Текст книги "Алмон"

Автор книги: Галина Полынская

Соавторы: Агент Индивидуальные Авторы
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Расположившись у мозаичного бортика фонтана, Терр-Розе курила тонкую черную сигарету в длинном мундштуке, толстяк сидел в кресле за низеньким мраморным столиком и молча пил.

– Никак не могу придти в себя, – вздохнула Терра, – такая трагедия… Не могу понять, этот дворец что, не охраняется?

Сократ поднял на нее тусклый взгляд и промолчал.

– Я, конечно, не так близко их знала, как ты, но успела понять, что они исключительные люди. Могу сказать, Сократ, что я искренне разделяю твое горе, и…

– Многоуважаемая, помолчите, будьте так любезны, сделайте величайшее одолжение.

Терра выдохнула терпковатый дым, поправила прическу и помолчала с полминуты.

– Сократ, не знаю, что мне требуется сделать для того, чтобы ты перестал меня отталкивать? В это трудно, быть может, невозможно поверить, но во мне многое изменилось за последнее время, и смерть Аргона с Олавией… в общем, Сократ, я на самом деле хочу быть хоть в чем-то полезной здесь и сейчас.

Толстяк не успел ничего ответить, дверь приоткрылись и на пороге появилась Ластения. Неуверенно ступая, пошатываясь от слабости и головокружения, она присела в соседнее с Сократом кресло.

– Как ты, девочка? – толстяк отставил бокал и взял ее за руки.

– Хорошо… – она говорила тихо, вяло, было заметно, что девушка находится под действием сильных успокоительных трав. – Как я буду жить теперь? Бедные родители…

– Собственными руками удавила бы это чудовище! – в сердцах отрезала Терр-Розе. – Аргон и Олавия не заслужили такой ужасной смерти, они вообще ее не заслужили! Ах, если бы только найти это чудовище! Узнать бы, кто это сделал!

– А я знаю, – медленно произнес Сократ.

– Знаешь?! – воскликнула Терра. – И молчишь? Да ты что? И кто же это сделал?!

– Леброн. Хотя, кажется, сейчас его зовут как-то иначе.

* * *

Патриций с Нэскеем вернулись с прогулки, и Георг велел накрыть стол в Зеленой Столовой, входившей в его частные покои. Нэскею нравилось бывать в этой прохладной зале-столовой, где безмятежно шелестели фонтанные струи и не было ни единого резкого или яркого цветового пятна, а лишь спокойные оттенки бледной зелени. Слуги принесли подносы, уставленные блюдами с остро пахнущими кушаньями, нежно-пряными салатами, горками свежайших овощей и бутылями легкого белого вина. Нэскей вытянул ноги, откидываясь на спинку кресла, шум воды умиротворял, снимал усталость.

– Отец, отчего во Дворце так много фонтанов и каминов?

– Огонь и вода лучше всего стабилизируют его энергию, да и для мыслей полезно.

– Вино здесь необычайно вкусное, – Нэскей смаковал солнечные капли, – и от него не хмелеешь, напротив, будто собираешься изнутри, голова светлеет…

– Да, такого вина нигде кроме как во Дворце не производят, оно целебно, способно излечивать болезни души и тела. Но с ним надо быть осторожным, определенный сорт подавать к определенной еде, еще хорошо бы учитывать и состояние духа. К радости одно вино, к грусти другое, и к работе свое, и к отдыху, и к размышлениям.

– А это что за сорт?

– «Локвин-Грааске», подсорт «Винита». Его хорошо пить во время отдыха от умственной работы.

Рассказывая о вине, Патриций с каким-то напряженным вниманием смотрел Нэскея. Тот, не глядя на отца, медленно нарезал белоснежный кусок мяса на тонкие ломтики, лицо его было задумчивым и отрешенным, словно юноша смотрел вглубь себя.

– Как твоя головная боль? Прошла?

– Пройдет, – вяло ответил он, – не век же ей длиться. Слушай, Дракула как-то обмолвился, что у меня есть сестра.

Патриций помедлил, прежде чем ответил:

– Да, есть. Я тебе говорил поменьше общаться с Дракулой.

– Я с ним не общаюсь, это он общается со мной. Так что там за история с моей сестрой и каким-то камнем?

– Дракула тебе и это рассказал?

– В общих чертах.

Патриций взял бокал, вдохнул тонкий аромат, и поставил его обратно на стол.

– Ты на самом деле хочешь узнать эту историю?

Нэскей поднял взгляд, посмотрел в лицо Георгу и ответил:

– Да.

* * *

Широко распахнутыми глазами смотрела Терр-Розе на Сократа.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! – воскликнула она. – И говоришь об этом только сейчас?!

– А что изменилось бы, скажи я об этом раньше?! – сердито выкрикнул в ответ толстяк. – И что, по-твоему, мы можем сделать, а? Даже если обратимся в Совет Системы, нам никто не поверит, что сын Владыки Империи, приемный сын Аргона и Олавии мог собственноручно убить обоих королей Сатурна! Нас скорее обвинят в клевете и заговоре, чем его в убийстве! Да и убивал не Леброн, убивал Нэскей! Кто во всем этом разберется?!

– Это верно, – эхом откликнулась Ластения, – мы ничего не сможем сделать… ничего…

– Ты, девочка моя, потеряла родителей, – сбавив тон, продолжал Сократ, – я своих любимейших друзей, Сатурн лишился правителей – и об этом следует подумать в первую очередь. Трон не может пустовать и ждать, покуда мы тут все всласть нарыдаемся. Необходимо начинать подготовку к коронации. Ни о чем не беспокойся, во всех делах я буду помогать, кое-какой жизненный опыт у меня имеется, уж с планетарным управлением справлюсь.

– Спасибо, Сократ, – Ластения обняла толстяка, положив голову ему на плечо, – спасибо, что ты у меня есть.

– На меня, Ластения, также можешь рассчитывать буквально во всех вопросах, – Терр-Розе присела рядом, приобнимая ее за плечи.

– Коронацию можно назначить на послезавтра, – девушка смахнула с ресниц слезы. – Только пусть все будет как можно проще и скромнее.

– Конечно. Я обо всем позабочусь и всю организацию возьму лично на себя.

– Ни в коем случае! – всплеснула руками Терра. – Его нельзя подпускать к таким тонким и важным вещам, как устроение коронации! Если к такому мероприятию приложится толстый, получится нечто незабываемо безобразное! Уж лучше я возьмусь, у меня хоть вкус имеется!

Толстяк распахнул рот в возмущении, а Ластения, глядя на них, впервые за все это время улыбнулась.

* * *

Выслушав Патриция, Нэскей долго смотрел на шелестящий фонтан. Боль тяжело пульсировала в висках, в сознании возникали какие-то смутные разрозненные образы… Патриций наблюдал за ним, не прерывая молчания.

– Глаз Идола, – наконец задумчиво произнес Нэскей, – похоже, это действительно интересная вещь. Думаю, я смог бы забрать его у Анаис.

– Да? И почему ты так считаешь?

– Я в этом уверен. Не знаю почему. – Нэскей помассировал виски, казавшиеся раскаленными. – Если все дело в игре энергий, и если у тебя с Анаис она так сильно разнится, то у нас она должна быть максимально похожей, если не тождественной. Я хотел бы встретиться с нею прямо сейчас.

– Прямо сейчас? – Патриций приподнял одну бровь. – К чему такая спешка?

– А зачем откладывать? Меня на самом деле все это очень заинтересовало.

После недолгих раздумий Патриций согласно кивнул.

* * *

Закончив операции с пультом дистанционного управления станцией «Бег», Палач откинулся на спинку кресла, дожидаясь результата. В соседнем кресле скучал Дракула, он ничего не понимал во всех этих премудростях. На центральном экране виднелась схематично изображенная светящимися точками станция. Вскоре словно ветер пронесся по огонькам, и восемь из них вспыхнули ярко-оранжевым светом.

* * *

Патриций с Нэскеем спустились на шестой подземный уровень. Молодой человек шел, глядя себе под ноги, казалось, он к чему-то напряженно прислушивается.

– Анаис там не одна, – сказал Патриций, – с нею за компанию еще одно большое безумное животное, но оно неопасно.

Они остановились у неприметно-серой двери. За нею царила полная тишина.

* * *

Ластения едва помнила, как промелькнуло время, и наступил день коронации. Терр-Розе настояла, чтобы Ластения сменила белое платье скорби и облачилась в подобающие такому знаменательному дню одежды. Для себя королева успела заказать у дворцовых портных ослепительный алый с золотом туалет, да такой шикарный, что толстяк справедливо заметил:

– Терра, ты так вырядилась, что не понятно, кто сегодня короноваться собирается!

Сам толстяк облачился в строгий черный костюм. На Сатурне черный цвет не считается мрачным или печальным, это цвет земли и Космоса, символизирующий истоки жизненных начал.

Церемония проходила в Храме Сатурна. Белоснежная летящая ввысь к теплому небу легкая храмовая архитектура как нельзя лучше подходила к такому торжественному моменту. Центральный церемониальный зал был полон народа. Всё еще находящаяся под действием успокоительных трав, Ластения не замечала угрюмых замкнутых лиц, настороженно бегающих взглядов и злых ухмылок. Зато Терра с Сократом обратили внимание на странно-гнетущую атмосферу в Храме и украдкой переглядывались, не понимая, что происходит.

По окончанию церемонии, когда Ластения в королевском венце Сатурна вышла из Храма в сопровождении своих приближенных, чей-то голос за ее спиной плюнул вдруг:

– Убийца!

Ластения вздрогнула, но не обернулась. Терра и Сократ шли рядом с нею, то и дело, ловя на себе взгляды, полные ненависти. Толстяк с Терр-Розе слышали, как шепчется вокруг толпа о том, что люди Ластении, погубили Аргона и Олавию, чтобы захватить власть на Сатурне.

Вся в слезах Ластения вбежала во дворец.

– Что они говорят?! – крикнула она, срывая с головы венец и швыряя его на пол. – Они думают, что это я, я повинна в смерти родителей? Я их убила, что бы получить власть?! Мой народ что, в одночасье сошел с ума? Что происходит?!

У Сократа кровь застучала в висках. «Значит, Патриций не успокоился, ему мало смерти Аргона и Олавии, – подумал он, – неужели…» Сократ взглянул на Терру. Она смотрела на толстяка блестящими от страха глазами.

* * *

Патриций коснулся серой двери, и она стала приоткрываться. В помещении было тихо и темно, ни один из шаров почему-то больше не светился. Тонко вырезанных ноздрей Георга коснулась горьковатая мертвая атмосфера, и он брезгливо поморщился.

– Странно, – сказал Нэскей, делая шаг вперед, – головная боль, она прекратилась, совсем исчезла.

* * *

Прошел день, миновала ночь, наступило утро, ясное, чистое, умытое росами и снами утро. Сны тихо остывали в венчиках ночных цветов: эти нежные, бархатистые, будто чуть присыпанные свежим пеплом растения, променявшие солнечный свет на бледное, исполненное тайным сиянием свечение луны, закрывали свои прекрасные лепестки в плотные бутоны, становясь почти что незаметными, а вечером оживали вновь…

На Сатурне началась война. Словно по мановению волшебной палочки в злой руке красноглазого дирижера, сатурниане разделились на два лагеря: одни не желали признавать Ластению королевой, считая ее убийцей, пригревшей врагов и чужаков, а другие верили в ее невиновность. Начались бои. Дворец взяли в осаду.

* * *

«Будто череп сверлят… боль… она исчезла…» – промелькнуло в мыслях Патриция.

– Стой, Нэскей! Не входи! – крикнул Георг, но было поздно, из темноты вылетела рука с десятисантиметровыми когтями и схватила юношу за горло.

* * *

Терр-Розе почувствовала приближение опасности еще ночью. Наспех одевшись, она бросилась в покои Сократа. Толстяку не стоило долго объяснять, что к чему, он завернулся в покрывало и заторопился вслед за Террой. Они прошли в главную залу, где под портретом какого-то старого правителя находился пульт энергетической защиты дворца. Пульт покрывал толстый слой пыли, очевидно, им не пользовались с момента создания. Неловкими пальцами Сократ набрал код защиты, и через пару мгновений дворец окружила невидимая стена.

Сократ с Террой явственно, почти изически ощущали подступающую лавину опасности, она неслась, словно гигантский оползень. Решив не будить измученную Ластению, они подняли на ноги всех слуг, и те в спешном порядке стали превращать дворец в военный лагерь.

Выбрав время, Терра собрала всех до единого в главной зале и, погрузив персонал и придворных в полусон, создала защиту, препятствующую проникновению разрушительных волн извне. Точно так же она защитила свой разум, мозг Сократа и спящей Ластении.

Закончив, королева прошла в Деревянную Столовую и попросила бокал красного вина, лицо ее побледнело от усталости, тонкие пальцы чуть подрагивали. То и дело поправляя край сползающего с плеча покрывала, толстяк поплелся за нею, шлепая по полу босыми ногами. Подойдя к окну, Терра посмотрела в притихший сад, уже светлело небо.

– Сократ, – прошептала она, – молись всем богам, каких знаешь, чтобы все обошлось малой кровью.

* * *

Вслед за рукой из темноты появилось лицо, похожее на фрагмент кошмара: всклокоченные волосы падали на лицо полуволку, в спутанных прядях горели прозрачные до желтизны глаза. Патриций молча посмотрел в эти глаза, поверх головы сына.

– Отпусти его, Алмон, – ровным тоном произнес Георг, – отпусти, я прошу тебя.

– Мне нужна «лодка» и пусть никто не препятствует нашему уходу, – голос полуволка прозвучал спокойно, без выражения, словно он давным-давно отрепетировал эту фразу.

После долгой паузы Патриций ответил:

– Нет.

* * *

На светлом полу Деревянной Столовой подрагивали солнечные полосы. Стоя у центрального окна, Сократ с тоской смотрел на отдаленный дым пожарищ. Ластения держалась на удивление стойко, но ее угнетало бездействие и необходимость сидеть взаперти во дворце, не имея никакой возможности остановить безумие, охватившее Сатурн.

– Все это очень похоже на водопад, – задумчиво произнес Сократ.

– При чем здесь водопад? – Терра закончила обед и положила приборы на край тарелки.

– Ты когда-нибудь водопад видела?

– Конечно.

– А большой водопад?

– Да, видела.

– А очень большой?

– Ты издеваешься, что ли?!

– Тише, не шуми, сейчас объясню, почему вся эта ситуация напомнила мне водопад. Видишь ли, водопад – это такая шутка, когда огромное количество воды с ревом и грохотом падает с большой высоты в пропасть, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ни-че-го…

Толстяк отошел от окна и направился к столу.

– И это все философское сравнение?

– Если не понятна вся глубина этой метафоры, могу повторить еще раз.

– Прошу вас, только не начинайте ссориться, – попросила Ластения. – Сейчас необходимо придумать, каким образом остановить всеобщее безумие, что сделать для этого.

– Вот именно – что? – толстяк пододвинул поближе блюдо с холодными закусками и вооружился вилкой. – Что мы можем сделать, если у вас, милая королева, даже армии нормальной нет? Так, солдатики декоративные.

– Но у нас никогда не было в ней необходимости. Если бы на Сатурн кто-нибудь додумался напасть, нас бы защитил Марс, он же гарант Системного мира.

– Угу, а если б на вас напал сам Марс?

– Все равно бесполезно сопротивляться, ты же это знаешь. Может, все-таки обратиться в Совет Системы?

– С чем мы туда обратимся? У нас нет никакого внешнего противника, идет обыкновенная внутрипланетарная война, в такие вещи они не вмешиваются.

– Послушайте, – Терра закурила, – каким образом осуществляется столь масштабное воздействие на умы народа целой планеты? Это возможно сделать из Дворца?

– Из Дворца управляют межпланетными станциями, на большинстве которых расположены военные базы, – ответил Сократ. – И вот сейчас какая-то из этих станций манипулирует сознанием целого народа.

– Вот как… – Терра глубоко задумалась.

Ластения сидела за столом, глядя в окно, слуги были отосланы, тишину нарушало лишь чавканье Сократа.

– В таком случае ситуация значительно упрощается, – сказала Терр-Розе, стряхивая тонкий столбик пепла в пепельницу из желтого стекла. – Надо уничтожить станцию и кошмар прекратится.

Говорить с набитым ртом Сократ не мог, поэтому он просто засмеялся.

– Молчать! Слушать меня и не перебивать! Если уничтожить станцию, к Леброну вернется память, прекратится война и ты, Ластения, сможешь спокойно управлять Сатурном вместе с братом.

– Да, Терра, блеснула интеллектом! – Сократ промочил горло белым вином. – Дело за небольшим, просто взять и осуществить твой гениальный план, просто взять и уничтожить. И все снова станут счастливы. Как всё элементарно, а мы бедняги сидим, головы ломаем, какой-то там выход ищем и зачем, спрашивается, когда он давно найден?

– Сократ! Выслушай меня! Ты вообще ничего толкового предложить не смог, заявил, что ничего нельзя поделать и на этом успокоился! Если станцией управляют из Дворца, то отключить ее невозможно, это очевидно, но уничтожить ее в Космосе вполне реально и это наш единственный шанс!

– Терра ты, похоже, довольно смутно себе представляешь, что такое военная станция Империи Марса. Подобраться туда на корабле, груженом взрывчаткой, решится, должно быть, самый последний из умственно отсталых.

– Надо же, ты глупеешь прямо на глазах, – вздохнула Терр-Розе. – Какую-то архаическую взрывчатку еще вспомнил. Станцию можно взорвать энергетически.

– Террочка, ты перепутала дворцы? Здесь нет Конденсатора Энергий. Кроме того, требуется еще некто, способный преобразовать эту несусветную энергомощь в единый луч и направить через Космос, да так, чтобы попало именно в нужную станцию, а не разнесло близлежащие планеты… Короче, чего я тут распыляюсь, можно подумать, ты знаешь кого-то способного такое осуществить.

– Знаю, – надменно улыбнулась Терра, с презрительным прищуром глядя на толстяка.

– Ух, ты! Серьезно? И кто же это?

– Анаис.

* * *

Из темноты раздался приглушенный смех, сухой и безрадостный.

– Хорошо, – бесстрастно произнес полуволк, – нет, так нет, в таком случае я задушу этого юношу. На нем регалии Молодой Власти Марса, вы нашли себе преемника? Должно быть, он очень достойный молодой человек, и вам станет немного жаль, если я удавлю его на ваших глазах.

Патриций молчал, глядя в глаза Алмону.

– А, может, вы хотите, – продолжал полуволк, – чтобы я выпустил из него кровь? Вам, как я помню, нравятся подобные зрелища. Может, и на этот раз позабавитесь?

Не отводя взгляда от лица Патриция, он медленно склонился к плечу Нэскея. Юноша вздрогнул, когда красные пятна проступили сквозь прокушенную одежду. Темнота снова разразилась сухим смехом.

– Хорошо, – произнес Патриций, – ты получишь «лодку», но знай, мы расстаемся ненадолго. Получишь «лодку» на рассвете.

– Нет, сейчас.

– Сейчас не получится, есть на то причины. На рассвете.

– Тогда отправьте нас в Транспортном Вихре сейчас же – и дело с концом. Вам же под силу создать Вихрь даже там, где нет цельных полей.

Патриций смотрел на полуволка долгим задумчивым взглядом.

– Я создам Вихрь. Отпусти его и уходите.

– Нет, Владыка, мы пойдем все вместе.

– Он не отправится с вами ни при каких обстоятельствах.

– Хорошо. Он останется здесь, с нами.

* * *

Война на Сатурне разгоралась быстрее сухой подожженной травы, а осажденный Дворец продолжал жить своей незатихающей жизнью. На хрупкие плечи Ластении обрушилась масса дел: через Транспортные Вихри перемещались представители различных планет, с коими Сатурн продолжал вести торговые и экономические дела и, если бы не Сократ, девушке пришлось бы тяжко. Толстяк практически в одиночку управлялся со всеми визитерами и очень быстро стал настолько популярен, что к его имени стали добавлять приставку «Лой», что означало высшую степень уважения к некоронованной особе. Но, помимо дел государственных, Сократа занимал еще один вопрос: в отличие от Дворца Повелителя, дворец Сатурна не являлся полностью автономной системой и не мог выдержать длительной осады. Рано или поздно закончится небольшой запас провианта, исчерпается энергетическая защита, и тогда придется либо бежать, либо выйти из дворца к обезумевшим сатурнианам. Ластения наотрез отказывалась покидать Сатурн, а Сократ с Террой не собирались уезжать и оставлять Ластению.

* * *

– А где гарантия, что Нэскей вернется цел и невредим? Ведь ты свободно можешь его убить, как только покинешь Марс.

– Могу, – кивнул Алмон, – но не сделаю этого. Я никогда не убивал понапрасну, из мести или со скуки.

– Хочешь сказать: «В отличие от вас, Патриций»?

– Вы сами это сказали.

* * *

На Сатурне шла война, на Нептуне хлестали дожди, на Луне родился маленький принц, на Венере – его будущая невеста, на Земле гремели взрывы, звезды продолжали перемещаться по своим четко вычерченным дорогам, а на Марсе начиналась осень. Осень, стремящаяся к совершенству и боящаяся его как смерти. Осень, в чье время все – и люди, и не люди, в мыслях или в делах желали обладать всем миром, не утратив при этом своей души. Осень, наступала осень… Казалось бы, мало чем отличалась она от сотен осенних времен других планет: словно повинуясь некому древнему тайному закону, цвет неба становился пронзительно-голубым, листья – сожженными до желтизны (что заставляет их пожелтеть? старость? страсть? тяга к возрождению? или что-то еще?..), трава приобретала запах тепла и покоя, а любой камень или горсть песка принимались размышлять о скоротечности Бытия, становясь олицетворением всех прошедших мгновений Вечности. Но все же осень красной планеты была особенной, другой. Осень Марса… странная, как мир, в своем обманчивом покое, она заставляла (а, может, просила?) даже вечно штормящие кроваво-красные воды Торгового Моря успокаиваться, становясь фиолетово-синими. Она поднимала режущее глаз небо на недосягаемую высоту, создавая его необыкновенно прекрасным, высоко-хрустальным, прозрачным до восторга, почти что стеклянным… Казалось, возьмешь тонкую веточку, коснешься легонько этой вышины и над всем миром разнесется редчайшей мелодичности звон, способный достичь не только слуха, но и сердца. Только в это время на Марсе шли короткие чистые, свежие дожди, пробуждающие к жизни последние цветы. Они покрывали тонкими, как стрелы лепестками постепенно высыхающие травы и пустеющую землю… Марс воистину был прекрасен своей особенной, никем до конца так и не разгаданной красотой.

* * *

– Осень наступает, Дракула, – задумчиво произнес Палач, глядя в окно.

Молодой человек сидел в покоях старого вампира, они помирились, и Палач был рад, что снова есть с кем коротать время.

– Какой ты наблюдательный! – Дракула в очередной раз пребывал не в духе.

Все во Дворце его тяготило, он никак не мог забыть Терр-Розе и, вообще, в груди зияла тяжкая пустота.

– Может, придумаем что-нибудь развеселое? – с надеждой взбодрить его предложил Палач.

– Оставь, – проворчал Дракула.

Он не хотел оставаться в одиночестве и одновременно не желал, чтобы к нему лезли с «развеселостями».

– А, может, поедем куда-нибудь, развеемся?..

Дракула взглянул на него с такой злобой, что молодой человек поспешно закрыл тему путешествий.

* * *

– Тоска… – выдохнул Сократ.

Терр-Розе, Ластения и толстяк по-прежнему находились в Деревянной Столовой. Ластения просматривала доклады о текущих событиях, Сократ потягивал вино, Терра дегустировала фруктовые десерты.

Семейную столовую королей обшивало редкое дерево: при различном освещении оно меняло свой цвет от бледно-желтого до нежного оттенка голубого коралла. Это красивое, спокойное место украшали искусные произведения: резные лики Гениев Плодородия, Богов Удачи и Добра Сатурна. В Деревянной Столовой не было ни единого металлического предмета, способного нарушить древесное тепло, в этом месте неизменно присутствовало ощущение покоя и уюта.

– Тоска, – повторил Сократ, внимательно изучая резной кубок.

– Может быть, нам с Ластений для тебя станцевать или спеть что-нибудь веселенькое? – приподняла идеально очерченную бровь Терр-Розе.

– Я имею в виду, тоска не в смысле, что скучно, а в смысле – вообще тоска. Знаете, о чем все время думаю?

– Мы не хотим этого знать, да, Ластения? Скажи ему, милая, что мы не хотим этого знать.

Сократ не обратил внимания на ее реплику.

– Я думаю об Алмоне.

– И… что ты о нем думаешь? – настороженно покосилась в его сторону Терра.

– Окажись он с нами, мигом бы выправил всю ситуацию.

– Ну, конечно, один Алмон выправит всю ситуацию!

– Да, Террочка, один Алмон способен выправить любую ситуацию.

– К сожалению, это невозможно. – На самом деле она, меньше всего желала встречи с вышеупомянутым офицером. Терра не хотела признаваться сама себе, что где-то в глубине сердца она боялась увидеть его снова. Просто боялась и не знала, почему.

– Терра, – Ластения оторвалась от докладов и подняла взгляд на королеву, – думаешь, Анаис действительно смогла бы уничтожить станцию?

– Ну, наконец-то! Хоть кто-то прислушался к моим словам! Разумеется, смогла бы! С ее-то потенциалом!

– Отличный план, – закивал Сократ, – главное – легко выполнимый. Просто отправиться на Марс, пойти во Дворец и забрать оттуда Анаис.

* * *

– Хорошо, я отпущу вас, но с условием: Нэскей вернется обратно сразу же, как только вы достигнете желаемого места, вернется в здравии и целости. Тебе, Алмон, я могу поверить на слово. Готовься, начинаю создание Вихря.

– Одну минуту.

Не отпуская Нэскея, Алмон скрылся во тьме и через мгновение вернулся. Одной рукой, как ребенка, он нес хрупкое, будто высохшее тело Анаис. Ее голова со спутанными тусклыми волосами, безвольно покачивалась на плече полуволка.

– Вот теперь можно отправляться.

– Алмон, а ведь ты был моим лучшим человеком. Даже представить себе не можешь, какяценил и уважал тебя, Алмон.

– Безмерно благодарен вам, Георг. Эти слова действительно многое значат для меня.

– Алмон, в чем я виноват перед тобой? Я же не сделал тебе ничего дурного, ты сам себе все это устроил.

– Да, знаю, я все устроил себе сам. О многом я горько сожалею, поверьте, о многом. Простите меня когда-нибудь, если сумеете. Нам пора идти.

– Куда хочешь отправиться? Опять на Землю?

– Нет, лучше на Сатурн.

– Интересно, почему?

– Там спокойно и солнечно, Анаис быстрее поправится.

Патриций посмотрел на безучастное лицо девушки.

– Алмон, она не поправится. Она отдала тебе свой рассудок, верно?

– Я постараюсь что-нибудь придумать. Как я успел понять, в мировой модели не существует необратимых процессов и конечных вещей. Создавайте Вихрь.

– Алмон, если ты сейчас же отдашь мне этого молодого человека и прекратишь вмешиваться в наши отношения с дочерью, клянусь, между нами всё будет по-прежнему, залечишь раны и вернешься в Организацию. Сейчас Спец. Штат действует без главы и еще какое-то время проработает, но ты понимаешь, бесконечно так не может продолжаться. Организации нужен глава, нужен ты, я никем никогда не смогу тебя заменить, Алмон, тебе нет равных. Я последний раз тебя прошу, давай все вернем на свои места, ведь было же лучше.

– Сожалею, Георг, слишком многое успело измениться.

– Алмон, на одной чаше весов – Организация, Империя Дворец и я, а на другой – что?

– Мой друг.

– Какой друг, Алмон? Этого своенравного ребенка ты называешь своим другом? Какие у вас могут быть общие темы для разговора? Ты же старше ее раз в триста и во столько же раз умнее. Алмон, если ты ее любишь, поверь, я буду рад отдать ее тебе, когда она подрастет и ни к чему нам такие конфликты.

– Владыка, – печально усмехнулся Алмон, – отправляйте нас на Сатурн, иначе сейчас я прокушу этому молодому человеку не плечо, а горло.

На губах Георга возникла тонкая, как лезвие улыбка.

– А не желаешь ли отправиться прямиком во дворец Аргона и Олавии? Они славятся своей добротой и гостеприимством.

* * *

– Послушай, Дракула, – Палач почти бежал за быстро идущим по коридору вампиром, – извини меня, сказал, не подумав, да пропади они, эти путешествия! Никуда больше не поедем! Если хочешь, до смерти из Дворца не выйдем!

– Отцепись! – цедил сквозь сжатые зубы вампир. – Чего пристал! Знать тебя не желаю!

– Дракула! – крикнул молодой человек. – У меня же нет тут никого, кроме тебя! Понимаешь?! Нет!

* * *

– Если Нэскей не появится во Дворце к утру, я уничтожу Сатурн, разнесу его на клочки вместе со всеми вами. Не забывай, что время на планетах идет по-разному. Дай мне слово офицера, Алмон, что вернешь его.

– Я больше не офицер, Владыка, я сам себя отправил в отставку. Я верну его.

– Ну, что ж… – Патриций посмотрел на Нэскея. – С тобой ничего не случится, сынок, все будет в порядке, обещаю тебе.

«Сынок? – вспыхнуло перед глазами Алмона. – Сынок?!»

И в этот миг в затхлой тьме серой обители замелькали синие молнии зарождающегося Вихря.

* * *

Дракула с Палачом сидели в Большой Каминной и пили вино в честь своего окончательного примирения. Дракулу быстро одолел хмель, и он снова погрузился в уныние. Он мрачно смотрел в свой бокал и, видимо, разглядев там что-то не то, мрачнел все больше и больше. Палач старался так и сяк, но вампир на контакт не шел.

– Дракула, ну, что такое, в самом деле? Хочешь, я тебе эту твою Птицу в два счета на Марс доставлю?

– Не любит она меня. Молодая, блистательная женщина, к тому же королева, что я могу ей предложить? – Вампир плеснул себе еще вина.

– Ну, ты скажешь! Ты же второй человек в Империи после Патриция! У тебя власть!

Дракула саркастически усмехнулся и погас окончательно. Повисла мерзкая тишина.

– А знаешь что, – сделал последнюю попытку Палач, – может, пойдем, порвем кого-нибудь? Вдруг полегчает?

– Пойдем, – Дракула допил вино и поставил бокал на стол, – вдруг и вправду полегчает.

* * *

В высокие стрельчатые окна лились светлые лучи. Солнце Сатурна свободно блуждало по пустынным анфиладам просторных залов. А в небольшой транспортной зале с темными квадратами площадок промелькнули синие молнии, образовывая плотный конусообразный Вихрь, похожий на небольшой смерч. Из Вихря вышел голый по пояс полуволк, одной рукой бережно несущий девушку, другой держащий за шиворот юношу.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул он, выходя из залы.

Эхо его голоса полетело, отталкиваясь от портретов и зеркал, погребенных под цветочными покрывалами.

* * *

Патриций закрыл за собой двери кабинета, наполненного чистотою и свежестью подступающей осени. Присев за стол, он принялся складывать многочисленные бумаги и документы в одну аккуратную стопку, следя, чтобы ни один лист не выбивался.

* * *

Ластения, Сократ и Терр-Розе снова заняли Деревянную Столовую, она уже стала для них привычным местом трапез, дискуссий и размышлений. Сократ вяло ковырялся вилкой в тарелке, Терра пила янтарное вино и курила, Ластения пыталась вчитаться в очередной доклад о происходящих событиях. Внезапно двери Столовой резко распахнулись, и внутрь влетел маленький, насмерть перепуганный желтоглазый слуга.

– На нас напали! – залопотал он. – Там окровавленное чудовище с окровавленными заложниками! Жуткий монстр прорвался во дворец! Никому не спастись! Он всех убьет! Всех!

– О чем ты? – удивилась Терра. – Какой монстр? Сквозь энергетическую защиту никто не сможет прорваться.

– Он вышел из смерча! Я сам видел!

– Вихрь! – воскликнул Сократ. – Я же хотел перекрыть транспортные связи! Не послушались меня!

– А как же мы тогда общались бы с представителями других планет и вели торговые дела? – напомнила Терра.

– Пережили бы как-нибудь торговые дела, а теперь, вот, пожалуйста!

– Он огромен! Ужасен! – трясло слугу. – Наверное, уже сюда подбирается, щелкая кошмарными клыками…