и прислуги. Черников приставит ко мне огромную свору челяди. Подруги умрут от зависти. Первой скончается Акимова. Ирина будет издыхать медленно и печально. Ирина любит меня, и не мне она позавидует, не моему липовому счастью, нет, моя подружка будет представлять на месте Черникова своего мужа Колю. С Иркой все ясно. Второй закончит жизненный путь неутомимая завистница Вера. В расцвете лет. Но Вера умрет другой смертью, более утонченной. Она примчится ко мне с белым флагом. Сразу после свадьбы. Вера обожает богатых и знаменитых. И тогда горько плакали мои бедные шторы. Они постоянно будут в дырках. Злая подруга истыкает окурками. Ничего, богач Черников купит новые, он же миллионер. Мужчина всем на зависть. Мы станем с Денисом отличной парой. Мы досконально изучили друг друга. Выведали один в другом разные нюансы, детали, тонкости. Ничего нового уже не узнаем, ничего зазорного не услышим. Нас ничем не удивишь. Все этапы большого пути пройдены. Осталось спокойно встретить старость. Основные дела уже сделаны. Экономический союз двух злодеев создан. Наступила замыкающая фаза, но какая же она долгая. Длиною в жизнь.

Меня замутило. Затошнило. Вывернуло. Спазмы повторялись с завидной частотой. Какое-то нервное потрясение. В таком состоянии замуж не выходят. А если выходят, то не для счастья, а для горя. С Черниковым я его вдоволь нахлебаюсь. Денис Михайлович лукавит, хитрит, пугает меня, а мне не страшно. И я не верю ни одному его слову. Все слова наполнены фальшью. И пусть я ошибаюсь. Пусть. Это же мои ошибки. И мне их расхлебывать. Как-нибудь разберусь со своей жизнью. Лучше останусь одна. Я обойдусь без Черникова. Карты выпали из рук шулера. Мужская хитрость вышла наружу. Черникову будет проще без опытной напарницы. И я оставлю его в одиночестве. Легко и непринужденно. Я освободилась от спазм. Усилием воли прогнала недомогания из организма. Меня больше не тошнило. И не мутило. Меня манила свобода. Я выбежала из квартиры. Сбежала по лестнице, минуя лифт. И смело зашагала по лужам. Повсюду хлестал дождь, сбоку, сверху, сзади, снизу, со всех сторон лило, будто из ведра. А я шла вперед и сквозь водяную призму смотрела правде в глаза. И больше не боялась жизни. Я буду бороться за свою судьбу. До конца своих дней. Стану самостоятельной. И я знала, что преодолею жизнь, чего бы мне это ни стоило.