Текст книги "Игры в личную жизнь"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я вошла в свой номер. Приняла душ. Как хорошая девочка, влезла под одеяло, но уснуть не смогла. Ворочалась-ворочалась, перебрала в голове все мыслимые и немыслимые мотивы, двигавшие им в его злодействах, но все было не то. Натянуто, сыро и неестественно. Ну, и разумеется, потом я засобиралась. В мгновение ока натянула на себя джинсы, подаренные теткой, легкую кофту без рукавов. Надела кроссовки и, проигнорировав лифт, по боковой лестнице вышла из гостиницы с черного хода.

– Такси! – нырнула я из темноты прямо под колеса уже отъезжающей машины.

Пропустила мимо ушей справедливое ругательство водителя. Назвала адрес захолустья, где селились мои новоиспеченные родственники, и спустя пятнадцать минут уже подъезжала к их дому.

– Не страшно тут одной-то? – водитель такси укоризненно качнул головой. – Пушкарская улица – не лучшее место для ночных прогулок. Не подождать?

– Нет, не нужно, – промямлила я, плохо соображая в тот момент, что совершаю очередную глупость.

Водитель, взяв деньги, уехал. А я осталась стоять в одиночестве на изрытой ухабами проезжей части.

Улица Пушкарская была полностью погружена во мрак, если не считать освещением прямоугольники окон и круглолицую луну, то и дело ныряющую в облака. К слову сказать, светящихся окон было не так уж и много. Я насчитала с десяток, не более. И медленно двинулась вперед.

Маленькие одноэтажные домики частного сектора чередовались с двухэтажками, в одном из которых и должна была проживать моя новоиспеченная родня. Если мне не изменяла память и Вика не соврала, их дом был под номером три. Он вскоре нашелся – по левую сторону от проезжей части, которую назвать дорогой у меня просто не поворачивался язык. Хорошо, что у меня хватило ума надеть кроссовки, иначе бы все каблуки вместе с ногами здесь поломала.

Я подошла к подъездной двери и осмотрелась. Два окна на втором этаже и одно на первом свидетельствовали об обитаемости сего допотопного строения. Неплохо бы было, конечно, знать, в какой квартире сейчас ложится почивать наш уважаемый Иван Семенович. Хотя, может, его и дома нет? Либо уже давно десятый сон видит и ведать не ведает, что одна взбалмошная особа жаждет с ним встречи. Так где же он проживает?..

В подъезде на удивление ничем не воняло. Либо все кошки вкупе с проходимцами в здешних местах перевелись, либо местный контингент зорко следил за чистотой. Но факт отсутствия неприятных запахов меня приятно поразил.

На площадку первого этажа выходило три двери. Почему-то я не остановилась ни у одной из них, а пошла вверх по лестнице. Почему? Трудно сказать. Мотивы моих поступков сегодняшним вечером трудно было бы определить.

Лампочка на площадке второго этажа не горела, зато из-под одной двери пробивалась широкая полоса света и слышались чьи-то голоса. Один из них я узнала без труда: он принадлежал Ивану Семеновичу. Господин полковник явно был чем-то недоволен и выговаривал на повышенных тонах своему собеседнику:

– Зачем было торопиться? Кто тебя просил об этом? Сколько раз мне можно было об этом говорить?

Так, общие фразы, ничего не значащие претензии, применить которые можно было бы к любой жизненной ситуации, но мне отчего-то сразу сделалось нехорошо. Я передумала звонить в дверной звонок, подошла поближе к двери, которая, к счастью, открывалась наружу. Застыв изваянием в самом углу, так, чтобы меня нельзя было бы обнаружить мгновенно, я обратилась в слух.

– Говорю же, она ничего не подозревает! – снова завелся полковник, споря с неизвестным мне гостем, который, как назло, говорил очень тихо. – Я виделся с ней.... Да, виделся, и не вижу в этом ничего странного... Нет, не подозревает... Да потому, черт возьми, что я так думаю! А я редко ошибаюсь!

Почему-то мне сразу показалось, что разговор идет обо мне. И это открытие меня совсем не порадовало, а как раз наоборот.

– Прекрати истерику! – теперь уже не говорил, а кричал полковник, затем раздался грохот переставляемой мебели, какой-то непонятный всхлип, очень настороживший меня, и следом опять его громогласное: – Вы сами во всем виноваты, идиоты! Я предупреждал, что ничего хорошего не выйдет из всей этой затеи! Кто меня слушал? Вы все лучше меня понимаете! Что теперь делать, ума не приложу...

Пауза, возникшая за этим криком, показалась мне изматывающе продолжительной. Душа моя стенала от неизвестности, колени вибрировали от напряжения, а в горле першило так, будто я только что проглотила горсть песка. Ох, не зря я все же решила навестить его сегодня, совсем не зря! Он мало сказать что не прост, он страшен. И если раньше мне казалось, что разрешить недоразумение, возникшее между нами, удастся без лишних осложнений, то теперь все усложнялось.

Говорит обо мне... С какой стати? О чем я не должна подозревать? И кто в чем виноват? Кто его собеседник? Хотя на последний вопрос я, пожалуй, ответить смогу. Это его сообщник. Тот самый, который совершал обыск в моей квартире, и тот, кто потом ударил Настю по голове! Не нужно быть чрезмерно догадливой, чтобы до этого додуматься.

Итак, по всему выходит, что его сообщник облажался? Это очевидно, раз полковник его отчитывает с таким пылом. Что же он на этот раз сделал не так?

И тут, словно угадав мой безмолвный вопрос, полковник отчетливо спросил:

– Тогда почему? Почему вы этого не сделали вовремя, когда еще можно было? Опоздали? Там выставили охрану? Идиоты!

Господи! Выставили охрану?.. Так... так он про Виктора! И что можно было сделать вовремя, пока не выставили охрану? Убить? Конечно, убить. Нужно было добить Виктора, пока в больничном коридоре не появилась парочка головорезов, которые отпугнули полковника и его сообщников. Да, именно сообщников, потому что он все время обращается к собеседникам, во множественном числе.

Бежать! Спасительная мысль посетила меня крайне вовремя, потому что за полуоткрытой дверью послышался шум, явно свидетельствующий о скорых сборах.

Как я уговорила себя сойти с места, до сих пор ума не приложу. Сбежала по лестнице со второго этажа, а затем выбралась на улицу достаточно прытко. Потом не менее расторопно укрылась в зарослях огромного кустарника и замерла, чутко прислушиваясь.

Я буду не я, если не дождусь их обоих! Вот сейчас они выйдут, я увижу их, голубчиков, и тогда, возможно, все встанет на свои места и страх перестанет глодать мою душу.

Глаза уже немного привыкли к темноте, и действия невольного доброжелателя, зажегшего свет сразу в двух окнах на первом этаже, показались мне излишними. Не дай бог, еще увидят меня в свете этой иллюминации, тут же и похоронят в этих кустах...

Умереть без посторонних усилий мне захотелось пару минут спустя. Умереть и уже не воскреснуть, потому что полковник вышел на улицу под руку со своей любимой и единственной дочерью Викторией!

Мне показалось, что я тронулась умом. Мне пришлось крепко зажмурить глаза, сосчитать до пяти, затем распахнуть их. Но сатанинское наваждение не исчезло. Полковник крепко держал за руку хлюпающую носом Викторию и при этом что-то выговаривал ей вполголоса. Что именно, я уже приблизительно знала. Не знала я сейчас одного: где мой Славка?

Мне захотелось разом сделать очень много вещей. Выскочить из укрытия. Наброситься на них обоих. Вцепиться им в волосы и начать орать благим матом. Орать и пинать ногами! Пинать и бить до тех пор, пока их лживые языки не начнут вещать мне правды о моем сыне!

Славочка... Детка... Что они сделали с тобой? Где ты? Что могло произойти с тех пор, как такси увезло вас обоих на вокзал? Жив ли ты?!

Безумие и дикий страх нахлынули на меня так внезапно, что мгновенно остановилось дыхание и потемнело в глазах. Наверное, это меня как раз и спасло от исступленного порыва. Я осела на землю, мало заботясь о том, что колыхание кустов может быть ими замечено. Уронила голову в колени и тихо заплакала.

Полковник с Викой давно исчезли из поля зрения. Наверное, уехали на такси, потому что где-то рядом останавливалась машина и слышен был стук закрываемых дверей.

Куда они поехали? Уж не меня ли господа хорошие поехали разыскивать? Что же, вполне логично. Я, наверное, очередная жертва в списке всех оставшихся в живых. Надо бы облегчить им поиски и выйти навстречу!

Но я тут же одернула себя. Нельзя быть такой малодушной дурой. С чего я решила, что со Славкой что-то обязательно произошло? Может, он бросил эту дурочку прямо после свадьбы, что-то узнав, вот она и рыдает безутешно на папином плече... И, может быть, он давно дома и ждет меня... Нет, на Славку это не похоже. Если он в самом деле бросил ее, то домой так скоро не вернется. Переболеет где-нибудь...

– Чушь! – горестно прошептала я, поднимаясь с земли.

Ясно как божий день: что-то произошло. И прятать голову в песок и пытаться убеждать себя, что все способно разрешиться само собой, глупо и неосмотрительно. И поступать так я не имею права, не ради себя, а ради Славки, который, судя по всему, попал в чудовищный переплет. Поэтому нужно собраться с силами и начать наконец что-то делать. И я, кажется, знала, откуда следует начинать распутывать сети, которыми нас опутал полковник со своей дочкой!

Глава 10

– Кто там? – равнодушно поинтересовался безликий голос из-за толстой металлической двери.

Я немного помялась, прежде чем назвать себя. Чего греха таить, глодали меня сомнения – захотят ли меня увидеть по ту сторону двери, но выбора не было.

Размышляли там достаточно долго. Потом дверь наконец распахнулась, и мне неприветливо предложили войти.

Я вошла в просторный холл и осмотрелась. Да, ничего не скажешь, умеют люди обустроить свой быт, не то что я. И ковер ручной работы на паркетном полу. И навесной потолок. И мебель соответствующая. И зеркало хрустальное...

К моим ногам полетела пара дежурных тапочек.

– Переобувайся. Не на минуту же ты зашла...

– Да, да, спасибо, – залопотала я слова благодарности, против воли краснея до корней волос и ненавидя себя – и за свою неловкость, и за то, что пришлось прийти сюда. – Я сейчас все объясню.

– Да уж надеюсь! – с чувством фыркнула женщина и, шелестя полами ночного пеньюара, двинулась куда-то в глубь квартиры, обронив, не поворачивая головы: – Следуй за мной.

Мы прошли с ней темной гостиной. Миновали узкий коридор со встроенным в стену аквариумом и остановились у высокой дубовой двери.

– Здесь его кабинет, – пояснила она и со злостью толкнула дверь. – Входи. Говорить будем здесь.

По тому, как прозвучала ее последняя фраза, я поняла, что спуску мне здесь не дадут. Оно и понятно, потому что у меня хватило ума прийти на квартиру к моему шефу и по совместительству любовнику. И женщина, столь неучтиво общающаяся со мной последние несколько минут, была его женой Наташей. Странно, что нигде не было видно его дочерей. Если верить офисным сплетням, те были настоящими любопытными мартышками.

– Девочки у мамы, – пояснила Наташа, заметив, как я прислушиваюсь к звукам извне. – Так что мы с тобой одни...

Последняя фраза прозвучала почти зловеще, породив в моей душе новую волну всевозможных эмоций. Страх, кстати, тоже в них присутствовал.

– Итак, что привело тебя сюда? – начала Наталья, устав ждать моих слов. – Посочувствовать хочешь?

– Нет, – промямлила я, чувствуя себя школьницей на экзамене.

– Нет? – Она подошла к двухтумбовому письменному столу, села в кожаное крутящееся кресло и насмешливо уточнила: – Значит, ты мне не сочувствуешь?

– Нет, что ты! – воскликнула я, не понимая, куда она клонит.

– Ага, значит, все же сочувствуешь, – обрадованно изрекла Наташа и осторожно положила на полированную поверхность стола ухоженные руки. – И все эти годы, что ты трахалась с моим мужем, тоже мне сочувствовала? Трахалась и сочувствовала. Или наоборот: сочувствовала и трахалась. Хотя последовательность не так уж важна, верно, Сашенька? Или он тебя не так называл? Кажется, Сашок...

Пока она усаживалась за столом и начинала свою речь, мне удалось устроиться в кожаном кресле напротив. Сейчас же я пожалела об этом, потому что сходство со школьницей и экзаменатором стало особенно острым. Тем более что Наташа плюс к освещению под потолком включила настольную лампу и направила луч света прямо мне в лицо.

Я было приподняла свою задницу из кресла, намереваясь уйти, но была остановлена ее гневным окриком:

– Сядь! – властно приказала Наташа, не меняя положения за столом.

Я села.

– Сядь и слушай меня внимательно! Нам есть что сказать друг другу, ведь так?..

Говорила она почти спокойно, но глаза ее при этом источали такую жгучую ненависть, что мысли о ее причастности к покушению на Виктора сами собой полезли мне в голову.

А почему, собственно, и нет? Столько лет жить с ним и знать, что он изо дня в день тебя предает со своей подчиненной... При этом ухитряться быть вежливой, внимательной и гладить ему свежепостиранные сорочки. Такое выдержать может далеко не каждая. В какой-то момент, может быть, не выдержала и Наташа?

– Это ты его?.. – начала было я, но тут же заткнулась, не в силах выговорить страшные слова.

– Хм, – Наташа, кажется, озадачилась. – Представляешь, тот же самый вопрос я хотела задать и тебе...

– Мне? О чем ты говоришь? – С кресла я все-таки вскочила. – С какой стати мне убивать его? Он не сделал мне ничего плохого, чтобы я могла даже думать об этом!

– Хм, – вторично хмыкнула она, теперь, правда, с явной горечью. – Вот и мне он ничего плохого не сделал за столько лет. Если не считать романа на стороне. Но встречи ваши были редкими, носили... м-м... ритуальный характер, так что я к этому относилась почти с пониманием. Мужик занимает достаточно высокий пост, ему по статусу положено иметь любовницу. А то, что он имел тебя, не вешаясь на молодых куриц... в этом я тоже видела свои плюсы... Ты знаешь, Сашок, я всегда знала о ваших встречах. Вернее, догадывалась, когда они происходили. Знаешь, почему?

– Почему? – машинально переспросила я, хотя меня это совершенно не интересовало, даже более того – мне было очень неприятно выслушивать откровения обманутой мужем женщины.

– Потому что когда он возвращался после встреч с тобой, то становился самым милым, самым ласковым и самым нежным мужем и отцом на свете, – голос ее как бы треснул, и Наташа отчетливо всхлипнула. – Врач говорит, что все с Виктором будет в порядке... Что он выкарабкался из бездны и теперь дела его быстро пойдут на поправку, но я-то знаю, что это не так!

– Почему? – Я сразу напряглась, вспомнив о недавнем разговоре полковника с дочерью. – Ему что, опять кто-то угрожает?

– О чем ты? – Наташа еще раз всхлипнула и тут же некрасиво, по-бабьи, заревела, причитая сквозь слезы: – Что ему еще может угрожать? С ним теперь должно быть все в порядке! Это со мной ничего уже не будет в порядке... С нами со всеми... Он не вернется ко мне. Не тряси головой, не вернется! Я знаю. Перед тем, как это все произошло, у нас был жуткий скандал. Он так кричал на меня! Так кричал! Называл меня лживой сукой! Представляешь?! Он обманывал меня последние десять лет, а я оказалась лживой сукой!

– Этого не может быть, – не поверила я ее словам, зная, как Виктор был осторожен в выражениях и вообще в отношениях со своей семьей. – Он не мог так сказать!

– Он считал, что я подставила его, – горестно выпалила Наташа и тут же с плохо скрытой ненавистью прошипела: – Все грозился уйти к тебе. Ждал твоего возвращения... Орал, что порядочнее, чем ты, он не встречал в жизни человека. Что как только ты вернешься, он уйдет к тебе!..

Вот вам и мотив! Жена в припадке отчаяния и ревности подстраивает аварию, в которой муж не погибает, а оказывается всего лишь прикованным в кровати. Тут как раз надобность в любящей и заботливой супруге и возникнет!

Прекрасная версия. Почти безукоризненная. Мне бы очень хотелось сейчас убедить себя в этом. Как все было бы просто, и объяснило бы многое. Например, абсолютную несостыковку трагедии с Виктором – и обыск у меня дома... и с покушением на Настю. Но... Но из головы не выходил треклятый полковник, который выговаривал на повышенных тонах своей дочери о чем-то, что не связать с делом Виктора было никак нельзя.

– С чего ты решила, что я непременно приняла бы его? – поинтересовалась я с заметным холодком, потому что устала ждать окончания истерики Натальи. – Если бы мне это было нужно, то он бы жил у меня уже несколько лет!

Поразительно, но успокоилась она мгновенно. Что-то злобно зашипела себе под нос, высморкалась, задвигала какими-то ящиками. Потом снова осторожно положила руки на стол и, стараясь быть насмешливой и высокомерной, произнесла:

– Очень самоуверенное заявление. Ты не находишь?

– Нет, – твердо выдержала я ее высокомерие, в котором без труда уловила образовавшуюся брешь. – И ты это знаешь не хуже меня. Но я здесь не за тем, чтобы выяснять, кто из нас двоих лучше. Каждая, наверное, по-своему, раз он не мог отказаться ни от одной, ни от другой... Кобель!..

– Не говори, – обреченно поддакнула Наталья и совсем не светским жестом подперла щеку кулаком. – И правда, кобель, за десять лет так и не сумел разобраться, кто ему по-настоящему дорог.

– Наташа, – быстро отреагировала я на смену ее настроения, – что же все-таки произошло? Как ты думаешь, кто это сделал? Ведь это не ты?..

– С ума сошла?! Стала бы я убивать отца собственных детей! – возмутилась она, правда, не очень убедительно. – Я думала – не выживу, когда мне сказали, что Виктор бросился под машину! Дня за два до этого он утром учинил мне дикий скандал. Потом бегом кинулся к тебе, и затем такая трагедия...

– Откуда ты узнала, что он был у меня? – проявила я вполне объяснимое любопытство. – Ты следила за ним?

– Нет, – буркнула недовольно Наталья. – Он мне звонил от твоей двери по мобильнику.

– А если соврал?..

– Ничего он не соврал! Там какая-то твоя соседка его отчитывала, пока он со мной разговаривал, и очень громко кричала, что ты уехала и будешь не скоро, – терпеливо пояснила мне Наталья.

С чего бы, интересно, в ней пробудилась такая терпимость?..

– Ладно, Наташ, ты веришь, будто он собрался покончить с собой?

Простой с виду вопрос вызвал удивительную реакцию. Наталья заметно занервничала, начала перебирать на столе какие-то бумаги, выдвигать и задвигать ящики. И при этом она старательно уводила глаза в сторону. Я терпеливо ждала.

– Я не знаю, что тебе сказать, Саша, – вздохнула она со странным присвистом, когда молчать дальше стало просто неприлично. – Может, и прыгнул. Разве в чужую душу влезешь? Я вот десять лет не могла понять, что он нашел в тебе такого, чего не нашел во мне... А кто знает, что ему взбрело в голову в тот самый момент?

– У него были какие-то неприятности? – попыталась я зайти с другого бока, и снова какая-то непонятная реакция с ее стороны. – Наташа! Не нужно смотреть в окно, там давно стемнело... Ты тут обмолвилась: он считал, будто ты его подставила. Что-то произошло?

– Не знаю! – нервно дернула шеей Наталья и, оторвавшись от созерцания ночи за окном, двинулась к двери, ясно давая понять, что разговор окончен.

Мне пришлось подчиниться ее молчаливому указанию и понуро поплестись следом. Она ничего не скажет. Ни за что не скажет, что на самом деле произошло между ними в мое отсутствие. А нечто явно произошло именно в это время, я не сомневалась ни секунды, потому что провожал меня Виктор если не с легким сердцем, то и не особенно опечаленным. Если бы начал назревать конфликт с Натальей, он бы непременно воспользовался им как козырем и убедил меня задержаться. Нет, в то время все было в порядке.

Что же тогда получается?..

Я даже остановилась от внезапной догадки, которая поначалу показалась мне кощунственной.

А почему, собственно, Наталье не иметь никаких дел с полковником?! Не успев появиться в городе, тот сразу оказался в курсе всех событий. Дочка опять же маячила на Семеновской площади, а там у Натальи кондитерская...

Тогда, может быть, Наталья воспользовалась моим отъездом как козырем и, дождавшись, пока меня не будет в городе, загнала Виктора в угол? Только вот чем она могла воспользоваться? Что такого было у нее на руках, что мой шеф запаниковал, кинувшись ко мне за помощью?

Не заметив, как она внезапно остановилась, я наткнулась прямо на ее спину.

– Извини, – буркнула я и поспешила переобуться в свои кроссовки.

Наталья с загадочной ухмылкой наблюдала за моими сборами и ничего не говорила. И лишь когда я взялась за медное кольцо, вмонтированное в железную дверь, она соизволила разомкнуть уста.

– Ты напрасно ввязалась в эту историю, Сашок, – без малейшего намека на угрозу произнесла она. – Ситуации уже не изменишь. Виктор в больнице...

«Я знаю это преотлично! – хотелось мне выкрикнуть ей прямо в лицо, но я смолчала, горестно додумав: – Но я не знаю, где сейчас мой Славка! А знать хочу до дикой сердечной боли! И всерьез полагала, что ты мне в этом поможешь...»

– Советую тебе отойти в сторону и не лезть никуда. В деле задействованы слишком крутые люди. – Она замялась на мгновение, но все же закончила: – Даже мне пришлось сложить оружие.

– Вот как? – очень удивилась я – никогда не представляла себе анемичную Наталью в роли борца, да еще с оружием. – И чем же ты была вооружена, если не секрет?

– Не секрет. Информацией.

– И в какой-то момент Виктор сумел обойти тебя?

– Нет! – Она едва слышно раздраженно чертыхнулась. – Он-то как раз все и испортил! Испортил так, что исправить уже невозможно...

– И поэтому его решили убрать? – все еще продолжала я на что-то надеяться.

– Не знаю... Ничего не знаю, – снова замкнулась она, плотно запахиваясь в пеньюар. – Поэтому, из-за этого, вследствие этого... Черт, все запуталось настолько, что никто уже ничего не понимает! И началось все именно с него, хотя он считает виновницей всех бед меня!

– А это не ты? – Голова уже трещала от разрозненных, ничего не выражающих фраз. Нечего было даже и пытаться логически выстроить ее головоломную болтовню.

– Смеешься? – возмутилась Наталья, похоже, неподдельно. – Стала бы я тогда ставить охрану к его палате?

– Это твои парни? – разочарованно пробормотала я.

Час от часу не легче. Только-только слепишь что-то, хотя бы отдаленно напоминающее версию, как она тут же трещит по швам. Ведь если охрана принадлежит Наталье, значит, никакого отношения к покушению на Виктора она не имеет. Само собой теряло смысл предположение и о ее знакомстве с полковником и его дочерью.

– А чьи же еще! – фыркнула она. – Пришлось всю родню на ноги поставить. Ни одной охранной фирме не могу доверять после всего этого кошмара. Ладно, Сашок, тебе пора...

Она буквально выставила меня за порог, сильно хлопнув дверью напоследок. Я вышла на улицу, выбрала скамейку в самом неосвещенном углу двора и уселась на нее, пытаясь упорядочить хаос, царящий в моей голове.

Итак, что мне удалось узнать?..

В сущности, ничего, что могло бы хоть как-то навести на след.

Виктор с Натальей обладали какой-то ценной информацией. Она подчеркнула, что это было ее оружием. Так, что еще? Еще она вела разговор о каких-то крутых людях, знакомство с которыми мне сводить не следует. Значит ли это, что Виктор пострадал как раз из-за них? Что же, вполне резонно...

Информация и крутые на расправу ребята укладывались у меня лишь в одну приемлемую формулу – это шантаж!

Предположим, супруги обладали какой-то информацией и решили на этом заработать... Нет, ничего не выходит. Виктору претил шантаж. Он всегда высмеивал неудачников-шантажистов и надеялся только на свой ум и работоспособность. К тому же Наташа подчеркнула, что оружие сложила именно она. Она не сказала «нам», она сказала: «Мне пришлось сложить оружие». Значит, в этом деле главная шантажистка она? Просто невозможно представить себе тоненькую беленькую Наталью в роли алчной шантажистки. Но, видимо, придется, потому что другой версии у меня пока что нет. А что же тогда Виктор? И почему он орал, что она его подставила? Значит ли это, что он оказался случайным свидетелем ее темных делишек, из-за чего и пострадал? Вполне может быть. Она могла подставить его из тривиального чувства самосохранения.

Бедный, бедный Виктор! Тяжко, наверное, осознавать, что родной человек предает тебя. Хотя сам он именно этим и занимался последние десять лет...

Итак, он в панике и ищет меня. Ищет и не находит. Значит ли это, что Славка стал его случайным утешителем? Точно! Это-то как раз все и объясняет! И сразу становится понятной заинтересованность полковника и его дочери в моем вислоухом сыне. Они его использовали! Использовали как носителя информации, которой с ним наверняка поделился Виктор и который сам в свою очередь стал случайным участником этого дела. Виктора нейтрализовали. Славка непонятно где, и об этом знают только эти двое злодеев. Придется все же иметь с ними дело. Но для этого мне нужно быть очень хорошо подготовленной. Каждый мой шаг должен быть хорошо выверен и продуман, иначе меня постигнет участь тех, кто уже успел пострадать до меня.

Встав со скамьи, я пошла к стоянке такси. Спустя пятнадцать минут я входила в фойе гостиницы, где остановилась.

Удивительно, но никто не кинулся ко мне наперерез, угрожая оружием. А ведь должны же были...

– Меня никто не спрашивал? – улыбнулась я приветливо дежурному за стойкой, принимая у него ключ от номера.

– Нет, – вернул он мне улыбку. – Звонков тоже не было.

Я совсем уже было подготовилась к засаде в номере, но и тут меня ожидало разочарование. Там было пусто. Все мои вещи лежали в том же беспорядке, что и прежде. Значит, и обыска не было. Очередная странность...

Я заметалась по номеру, не зная, что и думать. По логике вещей, у полковника и его дочки остался лишь один человек, который мог обладать информацией, – это я. Тем более что я совсем недвусмысленно намекала ему: я что-то такое имею и храню это в банке. Где же тогда они, эти злодеи?

Метания мои оборвал внезапный телефонный звонок. В первую минуту я даже не поняла, откуда донесся этот звук. Поняв, застыла от неожиданности. Кто, кроме полковника, мог знать, где я остановилась? Никто! Значит, звонит именно он. Ну, наконец-то!

– Да! Говорите! – нетерпеливо прокричала я в трубку.

– Александра Васильевна? – язвительно уточнил ненавистный мне человек и поинтересовался: – Чего это вы так разошлись? Кричите, понимаешь, когда на часах уже...

– Вот именно! На часах уже ого-го сколько, а вы названиваете. Что нужно? – Может быть, он и обиделся, не знаю, мне было не до манер, когда судьба родного сына оставалась неясной.

– Хм-м, очень любезно. – Казалось, он озадачен, но это наверняка очередная хитроумная уловка, чтобы сбить меня с толку. Я не купилась, и ему пришлось продолжить: – У меня к вам один вопросец имеется. Не откажите в любезности, ответьте мне на него предельно откровенно...

Мыслям мгновенно стало тесно в моей голове. Что ему нужно? С какой целью он звонит? Ошарашить его новостью о том, что мне все известно, или пока не нужно? А может быть, блефовать до тех пор, пока он сам не проговорится?

Я остановилась на последнем и еще менее учтиво буркнула в трубку:

– Валяйте...

– Как называется тот город, куда вы ездили не так давно? – задал полковник, как мне показалось, пустяковый вопрос.

Я назвала ему город безропотно, ожидая продолжения. Оно не заставило себя долго ждать.

– А у вас там кто? Я в том смысле: родственники имеются?

– Это уже второй и третий вопросы, – хмыкнула я, опять же весьма невежливо, но в душе ни с того ни с сего начала теплиться надежда. – Но я отвечу, если вы мне скажете, зачем это вам?

– Судя по всему, ответы на второй и третий вопросы положительные, – удовлетворенно промурлыкал в трубку полковник, не желая и далее уламывать несговорчивую родственницу.

– Что, черт возьми, происходит? – завопила я, боясь, что сейчас он бросит трубку и я так ничего и не узнаю. – Вы можете мне толком объяснить?

– Постараюсь...

Мне показалось или он на самом деле тяжело вздохнул? С чего бы это ему предаваться переживаниям, интересно! Его-то ребенок вместе с ним, тогда как мой...

– Кажется, ваш сын бросил мою дочь, – буркнул полковник недовольно в трубку минуту спустя.

– Что? Что вы сказали?!

Большей дребедени я за свою жизнь не слышала – ни разу! Он что же, всерьез полагает, что я в это поверю? Что возьму на веру исчезновение моего сына под такой нелепой трактовкой?

– Быстро объясните мне, что произошло и где мой Славка? – зарычала я совершенно с неподдельной яростью, отчасти радуясь тому, что не нужно больше притворяться. – Где мой Славка?

– Если честно, я не знаю, – простодушно отозвался полковник, за что мне захотелось придушить его в ту же секунду. – Стоянка поезда на железнодорожном вокзале в этом городе – почти полчаса. Виктория вышла прогуляться и заодно купить мороженого...

– Что вы несете? – заорала я не своим голосом. – Какое еще мороженое? Чтобы Славка отпустил ее одну? Не поверю ни за что!

– Скажем, у него болела голова. Виктории пришлось идти одной. А когда она вернулась, вашего сыночка не было в купе. Она терпеливо ждала его. Он не вернулся и к отправлению поезда.

– Может быть, он пошел следом за ней? Может быть, он очень долго искал ее и отстал от поезда? А она?.. Что сделала она? Уехала?

Ответ на этот вопрос мне был известен, но очень уж хотелось узнать, что он скажет.

– Нет, она не уехала. Она вышла и прождала его на вокзале до поздней ночи. Потом позвонила мне, и я велел ей возвращаться. И она, конечно же, послушалась.

– Зачем? Зачем она ушла из купе? Может быть, он попал в какую-нибудь неприятную историю и к утру вернулся бы... – залопотала я что-то маловразумительное, обессиленно опускаясь в гостиничное кресло, в то самое, где не так давно восседал мой собеседник.

– Что касается неприятной истории, то тут я с вами не могу не согласиться, – едко отметил полковник. – Но насчет того, что он бы к утру вернулся, сильно сомневаюсь.

– Что вы хотите этим сказать?

– Он забрал свои вещи из купе, – начал было объяснять мне полковник мотивацию поступков моего сына, но я его перебила:

– Я о неприятной истории... Что вы имели в виду, говоря это?

Знает он о связи Славки с Виктором или нет? Почему Славка сошел с поезда? Не захотел подставлять свою молодую жену под неприятности или... заподозрил ее в чем-либо?

Голова моя просто разламывалась от такого потока противоречивой информации. Я терла виски, но тщетно. В них ритмично пульсировала кровь, тупой болью отдавало в затылок. Мне ровным счетом ничего не было понятно!

Кто-то бросается под машину, кто-то оказывается лежащим на полу с пробитой головой, кто-то бросает свою молодую жену спустя несколько часов после бракосочетания... Как можно все это соединить, упорядочить и придумать единственно верное объяснение? Чертовщина какая-то, да и только!