Текст книги "Блудница поневоле"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Пинкертон из тебя ни к черту… – еле слышно пробормотал он и, вернув вещи на место, вышел из ванной, плотно прикрыв дверь и отключив поочередно свет в обеих комнатах.

Он вернулся в гостиную и замер над телефоном. Зеленый глазок «Панасоника» призывно светился. И только он собрался снять трубку, как телефон призывно заверещал. Рука в черной обтягивающей перчатке замерла на полдороге. Озадаченно повертев головой, мужчина двинулся к двери. При выходе из гостиной в аппарате что-то щелкнуло, и тишину разорвал встревоженный женский голос.

– Милка! Где ты?! – вопрошала женщина на том конце провода. – Почему не звонишь?! Кирилл же оставлял тебе номер телефона, по которому с нами можно связаться?! Я с ума схожу от беспокойства! Как ты там, как Тимошка?! Кстати, я хотела тебя спросить – его любимый медвежонок был с ним?! Это может оказаться очень важным, поверь!!! Ты же помнишь, что он с секретом?! Обязательно позвони мне!!!

Телефон отключился, и в комнате вновь повисла тишина…

* * *

Такси Милочка все же поймала. Долго попетляв пустынными переулками, она вышла на набережную и, стараясь держаться как можно ближе к домам, побрела к автостоянке, расположенной на противоположной стороне улицы. Здесь, как она знала, частенько останавливались таксисты с тем, чтобы закусить и пропустить чашечку-другую кофе в местной пиццерии. Надеждам ее на этот раз суждено было сбыться – прямо против входа стояло сразу три «Волги» с милыми сердцу буквами «такси».

Милочка покрутила головой в поисках светофора и, не обнаружив его, кинулась через дорогу. Благополучно миновав проезжую часть, она остановилась у первого фонаря и постаралась восстановить дыхание. После того как ей это удалось, она поправила на плечах то и дело сползавшую накидку и, горделиво вскинув подбородок и придав лицу соответствующее выражение, двинулась к входу.

Кафе почти пустовало. Две растрепанные девицы у стойки бара о чем-то оживленно спорили. Толкая друг друга локтями, они, время от времени глупо похихикивая, бросали игривые взгляды в сторону мужчин за столиком у окна. Тех было трое. В потертых кожаных куртках и неизменных джинсах – явно хозяева забытого до времени транспорта у входа. К их чести сказать, девицы их вниманием не пользовались. Мужчины потягивали кофе, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Обстановка скуки и безразличия витала в воздухе. Поэтому, когда Милочка вошла, звякнув дверным колокольчиком, все посетители как по команде повернули головы. Кто-то из присутствующих восхищенно присвистнул.

И было от чего! Невзирая на то, что она рысью пересекла четыре квартала, выглядела она по-прежнему шикарно. Растрепавшиеся на ветру волосы пышной копной ниспадали на плечи, горящие глаза загадочно мерцали из-под пушистых ресниц. Зябко кутаясь в дорогое одеяние, Милочка сделала пару робких шажков в сторону сидящих мужчин и голосом, способным растопить лед, спросила:

– Вы не могли бы меня довезти?

Первым пришел в себя тот, что помоложе. Он резво вскочил и почти бегом кинулся к двери. Рванув на себя ручку, он пропустил вперед Милочку, не забыв напоследок подмигнуть нерасторопным товарищам.

К дому они подъехали час спустя. Все это время, пытаясь скрыть раздражение, Милочка сосредоточенно смотрела перед собой и отчаянно дымила. Но когда водитель такси вновь свернул не в том месте, она не выдержала.

– Слушай, ты! – вибрирующим от злости голосом начала она. – Ты сколько еще будешь крутить?! Умный очень, да?! Ты меня сейчас на сотню баксов накатаешь!..

Водитель обиженно засопел и выехал наконец на нужную дорогу. Уже высаживая ее у нужного дома, он виновато пробормотал:

– Ты это… не обижайся… Я счетчик потом отключил… Так что сильно не разоришься.

– А зачем катал тогда?! – изумилась Милочка.

– У меня конец смены. Думал… может, договоримся… – принялся мямлить он.

– А… Ты меня за путану принял!.. – догадалась наконец она. – Нет, ну ты даешь!!!

– А что такого?! Ночь, ты одна… Тряпки дорогие… Что еще думать?!

Милочка сунула ему деньги и, не дожидаясь сдачи, пошла к дому. Усталость была так сильна, что она едва добралась до дивана. В изнеможении облокотившись о спинку, Милочка скинула туфли и прикрыла глаза. Желание уснуть и ни о чем не думать сковало тело по рукам и ногам. Но что-то ворочалось у нее в мозгу, мешая отключиться. Она пошевелилась, пытаясь поудобнее устроиться, но увы – сон не шел. Пытаясь понять, что ее тревожит, она открыла глаза и обвела взглядом комнату. Так и есть – подсознание ее не обмануло. Это оно уловило мигающий глазок автоответчика и посылало тревожные сигналы в мозг.

Кряхтя и охая, Милочка придвинула к себе аппарат и уже через несколько мгновений слушала захлебывающийся от волнения голос подруги.

– Я с ума схожу от беспокойства! – едва не плача произнесла Валерия и после непродолжительно паузы добавила: – Обязательно позвони мне!!!

Несколько раз перемотав запись, Милочка пыталась понять, что ей так не понравилось в том, что она услышала. И лишь с пятого раза поняла – пауза… После слова «беспокойства» последовала пауза. Она была непродолжительной – всего лишь несколько секунд, но именно она рождала у Милочки в душе смятение. Что-то определенно было не так… И самое неприятное во всем этом было то, что позвонить она не могла. Номер телефона, о котором ей твердила Лерка, был ею безвозвратно утерян. Когда именно это произошло, она не смогла бы сказать с уверенностью; перерыв все свои вещи, она не нашла и намека на присутствие свернутого вчетверо клочка бумаги ни в одном из своих карманов.

– Придется ждать… – печально молвила Милочка.

Она сняла вещи, заимствованные из гардероба подруги, повесила все в шкаф и прошла в ванную. Приняв душ, она наскоро перекусила оставшимися бутербродами, запила холодным кофе и, вновь соорудив себе ложе у камина, провалилась в глубокий сон.

Снилось Милочке что-то приятное. Мягкое и пушистое скользило по ее лицу, заставляя улыбаться. Она сладко потянулась, перевернулась и открыла глаза. И тут же взгляд ее уперся в крошечные глаза-бусинки напротив.

– Ага! Вот кто меня разбудил? – ласково пропела она, протягивая руку и пытаясь поймать за хвост малюсенького мышонка, который явился причиной ее беспокойства. – Иди сюда, малюсенький, я тебя покормлю…

Но, видимо, человеческого языка тот не понимал, потому что испуганно пискнул и исчез под диваном. Представив, что произошло бы здесь, наткнись на мышонка Лерка, Милочка улыбнулась еще шире. Та ужасно боялась мышей и Милкину привычку спать на полу в ее гостиной постоянно пыталась искоренить. Вспомнив о подруге, Милочка вновь поскучнела. Из последнего разговора с Кириллом она поняла, что пробыть за бугром они могут от месяца до трех, а если того потребуют дела, то и того дольше. Номер телефона утерян, попытаться узнать его на его фирме она не хотела, а если быть до конца откровенной, то имела весьма смутные представления о том, где трудиться супруг Валерии.

– Будь что будет, – решительно поднялась она со своего ложа и принялась за уборку.

Пропылесосив ковры и вытерев пыль с мебели, Милочка обильно полила цветы, поскольку не знала, когда еще заявится сюда, и с чувством выполненного долга пошла в кухню.

Здесь она пробыла довольно долго. Отсортировав продукты, набила большей частью их два огромных пакета с пластиковыми ручками и, поставив их у входной двери, принялась готовить себе завтрак. К этому ответственному делу она отнеслась со всей серьезностью. Обжарив до хрустящей корочки два бифштекса, Милочка взбила фруктовый коктейль и приступила к трапезе. Но вопреки обыкновению, аппетита не было. Мысли ее вновь и вновь возвращались к Леркиному телефонному звонку. Действительно ли там был пробел или это ее разыгравшееся воображение? Она тяжело вздыхала, терзая ножом сочную говядину, но ответа на вопрос не было. Если только…

От мысли, сумасшедшей искрой полоснувшей по сознанию, у Милочки вспотели ладони. Вилка в ее руке задрожала и со звоном упала на стол.

– А если в мое отсутствие здесь кто-то был?! Этот кто-то слышал, что налопотала Лерка, и часть информации, наиболее ценной для меня, стер?! – прошептала она, глядя невидящими глазами перед собой. – О боже мой!!!

Липкий страх облепил ее со всех сторон, мешая здраво мыслить. Милочка замерла на стуле, боясь пошевелиться. Воображение издевательски принялось прокручивать картинку за картинкой страшной мученической смерти.

– Стоп!!! – подскочила она с места, когда воображаемый убийца занес над ней нож. – Я же всю ночь спала, и никто меня не тронул! Значит, здесь уже никого не было!!!

«Это не значит, что он не вернется… – гаденько захихикал внутренний голосок. – Пора бы тебе уже поднять свою задницу и лететь отсюда куда глаза глядят…»

Перевес был явно на стороне благоразумия, поэтому Милочка быстро оделась, схватила в охапку пакеты с продуктами и кое-что из вещей, которые, по ее разумению, Лерке были без надобности, и что есть сил рванула к гаражу.

«Вторую машину беру», – с тоской подумала она, виновато вздохнула и распахнула дверцы гаража.

Машина Валерии – черная «девятка» с тонированными стеклами – притулилась у самого входа. Покидав туда свою поклажу, Милочка аккуратно вырулила, заперла гаражные ворота и вскоре уже мчалась по загородному шоссе.

* * *

– Ты же идиот!!! Ты хоть сам-то это понимаешь?! – брызгал слюной мужчина, прыгая вокруг сидящего на стуле в центре комнаты парня.

Тот не поднимал головы и никак не реагировал на оскорбления. Сосредоточенно ковыряя острым ногтем мизинца грубую кожу ладони, он лишь изредка исподлобья бросал взгляды на разбушевашегося хозяина.

– Из-за тебя, идиота, все мои неприятности!!! – продолжал между тем обвинительную речь мужчина. – На кой черт тебе понадобилось убивать его?! Я же сказал – узнать!!! Улавливаешь разницу?!

– Не-а, – парень поднял наконец голову и мутными глазами уставился на говорившего. – Я зашел, он ломанулся в комнату. А мне откуда знать – может, у него там пушка?.. Я и пальнул… А там баба еще была. Глаза вытаращила, только-только заорать хотела… А его я прямо в лоб и припечатал. Аккуратненькая такая дырочка получилась.

На последних словах парень тоненько захихикал и еще интенсивнее принялся колупать ногтем мозоли.

– Чертов идиот!!! – вновь взревел мужчина и обессиленно опустился на диван у стены.

– А чего ему было жить? – пожал парень плечами. – Он же с Кивой был в деле, почти друзья… Если Киву нужно было убрать, значит, и того тоже.

– Тоже, – передразнил хозяин. – У него в руках все деньги были. Понимаешь ты это, придурок?! Он пропускал их через казино, открывал массу счетов в банках… Короче, не знаю всей этой дребедени… Ясно одно – денежки уплыли вместе с ним в могилу…

Мужчина обхватил голову руками и замолчал. Парень наконец оставил свое занятие и почесал бритый затылок. Какие-то проблески сознания мелькнули в его тусклых глазах, и он обреченно ахнул:

– Выходит, что ты не знал ни одного номера счета?!

– Наконец-то дошло!!! – шлепнул себя по коленям мужчина. – Я не лез в это дело! Я отстегивал деньги Киве, тот их крутил и приумножал, а потом этот чертов «банкир» пускал их по кругу, постепенно возвращая им нужный цвет! Я велел тебе узнать у него, ну, припугнуть на крайний случай, но ни в коем случае не убивать!!!

– А зачем тогда Киву убивать было?

– Не твое дело! – рявкнул мужчина и отхлебнул из стакана, который стоял тут же на низком столике. – Ступай отсюда… Глаза б мои на тебя не глядели… Навязал мне бог племянничка!..

Парень встал и вялой походкой двинулся к двери. На пороге он остановился и глазами побитой собаки уставился на мужчину. Тот молча наблюдал за ним из-под полуопущенных век.

– Мне бы это… – не выдержал паузы парень. – Мне бы ширнуться…

– Еще тебе чего? – издевательски скривился мужчина. – Был бы ты в рассудке – этого бы не случилось! Я ведь почему тебя к нему послал – он доверял тебе больше других… Думал, что сможешь его уговорить, а ты стрелять с порога!!! Урод!!!

– А чего урод-то?! – повысил голос парень и вызывающе двинул плечом. – Ему уже кто-то стуканул про Киву. У них сборы были в разгаре, когда я зашел. Не стал бы мне он ничего говорить, да и не поехал бы со мной никуда…Игорек не дурак был, раз пацана сплавил…

– Какого пацана? – непонимающе уставился на него хозяин.

– Своего… – Парень звучно шмыгнул носом и вновь жалобно произнес: – Мне бы ширнуться.

– Ах ты падла!.. – по-змеиному зашипел мужчина, меняясь в лице. – Что же ты мне ничего про ублюдка не сказал?!

– Я же говорил, – принялся защищаться парень, невольно пятясь к двери. – Что баба у них была, я ее потом вел до самого дома. Тоже хотел уложить, да она дверь не открыла!..

– Про бабу помню, но про пацана – нет… Так что за пацан, мать твою?!

Переминаясь с ноги на ногу, он принялся в деталях описывать внешность белокурой красавицы, особо заострив внимание на ее ногах и груди. Как вошла в квартиру, так спустя несколько минут вышла, да не одна, а на пару с пацаном. За все время повествования мужчина, сидящий на диване, не перебил его ни разу. О силе гнева свидетельствовал лишь меняющийся цвет его лица: от бурого до серо-желтого.

– А где же ты пропадал все это время, падлочка?! – скрипя зубами, спросил он, когда парень наконец замолчал. – Ищу тебя, ищу, а ты как в воду канул…

– Так сам велел спрятаться!.. – маялся у двери парень. – Мне бы ширнуться, а!..

Ни слова не говоря, мужчина встал и открыл маленькую дверцу за репродукцией картины Васнецова. Парень вытянул шею, пытаясь что-либо разглядеть. Но сколько он ни напрягался, уследить за манипуляциями хозяина ему так и не удалось.

– Даю последний раз, – развернулся тот наконец и пошел к двери. – Отработать у тебя не получилось, так что думай…

Он сунул ему маленький пакетик с белым порошком и подтолкнул к двери. Рассыпаясь в благодарности, едва не плача от ликования, охватившего его измученную ожиданием душу, парень выскользнул из комнаты, плотно прикрыв дверь. Мужчина подошел к окну и долго смотрел, как тот торопливой походкой идет по бетонированной дорожке. Дождавшись, когда чугунная калитка за его гостем закроется, хозяин вытащил из кармана телефон.

– Ты мне нужен… Есть дело…

* * *

– Палыч! – в который раз позвала Милочка и что есть сил громыхнула по оконному переплету. – Где ты?! Открывай!!!

Ответом была тишина. Вполголоса чертыхаясь, она подтащила под окно старый чурбан, служащий для колки дров. Пару раз соскользнув с него, Милочка все же изловчилась и смогла на нем закрепиться. Сложив руки домиком, она приплюснула нос к стеклу и принялась оглядывать комнату, которая служила Палычу и спальней, и столовой одновременно. Взгляд выхватывал пустые бутылки на столе, разбросанные в беспорядке остатки закуски, но сколько она ни напрягалась, увидеть Палыча во всем этом безобразии ей не удалось.

– Палыч! – Милочка вновь постучала согнутым пальцем по стеклу. – Ты живой там?!

Неприятное чувство надвигающейся беды вдруг нахлынуло на нее отвратительным холодком, засосав под ложечкой. Она соскочила с чурбака и почти бегом кинулась к задней стороне дома. Там, как она знала, у Палыча было одно окно, которое никогда не закрывалось. Выходило оно в густой палисадник, поэтому нечего было опасаться, что ее могут увидеть. Рванув на себя раму, она наступила одной ногой на кладку красного кирпича, неизвестно для чего сложенного здесь Палычем аккуратной стопочкой, и с третьей попытки пробралась в крохотную каморку. Приземление было неудачным, и она громко застонала.

– Черт знает что! – воскликнула она, поднимаясь. – Палыч! Ты здесь?!

Слабое шуршание в горнице, которое она поначалу приняла за мышиную возню, сделалось чуть громче. Неизвестно чего испугавшись, Милочка взяла кочергу, без дела стоявшую в углу, и, вооружившись таким образом, рванула на себя ручку двери.

Палыч лежал поперек широкого топчана и слабо шевелил пальцами ног. Глаза его были широко открыты, и в уголках их стояли непролитые слезы.

– П-палыч! – проблеяла Милочка и на цыпочках подбежала к его изголовью. – Что с тобой?!

Только тут она смогла рассмотреть наконец, что шея его сильно распухла и имеет синюшный цвет. Лицо, всегда радующее лихим румянцем, над происхождением которого Милочка никогда не задумывалась, сильно осунулось и приобрело землистый оттенок.

– Т-ты заболел?! – выдавила она из себя, понемногу справившись с волнением и жалостью, захлестнувшими ее. – Тебе надо «Скорую» вызвать…

Палыч вздохнул, как ей показалось, с облегчением и прикрыл глаза. Приняв этот знак за благословение, Милочка схватила трубку замурзанного телефонного аппарата и через несколько секунд уже называла адрес, по которому надлежало приехать.

Удивительно, но приехали почти сразу.

Пожилая медсестра с усталыми от жизни глазами внимательно осмотрела Палыча, сделала пару уколов и, наложив перевязку, надавала Милочке кучу рекомендаций.

– Хорошо, что удар пришелся не на позвоночник, а чуть левее, – сказала она, стоя у калитки. – Иначе бы сейчас уже отпевали…

– Удар?!

– А что же еще, милая, – хмыкнула медсестра снисходительно. – Я за свою жизнь разных ушибов насмотрелась и отличить их от удара тупым предметом уж смогу, не сомневайтесь. Не забывайте…

Она вновь принялась читать Милочке наставления по уходу за больным и вскоре, простившись, уехала на заляпанной по самые оконца машине.

Два дня Милочка не отходила от старика, наведываясь лишь в магазин за продуктами. Она делала компрессы из трав, которые раздобыла все у той же сердобольной продавщицы Верки, пичкала его микстурами, приготовленными по рецепту в местной аптеке. И благодаря ее стараниям вскоре Палыч смог подниматься.

В тот день, когда он впервые осмысленно, без тайной боли в глазах, посмотрел на нее, Милочка собралась на дачу к Иннокентию.

По телевизору в этот час шла программа «Время». Делая вид, что внимательно следит за происходящим на черно-белом малюсеньком экранчике, она как бы между делом сунула в карман куртки дискету, которую достала с самого дна сумки. Достала из-за печной трубы скатанные в трубочку бумаги, которые, изучив за эти дни более детально, сочла за неинтересные ей рабочие графики. Сунула их туда же и, повесив куртку на спинку стула, налила в миску бульон.

– Сейчас я тебя покормлю, – принялась ворковать она, придвигая стул поближе к топчану. – И ты уснешь…

– А ты этим временем к Иннокешке своему на дачу пошлепаешь? – выпалил он скороговоркой, отчего Милочка едва не упала, оступившись от неожиданности. – Прошу тебя, Милка, не ходи!

– Па-алыч! – выдохнула Милочка, едва не прослезившись. – Ты заговорил!.. Как ты?! Ничего не болит?!

– Душа болит! За тебя, дуреху! Думаешь, я совсем старый, из ума выжил, да?! Я же понимаю, за что меня тюкнули…

– А за что?!

– За то, – передразнил он и принялся ворочаться, пытаясь принять более удобное положение. – Следил кто-то за нами в ту ночь, когда мы в сейфе шарили! Вот и решили лишнего свидетеля убрать… Они же не знали, что я выживу да ползком до дома доберусь, а не окочурюсь в этой самой луже. Хотя если бы не ты, может, и в доме бы окочурился… Брось ты это дело, Милка, они и до тебя доберутся!

– Да ну тебя, – отмахнулась она. – Я до города шлепала пешком, сто раз могли бы убить меня.

«Подожди, еще успеют! – паскудно ухмыльнулся внутренний голосок и тяжело вздохнул. – Ты еще глупее, чем твоя подружка… Той хоть мужик приличный попался… Сумел вытащить ее, а ты что?..»

– А я что? – вслух пробормотала Милочка, подавив судорожный вздох. – Я просто схожу туда и положу все на место…

– Тьфу ты, – рассердился Палыч и попытался оттолкнуть от себя ложку с бульоном, которую Милочка старательно совала ему в рот. – Ну что ты с ней будешь делать?! Сама говоришь – ерунда там: и в бумагах, и на дискете этой твоей…

– Ерунда…

– Так чего же ты?!

– Ты его не знаешь, – раз, наверное, в сотый вздохнула она. – Узнает, что я по сейфу шарила, – рассвирепеет!.. Я быстро…

Она скормила Палычу остатки диетического ужина, вымыла все, убрала в стол и принялась собираться.

Сборы не заняли много времени. Натянув на себя куртку и застегнув на все пуговицы, Милочка надела кроссовки и взяла в руки зонт.

– Я пошла, – жалобно улыбнулась она от двери, только сейчас до конца осознав, как боится выходить из дома.

– Иди с богом! – прошептал Палыч и, сложив пальцы щепотью, трижды ее перекрестил…

* * *

Парень медленно брел по ночному городу. Доза, которую выдал ему хозяин, на этот раз не возымела своего действия. Немного затуманив мозги рассеянными видениями, кумар сполз с него, подобно мыльной пене. Отвратительное ощущение горечи во рту и ломоты во всем теле не проходило. Ко всему прочему, парень неожиданно понял, что сильно замерз.

«Домой», – неожиданно пришла на ум спасительная идея.

Но тут же он вспомнил, что был изгнан оттуда рассвирепевшей супругой еще пару месяцев назад. Вышвырнув ему в дверь его нехитрые пожитки, она процедила сквозь дверь:

– Будешь дергаться, я ментам пушку твою сдам… с твоими, между прочим, отпечатками. Наверняка за ней что-нибудь числится…

И он понял, что это не простая угроза.

Танька была отъявленной стервой и знала почти о всех его делах. Трепета и страха это в ее насквозь загаженной душе не вызывало, а вот деньгам она всегда радовалась. Но как только их, денег, стало меньше, поиссяк и ее «восторг» по поводу его мужских достоинств. С каждым днем она становилась все суровее и суровее, пока однажды не выставила вон…

– Эй, Толян! Куда путь держишь?

Парень остановился и попытался сфокусировать взгляд на темном силуэте у стены. Но сколько ни напрягал зрение, разглядеть что-либо в осенней мгле не мог.

– Кто здесь? – хрипло вытолкнул из себя. – Какого тебе черта?..

Но страх тонкими холодными пальчиками защекотал позвоночник.

– Да это же я, Толян, – силуэт зашевелился, принял форму человеческой фигуры и медленно двинулся навстречу. – Не узнал, что ли?

– Ох ты, черт, – Толян тоненько захихикал. – А я думаю, кто это меня тут ждет? Тебя хозяин послал? Видеть меня хочет?

– Д-да, вроде того, – говоривший между тем приближался. – Огорчил ты его немного, но это в прошлом…

Парень довольно заулыбался, вытащил руки из карманов и, протянув правую для приветствия, пробормотал:

– Слышь, а у тебя нет ничего?

– Есть… У меня все есть… Пойдем ко мне, там и уколешься…

Он обхватил парня за плечи и увлек под арку проходного двора. Момент, когда нож вошел ему между ребер, Толян просмотрел. Острая боль, пронзившая левый бок, заставила его сбиться с шага. Колени его подогнулись, и он стал заваливаться вправо.

– С-сука… – еле слышно прошептал он, пытаясь поймать за рукав своего вероломного спутника.

Тот стряхнул с себя его руку и, бормотнув что-то себе под нос, растаял в ночи…

* * *

Милочка летела не разбирая дороги. Едва она закрыла за собой дверь дачи Иннокентия, ноги сами понесли ее прочь.

Миссия, которую Палыч считал опасной, была благополучно выполнена. Дискета и бумаги лежали на том же самом месте, откуда были несколько дней назад извлечены. Встречи с мающимся призраком Виолетты Николаевны, которой так опасалась Милочка, не произошло.

Единственным привидением, напугавшим ее, и без того трясущуюся от страха, был огромный черный кот, выпрыгнувший неизвестно откуда прямо ей под ноги. Едва не взвизгнув от неожиданности, Милочка напрягла зрение и через несколько секунд вздохнула с облегчением – этого кота она знала как облупленного и не раз скармливала ему магазинные котлеты вкупе с китайскими сосисками. Правда, последние, несмотря на их яркую упаковку, котище не жаловал. Зато с котлетками управлялся лихо и без претензий.

– Брысь! – цыкнула на него Милочка беззлобно. – Напугал меня!..

Кот ворчливо мяукнул и затрусил за ней следом, чему она не особенно и препятствовала, учитывая темень вокруг. Как говорится – какая-никакая, а все живая душа.

Они проделали уже почти половину пути, когда кот неожиданно заволновался. Резко тормознув у магазинного крыльца, освещаемого яркой лампой под проволочным кожухом, он ощетинился и выгнул дугой спину.

– Эй, ты чего? Идем, – оглянулась на него Милочка и бросила настороженный взгляд в сторону темного проулка. – Идем, котище, мне страшно одной.

Но тот пару раз промяукал, что, очевидно, должно было означать извинения на его кошачьем языке, и скрылся за дыркой в глухом заборе.

– Предатель, – судорожно вздохнула она, делая робкий шажок по тропинке. – Я тебя котлетами кормила, а ты!..

Но кот так и не вернулся. Понимая, что дальнейший путь ей предстоит проделать в одиночестве, Милочка ухватилась за штакетник и, осторожно переставляя ноги, двинулась вперед.

Большая часть проулка утопала в темноте. Не спасал ситуации и тусклый свет редких звезд – узкая тропинка совершенно не угадывалась. С той памятной ночи, когда на Палыча было совершено нападение, фонарь так никто и не удосужился починить. Днем несколько старушек посудачили около столба, задирая вверх подслеповатые глаза и насылая много всяких бед на виновника безобразия, но дальше этого дело не пошло. Сейчас же, чувствуя, как от страха пощипывает под коленями, Милочка пожалела, что не взяла инициативу в свои руки и не вызвала электриков…

Неожиданно ее обострившийся слух уловил какие-то посторонние звуки, и, что самое отвратительное, шли они со спины. Она на мгновение приостановилась и прислушалась. Нет, действительно, ей не показалось. Сзади кто-то осторожно пробирался по той же самой тропинке, которой следовала и она. Понимая, что медлить в данной ситуации значит напрочь не иметь ума, Милочка набрала полную грудь воздуха и рванула что есть силы вперед.

Ноги скользили в осенней грязи, стараясь опрокинуть ее в лужу, огромным темным глазом поблескивающую под звездами. Ветки кустарников больно хлестали по лицу и хватали за волосы, норовя выдернуть их с корнем. Но Милочка продолжала бежать вперед. Туда, где приветливо светились огни сторожки. До нее оставалось каких-то двадцать-тридцать метров, когда в ухо ей ударило хриплое дыхание и замогильный голос произнес:

– Быстро бегаешь, сучка…

И тут же ей на голову обрушился страшной силы удар. Пару секунд ошалело повращав глазами, Милочка с глухим стоном рухнула на землю, напоследок отметив, как испуганно мелькнул в окне сторожки чей-то силуэт.

* * *

– Очухалась, стерва…

Это были первые слова, которые Милочка услышала, придя в себя. Осторожно приподняв голову, она попыталась рассмотреть что-либо, но белесая пелена, застилающая глаза, лишала ее этой возможности.

– Где я?.. – сипло выдавила она, вновь рухнув на пол.

О том, что она скорее всего лежит на полу, свидетельствовал жуткий промозглый холод, пробравший ее до костей.

– Ишь, заговорила, – гнусаво произнес кто-то, и огромных размеров ботинки остановились у нее в изголовье. – Я уже думал, что ты ее пришиб. Шишка на голове – жуть одна…

Милочка шевельнулась и тронула свой затылок. Шишка, поразившая своими размерами ее тюремщика, как раз уместилась в ее ладони.

– Не слабо, – охнула она едва слышно. – Как череп цел остался?..

Она часто-часто заморгала глазами, пытаясь прогнать непрошеные слезы жалости к себе, и обвела взглядом помещение.

Оно было огромным. Серые бетонные стены высотой до четырех метров венчались таким же бетонным потолком, с которого в нескольких местах свисали электрические лампы на толстых проволочных шнурах. В глубине этого строения громоздилось нечто, заботливо укрытое со всех сторон брезентом. Недалеко от того места, где в болезненном оцепенении распростерлось ее тело, стоял верстак. На нем в ужасном беспорядке валялись различные металлические предметы, по виду напоминающие слесарные инструменты. Там же стояли две бутылки водки, пара стаканов, початая буханка хлеба и открытая банка рыбных консервов.

Глядя на все это пиршество, Милочка неожиданно для самой себя попросила:

– Водки дайте…

Тишина, повисшая после этих слов, могла оглушить кого угодно. В замешательстве потоптавшись около нее, обладатель гнусавого голоса и огромных ботинок двинулся к верстаку и, плеснув немного водки в стакан, протянул ей со словами:

– На… выпей, коли хочется.

Осторожно приподнявшись на локтях, Милочка сделала пару глубоких вздохов и попыталась встать на ноги. С третьей попытки ей это удалось. Шатаясь от неожиданной слабости и тошноты, которая время от времени подкатывала к горлу, она подошла к парню и приняла из его рук стакан.

– За что будешь пить? – поинтересовался он, склонившись в клоунском поклоне. – За здоровье? Или за долгие годы жизни?..

– И за то, и за другое, – как можно ласковее улыбнулась она ему и едва не поперхнулась.

Нет, это не водка так подействовала на нее, перехватив дыхание. Она на редкость удачно проскользнула в желудок. Ее сразили наповал глаза этого парня…

Из-под огромных надбровных дуг на нее смотрела пара глаз того самого придурка у казино.

– Надо же! Как мир тесен?! – выдохнула она почти восхищенно и, протянув ему стакан, робко попросила: – Плесни уж тогда еще… за встречу!..

– Ну, ну, – он плеснул ей чуть больше половины стакана и осклабился в безобразнейшей ухмылке. – Как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке… Правда, Михан? Ты чего там притих-то?! Иди сюда. Вдарим на троих…

Тот, кого он назвал Миханом, заворочался в темном углу гаража и вскоре ступил на свет, держа в руке пол-литровую банку. Кому она служила и чем, для Милочки осталось загадкой, но она с трудом подавила отвращение, наблюдая, как он глотает водку из этой сомнительной чистоты посудины. Он опрокинул ее содержимое в себя все до капли и лишь тогда повернулся к женщине.

– Ты не это… – тыкнула она в него пальчиком, с удивлением переводя взгляд с одного парня на другого. – Ты не тот, что был с ним у казино…

– Подожди, еще явится, – осклабился гнусавый. – А тебе что, нас мало?!

Он резко шагнул в ее сторону и, цепко обхватив ее за талию, впился слюнявым ртом в ее шею. Понимая, что сопротивление в данной ситуации чревато последствиями, Милочка, превозмогая гадливость, затопившую ее до краев, забормотала:

– К чему так торопиться? Ишь ты, какой шустрый, ковбой!

– А чего ждать-то? – прохрипел он, не ослабляя хватки. – Пока суд да дело…

– Так вот о деле… – игриво царапнула она его по носу, хотя желание ободрать его физиономию в кровь с каждой минутой становилось все сильнее. – Ведь не за тем же меня сюда привезли, чтобы отыметь на бетонном полу?..

Михан за их спинами крякнул и знакомым замогильным голосом подтвердил:

– Она права, Колян! Хорош дуру гнать… Сейчас старшой придет, пусть с ней сам разбирается…

Старшой явился часа через два.

Все это время обиженный Колян накачивался водкой и недобро блестел глазами в Милочкину сторону. Разговор по понятным причинам не клеился, поэтому тишину прерывало лишь бульканье горячительного напитка да чавканье рассерженного отказом парня.