Текст книги "Ведьма отмщения"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Зойка называла его тринадцатилетним, – с грустью вспомнила Маша. – Была не против того, чтобы мы с ним… Ну…

– Переспали? – подсказал Шпагин, развеселившись ее смущению.

– Точно. Но в то же время считала подобные отношения бесперспективными.

– А вы с ним переспали? Вы не смущайтесь, Мария Сергеевна, не смущайтесь. Мне, как доктору, надо говорить правду и только правду. – Он рассмеялся. – Хотите, угадаю?

Она промолчала, покраснев от смущения. Вдруг сделалось жарко в машине. Стыдно перед этим следователем, одетым так нелепо. Неудобно в офисной одежде и на высоких каблуках. Все давило, жало, мешало дышать. Встретилось бы на пути озеро, прыгнула бы, раздевшись догола, ей-богу. Или в чан с кипящим молоком. Или в прорубь. Куда там еще для очищения души и тела прыгали сказочные герои?

– Вы с ним не спали, – проговорил Шпагин.

– Нет.

– Почему?

– Не ваше дело! – фыркнула Маша.

– А я все равно угадаю, Мария Сергеевна! – Он заворочался, расстегнул куртку, резким движением зашвырнул кожаную папку на заднее сиденье. – Вы иначе воспитаны. Ваше воспитание… Оно не позволяет вам заниматься сексом с мальчиком, который много моложе вас и которому вам совершенно нечего предложить.

– Почему? – упавшим голосом спросила она и вдавила газ, чтобы успеть проскочить до того, как загорится желтый сигнал светофора, зеленый-то уже моргал.

– Вы не разведены. И вы чрезвычайно порядочны. И очень хорошо воспитаны. И именно поэтому… Вы не совершали того, в чем следствие склонно вас обвинить.

– Спасибо, – машинально отозвалась Маша, и губы ее задрожали. – Значит ли это, что меня больше не подозревают в покушении на отца?

– Не будем торопиться. – Шпагин снял с ног рыжие ботинки и остался в бежевых носках. Зевнул, потянулся с хрустом. – Давайте дождемся результатов экспертизы.

– Где?

Она снова машинально посмотрела на часы, время вело себя преотлично. Не торопилось, не исчезало. Оно просто шло.

– Что где? – не понял Шпагин.

– Ждать где станем?

– А-аа, так ждать придется, возможно, дня два. Как только будет известен результат, я вам позвоню. Это другой район, другие порядки. Позвоню.

Они заехали в недорогое кафе, заказали ужин. Шпагин взял себе две отбивные и двойной овощной гарнир, два кофе и два пирожных. Маша ограничилась салатом и стаканом сока. Неторопливо ели, снова сосредоточившись на всяких разных мелочах. Его, к примеру, интересовали звуки, которыми сопровождалась тишина в телефоне, когда ей звонили.

– Дыхание? Дыхание было слышно?

– Нет. – Она нахмурила лоб, вспоминая. – Только когда с моего домашнего мне на мобильный звонили, слышно было, как кто-то дышит. Очень тихо. Или… Или мне это казалось. Или теперь кажется…

– Кто?! – тут же прицепился Шпагин, терзая вилкой громадный, как лопух, лист салата.

– В смысле?

– Мужчина или женщина?

– Смеетесь?! – она оторопело застыла со стаканом сока в руке. – Как я могла определить по дыханию, мужчина это или женщина?!

– Э-ээ, нет, Мария Сергеевна, не скажите. – Шпагин оставил в покое лист салата, он с ним так и не справился, порвал только в клочья. – Дыхание у женщин и мужчин совершенно разное.

И следующие двадцать минут она слушала лекцию об отличительных признаках. Потом подумала и кивнула:

– Пожалуй, мужчина.

– Думаете? – Шпагин заинтересованно глянул на нее, держа двумя пальцами эклер с заварным кремом ровно посередине.

– Ну… Я не уверена, конечно, но дыхание было тяжелым. Это длилось мгновение, потом, видимо, трубку накрыли рукой. Я только теперь поняла, почему я приняла звонившего за своего мужа. Он тоже шумно дышит в трубку. Надо же… – Маша покачала головой. – Но кто же это, кто?!

Ответ неожиданно нашелся у Вовки. Когда она ему рассказала о происшествии в квартире Виталика, он вдруг с грохотом швырнул на обеденный стол вилку с ножом – он устроил себе поздний ужин в половине двенадцатого ночи, – замотал головой и пробубнил с набитым ртом зло и отрывисто:

– Все из-за этой проститутки!!! Все из-за нее!!!

– Из-за какой проститутки, Вова?

Маша должна была уточнить, хотя первая, о ком подумала, – это о возлюбленной своего брата. Но мало ли! У Володи очень бурная личная жизнь, он мог во что-то такое и вляпаться.

Но нет, он тоже имел в виду Лиду, избранницу Михаила.

– Вот как она появилась в нашей семье, так все и началось! – Вова вытер сальные губы льняной салфеткой, отодвинул недоеденное рагу из утки. – Сначала тебе кто-то принялся названивать! Потом это убийство! Затем нападение на Сергея Ивановича! Следом Виталик! Тебе не кажется, что нас кто-то планомерно решил истребить?!

От страшного смысла произнесенных им слов голос его вдруг потух и сделался писклявым. Вовка выбрался из стола, заходил по кухне, натыкаясь на мебель, словно слепой. А потом юркнул в свою спальню и затих там.

Я все решу, дорогая…

Нет, это не про ее мужа. Она не удивится, если он сейчас из спальни выйдет с вещами и попрощается у порога, по-отечески клюнув ее губами в лоб.

Вовка не вышел, он затих. Будто умер! Не было слышно звуков шагов, шелеста постельного белья, нежного ворчания пружин. Он даже по телефону ни с кем не говорил. А обычно в это время у него всегда случались звонки. И Маша закатывала глаза, слыша его интимный шепот за дверью.

– Киреев! – Маша постучала костяшкой согнутого пальца в дверь. – Володя, ты чего там?

Он не отозвался, и она вошла.

Вовка сидел в углу в кресле, сгорбившись, растрепав волосы, до половины сняв с себя штаны. Он смотрел в одну точку, вид его был ужасен.

– Что с тобой?! – Маша переполошилась.

– Ты знаешь… Я только сейчас вспомнил одну вещь… – громким шепотом произнес ее муж.

– Что ты вспомнил? – Маша опустилась на коленки на пол, стащила с мужа штаны, швырнула на кровать. Потрепала его за голые коленки. – Ну!

– Однажды Мишка позвал меня к отцу.

– С целью?

– Хотел познакомить со своей избранницей. – Вовка покосился на нее. – Чего смотришь?

– И ты пошел?! Зачем? Только не говори, что хотел сделать приятное моему брату! Не поверю. Зачем? – Она рассмеялась с горечью. – Знакомиться с путаной?! Зачем, Володя? Надеялся на скидку? Фу, как некрасиво!

– А чего? – он взбрыкнул ногами, сбрасывая ее ладони со своих коленок. – Если у меня нет секса с женой, это не значит, что у меня не должно быть вообще секса!

– И ты собирался устроить это с будущей женой моего брата? – Маша поднялась с коленей, отошла к кровати, села на край. – И в чем же прикол? Сходил. Посмотрел. И как она тебе?

– Ой, да не в этом дело, как она мне! – взорвался Вова, вскочил с кресла и начал метаться по своей спальне в рубашке и без штанов. – Она, конечно, супер, конфетка. И в постели, думаю, профи. Но дело не в этом.

– А в чем?

Маша поставила локти на колени, внимательно рассматривая мужа, прожившего с ней бок о бок несколько лет. Муж не выдерживал никакой критики. Что она в нем нашла, когда замуж собралась?

Высокий, ладно. Образованный и не без ее помощи успешный. Аккуратный, приучила, да. Но в остальном-то, в остальном! Внешне его можно было назвать как приятным, так и безликим. Внутренне, как воспитанным и сдержанным, так и трусливым и равнодушным одновременно.

«Разведусь», – вдруг решила она. Как только закончится вся эта ужасная суматоха вокруг них, она с ним непременно разведется. И постарается забыть все эти бесполезные, бесплодные годы. Без любви, тепла, заботы.

На профессионалку он пошел взглянуть, скажите, пожалуйста! Зойка бы точно его приговорила после таких слов.

– Там разразился дикий скандал, – продолжил ее супруг и начал снимать с себя рубашку. – Сергей Иванович кричал, Мишка кричал. Я между ними метался. А Лидочка…

– Ах, Лидочка! – с сарказмом подхватила Маша, рассматривая немного оплывшее тело мужа.

– Ну не Шурочка же она, – хихикнул он, как дурак.

– Так что Лидочка? Ты утешал папу с Мишей, а она утешала тебя?

– Если бы! – воскликнул ее супруг не без сожаления. – Она вдруг куда-то растворилась.

– Ушла?

– Не совсем. Она вышла из комнаты, но не из квартиры. Где-то в недрах квартиры тестя была. Короче, я встретился с ней, когда она шла из прихожей.

– И? Что тебя насторожило?

– Поначалу ничего. Не обратил внимания. Так, досада какая-то поселилась. Теперь-то… Теперь-то вспомнил и сопоставил. Ах, тварь!!!

Володя вдруг стремительно бросился к ней, сел бок о бок, прижавшись своим голым коленом к ее колену, которое не закрывал домашний халат. Выпрямил спину, повернулся и глянул пронзительно.

– Понимаешь, моя одежда висела не так, как я ее оставил. Как я всегда вешаю на вешалки куртки, плащи, пальто, если плечики отсутствуют? А, Маш? Как? Ты вот моя жена, ты знаешь. Скажи! – потребовал он.

– Ну-уу…

Честно, она уж и подзабыть успела. Дома в большом зеркальном шкафу в прихожей всегда болталась дюжина свободных плечиков. На случай гостей, на случай межсезонья. Вовка всегда аккуратно развешивал одежду, чтобы не задрался лацкан, чтобы пуговки напротив петелек. Для кашне и головных уборов отдельная полка.

– Ты всегда вешаешь, складывая рукава внутрь! – вспомнила она.

– Вот! – муж глянул победоносно. – А когда я вышел в прихожую, то рукава торчали в разные стороны. И карман… Внутренний карман был вывернут. Я, конечно, не обратил внимания, в суматохе этой… Ор, шум, я быстро оделся и на выход. А вечером, когда домой вернулся и сунул руку за ключами, то… То испачкался!

– В смысле?

– Ключи были грязными. Понимаешь?

– Нет. Ты что, в лужу их уронил?

– Ничего я не ронял! Зачем мне их вообще на улице доставать, Маш? Ты чего?

– Действительно, – кивнула она и хотела незаметно отодвинуться, но тут Вовкина рука хозяйски легла ей на плечи, разворачивая к себе.

– Понимаешь, ключи были в чем-то липком. Я их протер, конечно, влажной салфеткой. Убрал снова. Но след на салфетке… Он почему-то был зеленый!

– Володя, я ничего не понимаю. Куда ты клонишь?

Очередная попытка отодвинуться не привела к успеху, Вовка держал ее крепко. Но не потому, как она понимала, что близость ее ему была нужна. А потому, что опора требовалась. Крепкая надежная опора.

Я все решу, дорогая…

– А клоню я к тому, что след на салфетке наверняка остался от пластилина. Наверняка эта распутная сволочь сделала слепок с нашего ключа. И наверняка ее рук дело и звонки эти ужасные, и убийство Зои, и нападение на отца. Она же, как никто, заинтересована, Маш! Сергей Иванович ясно дал понять, что ноги ее не будет в его доме. И денег Мишке не даст. А деньги у него были!

– Откуда знаешь?

– Так я сам ему сколько раз рубли на валюту менял. Просто не говорил тебе. Сергей Иванович не велел. Иногда он сам менял. Иногда меня просил, если сумма большая была. Чтобы держать их в банковской ячейке или на депозите, он и слышать не хотел. Деньги были дома. – Володя сощурился и принялся перечислять, загибая методично пальцы. – Мишка знал, шалаве своей рассказал. Та быстро своих клиентов подпрягла и… И они избавились сразу и от помехи в лице Сергея Ивановича, и денег огребли. Машка, ты хоть понимаешь, что все это значит?

Она потрясенно молчала. Когда Зоя на что-то такое намекала в разговоре с ней, она пропустила мимо ушей ее оханье и аханье.

Зоя, Зоя, неужели ты погибла от рук сообщников этой ужасной женщины, которая рвется всеми силами стать женой Михаила?!

– Они ведь уже к нему в квартиру переехали! – продолжал надрываться Вова, тиская ее плечо. – Не удивлюсь, если аппарат искусственного дыхания отцу отключат через неделю!

– Здесь нужно и мое согласие, – вяло опротестовала Маша.

Врачи все чаще и чаще намекали на безнадежность его состояния. Она звонила в больницу почти каждый день. Новости были неутешительными.

– Спросят они тебя, как же! У них пока очень удачно получается тебя подставлять. Грамотно работают, ребята. Мы должны дать показания! Завтра же позвонишь этому своему… Шпагину, во! И все ему расскажешь. Я подтвержу слово в слово. Ишь ты, сначала твоя подруга, потом отец, теперь Виталик! Когда это стряслось-то?!

– Кажется, вчера. Вчера поздним вечером.

– Ох, ну хоть теперь-то у тебя алиби есть. Мы же с тобой весь вечер просидели дома, да? – И он дернул ее за плечо так, что в шее хрустнуло. – Да, Маш?!

«Его вчера дома не было, – вспомнила она. – Явился ближе к двум часам ночи, возбужденный, нервный. Все гремел чем-то, что-то отмывал, набрызгав воды на пол в ванной. А потом и вовсе затеял стирку». Утром она обнаружила на раскладной сушке его брюки, носки, трусы, рубашку и даже галстук.

– Да?! – Он нехорошо прищурился.

– Нет, Володя. Где ты был? И почему потом все стирал? Мыл обувь. Что… Что стряслось?!

Его ноздри раздулись, ладонь сползла с плеча и схватила Машу за подбородок.

– Ты, стерва, скажешь, что я был дома, поняла?! – Он дернул ее голову туда-сюда.

– Что произошло? – повторила Маша, хотя его хватка грозила ей синяками на подбородке. – Где ты был? Скажи мне, что ничего страшного не случилось! И тогда я скажу все, что от меня потребуется. Ну, Вова?!

– Где я был, значения не имеет. – Он словно сдулся разом, уменьшившись в размерах. Ладони упали на кровать. – Это никакого отношения ко всему нашему семейному дерьму не имеет. Никакого! И я… Я вчера был дома! Идет?!

– Идет, – согласилась она, а про себя подумала, что рыться еще и в его историях у нее просто не хватит сил.

Пусть сам. Пусть сам как-нибудь. Она ввязываться не станет.

Но не ввязаться не получилось. Шпагин на следующее утро, внимательно выслушав ее историю про вывернутые карманы и липкие ключи, скептически ухмыльнулся и спросил:

– Вы мне лучше расскажите, Мария Сергеевна, где ваш муж был позавчера вечером?

– Муж? – Ладони у Маши сделались липкими и противными, сразу захотелось их вытереть, а еще лучше вымыть. – Позавчера?

– Да, да, муж! – повысил голос Шпагин. – Позавчера!

Он потряс в воздухе стопкой листков. На верхнем Маше удалось прочесть крупную надпись – сводка.

– Как же меня достало ваше семейство! – вдруг заорал не своим голосом Шпагин. – Ну не было еще такого у меня никогда!!! Не было!!! Чтобы за две недели сразу несколько происшествий с тяжкими телесными! Да что же это такое!!!

– Происшествий? – эхом повторила Маша и жалобно глянула на разбушевавшегося Шпагина. – Сразу?

– Да, Мария Сергеевна, да! Я уже боюсь на доклад к начальству ходить. Как ЧП, так, значит, в вашем благородном семействе!

– А что опять?

И Шпагин начал ей рассказывать.

В тот вечер, когда в квартире Виталика Воеводина случилась жуткая драка, по месту жительства их будущей невестки Лидочки тоже произошло нечто.

Некто, не пожелавший потом общаться с прибывшей полицией, приехал к ней домой и начал ломиться в квартиру. Она, разумеется, этого человека не пустила. Вела переговоры через дверь. Но потом вышел ее гость…

– Миша?! – ахнула Маша, хватаясь за сердце.

– В том-то и дело, что не Миша.

Шпагин брезгливо скривил рот, принялся стряхивать со стола несуществующие крошки. На Машу он не смотрел, будто это она устроила дебош под дверью у Лидочки. Будто это она потом не пожелала объясняться с приехавшим нарядом полиции и скрылась, старательно заметая следы.

– А кто же там мог быть?! – уставилась она на Шпагина непонимающе. – У нее никого не должно быть, кроме Миши, они же собираются пожениться.

– Господи, Мария Сергеевна! – воздел руки к потолку Шпагин и в изнеможении закатил глаза. – Вы в каком мире живете?! Вы что, в самом деле думали, что путана способна быть хорошей женой?! Бывают, конечно, исключения, но вашему брату с этим не повезло. По словам соседей, к вашей будущей невестке клиенты как ходили, так и продолжают ходить.

– Да? Как же… Как же так?! – она принялась вытирать ладони о джинсы. – Но она была с ним так мила и… Господи, какая грязь!

– Это еще не вся грязь, Мария Сергеевна. – В глазах Шпагина промелькнуло сочувствие. – Тот гость оказался ее бывшим женихом. Из давней прошлой жизни, когда она еще не занималась своим ремеслом, а была медицинской сестрой. Короче, он выволок дебошира на улицу, и они там устроили дикую сцену. Сосед, чью машину они по неосторожности потревожили, соответственно вызвал наряд. Наряд приехал. Бывший жених вашей невестки остался лежать в грязи с множественными ушибами. А вот зачинщик драки скрылся. Единственное, чем удалось разжиться наряду полиции – это номерами его автомобиля. Их пробили по базе. И что мы видим, господа присяжные?! Номерок-то принадлежит автомобилю, на котором вполне благополучно раскатывает ваш супруг!

– Володя???

Вот откуда грязная одежда и обувь. Вот почему он плескался так долго в ванной и запустил стирку во втором часу ночи. И вот почему он вдруг начал вспоминать несуществующие подробности с вывернутыми карманами и липкими ключами. Этот подонок решил отомстить Лидочке за то, что она его не впустила, не обслужила, как очередного клиента, за то, что он схлопотал от ее бывшего жениха. И за то, возможно, что этот человек там вообще оказался.

Что он там делал?!

– А знаете, они там ужинали вполне по-семейному. Никакого спиртного. Кувшинчик с молоком, как мне рассказали пэпээсники, на столе, блинчики с вареньем. Все очень мило. И тут ваш супруг… Теперь вы понимаете, что я могу расценивать его слова в адрес вашей будущей невестки лишь как оговор?

– Понимаю, – кивнула она, потом взяла сумку со спинки стула: – Мне, очевидно, пора. Да, кстати, а Миша? Где был Миша в это время?

– Ах, Миша! А про него никто и не вспоминал! О нем никто из официальных лиц и не знал в тот момент. Это я уже потом, прочтя сводку, начал звонить, сверять, мне даже позволили побеседовать с этим незадачливым ухажером из прошлой жизни вашей будущей невестки.

– Да? И как он?

– А никак. Зализывает раны в отделении. Пятнадцать суток ему влепили за то, что нарушал покой граждан. Так что он пока сидит. Смешно… – Шпагин откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе, глянул на нее с сумасшедшинкой. – Все ваше семейство и люди, близкие к нему, сплелись в каком-то странном клубке! Убийство, покушение на убийство, исчезновение человека, а… обвинение предъявить некому! Единственный вот нашелся дурак.

– Почему дурак?

– Да потому что вину взял на себя, начал выгораживать вашего дебошира, пожелавшего остаться неизвестным…

Глава 10

Лидочка лихорадочно собирала вещи. Раз Сережа велел собирать, значит, она станет собирать. Она теперь станет делать все, как он велит. Дура глупая! Размечталась начать новую жизнь, не расставшись со старой! Чем, интересно, думала, каким местом?! Она что же, думала, что станет смываться от Мишки на подработку и об этом никому не будет известно? Да глазастые суки из их подъезда, оказывается, видят даже сквозь стены! Особенно одна рассыпалась с ментами, та, что живет этажом ниже. Лидочка, свесившись с перил, все, все, все подслушала.

– Доказать, что имел место акт продажной любви, мы с вами не можем, – урезонил ее старший наряда.

– Почему? – разочаровалась ведьма. – Они что же, по любви, что ли, к ней сюда ходили, как поезда по расписанию? Ладно вам!

– Вы видели, как ей платили? Готовы дать показания под протокол?

– Ничего я подписывать не стану, – перепугалась старая сволочь и тут же скрылась в своей квартире. И уже оттуда проорала во всю глотку: – А еще жениха себе завела, проститутка!

Лидочку вопросами сильно не мучили. Время было позднее. Квартира на учете не стояла как притон. Чего было ментам заморачиваться? Нужен им лишний головняк?

Сережа, молодец, сказал и сделал все, как надо. Назвал ее бывшей невестой. Сказал, что просто пришел в гости, проведать, поужинать, а тут какой-то идиот начал в дверь ломиться. Пришлось его урезонивать. Да вот беда, тихо не вышло. Переполошили соседей.

Идиот, в котором Лидочка без труда узнала своего будущего родственника, благополучно смылся, а Сережу вот забрали.

Она остановилась у зеркала. Глянула на свое поблекшее за пару дней отражение. Не накрашена, без прически, глаза заплаканы.

А как не плакать, как не плакать-то?! Все мечты кобелю под хвост! Какая теперь свадьба?! Какая теперь семья? Мишка, если узнает обо всем, близко к себе не подпустит. А то еще чего доброго и покалечит. Он предупреждал не раз. А Лидочка уже и мебель новую для гостиной присмотрела. И плитку в ванную. И стену решила перенести между кухней и гостиной, чтобы просторнее в кухне и светлее стало.

Все! Теперь свадьбы не будет!!! Старик был прав, когда надрывался, орал на нее. Он чуял своим мудрым старым сердцем, что ничего не срастется у них с Мишаней. Не будет красивого застолья, белого платья, не будет милых деток. Ничего этого не будет.

А что будет? Что?!

– Все нормально будет, не дрейфь, Лидуха, – шепнул ей на ухо Серега перед тем, как его увели. – Вещи собирай, мы уезжаем.

– Когда?!

– Как выйду, так сразу уедем. Ты пока билеты купи куда-нибудь.

– Куда?

Ехать ни ей, ни ему было абсолютно не к кому и некуда. Их никто нигде не ждал.

– Туда, где потеплее. Можешь в Сочи, – подмигнул он ей. – Там осядем.

– Дурак, да? – Она нервно улыбалась, наблюдая за тем, как он моет руки, это ему позволили сделать. – А деньги я где тебе возьму на билеты до Сочи?!

Деньги у нее, конечно же, были. Она не транжирила, не спускала их, как многие ее товарки. Те, что за сутки заработают, то и спустят потом в кабаке. И машинку себе купить смогла. Лидочка деньги собирала, у нее даже собственная бухгалтерская книга расходов имелась. Но…

Сереге об этом, во-первых, знать было совершенно не обязательно. А во-вторых, чего это он решил за ее счет пожить? Хрена с два! Ей альфонсы не нужны! Она и без него может укатить куда угодно.

И тут он, словно услыхав ее мысли, прошептал:

– Не вздумай со мной шутить, Лидок, мы повязаны.

Это он на ее пакости неудавшиеся намекал, скотина. Она ведь, дура, ему бумажку с адресом Киреевых сама дала в руки! Он ее мог сохранить! И мог против нее использовать. И адрес свекра несостоявшегося тоже выписала аккуратно, вырвав лист из своего гроссбуха. Так что…

– Деньги возьмешь у меня дома, – вдруг прервал ее трепетные страшные мысли Серега все тем же шепотом.

– А где?

Она изумилась, откуда у него деньги. Он же гол, нищ. Он жил на ее подаяния. Он все пропивал до недавнего времени.

Додумать он ей не дал, шлепнул по заднице и ухмыльнулся:

– Где я всегда водку прятал, а? Там и ищи. Но не торопись, пусть все утихнет. Перед моим дембелем возьмешь, купишь билеты. Встретишь меня и сразу на вокзал.

Серегу выпустить должны были послезавтра. Билеты она забронировала заранее по телефону. Осталось собрать вещи, съездить к нему на квартиру, достать из тайника деньги и встретить его послезавтра в полдень у ментуры.

Деньги надо забрать сегодня. Слава богу, Мишаня ни разу не наведался и не позвонил. То ли не до того ему, то ли все узнал от родственничка и отвернулся от нее без лишних объяснений. Черт с ним!

Лидочка лихорадочно носилась по квартире, открывала шкафы, вываливала на пол груды тряпья. Рылась в них, снова запихивала. Господи, взять-то с собой и нечего. Все тряпки для работы. В дорогу нечего надеть. А Сережа велел одеваться скромнее, чтобы не привлекать внимания. Ее воротило от этих скромных тряпок, в которые он пытался ее нарядить. Воротило!

Он сказал, что все будет нормально. Да знала она, как с ним все будет нормально, знала! Она за эти дни всю картину совместной с ним жизни нарисовала и нарыдалась вдоволь от чудовищной убогости этих картин и скудости красок.

Не раскрасит ее жизнь яркими цветами бывший художник Серега. Ох, не раскрасит! В лучшем случае малевать афиши будет. Снова станет пить, ее пошлет в больничку уколы ширять в жопы противным старикашкам. Начнется безденежье, нервотрепка, скандалы. Все это уже у них было, было, было! И она ушла!

Куда теперь ей уйти?! Куда, если она у него на крючке?!

Надо же было так всему переплестись, а! Какие силы наверху разложили все так, что ее заурядные пакости обернулись такими проблемами?!

– Если бы этот урод ушел от Машки раньше, ничего бы не было! – прошептала Лидочка с горечью.

Он ведь только потом, через две недели признался ей, что кто-то из соседей Машкиных срисовал его у подъезда. Хорошо, что сидит в другом районе, и никто его портрет той глазастой тетке не покажет, потому что связать все воедино не смогут. Не настолько умные менты. Дотошные – да, подлые иногда – это точно, но умом особо не блещут. На то и надежда…

Вещей у Лидочки набралось две большие спортивные сумки и громоздкий чемодан. Она оттащила все в прихожую, поставила в уголок. Расчесала волосы на прямой пробор, сколола заколкой. Обулась в кроссовки, с джинсами нормально. Надела легкую короткую курточку, край небесно-голубой водолазки на пару пальцев торчал из-под нее, выходило чуть веселее, чем требовал Серега. Не в старушечьи же одежды ей наряжаться, в самом деле!

Вышла из квартиры, через пять минут поймала такси и совершенно забыла привычно покрутить головкой по сторонам. Серега велел вести себя скромно, значит, так и надо.

– Куда едем?

Таксист скользнул по ней равнодушным взглядом, не найдя в ней ничего привлекательного. Лидочка со вздохом назвала адрес и уставилась в окно.

Она не видела, как следом за их машиной со стоянки сорвалось авто и, пристроившись им в хвост, сопровождало до самого места. Не обратила внимания на то, как автомобиль остановился в пяти метрах сзади. И конечно, не видела, как из салона вылез ее бывший жених, Миша, и, прячась за стволами деревьев, медленно пошел за ней следом.

Серегина квартира преобразилась с последнего ее визита. Она опешила, обнаружив в его халупе идеальный порядок. Чистейшее постельное белье на старом диване. Прибавилось недорогой, но хорошей посуды. Холодильник был не пуст. И даже появился холст и грифель под ним. И на холсте портрет какого-то мужика, смотревшего прямо на Лидочку пронзительно и остро. В шкафу нашлись комплект нижнего белья, новенький спортивный костюм, два полотенца с этикетками.

– Надо же… – Лидочка ошалело моргала, прогуливаясь по квартире. – С чего бы это, Сереженька? Откуда бабулесики, интересно?

Она поняла, откуда, стоило разворошить тайник. Серега его устроил во встроенном шкафу под подоконником в кухне. Туда никому и в голову бы не пришло залезть. Десятки пыльных липких банок из-под меда, варенья, махровые от прилипшей пыли бутылки с растительным маслом. Везде по половинке, по четвертинке. Все плотным рядом стояло тут еще с прежних доходных времен. И Лидочка всегда, когда сюда лазила, чтобы вылить у Сереги водку, зажимала носик и надевала резиновую перчатку, чтобы не вляпаться в паутину и не схватить голыми пальцами паука.

Тайник был за всем этим пыльным добром в боковой стенке, обшитой фанерой. Фанера стояла будто бы прочно, но это для тех, кто не знал. Лидочка знала, что надо ее снизу подцепить, потянуть вверх, и она откроет приличных размеров ящик. Раньше в ящике пряталась от ее глаз водка. Теперь там лежал большой сверток размером с два плотно прижатых друг к другу кирпича. Он был завернут в обыкновенный пакет из супермаркета.

Лидочка вытащила сверток, положила на пол, вернула на место фанерку, отряхнула руки, перчаток в этом доме не нашлось. Закрыла дверцы, взяла сверток в руки и, положив на стол, принялась снимать с него шуршащую полиэтиленовую упаковку. Под упаковкой обнаружился женский платок с люрексом. А под платком…

– Боже мой!! Серега, что ты наделал?? – Она в ужасе отпрянула от денег, рассыпавшихся по столу после того, как она развязала концы платка. – Ты что наделал, сволочь??

Это были деньги ее свекра, к гадалке не ходи. Их кто-то долго у него искал, перерыл всю квартиру, и…

Господи, а может, это Серега искал?! Может, он и Сергея Ивановича?! А ей просто соврал, и все. Она врала ему, он ей. Все закономерно. И он не рассказал бы ей ни за что, кабы не его величество случай. Может, побоялся, что в его отсутствие кто-нибудь квартиру обнесет? Может быть…

Она вдруг принялась лихорадочно снова укладывать деньги стопками. Концы платка не стягивались, деньги расползались, но она не сдавалась. Все связала, накрыла сверху пакетом, и тут в дверь позвонили.

Лидочка недовольно поморщилась. Кто это мог быть, можно было только догадываться. Серегиных собутыльников она не раз отсюда гоняла. Они ее побаивались. Потому что до поры до времени ее побаивался и он. Потом все поменялось. Как деньгами оброс, так и поменялось. Даже пить бросил.

– Ишь, ты! Миллионер, мать твою!!! – зашипела она злобно, маршируя к двери. Резко крутанула головку замка, резко дернула дверь на себя, слишком громко заорала: – Че надо, козлы??

И тут же отпрянула, тут же затряслась, вжалась в угол, закрылась руками.

На пороге стоял Мишаня. Не обратив внимания на ее испуг, он прошел в квартиру, и через минуту из кухни раздался его нечеловеческий крик:

– Ты-ыыы?! Сука-аа!! Я так и знал, что это ты-ыы!!

Он орал страшно. И страшно плакал. Рыдал с надрывом, как умалишенный. А потом затих и принялся звонить кому-то. Она все слышала. Сидела, съежившись в углу в прихожей, и не шевелилась. Ей сквозило из приоткрытой входной двери. Ей надо было удирать отсюда от Мишаниного гнева подальше. Но она не могла. Надо было объяснить ему хоть что-то. Но она не могла.

Удирать-то было некуда! И оправдываться было бессмысленно! Никто не поверит в ее незначительные мелкие пакости, которые они обдумывали с Серегой. Не поверит, обнаружив пакет с деньгами, пропавший из дома покалеченного старика.

Никто ни за что ей не поверит. Никогда…