Текст книги "Врачебная тайна"
Автор книги: Галина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7
Стемнело давно, наверное, очень давно. Она сидела, съежившись, в углу за кадкой со старой-старой пальмой, которую забрала из дома Зойки, и боялась шевельнуться. Вот пока сидела так: с подтянутыми к подбородку коленками, с уложенным на них подбородком и с закрытыми глазами, казалось, что все у нее хорошо, ничего у нее не произошло.
Сейчас вот-вот, через минуту-другую, Гарик дрынькнет звонком в дверь. Войдет большой такой, шумный, запросит кофе с бутербродами. Сядет за ее стол и станет тут же на нее похотливо коситься. Потом позовет в кино или просто прогуляться. Она согласится. И они выйдут в начинающуюся ночь, обмотав шеи шарфами, и станут бродить по пустынным улицам, ловить липкий снег варежками, болтать ни о чем. Она будет слушать его нытье о несправедливой судьбе, оставившей его без пальцев. Он будет слушать ее нытье о безвременно ушедшей из жизни Зойке. Они промерзнут, вернутся снова к ней. Снова наварят кофе и наболтаются до слипающихся глаз и зевоты с хрустом. Потом Гарик уйдет… или останется. Она еще не решила до конца.
Где-то лязгнула дверь, Света вздрогнула и разлепила веки. Темнота плеснула в глаза, и тут же окутал страх, придавил, скрючил ее всю до размеров моллюска.
Не будет!!! Ничего не будет!!! Ни прогулок по ночному городу, ни позднего кофе с зевотой и намеками остаться. Гарика потому что не будет больше!!! Он… Он пропал!!! Пропал или сбежал. Мог Гарик, мог он сбежать?!
Света застыла с вытянутой шеей, пытаясь расшифровать подъездные звуки. Может, хлопнет дверь квартиры Гарика? Может, он вернется?!
Понимала прекрасно, что не мог он вернуться после всего, что произошло. Что станет теперь красться темнотой, прятаться, возможно, даже уедет, сбежит. Но все равно ждала.
Света шевельнулась, поняла, что отсидела ноги, и принялась их пощипывать с глухим стоном, хотя орать хотелось во все горло. Но почему-то и орать боялась, будто ее громкий крик мог спугнуть что-то такое, что ей поможет.
А помочь-то теперь ей ничто не могло. Она попала! Она влипла! И хотя никто об этом, кроме Гарика, не знает, ей все равно было очень, очень страшно.
Ноги покололо и отпустило. Света поднялась кое-как, выбралась из угла, где просидела три часа, как оказалось, почти без движения. На цыпочках подошла к двери и припала к глазку. На площадке горел свет, дверь Гарика напротив была закрыта. А чего она хотела? Что он стоит теперь в дверном проеме и улыбается ей? Этому не бывать. Он сбежал после того, как совершил преступление. Домой не вернется. Может, переждет где-нибудь план-перехват. А она знала, что такие устраивают, опросив очевидцев, после какой-нибудь аварии. А потом смоется куда подальше. Ему теперь ни до ее совести, ни до ее страданий. Он совершил план мести, о котором мечтал все последние дни. И не просто мечтал, он им бредил.
Только начал почему-то Гарик не с того человека. Собирался-то он начать с травматолога, из-за которого остался без пальцев. А врача-педиатра решено было оставить на потом. И опять же не собирались они никого убивать. Уговор-то был таким и никаким иначе! Травматолога решено было покалечить. Педиатра наказать как-то морально. Око за око, как говорится. Они даже еще не решили как! Чего он поторопился?! Дождался, когда Света выйдет из машины, когда скроется в дверях кафе, усядется за столик с супом и салатом, и вот тогда-то…
Света отошла от двери, нашарила в темной прихожей на стене выключатель, щелкнула, подошла к зеркалу. На нее глянуло измученное бледное лицо с зареванными глазами и распухшим носом. Она плакала?! Даже не помнит, надо же. Зато помнит, как комкала и жгла в раковине ванной их с Гариком план, возле которого дольше положенного торчал детектив Зайцев.
О, господи, Зайцев!!! Как она о нем забыла?! Почему забыла?! С перепугу дикого?!
Он же видел их с Гариком план! Он же дважды подходил к нему и хотя не подал вида, что их схема с пунктирными цветными линиями и инициалами ему интересна, Света-то заметила, что он смотрит. Смотрит и пытается понять. А если он такой умный, каким ей показался, то наверняка сумеет вычислить их причастность к сегодняшней трагедии.
Это была трагедия…
Страшная, безутешная, опустошающая! Они с Гариком сегодня убили человека!!!
– Господи, как же жить-то теперь?! – жалобно поинтересовалась она у зеркала. – Мы же убили человека!!!
И совесть тут же поднялась ей на защиту, зашептав, зашептав изо всех углов.
Она-то тут при чем?! Она не убивала! И не собиралась, если что! В планах у нее не было убивать этого педиатра! Да, хотела наказать его за Зойку, за ее страдания. Да, побольнее хотела наказать. Но не убивать же и даже не калечить! Они просто наблюдали с Гариком, составляли расписание жизни этого врача. К слову, скучной оказалась жизнь его, невзрачной и серой, как и он сам. Дом – работа – дом. Промежуточные варианты – кафе, магазины, торговые павильоны, где Иван Сергеевич Босов под завяз тарился спиртным. Затарившись, тут же спешил домой. Утром выползал на работу с одутловатым, сизым лицом, вздувшимися веками и расплывшимся носом.
Омерзительный тип! Как он посмел вообще влезать со своим гневом и советами в Зойкину жизнь?! Все же фальшь! Фальшь и ложь! Весь воздух вокруг этого дяди был пропитан этой ложью. Из него состояли и его отношения с женой, которая изменяла ему с тем самым травматологом, которого Гарик задумал покалечить.
– Я не сильно больно ему сделаю, – скалил, бывало, Гарик зубы в мстительной ухмылке. – Я ему либо на ногу наеду, либо глаз выбью. Чтобы он стал чуть-чуть убогим, как и я. А то живет, понимаешь, красавец, горя не зная! А я вот теперь всю оставшуюся жизнь калекой майся…
На Светланин взгляд, Гарик чрезвычайно драматизировал. Убожество его никому не бросалось в глаза, совершенно почти не мешало нормальной жизнедеятельности. И уж совершенно точно не требовало такого отмщения, которое сегодня совершилось.
Она пошла в ванную, бросила взгляд в раковину со следами подпалин от сгоревшего плана слежения. Открыла краны и через пять минут погрузилась в горячую воду до самого подбородка.
Она ни в чем не виновата…
Она ни при чем…
Она не знала, что взбредет в голову взбалмошному соседу, когда он остался один на один с собой в своей машине…
Да, была неподалеку. Да, приехали они туда вместе. Зачем? Просто! Просто сидели в машине, разговаривали. Потом она захотела горячего супа и пошла в кафе, куда несколькими минутами раньше зашел Иван Сергеевич. Она видела его, хватающего термопакет с прилавка, когда устроилась в хвосте очереди. Обслуживали быстро, и она успела дойти до стола со своим подносом, когда все и произошло.
Взревел мотор машины на высоких оборотах. Это странно хорошо было слышно, может, из-за приоткрытых окон? Потом она увидела, как на бешеной скорости из-за угла, где она оставила Гарика, вылетает его машина. Мчится, не притормаживая, прямо на пешеходный переход, по которому в этот самый момент прогуливающейся походкой шел Иван Сергеевич. Да там все так ходили! Сколько они наблюдали, ни разу не видели, чтобы кто-то поспешил пройти проезжую часть.
– Улица непуганых идиотов! – фыркнул однажды со злобой Гарик. – Еще бы жрать сели посреди «зебры»!
– Но тут движения-то никакого практически, – возразила она. – Куда спешить?
– Мало ли… – качнул он неопределенно подбородком и добавил, как теперь ей казалось, со зловещей ноткой в голосе: – Раз в год даже палка стреляет!
Вот она и выстрелила, блин.
Что было дальше?
Дальше машина, не сбавляя скорости, врезалась в педиатра. Раздался странный глухой стук, как о забор деревянный. Ивана Сергеевича подбросило высоко вверх. Света с открытым в немом крике ртом наблюдала за его ногами, перевернувшимися в воздухе. За пакетом, отлетевшим к самым ступенькам кафе. За людьми, застывшими от ужаса. Потом снова стук, но теперь уже падающего наземь тела. Визг тормозов сдающей назад машины Гарика. Огромные колеса проехали по распростертому на земле телу. И через мгновение стоп-сигналы скрылись за поворотом.
И только тогда, не сразу – нет, только в тот момент, как машина скрылась за поворотом, за окнами кафе на улице все пришло в движение. Кто-то надрывался в диком крике, кто-то звонил, кто-то пытался оказать несчастному помощь. Очень быстро приехала карета «Скорой помощи». Почти тут же. Света не сразу сообразила, что больница в зоне видимости. И доктор оттуда. Как не приехать? Потом подкатила полиция, и началась стандартная процедура опроса очевидцев, замеры, протоколы.
Света еле заставила себя оставаться за столом, хотя ни к супу, ни к салату не притронулась. Ушла лишь, когда увезли тело и уехала полиция. Многие поступили, как она. Сидели, уставившись в окна, и не уходили.
Она вышла из кафе на улицу, глотнула ледяного влажного воздуха и медленно поплелась на автобусную остановку. Но по дороге без конца озиралась по сторонам. А ну как Гарик ее где-нибудь поджидает?
Конечно, Гарик ее не ждал нигде, он был уже далеко. И напрасно она ждала его у подъезда, а потом дома, свернувшись крючком в углу под пальмой. Напрасно пыталась дозвониться, его телефон был отключен.
Зато ее мобильный через полчаса после того, как она выползла из ванны, принялся трезвонить наперегонки с домашним.
Отключить или ответить? Светлана переводила взгляд с одного телефона на другой и гадала, закусив губу, кто бы это мог быть?! Номер на мобильном был незнакомым.
– Алло? – сняла она трубку домашнего телефона.
– Светка, дрянь! – взвизгнула мать сквозь слезы. – Господи! Я только что узнала… Господи, я чуть с ума не сошла!!! Что?
– Что? – переспросила Света с упавшим сердцем.
Конечно, мать была в курсе. Вездесущий и всезнающий дядя Коля узнал и тут же поспешил доложить матери. Только откуда он узнал, откуда?! Они несколько дней назад уехали. А-аа, ну как же! Людей-то он своих оставил за себя. И те рыщут повсюду, вынюхивают, высматривают. Чего же тогда сегодня не усмотрели, а? Чего не предотвратили трагедию? Наблюдали только лишь за Светой?
А Гарик оказался вне зоны наблюдений, тогда-то и натворил дел.
– Коля сказал мне, что того доктора, помнишь, который давал заключение о…
– Аня! – рявкнул за ее спиной дядя Коля. – Кому ты рассказываешь?! Они же глаз с него не спускали! Они же… Дай сюда трубку!
Света сжалась под махровым халатом так, что он сделался велик ей на два размера.
Сейчас начнется! Дядя Коля, когда гневался, мало походил на нормального человека и мало когда подбирал нормальные слова. Вот и сейчас он принялся сыпать таким матом, что мама лишь испуганно ойкала, стоя где-то в сторонке.
– Ты, дура!!! Дура ненормальная, Светка!!! – орал отчим, добавив к ненормальной пару непечатных изречений. – Зачем ты связалась с этим уродом??? – Урод тоже оброс дополнениями. – Он сбил сегодня человека насмерть, ты знаешь об этом?!
– Н-нет, – подавляя желание бросить трубку, ответила с заминкой Света.
– Не бреши мне, дрянь!!! – и снова матом, мама начала громко всхлипывать. – Я знаю, что все это время ты была с ним! Все время!!! Ответь мне, ты была в машине в тот момент, когда он это сделал?!
– Нет, – уже совершенно твердо держала ответ она.
– Уже лучше. – Дядя Коля то ли слез своей жены напугался, то ли ответу Светланы порадовался, но чуть сбавил обороты, и матерных слов поубавилось. – Где ты была?
– В кафе.
– В каком? В каком кафе?! – заторопился дядя Коля. – Я что, из тебя по слову вытягивать должен? Я не с соседней улицы звоню, твою мать, я в роуминге и звоню, между прочим, тебе на домашний!!! Все расходы по связи за твой счет! В каком кафе?
– Там, рядом. – Света продиктовала название.
– Что ты там делала?
– Кушать собиралась. – Она воздела глаза к потолку, допрос обещал быть долгим, тем более что теперь озвучено было, кто платит.
– Покушала?
– Не успела. Все произошло. Все застыли просто.
– Тебя… Аня, погоди! Погоди, милая!
Голос дяди Коли, когда тот начинал говорить с их матерью, странным образом менялся. Он становился нежным, тихим, как и несколько лет назад, когда они встретились. Как ни пытались уличить его в фальшивых чувствах Зойка со Светой, у них ничего не вышло. Дядя Коля в самом деле очень сильно любил их мать. За это ему многое прощалось.
– Тебя… – снова начал дядя Коля. – Тебя кто-нибудь видел с ним? То есть я хочу спросить, ты приехала с ним?
– Приехала с ним, – кивнула Света, почувствовав в области сердца тоскливую пустоту. – Но машина стояла за углом, меня никто не видел. У него же стекла затонированы наглухо.
– А когда из машины вылезала? – ворчливо отозвался дядя Коля, но уже без прежнего гнева.
– Никого не было. Стена дома глухая. С другой стороны забор. Никто меня не видел.
– Уже неплохо. Ладно… Мы приезжать, конечно, не собираемся. Отдых только начался. Но ты там держи хвост пистолетом. Никому, ничего, ни слова лишнего. Сосед, и все. Даже если кто и видел, что ты с ним приехала, это ничего не доказывает. Он мог к кафе подъезжать, чтобы тебя забрать, и по неосторожности сбить этого доктора. Если станут задавать вопросы, сразу звони мне на фирму, я указание дал юристам, пришлют к тебе адвоката. Молчок, поняла?!
– Поняла.
Света положила трубку, поговорив пару минут с матерью. Говорила, правда, все больше мать. Стребовала с нее обещаний кучу целую. И вести себя осторожно, и заботиться о здоровье, и звонить, и молчать, если что…
– Но я думаю, что все будет хорошо, – сказала мать напоследок, заряженная дядь-Колиным оптимизмом. – Ты не можешь отвечать за каждого нерадивого водителя в городе. Он ведь стал инвалидом, если мне не соврали.
– Типа того.
– Вот! Инвалид за рулем такой громадины! Он мог кого угодно раздавить! А ты не лезь в это дело, не лезь, я тебя прошу!!!
«Если что» непременно случится, решила почему-то Света, заходя на кухню. Без этого никак. Кто-нибудь да найдет связь между этим откровенным убийством и ею. Кто-нибудь да видел ее там. Или в кафе видеокамеры где-нибудь торчат, а она их не заметила. Поймут же, не дураки, что она неспроста там терлась.
А если еще и Зайцев рот откроет, где не надо, вспомнив о красочном маршрутном плане, набросанном на большом ватманском листе, то тогда дело вообще труба. Тогда ее арестуют точно.
– Я не хочу в тюрьму!!! – пискнула Света, безумными глазами уставившись в пустую чашку.
Она собиралась варить кофе, взяла чашку в руки, да так и замерла возле газовой плиты. Забыла совершенно, что собиралась делать. Задумалась над своей несчастной долей и забыла. Поставила пустую чашку на место, вернулась в комнату и полезла в шкаф искать визитку Зайцева.
Если кто и способен был ей помочь, то только он. Она почему-то верила только в эту возможность, исключая помощь дяди Коли напрочь. Он был бы последним человеком, к которому она захотела бы обратиться.
Зайцев поймет, он поверит, поймет и поможет.
И еще…
Уж если ему и суждено узнать о подробностях сегодняшней трагедии, то лучше от нее, чем от кого-то еще. Он ведь не просто так обмолвился о знакомствах в органах. Кто-то был у него там. И этот кто-то мог сообщить Зайцеву о наезде. Сообщить через свое видение.
Нет, лучше она будет первой!
Глава 8
– Разгильдяй бессовестный!!! – рычал Зайцев на собаку, вытирая за ней лужу на кухне. – Как не стыдно?!
Дружище рычал на него в ответ, забившись глубоко под стол. Но не злобно рычал, а оправдываясь. Темные глаза сверкали из-под края свисающей скатерти, обвиняя, упрекая.
Мол, будил тебя утром? Будил! Одеяло сдергивал? Поводок притаскивал с ошейником? И сдергивал, и притаскивал, и тявкал гневно. Все же было! Все! Что получил в ответ? Тапкой по морде?
Так ведь все и было, нехотя признался себе Зайцев, но продолжал ворчать.
А Дружище продолжал оправдываться, поскуливая.
И куда надо было бежать? Ванная плотно закрыта, туалет тоже. Оставалась кухня, там пол из керамической плитки. Не на ковры же было дело наделать в комнатах! Выбрал кухню. Решил, что хозяин не сильно обидится. А он вон как разошелся!
Несправедливо!!!
– Что ты сказал?! – дернулся Зайцев, приподнимая край скатерти.
И тут же себя за затылок схватил. Он с ума сходит, или все так и есть? Чудеса расчудесные. Говорящая собака! Сначала она улыбалась, причем не он один заметил. И красивая девушка Света, и Каверин потом. Теперь вот Зайцев поклясться мог, он отчетливо в собачьем вое услышал человеческое слово. Сила собачьей мысли? Может быть, может быть.
– Ладно… – проворчал он, шлепаясь на пол на задницу и протягивая к псу руку с растопыренными пальцами. – Ты не виноват, иди сюда!
Пес вздохнул и, крадучись, двинулся к хозяину. Добрался до его коленок, глянул еще раз на Зайцева с упреком, качнул головой и ткнулся мохнатой мордой в его растопыренную ладонь.
– Ну, прости, – сжалился над бедной собакой Зайцев, он ведь его тряпкой отходил прилично. – Прости, я сам виноват. Ну, проспал, с кем не бывает.
Шершавый теплый язык лизнул Зайцева в подбородок. Пес неуклюже забрался к нему на коленки и тут же улегся, счастливо зажмурившись. Что ты будешь с ним делать! Зайцев растроганно теребил собачий загривок, боясь шевельнуться. Пес явно задремал, он вообще часто впадал в спячку. Это у него от юного возраста, пояснил Каверин, с кем-то из своих соседей-собаководов проконсультировавшись, и от комфорта. Думать не думал, гадать не гадал, что в таком раю окажется. Бегал, бегал по двору бездомным псом – Зайцев честно искал пару дней хозяина, его не нашлось, зато нашлись очевидцы, которые утверждали, что пес скитался бездомным, а потом случайно забежал в подъезд. Случайно забрался к Алексею на этаж, случайно устроился у его двери. Ну а Зайцев случайно обнаружил его там и пригрел. А потом подружился. А теперь уж и прикипел.
– Пойдем на место, малыш, – шепнул он, осторожно поднимаясь с пола с драгоценной ношей своей.
Малыш пискнул что-то, чуть шевельнув ухом, и даже век не поднял. Но когда Зайцев пристраивал его в его углу под батареей на меховой подстилке, вздохнул и недовольно поморщился. Ну, ребенок просто какой-то. Чудеса расчудесные!
– Спать, – приказал ему Зайцев шепотом и пошел в кухню готовить себе завтрак.
Два яйца в сковородку, ложку с верхом кофе в турку, два помидора в миску с крупной солью, пара ломтей хлеба грубого помола – вот и весь его нехитрый завтрак. Сейчас поест и в офис поедет. Сашка уже звонила. Трещала без умолку, что звонила Алла Ивановна и снова напрашивалась на встречу. И будто голос у той показался Сашке заплаканным.
Вспомнив про красивую высокую даму, молодящуюся чрезмерно, Зайцев скорбно поморщился. Дама на что-то с его стороны надеялась, к гадалке не ходи, скидка за услуги не подразумевалась. Глазками сверкала, безостановочно вздыхала, хохотала, эффектно откидывая аккуратно причесанную головку. Он ей немного подыграл и смело мог бы начать раздевать ее уже в кабинете. Алла Ивановна была готова. Только он вот не осмелился бы тронуть ее хрустящие дорогие одежды. Она была для Зайцева слишком.
Существовал разряд таких женщин, к которым он относился с опасением. Слишком красивые, слишком успешные, слишком уверенные, слишком нарядные. Дамы без изъяна! Таких он побаивался. Такие, не заметишь как, охомутают и станут держать на чрезмерно коротком поводке, пикнуть не посмеешь. Другое дело девочка та милая – Света Свиридова. Ох, не шла она у него из головы, ох и лезла в мечты его бессовестные. Всю, до последней пуговки на ее рубашке помнил ее Зайцев. Как говорила, как смотрела, как улыбалась. Интересно, как там у нее дела? Так ведь и не позвонила, хотя он снабдил ее визиткой.
Алексей поставил тарелку с яичницей на стол, впритык салатник с помидорами, турку с дымящимся кофе и пустую чашку рядом, чтобы не скакать по кухне, когда с едой покончит. Схватил вилку, хлеб и приступил размазывать едва схватившиеся желтки по тарелке. Он смаковал последние кофейные глотки, когда позвонил Каверин.
– Не разбудил? – едко поинтересовался он, отдавая попутно кому-то указания в своем кабинете.
– Бодрствую, – лениво отозвался Зайцев, хотя внутренне напрягся, Толик не мог звонить просто так в свое рабочее время.
– Ой, ты! – желчно захихикал Каверин. – А я думал, что вы к полудню ближе очи размыкаете, любезнейший.
– Не завидуй, не завидуй, это грех. – Алексей вздохнул, сыто улыбнулся. – Завтракаем мы сейчас уже, Анатолий.
– Везет вам, Алексей! – пробубнил Каверин и тут же без переходов: – Ничего не слыхал?
– В смысле?
– Ничего такого не слыхал?
Блин! Чего крутит?! Говорил бы прямо! Нет, сначала нервы помотает. Ладно, он тоже может.
– Слыхал.
– Что? – тут же насторожил Каверина загадочный Лешкин тон.
– Как лифт гудит. Как машины на улице едут. Как ледяной дождь стучит по подоконнику. Бр-рр… Что еще? А, холодильник вот только что включился.
– Да иди ты! – взорвался Толик и матом заругался. – Я с ним серьезно, а он!
– Если серьезно, то говори. Я ничего такого…
– Врачишку-то нашего педиатра укокошили вчера, – со злостью обронил Каверин. – Говорил же я, что что-то тут не так! Что есть какая-то связь между всем этим.
– Что? Тоже в петле его нашли? – ахнул Зайцев.
– Да иди ты куда подальше со своей петлей! – заорал на него Толик.
– Петля твоя, не моя, – поправил его резонно Зайцев. – Чего, застрелили? Прямо на рабочем месте? Прямо в сердце?
– Почти на рабочем месте. – Каверин вполголоса послал кого-то подальше со своими вопросами и тут же снова заговорил с другом: – Только не застрелили, а задавили!
– Авария?
– Наглая, Леша! Наглая, бездушная тварь управляла тем автомобилем, которая сбила доктора на «зебре», потом сдала назад, переехала еще раз для верности. И потом скрылась за углом.
– Нашли?
Зайцев нервно двинул тарелки по столу, вылез.
– Нет!
Теперь понятно, почему звонила Алла Ивановна. Теперь она захочет, чтобы он стал искать еще и убийцу ее мужа.
– А машину? Номера?
– Да это-то все есть. А толку?! Приехали по месту регистрации владельца, а там замок. Пожилая чета укатила в теплые страны в канун Нового года.
– А кто за рулем?!
– Сыночек.
– И где он теперь?
– Кто же знает-то, Леша, кто же знает-то?! Дома его точно нет. Кстати… – тут Каверин утробно хохотнул, но безрадостно так, противно. – Мальчик этот живет дверь в дверь с сестрой покойницы нашей – Зои Свиридовой. То есть, если ты соображать не разучился стремительно, его квартира как раз напротив квартиры кого?
– Светы Свиридовой?! – ахнул Зайцев и зажмурился, встав столбом.
– Именно! Это ее сосед, Заяц! Что скажешь?!
Он мог бы сказать Толику до хрена. И про то, что уловил исходящую от Светы тревожную маетную нервозность. И про то, что Гарик, сосед который, из ее квартиры не вылезал. И она даже позволяла себе ходить при нем без лифчика. Хотя…
Хотя Зайцева она тоже не особенно стеснялась.
И еще мог сказать Каверину Алексей, что видел странный план с пунктирными цветными линиями у Светы на столике. И заглавные буквы, инициалы, скорее всего, прописанные под каждой линией. Одного цвета были БВ, другого СГ.
– Фамилия доктора как?
Спросил так, на всякий случай. Знал прекрасно не только со слов Каверина, но и со слов законной супруги, что педиатра звали Иван Сергеевич, а фамилия у него была Босов. Но вдруг ошибка закралась? Вдруг вчера не того педиатра переехали?
Того! Каверин буква за буквой напомнил, как звали того самого доктора, который помог отобрать у повесившейся Зои Свиридовой ребенка. И, душевно маясь, попросил:
– Слышь, Леш, может, съездишь к Свете?
– Зачем?
У Зайцева моментально остыли ладони и ступни. Они все знают! Знают про план, про навязчивую идею отмщения, вынашиваемую Светой. Он же был уверен в том, что девушка не успокоится, пока не накажет виновных. Вот теперь и коллеги его бывшие этой уверенностью прониклись.
– Спросишь у нее про соседа, не понятно, что ли! – заорал Каверин, немного облегчив душу другу.
– Понятно. И что дальше?
– Других соседей спроси, как давно видали? Но со Светой поговори основательно. Они могли общаться.
Еще как! Зайцев чуть не выругался.
– Он мог посвятить ее в планы какие-нибудь свои.
– С какой стати? – вкрадчиво поинтересовался Алексей и тут же получил ответ, которого больше всего боялся:
– Слышь, Леха, а может, это Светка его наняла, а?
– В смысле? – Ледяной холод, сковавший ступни и ладони, полез к коленкам и локтям.
– Ну… Она хотела, допустим… Я говорю допустим, не фыркай! – снова заорал Каверин. – Допустим – подчеркиваю – она хотела отомстить за сестру. Нашла единственного козла отпущения – доктора. Ну и наняла соседа, чтобы он его… Чтобы он ему…
По тому, как досадливо крякнул Каверин, Зайцев понял, что тому эта версия не нравится. И тут же зацепился сам, начал ворчать:
– Ага, а сосед этот такой, блин, идиот, что на своей машине белым днем решил раскатать доктора по асфальту? Причем на «зебре»! Он, сосед этот, не умалишенный случайно, нет?
– Умалишенным водительские удостоверения не выдают, – недовольным голосом отозвался друг, снова на кого-то зашикав в своем кабинете. – И в солидных фирмах они не трудятся ведущими специалистами.
– Ну!
– Чего ну-то?!
– Чего тогда у него мозгов не хватило дядю ухлопать в темном переулке без свидетелей?
– Не знаю, – огрызнулся Толик.
– А может, у него угнали машину-то, Толян?
– Заявления об угоне не поступало, – вяло, по инерции, огрызнулся друг.
– А может, он и не знает, что ее угнали? Может, он с родителями за бугор укатил?
– Может, и укатил, – первый раз за все время разговора порадовал его друг. – Вот я и говорю!
– Что говоришь?
– Смотайся к Свете Свиридовой – его соседке. И узнай! Может, он планами с ней делился насчет поездки. Может, еще что? Машину, кстати, во дворе он редко ставил. Соседи говорят.
– Ах, так опрос соседей уже был?! Чего тогда меня посылаешь? Что, Света не захотела говорить или…
– Да не было ее дома. Или не открыла, – нехотя признался Каверин. – Может, тебе откроет, а, Леха? Что скажешь?
– А что я тебе могу сказать?
Зайцев заглянул в комнату. Пес, приподняв одно ухо, смотрел на него с понимающим прищуром.
– Съезжу, наверное. Хотя и не понимаю, зачем мне это нужно?
Понимал, понимал! И еще как! И не в деньгах Аллы Ивановны было дело, которые она могла бы ему заплатить за расследование убийства ее мужа. Если бы он вызвался помочь ей, если бы она попросила. А в том, что ему до боли хотелось помочь несчастной красивой девочке Светлане. Ее же, если заподозрят, в бараний рог скрутят. Несдобровать ей, и влиятельный отчим не поможет.
– Платить я тебе не стану, – сказал, как отрезал, Толик. – Просто прошу по дружбе помочь старому другу, у которого сейчас на работе полная жопа, друг! Полная! А друг твой, между прочим, о женитьбе подумывает, вот так.
– Да ладно?! – не поверил Зайцев.
И тут же вспомнил о Любочке, которая так и не позвонила ни разу с того дня, как ушла от мужа. Он, конечно, жениться на ней не собирался. Но позвонить-то она могла бы? Убыло бы, что ли? Он вот не звонит по вполне понятной причине. Он оправдан на все сто процентов. Приехал за ней, а ее муж сообщил, что Любочку забрала большая темная машина. Она погрузилась в нее с чемоданами и укатила. И чего Зайцеву звонить тогда?
– Вот тебе и ладно, – судорожно вздохнул Толик. – Мне неизвестно, чем заниматься: то ли молодую супругу караулить, то ли соседку этого урода, которому в голову втемяшилось накануне Нового года устроить такое!
– Ладно, – будто нехотя согласился Алексей. – Съезжу, так и быть. Но ты мне должен будешь!
– Буду, буду, и еще как. Все, пока, брат! Мне дико некогда, я помчался. А ты звони…
К Светлане Зайцев собирался, как ни на одно свидание не собирался никогда. Выволок с полок кучу свитеров, вешалки с рубашками. Долго возился с галстуками, пытаясь подобрать нужный. Что-то такое нашлось. Он нарядился, обильно полил себя одеколоном, протянул руку за курткой и почти тут же почувствовал, как в щиколотку уткнулся носом Дружище.
– Даже и не думай, – пригрозил ему пальцем Алексей. – Сиди дома!
Пес, ненавидящий одиночество еще больше, чем купание, смотрел на него умоляющими глазами и тихонько поскуливал.
– Ну, чего ты? Чего? – Алексей присел перед ним на корточки, почесал за ухом. – Я быстро. К Светке и обратно. Ты даже не заметишь.
Пес не отводил от него влажно блестевших темных глаз.
– У меня куртка новая, – потряс себя за воротник Зайцев и подтолкнул пса в лоб к дверям гостиной. – Иди, досматривай свои собачьи сны, Дружище. Я скоро.
Удивительно, но пес сделал все именно так, как советовал хозяин. Он вернулся на лежанку под батареей, пристроил лобастую башку на скрещенные лапы и перед тем, как зажмуриться, демонстративно широко зевнул.
– Умница, – похвалил его Зайцев, растрогавшись. – Жди, я скоро. Туда и обратно!
Именно так и получилось, потому что Света Свиридова ему не открыла. Может, ее в самом деле не было дома. Зайцев на всякий случай опустился этажом ниже, позвонил – тоже тихо. Потом еще ниже. Открыли. Но о соседях, проживающих выше, ничего не знали, и внимания никакого на то, во сколько кто уходит и приходит, не обращали.
Зайцев расстроился, заехал в офис. Сашка скучала, рассматривая каталоги с женской одеждой, разложенные у нее на столе веером.
– Что Алла Ивановна? – спросил Зайцев, проходя к себе.
– А ничего. Позвонила полчаса назад и сказала, что вряд ли сможет заехать в ближайшие семь-десять дней. А что с ее наблюдателем?
– Никого.
– В смысле?
– Покатался я тут за ней, никого не видел. Ни душечки. Скорее всего… Скорее всего, это за мужем ее следили.
– Да ну?! А зачем? – Сашка снова заправила несуществующую прядь волос себе за ухо. Глазки ее округлились и азартно заблестели.
– Чтобы убить, дорогуша.
– И? И что?! Убили?! – Она всплеснула руками и прижала их к полненькой груди.
– А как же! Вчера. Просто размазали колесами по асфальту.
– А-аа. Понятно, – азарта у Сашки поубавилось. – ДТП. Дороги сейчас скользкие.
– Но не настолько, чтобы машину заносило на пешеходном переходе так, чтобы она, сбив пешехода, сдавала назад и снова ехала вперед, – поучительным тоном возразил ей Зайцев.
– Даже так?! – ахнула помощница, накрывая грудью рассыпанные веером журналы.
– Даже так.
– А кто был за рулем?
– Ну… – И вдруг Зайцева будто по голове ударили, он остановился рядом с ее столом, заправил руки в карманы штанов и уставился на Сашку так, будто видел ее впервые. – Как, как ты сказала?
– Кто был за рулем? – Она подергала плечами, ничего не понимая, и начала потихоньку сгребать журналы со стола.
– Почему не задать логический вопрос: кто был хозяином машины?
– Так хозяином может быть один, а водителем кто угодно! – вскричала она, ловко сдвинув журналы в выдвинутый ящик стола. – Если белым днем совершить такое… Вряд ли хозяину это могло прийти в голову. Если, конечно, она у него есть…
– Ты умница, Сашка! – растрогался Зайцев и, перегнувшись, поцеловал помощницу в коротко стриженную макушку. – Все, я на телефоне. Если что или кто, звони!
