Текст книги "Звезда тантрического секса"

Автор книги: Галина Полынская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава двенадцатая

Утром поднялись как по сигнальному свистку – ровно в девять утра. Оперативно выгуляли Лавра, накормили, напоили псину и с чистой совестью занялись собою. Все-таки дизайнер профессия творческая, а успешный дизайнер должен выглядеть особенно творчески. Тайка на сегодняшний день была жгучей брюнеткой с тонкими синими прядями. Космы болтались чуть ниже плеч и легкими волнами отдаленно напоминали разошедшуюся химию. Я же как всегда имела масть непонятную, а все из-за моей любви к осветлению отдельных прядей, поэтому на макушке я была почти что темно-пепельной, а по краям светло-русой с белыми, желтоватыми и какими-то седенькими прядками. И все это опускалось к лопаткам. Чтобы не травмировать своей прической сослуживцев и случайных прохожих, в особенности детей, я зачесывала это безобразие в хвост, оставляя на свободе жиденькую беленькую челочку. Ну не знала я во что себя выкрасить, ну не получалось у меня остановиться, прекратить эксперименты и оставить свой небогатый волосяной покров в покое. У Тайки волосы от природы были темно-каштановыми, почти черными, они и погуще и пожестче моих, и измывалась она над ними по полной программе. Какой она только не была: и желтая блондинка – жертва перекиси водорода (жуткое зрелище, особенно с черными бровями), и отчаянно рыжая (тоже ничего хорошего, вид совсем какой-то уж больно безнадежный), и модная красная (так себе, если честно), и брюнеткой с разнообразными отливами (самый оптимальный вариант).

– Может ты волосья распустишь? – Тая активно начесывала челку, как говорила Верка Сердючка: «делала челку „Карлсон“». – Будешь смотреться авангардно.

– Зато чувствовать я себя буду утопически, нет уж, я залижу все гладенько и посильнее накрашу глаза и губы – буду как актриса немого кино.

– Хорошо, договорились, – качнула Тая начесом, – ты будешь безумным дизайнером, а я адекватным, как плохой полицейский и хороший.

Я не обиделась. Я уже привыкла.

Облачившись в свои любимые многокарманные штаны, я нацепила симпатичный радостный блузончик, побрякуху в виде пластмассовой ракушки на шею и нарисовала губы красно-коричневой помадой. Смотрелось очень по-дизайнерски. Тем временем Тая, вытаращив глаза и открыв рот, сосредоточенно красила ресницы. Накладывала тушь она всегда не менее пяти слоев, отчего и без того длинные ресницы превращались в толстые ресничищи с комочками. Убедить ее не перебарщивать с тушью было не реально, Тая считала эталоном красоты именно такие зверские опахало. Затем она снова нарисовала красной помадой себе круглые губы и осталась довольна своим ослепительным внешним видом. На подруге была длинная черная юбка с желтыми вставками и кофточка, сплошь сотканная из черных кружавчиков, в такой кофточке хорошо ходить на кладбище, впрочем, кто нас дизайнеров знает, может, мы обожаем черные нафталиновые кружева. У Таюхи с собой был крошечный флакончик французских духов, из которых мне не перепало ни капли, пришлось довольствоваться собственной туалетной водой «Назад в будущее». Зад у будущего пах так себе…

– О, боже, опять ты напрыскалась этим крысиным ядом! – наморщила свой великосветский носик графиня Ливанова. – Это же надо гадость какая!

– У меня больше нет ничего, ты же знаешь, – я побрызгала челочку лаком, чтобы хоть немного стояли три беленьких пера. – А купить что-то самой жаба душит, как гляну на цены, так сразу аллергия на парфюмерию появляется. Вот и жду, когда ж подарят. Подари, а?

– Хорошо, с получки.

– Ты ж не работаешь.

– Устроюсь ведь когда-нибудь. Готова? Вперед и с песней.

С песней нам следовало доехать до станции метро Студенческая, немного пройтись пешком до дома 25, зайти в красную арку, еще пройти вперед и упереться прямиком в вывеску: «Орешник». Ехать решили на метро, чтобы не портить впечатление о нас моей легендарной машиной.

Стоя в очереди за карточками, мы рассматривали друг друга, на предмет излишеств и несоответствий, хотя было уже поздно что-то исправлять.

– Все равно кроме нас никто больше не явится, – подвела черту Тая.

– Это да, если давали они объявление только в наш «Неопознанный труп».

– Ты уже говорила это раз двадцать. Будем надеяться, что мы получим работу даже если там будут конкуренты, главное, вести себя уверенно, но не нахально, с чувством собственного достоинства, будто бы мы знаем цену себе, как дизайнерам. На четыре поездки, пожалуйста.

Нырнув в метро, мы смешались с толпой на платформе, и мне стало немного легче, паранойя малость отпустила, мне перестало казаться, что за нами всюду следят.

Ехали долго, с пересадками, по кольцу – мрачно и заморочено. Тая то и дело норовила уснуть, но всячески боролась с этим, держа глаза открытыми, ведь стоило ей сомкнуть свои густо накрашенные ресницы, она имела все шансы больше их не разомкнуть, не расклеить.

К тому моменту, когда мы подъехали к Студенческой, начался дождь. Платформа, как и моя выхинская оказалась открытой и нам пришлось довольно долго топтаться под козырьком станции, пережидая ливень.

– Все против нас, – зудела Тая, – как нарочно! С чего вдруг дождь начался? Откуда взялись только эти гадские тучи?

– Успокойся ты, сейчас он закончится, видишь, какой сильный, значит, короткий.

– Не факт, не факт! В «Орешнике» уже наверняка договора о сотрудничестве подписывают, а мы тут стоим!

– Ты предлагаешь пойти прямо сейчас? – я тоже начала заводиться. – И что останется от нашей косметики и одежды? Стой спокойно, подождем пять минут, ничего страшного не случится.

С надутым видом подруга затихла. Тяжелый она все-таки человек, что тут говорить.

Ливень и вправду быстро стих, совсем чуть-чуть поморосило и выглянуло солнце. Мы спокойно пошли дальше. Следуя описанию, мы практически сразу обнаружили красную арку, вошли в нее и через пару шагов уперлись в фасад темно-красного кирпичного здания в три этажа. Вывеска при входе гласила: «Туристическая фирма „Орешник“».

– Туристическая фирма? – отвисла челюсть у Таисии Михайловны. – Причем тут туристы? Нам не нужны туристы, нас интересуют секс-рабы и стриптизеры!

Я ее понимала, даже где-то в чем-то разделяла ее негодование, но ничем не могла помочь. Открыв дверь, мы вошли внутрь и принялись осматриваться. Совершенно обыкновенный офис турфирмы с креслами, диваном, аквариумом, яркими буклетами на столиках и плакатами на стенах, рекламирующих невероятный отдых в Турции, Греции и на Кипре. За «прилавком» сидела миловидная барышня, завидев наши персоны, она приветливо заулыбалась и поздоровалась.

– Хотите выбрать тур?

– Нет, – изрекла я, Тая все еще пребывала в столбняке, – мы пришли по объявлению, мы дизайнеры.

– А! – воскликнула барышня. – Сейчас, минуточку, вы присаживайтесь пока.

Она вышла из-за своего прилавка и, стуча острыми каблучками, куда-то ушла, вращая бедрами в узкой черной юбке.

– Ничего не понимаю, – продолжала глазеть по сторонам Тая, – причем тут туристическая фирма? Может, мы не туда влезли, и это не тот «Орешник»?

– Название не очень-то распространенное, не верю я в такое совпадение, этот тот самый «Орешник», турфирмой они могут прикрывать любую деятельность. У Нечаева визитки были двух цветов, помнишь? Голубые и розовые, сто процентов предназначались они для мужчин и женщин, а вот почему, зачем и в чем дело – на эти вопросы нам еще предстоит ответить. Зато представь, как мы себя будем победоносно ощущать по завершению процесса.

– Представляю, что с нами сделает милиция и Горбачев, когда узнают, что мы…

– Тише ты, совершенно не обязательно тут рассказывать все на свете.

Нет, все же наши с Таей «мозговые пейджеры» настроены на одну волну, она тоже думает о неминуемом часе расплаты, когда Горбачев обо всем узнает. Но я уже успела понять, что расследование преступлений это сродни алкоголизму или игромании, затягивает так же, и уже не можешь без этого адреналина, визжишь от страха, а лезешь, куда тебя никто не просит.

Явилась приятная барышня на каблучках, вместе с нею шла не менее приятная дама в светлом костюме – полноватая, за сорок, похожая на завуча средней школы.

– Здравствуйте, – улыбнулась она невероятно белыми зубами, а барышня юркнула за свою стойку. – Значит вы, девочки, дизайнеры?

Тая важно качнула челкой «Карлсон».

– Меня зовут Лидия Андреевна, я директор фирмы.

Мы чинно представились.

– Работа, девочки, срочная и ее много, но давайте сначала я посмотрю, с чем вы пожаловали.

Мы с готовностью выложили свои дипломы и альбомчик с фотографиями. Лидия Андреевна долго и вдумчиво изучала наши фальшивки, особенно затянулось знакомство с фотографиями. Мы сидели затаив дыхание и даже не моргали.

– Это наши последние работы, – неожиданно решила подать голос Тая, – мы не стали всё тащить, так, взяли немного, чтобы вы имели представление о наших возможностях. А еще мы стажировались у Юдашкина.

Я чуть с кресла не сползла. Причем тут Юдашкин, если он одежду шьет?! От меня пошли во все стороны электрические волны, Тая их почуяла и поняла, что сморозила что-то лишнее.

– Он консультировал нас по тканям и драпировкам, – нашлась Тая и наконец-то заткнулась, чему я была несказанно рада.

– Ну, что ж, – хозяйка медной горы закрыла альбом и отложила его в сторону, – замечательно, очень смелые решения, вы нам подходите. Видите ли, работы много, возможно, мы возьмем еще дизайнеров, но вы, как пришедшие первыми, можете приступать хоть завтра.

– А в чем суть работы? – Тая сосредоточенно сверлила ее необыкновенно внимательными глазами сквозь бурелом ресниц. – Что мы должны делать?

– При фирме мы делаем гостиницу, – ответила Лидия Андреевна, – небольшую, частную, дорогую, всего на десять номеров, и хотим, чтобы отделаны комнаты были по высшему стандарту. Сроки максимально сжатые, оплата по завершению процесса. Сколько вы обычно берете?

– Не дорого, – решила поддержать беседу и я, – двадцать долларов за квадратный метр.

– Считайте, что мы с вами договорились, сейчас оформим все бумаги, документики при вас? Отлично. Когда сможете приступить?

– Да хоть сейчас.

– Нам бы посмотреть объект, – пискнула я, отчего-то на меня с моими глазами и губами никто не обращал внимания.

– Сейчас я перепоручу вас Димочке, он занимается у нас гостиницей, он вас проводит, все покажет и расскажет, договорились? Кофейку не хотите?

Мы не отказались. Пока барышня, которую, как выяснилось, звали Ларисой готовила нам кофе, Лидия Андреевна отправилась за бланками трудовых договоров, мы приходили в себя и собирались с силами для второго акта – походом с Димочкой на объект. Первую ступень мы преодолели без особых усилий, самое страшное было еще впереди.

Димочкой оказался довольно очаровательный молодой блондин в кремовом костюме, если бы не обручальное кольцо на пальце он был бы еще более очаровательным, но, увы, тоненький золотой ободок делал в наших глазах его фигуру и внешность малопривлекательной.

Возня с документами не заняла много времени, через пятнадцать минут Тая перестала быть безработной, а я завершила свою журналистскую деятельность и окончательно стала дизайнером. Хозяйка унесла наши договора в бухгалтерию. Дима острил, мы пили кофе и хотелось на Кипр к черноглазому красавцу с плаката, иными словами мы совершенно расслабились, что было недопустимо, но больно уж обстановка располагала к отдыху и туризму.

Напившись кофею, мы, наконец-то, соизволили вылезти из кресел и отправиться вместе с Димой смотреть гостиницу. В доме было два подъезда – в одном располагался вход в непосредственно в турфирму, а второй, следовательно, в будущую гостиницу. На первом и втором этажах было по пять номеров, что размещалось на третьем этаже, нам не показали. Пахло масштабным ремонтом, повсюду сновали рабочие. Стены и потолки уже оштукатурены, полы бетонные, и, судя по Диминым трелям, это именно нам предстояло решать, какими же будут эти полы. Из Диминых речей я вообще узнала много ценного, оказывается, быть дизайнером не так уж и просто, нам предстояло продумать все, начиная от цвета обоев, заканчивая размещением бытовой техники. Тая теряла боевой задор на глазах, я тоже приуныла, мы отчего-то думали, что дело будет гораздо проще, а тут возни на полгода. Романтика и очарование творческой профессии дизайнера разваливались с каждым словом Дмитрия. Нам предстояла така-а-ая работа! Ко всему вдобавок, мы должны были сначала представить готовый план, он должен быть одобрен прорабом, хозяйкой… Улучив минутку, когда Дима заболтался с коренастым мужичком, судя по всему, прорабом, Тая шепнула мне на ухо:

– Может, мора линять отседова? А то натворим делов…

– Не дрейфь, сейчас полно журналов по ремонту и строительству, прорвемся.

Осмотрев все помещения, мы выбрали объект, рабочие произвели необходимые замеры территории, отдали нам копию плана квартиры и мы полюбовно расстались.

Шли к метро слегка оглушенные ремонтом и безумолчным стрекотанием Дмитрия, мы даже малость пошатывались из сторону в сторону, как пьяненькие. У Студенческой газетных киосков не наблюдалось, необходимой литературой обзавелись на Выхино. Толстенные журналы с крупными заголовками: «Ремонт», «Все для вашего ремонта», «Строительство и ремонт», «Вся мебель», «Обустройство и ремонт» пухлыми кирпичами укладывались в целлофановые пакеты. Так как нам предстояла большая мозговая нагрузка, Тая направилась в магазин, приобрести продуктов и, соответственно, напитков. И сигарет.

– Знаешь что, – семенила я следом, – возьми сразу на утро пиво и минеральную воду, а то мне очень тяжело приходится.

– Лады.

– И не бери много вина, женский алкоголизм не лечится!

Глава тринадцатая

Ближе к полуночи и к середине второй бутылки «Ахашени», мы уже были в курсе, что такое ламинат, паркетная доска, пробковые панели, а так же бодро ориентировались в ценах на краску, гипсокартон, плитку и линолеум. К счастью, в журналах были еще и фотографии стойматериалов, и мы получили наглядную информацию, как все это дело выглядит.

– Значит так, – Тая взяла с письменного стола листок бумаги, карандаш и вернулась ко мне на пол, – сейчас приблизительно раскидаем, что куда.

Расположились мы с нею прямо посреди комнаты, разлеглись на вытертой ковровой дорожке, расстелили газеты, на них поставили тарелки со стаканами и обложились литературой. Время от времени к нам подходил Лаврик, тыкался носом то в журналы, то в наши макушки, получал кусок ветчины и отчаливал с добычей в прихожую.

– Коридор можно сделать панелями двух видов, – Тайка прикурила, – гладкими и фактурными, что-нибудь светленькое, например, кофе с молоком.

– Ты записывай, записывай.

– Я записываю, – она сделала на листке старательную пометку. – Кухню можно обклеить обоями под краску и покрасить, комнаты оклеить обычными обоями, повесить пару репродукций, ну и все такое. Ванная, туалет, разумеется – плитка.

– Давай поставим зеленый унитаз! Под малахит, смотри, как красиво, – я сунула ей под нос страницу с разделом сантехники. – Можно вообще снести стену, сделать совмещенный санузел и запупырить такой вот забубенный гарнитур.

– Давай не будем ничего ломать, – противился главный дизайнер СНГ, – они только что там все построили, и пупырить ничего забубенного тоже не станем, это же гостиница всего-навсего, а не барская вилла.

– Гостиницы разными бывают, – мне очень хотелось зеленый унитаз, – наша будет шестизвездочной.

– Сена, если мы вгоним фирму в такие траты, с нами могут и распрощаться. Обойдемся обычной, нормальной сантехникой – беленькой, вменяемой. Ты смотри пока мебель, я со стойматериалами разберусь и план составлю.

Нет, все-таки хорошо иметь такого друга, как Тая, очень хорошо, с ней не пропадешь.

Листая мебельный каталог, я чуть не всплакнула, увидав, какую мебель народу предлагают, королевские гарнитуры, честное слово. А какие кухни…

– Тая, пятьсот долларов за погонный метр это дорого?

– Для тебя – очень. Не мешай мне и сама занимайся делом. Не время сейчас предаваться пустым мечтаниям.

Тая сосредоточенно конспектировала свои дизайнерские мысли, время от времени листая каталог. И я все больше и больше склонялась к мысли, что не существует преград для человеческого гения, при желании все возможно, даже стать дизайнером за один вечер – было бы желание.

– Главное, чтобы было побольше света, – бормотала подруга, – двор темный, в комнатах будет мрачно, значит нужно все светленькое и побольше светильников…

Я с немым благоговением смотрела на нее, подруга раскраснелась, ее челка по-боевому торчала ввысь, а в глазах горел вдохновенный огонь, порожденный красным полусладким «Ахашени». Она была прекрасна.

К трем утра в завесе сигаретного дыма был рожден проект гостиничного номера, по нашему мнению, он способен был произвести впечатление на нашу хозяйку, ведь мы учли даже то, что это гостиница при туристической фирме – рассовали по углам кадки с декоративными пальмами. О, как мы были горды и довольны собой! Убрав с пола свинарник и сложив стопкой каталоги, мы разложили диван, разлеглись на нем и уснули с чувством глубочайшего морального удовлетворения.

* * *

Проснулась я утром от головной боли и от того, что мне в шею тычется мокрый собачий нос, а обладатель этого самого носа нетерпеливо поскуливал, заждавшись прогулки.

– Тая, выгуляй Лавра.

– Нет, – было мне ответом.

– Ну, будь человеком!

– Нет.

Она лежала на спине, устремив безжизненное лицо вверх, как рухнувший памятник. Пришлось мне выковыриваться из-под одеяла, плестись в ванную и на прогулку. Самое плохое в собаке – это прогулки, все остальное в собаке прекрасно, со всем можно смириться, даже со слюнями и шерстью по всей квартире. Похрустывая анальгином, я шаталась по двору, не выпуская поводка из рук. Внезапно со стоянки перед последним подъездом отделилась синяя «девятка», подъехала к нашему подъезду, и замедлила ход непосредственно рядом со мною. Лаврик напрягся и приподнял верхнюю губу, демонстрируя клыки, он уловил мой испуг и безошибочно вычислил объект моего страха. Машина рванула дальше и выехала со двора.

– Лавричек, – произнесла я трясущимися губами, – ты давай все свои делишки скорее делай и пойдем домой от греха подальше.

Умный пес справился так быстро, как только смог и сам потащил меня к подъезду.

В квартире похмельная Тая медитировала над бокалом с ледяным пивом. Воздух на кухне был, как в притоне, поэтому я первым делом вытряхнула пепельницу в мусорное ведро и открыла везде форточки, чтобы хоть немного проветрилось. Поставив на плиту чайник, я долго искала спички.

– Налей себе пива, это гораздо лучше чая, – посоветовала Тая. – Ты такая зеленая…

– Я зеленая со страху.

И я рассказала ей о машине. Разумеется, это никакого впечатления на подругу не произвело, она снова напомнила мне о моей паранойе и опять предложила пива. А мне хотелось горячего чаю, но спички как сквозь линолеум провалились. Пришлось воспользоваться Тайкиной зажигалкой.

– Тая, я уверена, что за нами следят, – я присела напротив. – Я боюсь ехать в «Чароит», меня могут убить прямо на ступенях, как только выйду из хранилища. И прошу тебя, не надо про душевные заболевания, за нами следят.

– И чего от нас хотят? – Тая зачем-то посмотрела бокал на свет, после глотнула.

– Если бы я знала, кто именно нами заинтересовался, то могла бы предположить, а так…

– Ты все продолжаешь думать, будто я скрываю от тебя звонок Сидорчук?

– Да, – призналась я.

– Позвони Горбачеву и спроси, какие снимки я ему привезла, – весь ее вид выражал такое огромное презрение к моей жалкой персоне, что мне пришлось смириться. Не звонить же в самом деле Горбачеву, не контролировать же каждый Тайкин шаг? Люди все-таки должны доверять друг другу…

Потом я позвонила Лидии Андреевне и сообщила, что у нас почти все готово, но она переадресовала меня Дмитрию, сказав, что все вопросы по гостиничным номерам мы будем теперь решать только с ним. И назвала телефонный номер. С ним, так с ним. Я положила трубку, снова ее подняла и набрала Димин номер. Он мне показался смутно знакомым… щелкнул определитель номера и я вспомнила, откуда он мне знаком, мы уже один раз по нему звонили, тогда трубку не подняли, а перезвонили мне по определившемуся номеру. Этот телефон был записан у Нечаева. Пока я ужасе таращилась на телефонный диск, прижимая трубку к вспотевшему уху, мне ответил мужской голос:

– Да?

– Дима, это вы? – ответил мой голос сам по себе, хотя команды от сознания ему не поступало.

– Да, здравствуйте.

– Это дизайнер Сена.

– А, Сеночка, приветствую, возникли какие-то вопросы?

– Нет, хотела сказать, что план практически готов, мы можем его показать.

– Можете подъехать прямо сегодня?

– Да.

– Отлично, жду вас, я буду на объекте, спросите меня там.

– Договорились.

Я повесила трубку. Мысли метались, моя трусливая душонка забилась куда-то под желудок и притихла, зато сердце грохотало, как индейский барабан.

– Тая!

– Ну, что еще? – во всей красе возникла королевишна в дверном проёме. – У тебя шпионы под диваном?

– Это тот самый телефон, что был записан у Нечаева, мы уже звонили по нему, помнишь? – я потрясла листком бумаги. – Этот же номер мне дала Лидия Андреевна, сказала, что это телефон Димы. А в прошлый раз женский голос ответил.

Это хоть немного заинтересовало Тайку.

– Наверное, это не личный телефон Димы, а какой-нибудь офисный. А что, сейчас сразу ответили? Не стали перезванивать?

– Нет, Дима ответил сразу. И еще адрес «Орешника»…

– Фух, фух, фух, – призадумалась Таисия. – Интересно, не ведут ли они учет поступившим звонкам? Не записывают ли?

– Да навряд ли, – хотя откуда мне знать, – надеюсь, что нет. Пока у них к нам никаких вопросов не возникло, так что, все может обойтись.

– Ты уже жалеешь, что мы влезли во все это, да?

– Можно подумать, ты не жалеешь.

– Я – нет, мне наоборот интересно.

И ушла на кухню. Какой толстокожий человек! Прямо носорог, а не человек! – Тая!

– Ну что тебе еще?

– Ты план не собираешься набело переписывать? Весь листок пеплом испачкан, вином залит, да и каракули такие, что…

– Сейчас перепишу, дай мне спокойно пиво допить!

А я хлебала свой остывший чай и думала о банке «Чароит», вернее о том, что могло лежать в одной из его ячеек. Не знаю, почему, но я была уверена, что убили Нечаева и обыскали его квартиру именно из-за этого. И тот, кто обыскивал квартиру знал, что мы там тоже были, возможно, нас даже видели и знают, как мы выглядим… Прическа на голове слегка зашевелилась, и я отправилась на кухню хлебнуть граммов пятьдесят «Новопассита», дабы успокоить нервную систему. Зазвонил телефон, и я едва не рухнула с сердечным приступом от этого резкого громкого звука.

– Я возьму, – пожалела меня Тая. – Пей свою касторку, не отвлекайся.

Спустя полминуты она крикнула из комнаты:

– Это Влад!

Влад это хорошо, это прекрасно, Влад – это просто чудесно!

– Алло, – схватила я трубку.

– Привет, – произнес родной голос. – Соломка, ты на работу вообще ходить будешь?

– Начальство опять интересуется?

– И не только начальство.

– Скажи, что мое журналистское расследование в самом разгаре, вот-вот выйду на финишную прямую, тогда и вернусь в лоно родимой газеты. Ты только поэтому звонишь?

– Нет, еще хотел спросить, когда мне перебираться к тебе и присматривать за Лавром.

– Значит так, если ты звонишь мне в девять утра или в двенадцать ночи, а трубку никто не берет, значит, хватай ноги в руки и езжай ко мне. Мой пес боится одиночества, – печально вздохнула я, – тебя он любит, вернее тебе он доверяет.

– Спасибо, – расчувствовался Влад, – я привезу ему говядины.

Расстались после воздушных поцелуев. Тая стояла рядом и с подозрением косилась на меня.

– Не волнуйся, – правильно поняла я ее косоглазие, – ничего у меня с твоим бывшим не будет.

– Почему ты так в этом уверена?

– Мы знакомы слишком долгое время, к тому же так успели сродниться, что мне кажется, будто Влад мой кровный брат, в младенчестве сбежавший из нашей семьи. Я не воспринимаю его как потенциального бойфренда, а он не воспринимает меня как герлфренду, скорее, как боевого товарища по несчастью.

Поясняю: «несчастье» – это наша газета.

Таю это успокоило, хотя она и так все это знала. Хоть они и расстались уже довольно давно, подруга и мысли не допускала, что у Влада может появиться постоянная девушка, или он должен быть вечно с нею или навеки одинок, печален и уныл. И никак иначе!

Пока Тая старательно, разве что не высунув язык, перерисовывала на чистый лист план квартиры при помощи линейки и синего карандаша, я размышляла о наболевшем. О «Чароит» банке. До скрежета зубовного хотелось узнать, что же там такое, но перед глазами стояла четкая картина: вот я выхожу с чем-то из банка, звучит выстрел, я опадаю, как озимые на ступени здания, некто подбегает ко мне, хватает что-то из моих рук, прыгает в машину (синюю «девятку») и исчезает. А я остаюсь. Озаренная солнечным светом. В луже ярко-красной крови.

– О чем задумалась, дивчина? – Тая рисовала стрелки и писала название стройматериалов напротив.

– Да так, ни о чем, – я подошла посмотреть на ее работу. – Как дела продвигаются?

– Все пучком.

– А ты уверена, что план составляется именно так? Что он так должен выглядеть?

– Сена, я тебе что, дизайнер? Как составила, так и будет, баловать еще.

– Ну, тут дело серьезное… – принялась нудить моя персона.

– Сена, тебе что, микстура в голову ударила? Вчера все было замечательно и гениально, а сегодня резко стало худо? Я по-другому не умею, как сделала, так пусть и лопают. Стараться еще ради преступных элементов! Ты не в курсе, у нас пиво еще осталось?