Текст книги "Лучший день в году"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И он по-тихому смылся?

– Ну да! Забрал камеру и удрал до приезда полиции. И молчал потом почти год. И он, и его наниматель. Хотя последний и не знал о его рождественских художествах. Когда узнал, спустя почти год после смерти жены, то сначала рассвирепел, а потом кинулся благодарить. Все-таки Илья снял с него подозрения.

– И после этого дело было закрыто?

– Да, налицо самоубийство. Редко, когда такое сопровождается подобными материалами.

Копылов кисло улыбнулся жаркому солнцу, бьющему в лобовое стекло. Сейчас умничка скажет, что никто не видел, что происходило в сарае. То, что покойная стояла перед дверью с веревкой, еще ни о чем не говорит.

Но Света неожиданно промолчала. Достав из сумочки темные очки, она водрузила их себе на нос и промолчала всю дорогу до города.

– Вам куда? – поинтересовался он, когда они въехали в город.

– На работу.

Копылов послушно свернул к прокуратуре. Она вышла, сухо кивнув. Не попрощалась, не оставила номер телефона, не сказала, что позвонит.

Копылов резко развернул машину и поехал в отдел.

«Вот и все», – шепнул ему в ухо вкрадчивый Степкин тенорок. Девочка ушла, мечтам о домике на берегу трындец. Размечтался он! Тихая летняя ночь, оголенное плечо, вынырнувшее из-под одеяла. Есть, кому ее укрывать, брат Сашка, есть.

Словно услышав его страдания, Степка позвонил, как только Копылов остановился на стоянке у отдела.

– Где был? – буркнул тот голосом, полным похмельного страдания. – Позвонил в дежурку, сказали – на выезде.

– У Митрофаныча.

– У деда, что ли, с внуком?

– Ага. Только внук в бегах. Дед один остался.

– А чего внук бегает?

– А ты накаркал, гад.

Копылов зло выругался. Нет, ну должен был кто-то ответить за то, что Света ушла, не оставив номер телефона! Раз Степка подвернулся, пускай слушает.

– Чё, угомонили фотографа, да?! – Кажется, этот идиот даже радовался. – А я говорил!

– Да пошел ты, Степа… – Копылов скрипнул зубами. – В отпуск дальше!

– Не хочу, Саня. Устал, – захныкал коллега.

– Чего устал?

– Пить устал. К тебе хочу, на работу.

– Еще неделя, Степа, у тебя есть, чтобы морду свою запойную в порядок привести.

– Нет, я сейчас хочу. С тобой. Вот ты куда намылился?

– В отдел я намылился, коллега. В отдел.

– Врешь, а чего тогда из машины не выходишь?

Копылов стремительно обернулся. Степка стоял метрах в трех от него. Загорелый, похудевший, еще более интересный. И выглядел отдохнувшим. И морда его была свежевыбритой и симпатичной. И совсем даже не носила следов ночного выпивона.

Коллега подошел, не торопясь, к машине. Сел на то место, где еще десять минут назад сидела Света. Втянул носом воздух. Уставился на Копылова с хитрым прищуром.

– Ну? И чего такой?

– Какой?

– Да такой вот! Встрепанный! Я тебя таким раз только видел. Это когда ты любимую женщину за порог выставил за то, что она вознамерилась тебе…

– Заткнись! – рявкнул Копылов и завел машину.

– Куда едем? – Степа послушно свернул со скользкой стези.

– В больницу.

– А чего там?

– Кодировать тебя буду! Чтобы ты ночами водку не жрал, честным людям голову не морочил своими звонками. Чтобы не предсказывал всяких гадостей, которые наутро сбываются. Слышь, Степ, – Копылов глянул на него с сумасшедшинкой. – А может, это ты его, а?

– Да пошел ты, – беззлобно отозвался Степан. – Что в больнице-то? Морг нужен?

– Нет, хирургическое отделение.

– Это зачем?

– А затем, Степа, что убили вовсе не нашего с тобой свидетеля, а дружка его, алкаша.

– То есть?! – вытаращился Степан. – А этого за что?

– Думаю, перепутали. Илью вечером скрутило, и его местный на себе отволок в больничку, где того экстренно прооперировали. А на хате остался их собутыльник. Сопун его кличка.

– Опа…

Степка почесал белокурую голову. Глянул на Копылова, кивнул с присвистом.

– Думаешь, внук?

– Логично было бы предположить, Степа. Илью он в глаза никогда не видел. Малый нервный. Пожелал вытрясти из него всю правду. А что можно вытрясти из алкаша, кроме перегара? К тому же он ничего не знал, алкаш-то не тот! Но дело в том, что внук божится деду, что никого не убивал. То ли это действительно так, то ли он убил и удрал. Надо разбираться!

Копылов взял правее и через десять минут въезжал под облупившуюся кирпичной кладки арку больничного двора. По аллеям, густо засаженным сиреневыми кустами, гуляли больные в полосатых пижамах, бесформенных разноцветных халатах. Он проехал до стоянки. Выбрался из машины в душный июньский полдень, и тут же рубашка облепила вспотевшее тело.

– Ну и жара! В такую жару в гипсе чокнуться можно, – проводил он сочувствующим взглядом молодого парня на костылях.

– В гипсе чокнуться можно в любую погоду, – резонно заметил Степа, провалявшийся пару лет назад со сломанным коленом два месяца на больничной койке. – Веди, где тут у тебя хирургия.

Хирургия нашлась быстро по медленно разбредающимся от ее дверей в разные стороны больным. Кто держался за бок, кто за спину, но резво не прыгал никто. Копылов вошел в гулкий вестибюль, выложенный старомодным кафелем, и почти тут же наткнулся на Хаву.

Толстяк медленно шел вниз по широкой лестнице, прижимая к себе шуршащий пакет с чем-то объемным.

– Эй, Харитон, – окликнул его Копылов. – Ты чего такой кислый?

Хава вздрогнул, испуганно посмотрел в сторону мужчин, один из которых его окликнул. Долго узнавал, а когда узнал в Копылове того самого мента, который допрашивал его утром в квартире Ильи, перепугался еще больше.

– Вы чего это?! Меня тут пасете?? – проговорил он едва слышно, резво подбираясь к ним поближе. – А зачем я вам, а? Я все сказал. В суде, если надо, повторю. А сейчас-то зачем?!

Копылов положил на его жирное плечо руку и тут же почувствовал, что Хава трясется как осиновый лист. Чего боится, интересно?

– Илью навещал? Как он? – спросил он вместо того, чтобы разуверить труса.

– Как он? Да никак! – И Хава обескураженно развел руками, хотя громоздкий пакет ему мешал. – Нету Ильи!

– Помер?! – ахнул Степка, толкая своим коленом Копылова под коленку.

– Нет. Не помер. Убег он! – прошептал Хава сизыми от страха губами. – К нему ведь до меня барышня приходила.

– Когда?! – вытаращился Копылов.

Света! Это точно она. Попросила высадить ее у работы. Сама на работу ни ногой, а вместо этого посетила районную больничку, куда оттащил на себе Харитон вчерашним вечером Илью, и говорила с ним, наверное. После этих разговоров Илья и убежал. Ясно, что она ему сказала!

Наверняка начала с вопросов: «Как вы думаете, за что могли убить вашего друга и собутыльника Сопунова? Не знаете? А почему в вашей квартире? Опять не знаете?»

Что оставалось делать фотографу? Он же не дураком был когда-то. Он сообразил, что приходили, скорее всего, по его душу к нему домой. Да перепутали их с Сопуновым: они ведь с перепоя все на одно лицо.

– Его точно нет в палате?

Саша, придерживая Хаву за плечо, увлек его на улицу. Подозрительные взгляды, которыми их награждала санитарка, моющая пол, ему надоели.

– Вы не поняли, гражданин начальник, – Хава поставил пакет на скамейку, и там что-то странно зазвенело. – Его в палате нет! Его нет в больнице! Я все этажи обошел. И наткнулся на мужика одного, который мне сказал, что одолжил тут свою футболку одному малому. За сколько одолжил – не знаю. Но описал мне малого-то, а это – вылитый Илья. Мужик говорит: весь скорченный, еле ходит, а все равно намылился удрать.

Может, они его и видели, когда к больнице подъезжали. Но разве разберешь в бледных, съежившихся от боли тенях, кто есть кто. И он этого Илью уже забыл, когда видел. Тот мог сильно измениться.

– А чего он удрал? Как думаешь, Хава? – обронил задумчиво Копылов, все же внимательно осматривая окрестности, вдруг фотограф ушел недалеко.

– Ясно чего! Перепугался, что и его, как Сопуна! Чё, зря его, что ли, столько народу вчера искало!

Хава любовно поправил пакет с гостинцами, и там снова загремело. Интересно, с чем он пожаловал к больному? Неужели с тем, о чем думает Копылов? Чтобы не мучиться в догадках, Копылов протянул руку, распахнул пакет и ахнул.

– Хава, ты очертенел?!

– А чего? Чего такого-то?!

– Это ты такое угощение Илье принес? – Копылов показал Степе три бутылки пива в стекле и две воблы. – Он только после операции, а ты…

– А чё, начальник, самое оно! Илюха бы обрадовался, – Хава почесал мощный загривок. – А чё мне ему, кефир, что ли, покупать! И куда бы я его вот теперь девал?! Деревья полил? А пиво – сейчас приду домой и выпью.

– Продумон! – заржал Степка, жадно сглатывая слюну.

«Небось жажда после бурной ночи мучает, – подумал Копылов без сочувствия. – А бутылочки холодные, отпотели в тепле».

– Так, Харитон, давай пройдемся еще раз по визитерам, что Илью спрашивали, и можешь идти употреблять свой гостинец.

Харитон четко повторил, что во дворе сначала появились двое: сильно пожилой мужик и парень. Потом Илью спросил мужик, сильно похожий на гражданина начальника. А потом был какой-то армейский друг, который до Ильи так и не дошел и ухитрился как-то так проскользнуть по двору, что его никто не видел.

– Даже тетя Таня. И теперь переживает.

Кого из этих людей так испугался Илья, что удрал сразу после операции? То, что убили Сопуна в его квартире, не повод драпать. Сопун мог в отсутствие хозяина пригласить гостей, нажраться и устроить дебош. Это норма для таких, как он.

Никто из опрошенных не слышал звуков бурного пиршества, но Илья-то об этом не знал. А соседи утверждают, что ночью в квартире было очень тихо. Подозрительно тихо. Ребята продолжают опрашивать, лазают по окрестностям, ищут свидетелей, но даст ли это что-то? А если Сопуна убил тот самый однополчанин, ухитрившийся днем зашифроваться так, что его никто не помнит и не видел вообще? Их дело тогда – труба. Они его никогда не найдут.

– Надо, Степа, в том районе покрутиться, может, на подъездах камеры где висят? Может, на магазинах?

– Что нам это даст? – Степа сонно моргнул раз, другой.

– Совсем мозг от отдыха окостенел?! Ночью машин мало, так?

– Ну! А если убийца пешком пришел?

– А если убийца Кирилл, то он пешком не мог ходить всю ночь туда-обратно до дачного поселка. Да еще наверняка домой заскочить успел, раз в бега подался. Ему же вещи нужны!

– Продумон! – не без восхищения воскликнул Степа и почесал кадык. – Надо было у Хавы бутылочку пивка отжать.

– Идиот, да? Еще бы на похмелку у него спросил! Да, пора тебе в борозду, а то совершенно развалишься. Ты посиди на скамеечке, а я все же навещу отделение. Может, Хава что путает?

Харитон ничего не перепутал.

– Больной сбежал, – недовольно морща лоб, проговорил дежурный хирург. И добавил: – Только далеко он побежал-то?! Ему швы кто будет снимать? А обрабатывать? У него родня хоть есть?

Про родню Копылову ничего не было известно. Нет, он знал, что у Ильи была когда-то жена. Но она давно с ним развелась, а еще раньше вышвырнула из квартиры в центре. Это когда известность Ильи стала угасать, как пламя на ветру. Больше родни его он не знает. Да и зачем? Он же был свидетелем, не обвиняемым много лет назад.

Он оставил свой телефон хирургу на случай, если беглец вдруг объявится, и вышел на улицу. Степка успел перебраться на соседнюю скамейку и зубоскалил теперь с бледной молодой женщиной, держащейся за правый бок в паху.

– Идем, – строго приказал ему Копылов.

Не останови идиота – он сейчас эту прооперированную в машину потащит. А Копылова попросит погулять. Идиот!

Он вот, лично, так не умеет хвост распускать перед женщинами. Мечтать только и может. И молчать красноречиво. Только подобное молчаливое словоблудие женщинами никогда еще не приветствовалось. И Света вот тоже удрала.

– Слышь, Степа, а что ты знаешь о прокурорской дамочке одной? Светлана Васильевна ее зовут. Кажется, новенькая.

– А чё? – Степка глумливо повел глазами, оскалился. – Запал, да?

– Да нет, строга очень, – соврал Копылов, и у него даже получилось. – Просто была она сегодня на квартире Ильи. Работали мы там вместе.

«А потом вместе поехали к Ивану Митрофановичу», – язык чесался сказать. И по дороге он дошел в своих мечтаниях до ее голого плеча, на которое бережно накидывает одеяло.

Но не сказал. А Степка не узрел в его молчании подвоха, со вздохом произнес:

– Слышал я про нее. Гадина, говорят. Коварная и вероломная. И подставить, говорят, может. Муж у нее был. Нормальный мужик. Так сожрала! Квартиру отжала. Мужик, как результат, спился. Так-то, Саша! Ты, если что, осади лошадей. Не нужна она тебе такая…

А какая ему нужна?! Какая??

В отдел они вернулись через час. Копылову вдруг понадобилось отправиться в морг и дотошно расспросить патологоанатома. Тот, меланхолично пожав плечами, сказал, что убили Сопунова, скорее всего, чем-то металлическим.

– Возможно, кусок трубы. Я отправил ржавчину, застрявшую в височной кости, на экспертизу. Скажут точно. Но! – Врач всех мертвых поднял кверху указательный палец, затянутый в латекс. – Но могли и о ржавую батарею приложить. Парни, что его привозили, сказали, что найден был на квартире?!

– Так точно.

– Вот и посмотрите, нет там батарей отопления со ржавчиной?!

Были, это Копылов помнил отчетливо. И батареи ржавые со следами старой краски. И краны подтекающие, и форточки, болтающиеся на одном гвозде. Удачливый прежде фотограф Илья опускался с каждым годом все ниже и ниже. Он все пропадал, пропадал, а теперь вот и вообще пропал. И где его искать, интересно? Надо подумать, навести справки у бывшей жены, может, есть у него какие-то родственники в городе? Может, он там?

В отделе сведений о его родстве в базе данных не нашлось. Только данные о бывшей жене. Копылов распечатал ее адрес, простился со Степкой, который вдруг вспомнил про какие-то неотложные дела, и поехал в центр.

Ехал долго. Пробки, пробки, пробки! Нагревшийся под солнцем асфальт продавливался тысячью колес, в воздухе парила мга из выхлопов и пыли. Пора бы уже пролиться дождю. Разрядить, разбавить, остудить. И тут же снова в голову полезли мысли о тихом местечке в еловом бору и домике на берегу пруда. Странно, что эти земли до сих пор не тронуты никем. Место-то заповедное! В сердце вдруг поселилась странная тянущая боль, сделалось тоскливо и одиноко. И невыносимо захотелось снова увидеть Светлану.

Но увидеть пришлось бывшую жену Ильи. Лучше бы не видел, честное слово!

Высоченная бабища, крепкая телом и грудастая, открыла ему дверь квартиры, и Копылов тут же ощутил себя неказистым карликом. Загорелое лицо, накачанные ботоксом губы, сильно разукрашенные глаза и крупные кольца наращенных прядей, рассыпанных по плечам.

– Слушаю.

Бывшая жена Ильи скрестила руки, и они буквально исчезли из виду под огромной грудью, которую Копылов ошибочно поначалу принял за натуральную. Он представился, продемонстрировав ей удостоверение.

– И снова – я вас слушаю, – чуть вежливее, но все же неприветливо отозвалась она.

– Я по поводу вашего бывшего мужа, – объяснил Копылов и на всякий случай уточнил, вдруг у нее их несколько. – Ильи…

– Чё опять?! – вытаращила она глаза в яркой синей подводке.

– Почему – опять? – насторожился Копылов.

– Так спрашивали его тут пару дней назад из прокуратуры, – она шевельнулась, тело колыхнулось, Копылова обдала волна теплого воздуха, обильно сдобренного приторными духами. – Мужик какой-то приходил, тоже удостоверение показывал.

– И что хотел?

– Да ничего особенного, просто хотел с Ильей встретиться, адрес его ему был нужен. Я и продиктовала.

– А по какому поводу был нужен, не уточнил? – подытожил Копылов.

– Нет, а я и не спрашивала. Оно мне надо?! – возмутилась крупная дама.

– И из какого именно отдела был этот прокурорский, вы не помните?

– То есть?! – Она выкатила глаза, казалось, они вылезли за область подводки.

– Ну, вот, к примеру, у меня в удостоверении видите? – Копылов еще раз продемонстрировал ей документ. – Написано: Советский район. А у него?

– Ой…

Она вытащила руки из-под груди и приложила к накачанным губам кончики пальцев с такими длинными и острыми ногтями, что ими можно было запросто нарезать мягкий сыр. Дама задумалась, взгляд ее медленно поплыл по лестничной клетке. Ноги, обтянутые цветными легинсами, задергались в коленях.

– Знаете, вспомнила! Что-то с берегом связано. То ли Правобережный, то ли Левобережный. Точно не помню, но что берег был – это сто процентов.

– А как он выглядел? – спросил Копылов, мысленно восстанавливая в памяти внешность Кирилла.

Но дама описала не Кирилла, это точно.

– Мужчина, – начала она вспоминать. – Лет… Лет тридцать пять – сорок, может, за сорок. Высокий, светловолосый, симпатичный. Глаза такие… Голубые. Ну, мне понравился, я бы с ним запросто, если бы он был не из прокуратуры.

Дама описала явно не Кирилла, а вот внешность его отца это живенько напомнило Копылову. Гена! Он был высоким, светловолосым, голубоглазым. Но…

Но он знал Илью и знал, где тот живет. Он же адрес бывшему тестю надиктовал.

Тогда кто это мог быть с поддельным удостоверением?! Хотя удостоверение могло быть и неподдельным. Надо бы узнать у Светланы: нигде ей по работе не встречался отдел прокуратуры, расположенный на каком-то берегу? То ли Левобережный, то ли Правобережный.

Он обрадовался, что появился повод ее навестить. До конца рабочего дня оставалось не так уж много времени, точнее – десять минут, и он решил, что проедет мимо отдела. Поедет к Свете. Если успеет до того, как она уйдет.

Ему повезло. Она стояла на пороге прокуратуры и болтала с кем-то по телефону. С кем-то не по работе – точно, потому что она улыбалась, отвечая кому-то. И улыбалась очень нежно, и у Копылова снова заболело сердце. Он остановил машину чуть дальше входа, заглушил и начал наблюдать за ней. В одной руке она держала сумочку и кофту с длинными рукавами на случай непогоды. Второй держала телефон возле уха. Та же юбка, та же блузка, застегнутая до подбородка. Та же прическа, но Света казалась ему какой-то другой, какой-то новой. Еще симпатичнее, если уточнить. Может, потому что улыбалась? С кем она говорит, интересно?

Он дождался, когда она закончит разговаривать, уберет телефон в сумочку, перекинет кофту через руку, и только тогда окликнул.

– Саша? Что вы здесь делаете? – Она вопросительно выгнула брови.

И тут же воровато оглянулась на вход в прокуратуру, будто стыдилась того, что он ее встречает. А он ведь встречал! Конец рабочего дня, не разгар. Она вышла с работы, он на машине.

Кого же она стесняется?

– Присаживайтесь, – он распахнул дверь пассажирского места. – Или нет?

– Пожалуй, воспользуюсь вашим предложением, – она коротко улыбнулась, но совсем не так, как улыбалась невидимому телефонному собеседнику.

– Куда? – спросил Копылов, отъезжая от прокуратуры.

– Домой, пожалуй.

– А где наш дом? – Он на всякий случай притормозил.

– Дом наш на Цветочной, номер десять, средний подъезд с любого угла. Подъездов семь, – отчеканила она, рассеянно роясь в сумочке.

Вдруг достала пудреницу и посмотрелась в зеркало. Облизала губы и чуть щипнула каждую щеку.

– Устала, – вдруг произнесла она, будто извиняясь. – А вы какими судьбами? Узнали что-нибудь?

– Узнал, – кивнул он и покосился на нее с укоряющей усмешкой. – И как вы все успеваете?

– В смысле?

– Не успел я вас высадить, как вы тут же в больницу к нашему фотографу. Не ближний свет, скажу я вам.

– Вы это серьезно?! – На ее щеках загорелось два ярких пятна, то ли от гнева, то ли от щипков.

– Ну да. А что?

– Да то, что не была я ни в какой больнице! – возмутилась Света, уставившись на него со злостью. – Я работала! В своем кабинете! А с чего вы решили?

И Копылов рассказал ей, как отправился со Степкой в больницу, как встретил Хаву с гостинцами, первым обнаружившего пропажу пациента. И как потом отправился к бывшей жене Ильи, и та рассказала о неожиданном визитере из прокуратуры. И еще успела крикнуть ему в спину, что у Ильи была какая-то родная сестра Татьяна.

– Так и сказала? – покачала головой Света. – «Какая-то родная сестра»?

– Слово в слово.

– Ничего себе! – Света тоненько присвистнула. – И, конечно же, она не знает ни адреса, ни как ее фамилия?

– Волкова. Говорит, Илья говорил ей давным-давно, что фамилия сестрицы вполне соответствует ее характеру. Волчица, мол, отъявленная.

– Адрес?

– Нет адреса. Но надо будет узнать у нашего бывшего фигуранта Геннадия, незнаком ли он с сестрицей своего спасителя? К слову, тот самый парень, назвавшийся прокурорским, дико похож по описанию на него.

– Едем навестить?

– Ехать-то можно, главное знать – куда? Помните, что сказал Кирилл? Отец женился. Женился давно, но рассказал об этом только теперь. И ушел из дома. И где он?

– А сказал, на ком женился? – В глазах Светы загорелся азартный огонек. – Сказал?

Копылов прокрутил в голове неприятную встречу в своем кабинете, вспоминая детали.

А ведь действительно! Кирилл сказал, что отец женился на жене своего друга и компаньона через три года после смерти матери. Причем друг и компаньон как-то уж очень неожиданно скончался. А фамилия компаньона? Этого Копылов не знал. Он знал друзей их семьи – Волковых. Но был ли тот друг семьи Волков компаньоном – еще вопрос! И была ли его жена нынешней женой Геннадия – тоже вопрос. И была ли она к тому же еще и сестрой Ильи…

– Таких совпадений не бывает! – ахнула Светлана, когда он изложил ей свои мысли.

– Мало ли? – Копылов пожал плечами. – В жизни бывает все. Волковых, что Ивановых, – пруд пруди.

– Поехали на фирму! Там точно все знают, кто чей муж, кто чей компаньон, кто чей брат или сестра, – затормошила его Света. – Еще не поздно! Этот Гена, если он настоящий бизнесмен, должен быть на работе. У него и спросим, тот ли Волков?

Поехали. Через двадцать минут пути Копылов свернул в проулок, в который восемь лет назад сворачивал неоднократно, и ахнул. Прежнего одноэтажного строения, больше напоминавшего вагончик, обшитый сайдингом, не было и в помине. На его месте стояло шикарное двухэтажное здание с шикарной вывеской, с шикарной парковкой и шикарной растительностью по периметру. Невысокий кованый заборчик, который можно было легко перешагнуть. Шлагбаум на въезде. В будке – охранник, важный и сердитый. Пока не предъявили ему оба удостоверения, шлагбаум не хотел поднимать ни в какую.

– Строго у них тут, – качнула Света головой, слегка вывернув нижнюю губку, что напрочь лишало ее взрослости. – Чем же они занимаются?

Занимались они инновационными технологиями. Именно это прочли они на вывеске. Причем сначала шла какая-то сложная аббревиатура. И только в самом конце, в скромных скобочках значилось: «Инновационные технологии». В какой конкретно отрасли, не уточнялось.

– Надо же, – Копылов удивленно присвистнул. – Умным надо быть каким!

– Предприимчивым, – Света повела рукой вокруг. – Смотрите, сколько тут денег, Саша! Здесь на кустиках не листики, а монетки буквально. Я в прошлом году с подругой была в одной мастерской ландшафтного дизайна, так у меня там чуть косоглазие не случилось. Такие цены!!

– И что подруга?

– А ничего. На рынке купила и цветов, и деревьев. Ничего, растут, цветут. А тут, скажу я вам, работал мастер. Все по линеечке. Ну, идемте. А то и там еще на охранника нарвемся, придется еще десять минут объясняться.

Все прошло гораздо быстрее. Охранника не впечатлили даже их удостоверения. Он тупо качал головой и твердил, что у него инструкции, и вообще руководства никого нет, и приходить по делам нужно раньше, рабочий день закончился.

– Позвоните своему руководителю, спросите у него… – все еще надеялась уговорить его Света, крепко держась рукой за турникет, заблокированный намертво.

– У меня инструкции, – гундосил молодой, напичканный стероидами парень. – Не положено.

– А я вот сейчас вызову наряд, твою мать!! – взревел Копылов, не выдержав. – Задержат тебя по подозрению и уволокут в отдел до выяснения! Там будешь рассказывать свои инструкции под диктовку, понял?!

– А по какому подозрению? – Длинные белесые ресницы охранника тревожно заметались.

– По любому! – заорал Копылов и тут же почувствовал, как на локоть ему легли прохладные пальцы.

Вот тут он почувствовал, наверное, впервые в жизни, как пронзает человека та самая искра, о которой так много пишут и говорят. Что бы, казалось, случилось? Просто положила пальцы на сгиб его локтя, а у него и коленки прострелило, и сердце забухало, и пот на висках выступил. Когда первый раз целился в человека из пистолета, такого не было. Может, потому, что человек тот подозревался в убийстве трех малолетних детей? И потому, что горе их родителей выстудило Копылову всю душу. А их надсадный плач высверлил в его башке огромную дыру.

Он нежно коснулся ее пальчиков и много тише обратился к тупому парню:

– Звони своему боссу. Как его, Геннадий, отчество?..

– Васильевич.

Тот виновато засопел и потянулся к телефону, стоявшему перед ним на стойке. Минуту слушал гудки, рассматривая потолок. Потом дернулся, как от удара хлыстом, и пробормотал:

– Извините, Геннадий Васильевич, вас тут спрашивают… Кто? Да из прокуратуры и из полиции… Ага, щас.

Он сунул Копылову трубку в руку, тот взял и нелюбезно представился:

– Копылов.

– Да, да, да, Александр Иванович, слушаю вас. Слушаю вас, Александр Иванович, – очень быстро, очень услужливо затараторил бывший вдовец. – Что-то вы ко мне вдруг пожаловали? Дело какое-то, да?

– Есть разговор, – Копылов был краток. – Надо встретиться.

– Завтра? Завтра удобно? Просто послезавтра я не могу, у меня встреча с заказчиками, – снова часто, без пауз, несолидно забормотал директор и хозяин солидной фирмы, занимающейся солидными делами. – Как-то назавтра… Вам удобно? Удобно, Александр Иванович? И из прокуратуры… Чего вдруг? Что-то… Что-то не так? Кира? С ним все в порядке? Ага… – И не услышав никакого ответа от Копылова, снова попросил: – Завтра можно?

– Сейчас, Геннадий Васильевич. Сейчас. Адрес назовите, мы подъедем.

– Так… так вы знаете мой адрес, – суетливо отозвался Гена.

– Мне известно, что по старому адресу вы больше не живете. Адрес?

– Известно?! Господи! Как известно? Я там прописан, и… Кира… Засранец… Нажаловался? Да? Нажаловался на отца, да? Так это он меня ударил, а не я его, Александр Иванович!

– Адрес!! – снова на повышенных тонах напомнил Копылов.

У него кончалось терпение. Бессвязный лепет взрослого мужика дико действовал на нервы. И даже нежная прохлада на его локте не помогала.

Геннадий странно булькнул, будто подавился, и после паузы назвал свой новый адрес.

– Только жене ничего не говорите, ладно? – попросил он вдруг.

– Не говорить чего?! – удивился Копылов.

– Вообще ничего. У нее не все в порядке с нервами и…

Копылов бросил трубку и кисло сморщился.

– Ну что за человек… – проговорил он тихо с легким отвращением. И добавил, сам того не ожидая от себя: – Тряпка!

Потом вцепился в Светины пальцы, чтобы она, не дай бог, не отпустила руку, и повел ее на улицу к машине. Она безропотно семенила рядом и руки не отнимала. И это было приятно. Это обнадеживало.

По адресу, продиктованному Геннадием сумбурно и невнятно, они добирались долго. Потом долго искали место на парковке. И долго не могли попасть в подъезд с железной дверью и кодовым замком. Они тыкали в кнопки с номером квартиры – безрезультатно. То ли система запора не работала, то ли Геннадий отключил домофон, чтобы не калечить нервы жены. Номера телефона они спросить не догадались. И, переминаясь с ноги на ногу у подъездной двери, поглядывали друг на друга с укоризной. Наконец повезло. К подъезду подошла супружеская пара, и после недолгих объяснений с демонстрацией служебных удостоверений их впустили их внутрь.

Геннадий будто стоял у двери и слушал их шаги. Только они замерли у нужной двери, как она тут же распахнулась. Высокий блондинистый и вполне симпатичный мужик стоял на пороге, молитвенно сложив руки на груди.

– Я вас умоляю, ничего не говорите при ней лишнего! – прошептал он едва слышно. – У Тани нервы.

– У меня тоже не канаты! – взорвалась теперь Светлана и широко шагнула вперед, тесня хозяина внутрь квартиры. – Вы зачем домофон отключили?! Мы же условились о встрече?! Вот – отключен!

Она пощелкала ногтем по трубке домофона.

– Он пищит без конца, пацаны балуются. Танюша нервничает. Близнецы пугаются.

А больше всех, наверное, пугается сам хозяин. Копылов едва не фыркнул. Согбенная поза Геннадия, который Васильевич, не вязалась с его крепкой мускулатурой и подтянутым прессом. Откуда столько страха? Откуда столько раболепства? Не знай наверняка, никогда бы не поверил, что эта тля хозяйничает на фирме с таким витиеватым названием, занимающейся инновационными технологиями! Это вам не производство масла с сыром и творогом. Хотя и там сложностей хватает.

– Ведите! – строго сдвинув брови, приказала Света, она как-то быстро перехватила инициативу.

– Куда?! – дернулся всем телом Гена.

– В комнаты, блин! – Да, у Светы точно вместо нервов не было канатов. – Мы же не станем говорить на пороге!

Он опустил голову и несколько мгновений рассматривал их обувь. Может, думал предложить им разуться, кто знает? Потом со вздохом пригласил жестом следовать за собой.

В гостиной с голубыми стенами было много света, мало мебели голубого цвета, много игрушек, и еще там была его драгоценная жена Татьяна, восседавшая теперь на угловом диване, как на троне.

Копылов сразу узнал ее. Это была та самая, истерично повизгивавшая женщина в то самое страшное Рождество в загородном доме Геннадия и Алины. Она была там со своим мужем. Сергей его звали, кажется.

Супруги Волковы. Да, все правильно. Все сходится. Значит, тот самый Волков, который восемь лет назад к приезду полиции надрался до чертей, был на тот момент мужем этой царицы, что теперь восседает в углу громадного дивана. И он был еще вдобавок компаньоном Геннадия Васильевича, заламывающего теперь руки в страстном призыве поберечь нервы его супруги. Потом Сергей Волков благополучно, как утверждает наш мальчик Кира, помирает. Жене достается в наследство его бизнес. А сама она достается в наследство его компаньону.

Ух ты!! А ничего себе раскладочка, да?

– Кто это, Гена? – Супруга выпрямила спину, насколько позволило ей ее могучее телосложение.

– Танюша, ты только не волнуйся, – он слабо хихикнул. – Это Копылов Александр Иванович, он из полиции. Ты не помнишь его?

– А почему я должна помнить кого-то из полиции?? – ужаснулась Татьяна, и ее полное, лишенное привлекательности лицо побелело. – Я что, уголовница со стажем??

– Нет, нет, нет… – снова зачастил Геннадий, сделавшийся, за компанию с супругой, бледноликим. – Просто он работал по делу Алиночки, ты же должна помнить, Таня!

– Алиночки, значит! – На ее щеки тут же выползли два красных пятна, как две безобразные жабы. – Сколько лет прошло, а она все Алиночка! Мерзкая дура! Осиротившая сына и…