Текст книги "Искусство Востока. Курс лекций"

Автор книги: Галина Зубко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Всеохватность и максимальная экстенсивность – вот что отныне характеризует пространственно-временное единство мечети. К примеру, лендморфный подход, столь ясно прочитываемый в современной архитектуре мечети (королевская мечеть в Брунее и мечеть в Хартуме на месте слияния Белого и Голубого Нила), демонстрирует явные попытки пробуждения новых ценностей в сознании мусульман. Мусульманин становится человеком Земли (в буквальном и метафорическом смысле), ибо аналогичные по форме здания светского характера рассыпаны по всему миру.

Орнаментика. Арабеска

В искусстве ислама, которое в наименьшей степени ориентируется на изображение конкретных образов, важная функция принадлежит орнаментам и узорам, сосредоточившим в своеобразной форме огромные возможности выражения мировоззренческих ценностей.

Наиболее типичным в этом отношении творением ислама является арабеска, в которой нашли свое отражение геометрический гений и кочевой менталитет. Арабеска (ит. arabesco, фр. arabesque – арабский) – европейское название сложного восточного средневекового орнамента, состоящего в основном из геометрических, каллиграфических и растительных элементов и созданного на основе точного математического расчета. Своей вязью арабеска покрывает архитектурное здание, изделие прикладного искусства, страницы рукописных книг. Сама идея арабески созвучна мусульманским представлениям о «вечно продолжающейся ткани Вселенной».

Арабеска должна рассматриваться как образец орнамента, в котором логика построения геометрического узора вступает в союз с живой непрерывностью ритма. Она строится на повторении и умножении одного или нескольких фрагментов орнамента. Бесконечное, протекающее в заданном ритме движение узора может быть остановлено или продолжено в любой точке без нарушения целостности узора. Такой орнамент исключает фон, так как один узор вписывается в другой, закрывая поверхность. Европейцы называли это «боязнью пространства»[119]119
  В этом отношении возникает аналогия со стремлением заполнить символами все пространство, столь характерным для искусства индуизма (глава 1).


[Закрыть]. В арабеске присутствуют два основных элемента: переплетение и растительный лейтмотив. Первое, по существу, есть результат геометрического умозрения, что напоминает своеобразную геометризацию доктринальной системы буддизма (глава 2). Тогда как второе представляет собой тип графического ритма, выраженного в спиралевидных узорах, которые, как считают специалисты, возможно, ведут свое происхождение не столько от растительных форм, сколько от символики линии. Таким образом, обе темы в арабеске имеют как бы единый источник вдохновения (рис. 37).

Рис. 37. Оконная решетка. Мечеть Сиди Сайида.

В целом принято говорить о нескольких видах орнамента. Геометрический орнамент состоит из точек, линий (прямых, ломаных, зигзагообразных, сетчато-пересекающихся) и фигур (кругов, ромбов, многогранников, звезд, крестов, спиралей и др.). Растительный орнамент составляется из стилизованных листьев, цветов, плодов, веток и т. п. Зооморфный орнамент включает стилизованные изображения реальных или фантастических животных. Иногда подобный орнамент называют «звериным стилем». Антропоморфный орнамент в качестве мотивов использует мужские и женские стилизованные фигуры или отдельные части тела человека. Искусство ислама знает много блестящих примеров одновременного использования всех типов орнамента. Но именно в арабеске искусство орнамента было доведено до наивысшей степени совершенства.

Вахид Табризи, персидский поэт и теоретик, уподобил такую орнаментацию фигурам поэтической речи: изобразительная украшенность плоскости соприродна украшенности речи. Притом объединяющим здесь элементом является, несомненно, ритм. Известно, что доисламская поэзия, создавшая выдающиеся образцы и свои поэтические размеры, значительнейшим образом повлияла на всю культуру и искусство ислама. Более того, эта поэзия всегда была окружена особым пиететом в мусульманской среде.

Геометрическая орнаментика ислама включила в себя архаичные мотивы древних кочевых народов; таким образом, у исламских орнаментов очень древние корни. Конечно, в системе новых мировоззренческих ценностей с этими мотивами, как и со всеми ассимилируемыми элементами, происходила существенная трансформация.

Этическая и эстетическая осознанность орнаментальных мотивов в культуре ислама была утверждена практически вместе с возникновением высокого искусства как такового, то есть с момента появления каллиграфии, орнамента и архитектуры в контексте единого высказывания культуры ислама. Мусульманская арабеска, по словам Ш. М. Шукурова, «не есть просто орнамент, но тот уровень абстракции, тот поток сознания, который требует для своего понимания определенной подготовки. Именно поэтому европейскому читателю и зрителю остаются чуждыми и непонятными как коранический дискурс и стихи персидских поэтов, так и изобразительное искусство ислама. Все это требует комментирования и толкования»[120]120
  Шукуров Ш. М. Образ человека в искусстве ислама. М., 2004. С. 23.


[Закрыть] (рис. 38).

Рис. 38. Панель с резной надписью

Решающую роль в этом процессе осознания орнамента как явления упорядоченного и упорядочивающего сыграли арабская графика и графический стиль мышления в культуре ислама. Графика и орнамент в искусстве ислама исключительно продуктивно взаимодействуют с другими художественными формами. (Это вообще является характерным для всего искусства Востока, в чем нам предстоит убедиться, в частности, на примерах искусства Китая и Японии.) Свидетельством тому является первый памятник высокого искусства ислама – реликварий Куббат ас-Сахра (Купол Скалы) в Иерусалиме. В реликварии каллиграфические надписи и орнаментальное убранство, составленное из растительных мотивов, впервые встречаются в архитектурном контексте, определяя иконографическое будущее всей программы мусульманского искусства (рис. 39).

Рис. 39. Куббат ас-Сахра.

Весь ход истории искусства и архитектуры ислама показывает существование связи архитектуры, каллиграфии и орнамента; ярко выраженная направленность храмового сознания мусульман является здесь важнейшей точкой отсчета. Именно в храме и в «поле зрения» храма разворачивается панорама видения Бытия человеком. По словам французского философа-исламоведа А. Корбена, «храм есть место, источник со-зерцания».

Растительные орнаменты сами по себе представляют собой очень интересную тему, составляющую важную часть мусульманского видения. Тема растительных мотивов встречается в Коране; в последнем аяте суры «Ал-Фатх» правоверные уподобляются крепкому побегу, стеблю. Это – образ масал. Интересен мотив уподобления правоверных растениям, демонстрирующий единство Бытия. Характерно, что существуют параллели этому образу в христианской и иудаистической традициях. Так, евангельский мотив уподобления правоверных «доброму семени» (Мат. 13:38) уходит корнями в ветхозаветную древность. В 3-й Книге Царств говорится: все стены Храма «внутри и вне» должны быть увиты пальмовыми и распускающимися цветами (6:18, 29, 32, 35). Все это является особо значимым в контексте ветхозаветной эсхатологии, согласно которой Небесный Храм будет утвержден среди народа нового Израиля, подобно древу среди растительности. В этой связи стоит вспомнить о некоторых корреляциях в символике креста, в которой человек и растение соответствуют вертикали в отличие от животного, соединяемого с горизонталью.

В исламе и исламском искусстве растительные мотивы нашли свое закрепление как метафоры рая, спасения и идеальной общины правоверных. В Коране говорится: «Разве не видел ты, как Бог приводит подобие (масал); доброе слово как доброе дерево, корень его тверд и ветви его на небесах?» (14:29). Согласно исламской концепции, залогом спасения мусульманской общины и каждого человека является Доброе Слово и Доброе Древо, изобразительный образ (масал) которых естественно разворачивается в Доме Бога (Байт Аллах).

Арабеска является метафорическим образом, фигурой в том или ином контексте высказывания. Считается, что в арабеске мусульманин пред-видит хорошо ему знакомый и предельно этичный образ своего будущего, осознавая трансцендентную реальность этого образа, – поскольку в первую очередь реален Храм, предвечное древо культуры, стеблем которого всегда остается правоверный. Таким образом, арабеска – одно из важнейших проявлений стиля культуры, ориентированной скорее на графические способы видения и высказывания.

Слово как таковое не может быть до конца выговорено, принципиально незаконченной должна оставаться и вязь арабески – метафоры вечной жизни правоверного[121]121
  Эта же незавершенность высказывания характерна, в частности, и для искусства Японии, о чем свидетельствует, например, знаменитый «сад камней». В этом ансамбле один камень – причем каждый раз другой, поскольку каждый раз меняется точка зрения – всегда, как одна из тайн Мироздания, оказывается скрытым от глаз зрителя.


[Закрыть].

Каллиграфические, растительные, а затем и геометрические конфигурации создают различные комбинации целостной духовной геометрии мироздания. «Наука украшения» (илм ал-бади) поэтической речи, сформировавшаяся в литературе в IX веке, и «орнаментация» художественно выделанной «вещи» – явления одного порядка. Их объединяют вязь и ритм.

Орнаменты со спиралевидными узорами – геральдическими животными и виноградными лозами – встречаются также в искусстве азиатских кочевников, замечательным образцом которого является искусство скифов с его знаменитым «звериным стилем». Элементы исламского декоративного искусства извлечены из богатейшего архаического наследия, которое было общим для народов Ближнего Востока и Северной Европы. Включенные исламским искусством некоторые архаичные элементы, такие как спираль, зигзагообразные линии, круги, стилизованные животные и др., соединяют орнаментику ислама с чрезвычайной древностью (рис. 40).

Рис. 40. Исламские орнаменты.

Это общее наследие, как полагает Т. Буркхардт, вновь всплыло на поверхность, как только отступил эллинизм с его, по существу, антропоморфным искусством. Христианское средневековое искусство также приняло его через фольклор переселенцев из Азии и через изолированное искусство как кельтов, так и саксонцев, ставшее одним из самых удивительных синтезов доисторических мотивов. Однако вскоре это наследие было затемнено и выхолощено в христианском мире под влиянием греко-римских образцов, ассимилированных христианством[122]122
  Буркхардт Т. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы. М., 1999. С. 134–135.


[Закрыть].

Согласно исследователям, исламский дух имеет гораздо более тесное родство с безбрежным потоком архаичных форм, поскольку они (эти формы) находятся в полной корреляции с сознательным обращением ислама к изначальному порядку, к «исконной религии» (дин ал-фитра)[123]123
  Как известно, ислам рассматривает себя как возрождение изначальной религии человечества. Отсюда его интерес к древнейшим духовным корням. Вместе с тем, согласно мусульманской концепции, Коран – последнее, более «полное» слово Бога, окончательное подтверждение истины, хотя признается то откровение, на котором основаны иудаизм и христианство. Эта концепция предрасполагает исламскую цивилизацию принять (и ассимилировать в своем ключе) наследие предшествующих традиций.


[Закрыть]. Он ассимилирует эти архаические элементы и сводит их к наиболее абстрактным и наиболее обобщенным формулировкам, «геометризуя» их, наделяя древние символы новой интеллектуальной ясностью и духовным изяществом.

Арабеска не случайно имеет своеобразные аналогии в арабской риторике и поэзии. Ритмическое течение мысли обретает четкость благодаря строго взаимосвязанным параллелям, инверсиям, противопоставлениям. Мусульманская арабеска – не просто возможность искусства без сотворения образов; это непосредственный способ постепенного исчезновения, растворения образов или того, что соответствует им на ментальном плане, точно так же, как ритмическое повторение определенной коранической формулы растворяет фиксацию ума на объекте желания. Более того, арабеска – удивительное средство, находящееся на вооружении исламского искусства, с помощью которого правоверный как бы погружается в ритмические волны, в особое, экстатическое состояние, приближающее его к восприятию Бога. В арабеске всякий намек на индивидуальную форму растворяется в безграничности непрерывного плетения; повторение идентичных мотивов, «цветистое» движение линий и декоративная прозрачность форм, выступающих в рельефе и вырезанных таким же образом «обратно аналогичных», – все способствует этому эффекту.

Таким образом, в арабеске мы наблюдаем синтез архаической символики с ментальной изысканностью и изяществом исламского искусства – в целях решения духовных задач, а не в чисто декоративных целях. Стены некоторых мечетей покрыты глазурованной керамической мозаикой или плетением изящных арабесок, что является прекрасной иллюстрацией содержания известного изречения Пророка Мухаммеда, согласно которому Бог скрывает себя за 70 000 покровов света и тьмы; если бы они все были удалены, все, чего достигает Его Взор, было бы испепелено от Его Лика. Покровы, которые сотворены из света, вуалируют Божественный Свет.

Искусство каллиграфии

И все-таки главным носителем идеи ислама было не изображение, а слово, художественно оформленное в виде надписи или символа. Основа художественного творчества мусульман – каллиграфия и орнамент (арабеска) – искусство изображения слова в искусстве изображения символа, соответственно. Священное слово Корана, высеченное на стенах и порталах мечетей, вплетенное в узоры ковров, тканей, керамики, написанное на страницах и переплетах рукописей, сопровождает мусульманина всю жизнь.

В мире ислама каллиграфия является благороднейшим из изобразительных искусств. Каллиграфия – искусство изображения слова, доведенное в арабских странах до высшей степени совершенства. Согласно преданию, Мухаммед сказал: «Письмо – половина знания». В арабских странах степень владения каллиграфией была показателем образованности и духовного совершенства человека. Мусульмане верят, что выведенное каламом (пером) слово, подобно цветку, озаряет душу и просветляет разум.

Как письменное выражение Корана каллиграфия относится par excellence к сакральному искусству. Она играет роль, более или менее аналогичную роли иконы в христианском искусстве, поскольку представляет видимую плоть Божественного Слова[124]124
  Диспуты среди исламских теологических школ о сотворенной и несотворенной природе Корана имеют много общего с диспутами христианских теологов о двойственной природе Христа.


[Закрыть].

Основы каллиграфии преподавались в начальной школе и духовном училище, медресе. Однако подлинными виртуозами были лишь немногие избранные каллиграфы (хаттаты), искушенные во всех тонкостях арабских почерков и начертаний. Известный афоризм гласит: «Красота человека – в красоте его письма, а еще лучше, если оно у мудрого».

В священных надписях арабские буквы плавно переплетаются с арабесками, особенно с растительными мотивами, и, таким образом, приводятся в тесную взаимосвязь с азиатским символизмом Древа Жизни; листья этого Древа соответствуют словам Священной Книги.

Арабская каллиграфия обладает исключительными декоративными возможностями; ее методы варьируются от монументального почерка куфи с прямолинейными формами и вертикальными паузами до почерка насхи с линией такой текучей и извилистой, насколько это возможно (рис. 41, 42, 43).

Самым почитаемым арабским почерком является куфический почерк. Этим почерком написаны все ранние рукописи Корана, отчеканены легенды на ранних монетах, «украшены» ремесленные изделия и убраны памятники архитектуры. Почерк куфи имеет свой твердый визуальный облик – это прямоугольные монументальные литеры, которые часто обрастают растительными мотивами или переходят в орнамент. Различают несколько разновидностей куфи: листвичный куфи (куфи раннего этапа, когда пальметками убирались только две высокие буквы – алиф и лам) и цветущий куфи – буквы буквально обрастают букетом стилизованных растительных элементов.

Рис. 41. Почерк куфи.

Рис. 42. Почерк насхи.

Своим богатством арабское письмо обязано тому, что оно в совершенстве обладало развитыми «измерениями»: вертикальным, дающим буквам их иератическое благородство, и горизонтальным, объединяющим все буквы в непрерывном течении. Как и в символике плетения, вертикальные линии, аналогичные основе, соответствуют неизменной сущности вещей – благодаря вертикали утверждается постоянный, незыблемый характер каждой буквы, – тогда как горизонталь, аналогичная утку, выражает становление, или материю, которая связывает вещи между собой воедино. Мы видим, как в арабском письме вертикальные штрихи, притом только некоторых букв, как бы выходят за свои пределы и упорядочивают волнообразное течение горизонтальных линий.

Рис. 43. Мозаичная панель с надписью лабиринтообразным куфи.

Арабское письмо располагается справа налево, то есть оно, как считается, возвращается из сферы деятельности к сердцу. Среди всех фонетических шрифтов арабское письмо имеет наименее визуальное сходство с еврейским: еврейское письмо статично, подобно, как говорят, камню скрижалей Закона, хотя в то же время оно полно скрытого огня Божественного Присутствия, в то время как арабское письмо проявляет единство благодаря дыханию ритма: чем явственнее ритм, тем более очевидным становится единство[125]125
  Буркхардт Т. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы. М., 1999. С. 146.


[Закрыть].

В арабской графике не обозначаются краткие гласные, а потому текст не всегда поддается правильному прочтению. Во II веке эры хиджры[126]126
  Хиджра (букв. «переселение») – переселение Мухаммеда и его приверженцев из Мекки в Медину в сентябре 622 года. Хиджра знаменует начало мусульманского летоисчисления.


[Закрыть] Халил ибн Ахмад ал-Фирахиди предложил систему огласовок, то есть надстрочных и подстрочных знаков. Введение огласовок явилось первым ощутимым шагом на пути эстетизации письма во имя эстетизации речи; письмо, таким образом, делает речь более правильной и прозрачной.

Выдающимся каллиграфом раннего времени и всей истории каллиграфии был Абу Али Мухаммад ибн Али ибн Мукла, родившийся в 866 году в иранском городе Шираз. Его письмо поражало своим мастерством современников и потомков, поэтому его называли киблой каллиграфов. Другими словами, в области каллиграфии он был непревзойденным авторитетом для всех и всегда.

Ибн Мукла изобрел шесть новых почерков (ситте) – насх, сульс, мухаккак, рика’, тауки, райхани. Он же ввел иконографический модуль для отдельной буквы – это круг и точка. Два этих элемента составляли метрическую основу письма. Точка в данном случае служит целям упорядочения письменности. Она появляется для того, чтобы организовать письменность. Она, по словам Ш. М. Шукурова, служит у Ибн Муклы мостиком между языком и письменностью. Точка является составным компонентом любой буквы. Пластическое своеобразие письменности зависит от точки.

Как отмечает Ш. М. Шукуров, Ибн Мукла ввел и пять принципов иконографической организации арабского письма:

1) следует следить за окончанием формы букв;

2) обращать внимание на пропорции букв;

3) различать геометрические формы относительно их горизонтального, вертикального и кругового движения;

4) обращать внимание на тонкие и толстые линии;

5) сохранять твердость и непринужденность в движении калама, не должно быть никакого дрожания калама[127]127
  Шукуров Ш. М. Образ человека в искусстве ислама. М., 2004. С. 53–54.


[Закрыть].

Важным обстоятельством было то, что Ибн Мукла был иранцем. Эстетизация арабского письма явилась плодом иного этнического мышления. Ибн Мукла ввел новые эстетические принципы написания не просто для эстетической забавы, но он трудился во имя устрожения письменности, ради придания ей мерности и соразмерности, ибо геометрия – душа письма.

Стили арабского письма были канонизированы. В основе канонизации лежала строгая система «уставного письма» (хатт мансуб), разработанная Ибн Муклой. Существуют следующие канонические виды (почерки) арабской каллиграфии:

Куфи – самый ранний почерк, так называемое куфическое письмо. Термин происходит от названия города Куфа в Ираке. Этот стиль господствовал до XII века.

Насх (букв. «переписка») – горизонтальный строгий почерк. Наиболее простой и употребимый в культуре ислама. Даже современная печатная продукция основывается именно на этом почерке.

Сульс – само слово означает «одна треть», то есть одна треть вертикальной, прямолинейной, а две трети – криволинейной части букв. Очень гибкий почерк. Часто используется в архитектурных надписях, при переписке Корана, для каллиграфических упражнений.

Мухаккак – «правильный». Генетически связан с сульсом, но обладает большей строгостью. Считается, что мухаккак должен быть более прямолинейным и наиболее близок к куфи. Используется при переписке Корана, при украшении архитектурных сооружений.

Райхани («базиликовый») – очень изысканный почерк, который сравнивали с ароматом цветущего базилика. Он похож на мухаккак, но еще более витиеват, что и отражено в его названии.

Тауки – самый убористый почерк. Скоропись, исходящая от сульса. Применялся в канцелярской работе.

Рика – «скорописный».

Позже в отдельных регионах исламского мира выработались другие разновидности почерков. Так, персидскими каллиграфами были введены еще два стиля:

Та’лик (таалик) – быстрый в исполнении (скорописный). Скоропись, но обладает несомненной торжественностью. Его характеризует сглаженность углов.

Наста’лик – самый персидский из почерков. Он появился в XV веке в Герате при Тимуридах при дворе просвещенного Байсанкура Мирзы. Образован от насха и та’лика. Вся поэзия, все самое красивое пишется этим почерком. Почерк, выражающий большую степень достоинства и элегантности.

Шикаста – «изломанный». Этот почерк характеризуется достаточной долей неудобочитаемости. Использовался преимущественно суфийскими авторами, предпочитавшими скрывать подлинный смысл своих сочинений.

Дивани – «сумасшедший», «сумасшедший почерк». Этот почерк, так же как и шикаста, могут читать только знатоки, специально подготовленные люди.

Магриби (андалуси) – употребляется исключительно в районах Северной Африки и Испании. По форме некоторые буквы (например буква нун) походят на подковообразную арку. Манера письма отличается экономностью, некоторой сжатостью и декоративностью.

По словам Ш. М. Шукурова, в культуре ислама был создан и самым серьезным образом претворен особый стиль мышления, основанный на арабской графике, а генетически – на значении сакрального слова. Такой стиль мышления, стиль художественного мировосприятия был обозначен как графический[128]128
  Шукуров Ш. М. Образ человека в искусстве ислама. М., 2004. С. 57.


[Закрыть].

От избранного стиля зависел способ очинки тростникового пера (калама). В одном трактате XIV века говорится: «Калам очиняется косо, и знай – кончик калама должен соответствовать длине фаланги большого пальца, но багдадские писцы очиняют его по длине ногтя…»

В XV–XVII веках в мусульманском мире распространился особый вид искусства – кита – миниатюрная картина, представляющая собой в то же время образец одного или нескольких почерков.

Характерно, что у монарха (халифа, султана) существовал свой каллиграфически написанный личный знак – тугра, содержащий его имя и титулы. Этот знак ставился в начале каждого указа правителя.

Искусство каллиграфии нашло интересное воплощение в таком жанре народного творчества, как шамаили – настенные панно, которые по сей день можно встретить в интерьерах сельских и городских мусульманских домов. Шамаиль в переводе с арабского языка означает «оберег», а с персидского – «портрет», «изображение». Написанные на стекле масляными красками своеобразные картины-изречения охранно-ритуального значения, сочетающиеся с орнаментально-живописным фоном, наряду с сурами Корана содержат философские изречения, афоризмы, цитаты из поэтических шедевров Востока. Шамаили с текстами фольклорного характера включают в себя строки из народных песен, пословицы, поговорки, иногда целые притчи о смысле жизни, о красоте и светозарности знаний, учения. Основной элемент композиций шамаилей – это укрупненная вязь арабского письма сульс, воссоздающая абстрактно-символическое содержание стиха Корана. Тексты на шамаиль наносили с помощью трафарета или кальки или непосредственно «живописали» их на обратной стороне стеклянной поверхности. Тонко раскатанная подцвеченная краской смятая фольга, иногда станиоль, подкладываемая под изображение, создавала в контрасте с фоном мерцающую, фантастически переливающуюся поверхность.