Текст книги "Шефы. Битва за любовь (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 7
Эльвира
Надо бежать за ним, объясниться, но ноги приросли к земле. Да и станет ли он сейчас слушать мои оправдания? С ненавистью смотрю на Сёму, начинает потряхивать от злости.
– Тебе обязательно было устраивать этот цирк?! Нельзя было просто мимо пройти?
– Ага, и сделать вид, что не заметил, как какой-то урод засовывает свой язык в твою глотку?
– Мы расстались, Сём! Рас-ста-лись! Или мне татуировку на лбу сделать, чтобы до тебя дошло?
– Лучше другую татуировку сделай, на букву «ш». Мне продолжить, или и так дойдёт?
– Какой же ты ублюдок, – шиплю, чувствуя липкое омерзение, расползающееся по коже.
– Давай так: я притворюсь, что ничего не видел, мы пойдём домой и поговорим.
– О чём? – тяну обречённо. – О чём нам говорить? Тебя вообще не должно касаться, с кем я сплю. Хоть со всем городом по очереди, какая разница?!
– Мы только месяц назад о свадьбе говорили, а теперь ты перед другим ноги раздвигаешь, так кто из нас пострадавшая сторона? Я всего лишь квартиру скрыл, в которой, между прочим, мы бы с тобой потом жили! А ты!..
– Да, я шалава, доволен?! – срываюсь, не обращая внимания, что на нас уже оборачиваются прохожие. – Трахаюсь со всеми, кто предложит! Так может, теперь ты свалишь, наконец, из моей жизни?!
– Успокойся, истеричка, – цедит Сёма, нервно оглядываясь.
– Собирай свои вещи и выметайся, иначе я реально полицию вызову, – бросаю и спешу домой. Колотит от нервов, от обиды, от того, как на меня посмотрел Рома. Кто я теперь в его глазах? Закрывшись в своей комнате, падаю на постель и обречённо мычу в потолок. Весь выходной насмарку. Слышу, как шумит Сёма, кажется, на самом деле собирает вещи. Скатертью дорога, надеюсь, больше никогда его не увижу! К вечеру он демонстративно топает в коридоре, сопит за дверью. Ждёт, что останавливать буду? Пусть нахрен сходит, там ему самое место!
– Я уже вызвал такси, – говорит громко. Молчу.
– Эль, я ухожу, – новая попытка. Сдавшись, стучит: – Эль, прости. Наверное, я был не прав. Но ты меня выбесила! У меня же тоже чувства есть, я тебя люблю.
Ага, любит он. Забыл, когда говорил это в последний раз, а тут раз, и любовь проснулась.
– Ключи на тумбочку положи.
– Эль, я же не вернусь.
– Очень на это надеюсь.
– Я серьёзно.
– Я тоже. Вали уже, а!
Он громко, раздражённо выдыхает, уходит наконец, демонстративно хлопнув дверью. Неужели на этот раз всё? Даже не верится. Выхожу из спальни, смотрю: ну, кто бы сомневался, что после себя он оставит срач! Ничего, убрать несложно, я не гордая, главное, чтобы ничего не забыл. По комнате как будто тайфун прошёлся, или обыск. На полу лежат несколько наши фотографий, наверняка оставил специально. Чтобы пожалела? После сегодняшнего точно никаких сожалений не осталось.
Заканчиваю уборку далеко за полночь, утром встаю с головной болью и отвратительным настроением. Как меня встретит Рома? Как с ним себя вести?
Ответ на первый вопрос встречает на кухне ледяным взглядом. Мы снова первые, время для разговора есть.
– Ром, – начинаю, чувствуя себя виноватой, дико виноватой. – Это правда не то, что ты подумал. Мы расстались месяц назад, он просто не мог съехать.
– Съехал? – спрашивает Рома сухо, проверяя продукты в холодильнике.
– Да, вчера.
– Надо же, как вовремя, – говорит саркастично и с силой ставит на стол контейнер с нарезанным варёным языком. – Я же говорил полосками резать! Твою ж мать, что за рукожопы!
– Ром, я говорю правду, поверь, – подхожу ближе. Низко опустив голову, он протяжно выдыхает, поднимает на меня глаза, упирается ладонями в столешницу.
– Скажи, ты поэтому меня отталкивала? Не могла решить, кто лучше?
– Нет, конечно! – возмущаюсь. – Как ты вообще мог такое подумать?!
– А что мне ещё думать, Эль?! Месяц назад, говоришь, расстались? Когда мы переспали, или на следующий день?
– Это… – открываю рот, хлопаю ресницами. Что сказать? Правду? Будь что будет. – Мы расстались в день свадьбы.
– И ты в тот же вечер прыгнула ко мне в постель, – криво улыбается. Задыхаюсь от возмущения: да за кого он меня принимает?!
– Я не понимаю, почему вообще должна перед тобой оправдываться, – цежу холодно, обхожу его и надеваю фартук. – Ты мне никто, как и я тебе. Рабочие отношения, помнишь?
– Помню, – бросает он. Стоим спина к спине, оба напряжены до предела, я даже дышу через раз. Пусть считает меня такой: беспринципной, легкодоступной, ветреной. Значит, такой и стану.
– А знаешь, – говорит вдруг Рома, продолжая перебирать заготовки в холодильнике, – это ты согласилась на секс, не успев расстаться с бывшим! Я к тому времени уже не был в отношениях.
– А знаешь, – оборачиваюсь, держа в руках нож, которым собралась вскрывать устриц, – это не твоё дело!
– Конечно, не моё! – он тоже оборачивается, тоже с ножом, правда, побольше. – Меня вообще твоя половая жизнь не волнует!
– Вот и не волнуйся!
– Я и не волнуюсь!
Замолкаем, тяжело дыша. Смотрим друг на друга, не замечая, что наставили ножи.
– А у вас тут весело, – замечает Ефим, входя в кухню с коробкой.
– Развлекаемся как можем, – отвечаю угрюмо. – Привет.
– Будете взвешивать, шеф? – Ефим ставит коробку на табуретку.
– Буду! – огрызается Рома, доставая весы.
Неделя проходит, как в аду. Если бы не уход Сёмы, я бы вообще взвыла, а так хотя бы возвращаюсь в пустую квартиру и просто падаю на диван. С Ромой почти не разговариваем, или говорим только по делу. Не знаю, насколько очевидна наша взаимная неприязнь, но к концу рабочей недели Лена говорит:
– Слушай, ты бы сбавила обороты. Он, вроде как, неплохой повар, пора смириться, что занял твоё место.
Да я об этом меньше всего думаю! Но каждый раз, когда он на меня смотрит, представляю, как протыкаю вилкой глаз. Ещё и Михаил, решив сплотить наш дружный коллектив, заявляет, что впереди у нас корпоратив. День рождения ресторана, который каждый год празднуем. У меня совсем из головы вылетело. Обычно мы едем в лес на базу, где на небольшой территории стоят уютные домики, и обычно я радовалась этим вылазкам, как возможности расслабиться и хорошенько оторваться. Теперь же… Да почему, собственно говоря, я не должна радоваться и теперь? Что изменилось? Достаточно просто не пересекаться с Ромой.
Но Михаил, по велению левой пятки, не иначе, вдруг решил разнообразить наш досуг и перед базой заказал квест. Форма одежды у всех походная, в сумках-холодильниках маринуется мясо и охлаждается алкоголь, поэтому энтузиазма инициатива не взывала, но с начальством спорить себе дороже.
Нас привозят в замок, где в подвале оборудовали что-то вроде средневековой камеры пыток, из которой нужно выбраться за час. Для меня же весь квест превратился в сплошную пытку, потому что в узких каменных коридорах слишком мало места, и я буквально чувствую, как Рома дышит в спину. Виена, которая идёт впереди, вдруг взвизгивает – что-то нашла. Все вместе мы собираемся в крохотном зале перед железной решеткой, за которой виднеется ключ.
– Надо принести жертву, – говорил Паша, читая какой-то древний манускрипт. – Кто пойдёт?
– Я! – тут же вызываюсь. Лучше в шкафу посижу до конца квеста. Никто не возражает – все уже прониклись азартом. Меня запихивают в железный шкаф, закрывают дверь. А что, тут даже комфортно, есть где развернуться. Жаль, телефоны пришлось на входе оставить, я бы почитала пока.
– Её веса слишком мало, – расстроенно тянет Виена. Шкаф должен опуститься на плиту и открыть дверь в камеру.
– Роман, помогай команде, – басит Михаил. Нет-нет, только не это! Откажись, ну! Но никто не хочет занимать его место, народ разыгрался. Не дожидаясь отказа, Рому впихивают в шкаф, дверь с лязгом захлопывается, что-то громко скрипит, народ весело кричит. Им весело, а меня вдавило в стену весом Ромы, так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он прижимается всем телом, раздражённо шиплю:
– Не лапай меня!
– Если бы мог, так бы и сделал, – шипит он в ответ. Дыхание шевелит волосы у моего виска. Его руки вытянуты по обе стороны от моих бёдер, выражение лица в кромешной темноте не разглядеть. Зато остальные органы чувств активируются на максимум: аромат его туалетной воды заполняет пространство, кожа начинает полыхать, слух улавливает каждый выдох и вдох. Моя грудь плотно прижимается к его, чувствую слабый запах пота, слишком приятный.
– Ты слишком громко дышишь. Возбудилась? – шепчет на ухо. Хорошо, что он не видит, как моя кожа покрывается мурашками.
– За себя говоришь? Думаешь, я не чувствую?
Торжествующе улыбаюсь, потому что его член упирается в мой живот, и в чьих-то штанах уже стало ощутимо теснее. Пытаюсь отодвинуться, но он шикает:
– Не ёрзай!
– А то что? Проткнёшь своим копьём? Или на кол насадишь?
– Эля… – тянет с угрозой. Голоса за дверью стихли, мы одни, в темноте, прижатые друг к другу так, что не шелохнуться. Я сглатываю, но получается слишком громко. Губы печёт.
– Отодвинься.
– Мне некуда.
– Тогда перестань об меня тереться.
– Я не трусь! – раздражённо выдыхает Рома. – Это ты трёшься!
– Знаешь, что! – задыхаюсь от возмущения. Темнота и невозможность увидеть его глаза делают своё чёрное дело – заставляют потерять бдительность, иначе я ни за что бы не позволила ему себя поцеловать. Он сплетает наши языки слишком грязно и пошло, буквально теряю рассудок, впиваюсь в его запястья, беззвучно умоляя остановиться и одновременно не останавливаться. Только лязг двери заставляет оторваться друг от друга. Свет в подземелье слабый, но всё равно заставляет зажмуриться. Оттолкнув Рому от себя, я едва сдерживаюсь, чтобы демонстративно не вытереть рот.
– Мы победили! – торжественно объявляет Виена.
– Никогда так больше не делайте, оказывается, у меня клаустрофобия, – ворчу, тяжело дыша. Рома молча отходит в угол камеры. Уже в микроавтобусе, когда все с шумом делятся впечатлениями, он перегибается через сиденье – сел за моей спиной – и говорит:
– Это ничего не значит.
Моя бровь ползёт вверх. Пользуясь тем, что все слишком увлечены разговором, поворачиваюсь, смотрю в глаза, отвечаю:
– Конечно не значит. Ты же не думал, что я тут же потеку и прыгну в твою постель.
Отворачиваюсь, мурашки щекочут кожу от его шепота:
– Спорим, ты до сих пор мокрая?
– Я не буду с тобой ни о чём спорить, – цежу, глядя в окно. – Не приближайся ко мне, сделай милость.
– И не подумаю. Сама прибежишь.
Глава 8
Роман
Эля меня избегает. За весь вечер ни разу не подошла, не взглянула в мою сторону. Я решил сбавить обороты, резко встал на ручник, пусть расслабится. Смотрю, как у неё начинают блестеть глаза и не замечаю, как Михаил постоянно подливает мне какую-то местную гремучую смесь. Сладкая настойка из лесных ягод больше подходит для девочек, и пьётся легко. Когда Виена подскакивает и зовёт танцевать, пытаюсь встать, а ноги не слушаются. Кости как будто чугунными стали, хотя голова ясная. Ничего не понимаю – все остальные пляшут на площадке перед мангалом, а я пошевелиться не могу.
– Скоро до головы дойдёт, – коварно улыбается Эля, не пойми, когда и как появившаяся за спиной. Она что-то пила, но вот что? Точно не эту настойку.
– Решила меня напоить? – язык уже еле ворочается.
– Не-ет, – тянет, поднимая руки вверх. – Ты сам, никто ведь не заставлял.
– А что потом? – становится интересно. – Воспользуешься моей слабостью?
– Конечно! – отвечает уверенно. – Жди, завтра весь интернет заполнят твои голые фотки.
– Ладно, тогда хотя бы выбери для меня нормальные позы, – снова пытаюсь подняться и снова падаю на скамейку.
Понимаю, что улыбаюсь. Глупо так, широко и счастливо. Ни злости на то, что напоили, ни обиды нет, наоборот, хочется всех любить.
– Стерва ты, Элька, – говорю весело.
– Поэтому лучше тебе со мной не связываться, себе дороже будет, – кивает она, хлопая по плечу. Ноги у меня не работают, а вот руки пока ещё вполне, потому что успеваю схватить её и усадить себе на колени. Коротко взвизгнув, Эля упирается в плечи, испуганно оглядывается. Уже стемнело, в под крышей беседки зажглись круглые фонарики, но мы сидим в полумраке, от костра, наверное, вообще не видно.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – говорю, удерживая, не давая вырваться. Её глаза и губы слишком близко, хмель бьёт в голову, но не тяжёлым молотком, а звоном множества колокольчиков. Чувствую, как кончики пальцев касаются моей шеи, сглатываю.
– Значит, я больше не изменщица и обманщица? – тихо тянет Эля, скользя взглядом по моему лицу. Мысли путаются, с трудом доходит, о чём она говорит.
– Нет, – веду ладонями по спине вверх. – Ты – моё наваждение.
Что несу? Если бы сам знал! Язык работает быстрее мозга, сердце качает кровь, как мотор на пределе возможностей.
– Надо же, как заговорил, – её шепот завораживает. – Ещё немного, и я поплыву, и что ты будешь с этим делать, Ромео?
Пытаюсь ответить, честно пытаюсь, но в глазах плывёт, голова наливается свинцом. Утыкаюсь лбом в её плечо, обещаю себе, что только на мгновение прикрою глаза. Пара секунд, и всё. И отключаюсь.
Просыпаюсь в полной темноте. Рядом кто-то храпит, запах перегара можно топором рубить. Постепенно глаза привыкают, различаю окно, тумбочку с лампой, рядом ещё одна кровать, на которой спит кто-то массивный. Судя по фигуре – Михаил. Снаружи тихо, кажется, я проспал весь праздник. Странно, но после всех возлияний никакого похмелья не чувствую: голова в порядке, ноги-руки тоже, даже сушняка особо нет. Выхожу на улицу, на свежий воздух и приятную прохладу. Хорошо.
Тишина живёт, лес дышит, шелестит ветвями над головой. На крыльце каждого домика горит небольшой фонарик. Спускаюсь, иду к беседке, надеясь найти там бутылку воды. Только подошёл к столу, и дверь одного из домиков открывается. Эля выходит на крыльцо, на плечах плед. Садится на верхнюю ступеньку и задумчиво улыбается. Свет падает на неё сверху, мягко освещая. Тихо подхожу к ней, молча сажусь рядом.
– Тут красиво.
– Да, – кивает. – Когда в первый раз сюда попала, надышаться не могла. Оказалось, я не люблю большие города.
– Почему уехала в Питер?
– Думала, там больше возможностей. А сейчас сижу и думаю: кто решил, что надо добиваться именно этого, не другого? Кто ставит эту планку, до которой мы все хотим дотянуться? Я так давно мечтала стать шефом, но зачем? Почему именно сейчас? Хотела соответствовать стандартам своего бывшего, но мне комфортно здесь и сейчас. – Поворачивается, смотрит в глаза. – С тобой.
– Это признание?
– Признание твоих заслуг. Мне нравится у тебя учиться.
Звучит, как заключение мирного соглашения. В самом деле, что мы бодаемся, как маленькие, если можно нормально существовать на одной территории? То, что происходит между нами, личное и точно не должно смешиваться с работой. Оба – профессионалы, а ведём себя глупо и смешно. Протягиваю ей руку, Эля пожимает.
– Мир, – улыбается.
– Мне нравится тут, – смотрю на лес. – Не только конкретно здесь, но и в ресторане, и вообще в Выборге. Тут своя атмосфера. Знаешь, душу лечит.
– Ты её любил? – спрашивает, глядя прямо перед собой.
– Да, – отвечаю просто. – А ты?
– Думаю, нет. Но у нас были хорошие моменты.
– Мы начали с тобой не с того.
– Мы не планировали продолжать.
– Ты бы хотела попробовать? – смотрю на неё, пытаясь заранее угадать ответ. Эля легко пожимает плечами, сцепляет руки в замок.
– Не знаю, – говорит наконец. Склонив голову набок, смотрит на меня. – Может быть.
– Честный ответ. Тогда, может, попытаемся начать с чистого листа? Как будто недавно познакомились и ничего не было.
– Если бы это было возможно. – Эля приподнимает бровь. – Я слишком хорошо помню, что было.
– Мне приятно, что до сих пор не смогла забыть.
– Как ты заметил, я за честность, так что можешь поправить корону, ты – отличный любовник.
– Мне тоже всё очень понравилось. Даже слишком. – Кладу ладонь на прохладную щёку, поворачиваю к себе. Тот момент, когда слова лишние, зато самое время для поцелуя. Эля берёт меня за запястье, но не отстраняет, а наоборот – тянет на себя. Мы целуемся неторопливо, сладко-сладко, перебирая губы. Некуда спешить, страсти нет, только нежность и желание целовать снова и снова. Заключаю лицо в ладони, смешиваю наше дыхание. На этот раз она не собирается кусаться, угрожать, шипеть. Это капитуляция, полная и безоговорочная. Меня накрывает волной тепла – ничего общего с жаром, который вспыхивал, стоило её коснуться. Я по-прежнему хочу её, но сейчас к острому желанию примешивается лёгкий ванильный оттенок, который хочется неторопливо распробовать. Прерываясь, смотрим в глаза и снова целуемся, лаская губы.
– У меня в домике спит Михаил, – шепчу, поглаживая щёки.
– А у меня – Виена, – хмыкает Эля. Просит: – Давай не будем пока спешить.
Не думал, что скажу это, но я согласен. Хорошо здесь и сейчас, а что будет завтра – посмотрим.
Мы так и не ложимся спать – целуемся, уютно молчим, целуемся снова. Весь день переглядываемся, когда никто не видит, прячем улыбки. Слишком давно я не чувствовал себя настолько окрылённым. Почему боялся начинать новые отношения? Плохой опыт – тоже опыт, Эля другая. Возможно, у нас ничего не получится, но, не попробовав, не узнаем. Когда нас развозят по домам, прощаемся долгими взглядами, а потом до ночи переписываемся. На работу не иду – бегу.
Атмосфера на кухне изменилась. Никого, кроме нас с Элей, пока нет, но напряженность между нами тоже исчезла. Убедившись, что пока мы реально одни, тянусь за поцелуем, и внутри всё ликует, когда она отвечает.
– Сегодня хочу, чтобы ты меня учила, – говорю, прерывая поцелуй. Всё это, конечно, хорошо, но мы на работе, неделя только началась.
– Чему? – как же солнечно она улыбается!
– Местным блюдам. Тем, которые разработала сама. До сих пор ты не допускала меня к готовке своих шедевров.
– Потому что не доверяла, – подмигивает. – Вдруг ты украдёшь рецепты и сбежишь? Это авторская кухня, сам понимаешь, каждая мелочь важна.
– Обещаю, что буду только слушать и впитывать. Веришь?
– Бери оленину, – усмехается и подходит к разделочной доске. Когда на кухне появляется Ефим, то не может сдержать удивлённый свист.
– Ничего себе, вас корпоратив сплотил! А где пух и перья, летящие в стороны?
– Эль, прими доставку. Не надо весов, я верю, что всё по накладной соответствует.
– Ты его, что, перепрошила там?
– Просто понял, что надо учиться доверять. Без обид?
– Какие тут обиды, – усмехается Ефим. – Новая метла по-новому метёт. Рад, что вы сработались. – Пока Эля перебирает продукты, наклоняется ко мне. – А Элька у нас огонь-баба, держись за неё. Таких днём с огнём не сыщешь.
Даже не собираюсь спорить.
Глава 9
Эльвира
Чувствовать бабочек в животе безумно приятно. Наслаждаюсь каждым взглядом, запущенным Ромой в мою сторону. Пытаюсь не улыбаться так явно, но глаза выдают. Лимон, что ли, съесть, чтобы не спалиться?
– Эль, у тебя, что, с женихом медовый месяц начался? – первой не выдерживает Лена.
– М? – поднимаю голову от сковородки, в которой непрерывно мешаю брусничный соус.
– Говорю, что светишься вся, как новогодняя лампочка. Что там твой Сёма, решил, наконец, предложение сделать?
Фыркаю. Боги, да я уже думать о нём забыла! С глаз долой – из сердца вон.
– Мы расстались, – говорю и ловлю очередной Ромин взгляд. Короткий, но пронзительный. Быстро отворачиваюсь.
– О, как! Давно? Ты поэтому такая раздражённая в последнее время была? Из-за него?
– И это тоже, – отвечаю уклончиво. Не хочу обсуждать отношения с Сёмой, тем более, при Роме.
– И из-за него, да? – вдруг шепчет Лена прямо на ухо. Вздрагиваю – она смотрит на Ромину спину.
– А сама как думаешь? Конечно, он меня бесил! – оговорочка, за которую Лена тут же цепляется.
– Бесил, значит? Уже не бесит? То-то я смотрю, после корпоратива вы оба успокоились. – Лёгкий толчок в бок, многозначительное поигрывание бровями, и Лена выдаёт: – Что у вас было, колись?!
– Ничего! – шиплю, оглядываясь – к нам уже начинает прислушиваться Пашка. Не хватало ещё, чтобы весь коллектив обсуждал, что и как у нас с Ромой.
– Но ты бы хотела? – не отстаёт, настырная!
– Давай работать, – протягиваю ей кусок лосося.
Всё-таки пока нам стоит быть осторожнее, не хочется делиться зарождающимися чувствами. К тому же, пока ни я, ни Рома не можем дать гарантии, что нас это куда-нибудь приведёт. Наверное, я слишком много об этом думаю, стоит отпустить ситуацию, прекратить анализировать и позволить себе насладиться происходящим. А насладиться есть чем… Рома ловит меня в подсобке, куда спустилась, чтобы проверить овощи и списать то, что уже начинает гнить. Здесь влажно, сыро, пахнет погребом, а ещё – тихо. Вначале я часто сбегала сюда, чтобы перевести дух.
– Ну, что, как тут наша морковь, растёт? – Рома медленно подходит, припирая меня к полке с ящиками.
– Морковь – нет, а вот картошка уже начала зацветать.
– Ты тоже сегодня цветёшь и, – его нос проходит по моей шее, – пахнешь. Мне нравится, как ты пахнешь, – продолжает, проводя губами снизу вверх, к уху.
– Перестань, – нервно улыбаюсь, пытаюсь оттолкнуть, но обе его руки уже поймали в капкан, а губы слишком близко.
– А то что, закричишь? – спрашивает игриво, целуя. – Кричи, – шепчет, отпуская губы и тут же снова целуя.
Я даже не могу себе объяснить, в какой момент моя нога оказывается за его спиной, а руки ерошат волосы. Воздух между нами стремительно нагревается, раскаляется так, что можно поп-корн жарить. Надо остановить это безумие, но где взять хоть каплю благоразумия? Его рука уже на моём бедре, стискивает, притягивая ближе.
– Хватит, – шепчу сбито, когда губы перемещаются по шее вниз. – Рома, перестань…
– Мгм, – мычит он, запуская руку под мой свитер. Горячие прикосновения отвлекают, перебираю его волосы, откидываюсь назад и головой задеваю банку с томатной пастой. С грохотом та падает, наконец приводя нас в чувство. Смотрим друг на друга, тяжело дыша, и вдруг начинаем хихикать.
– Как дети, честное слово, – говорю через силу. – По углам обжимаемся.
– Со мной такое впервые, – Рома рывком притягивает обратно. – Когда крышу напрочь сносит.
– Ты бы не разбрасывался такими громким заявлениями. А то я поверю, что особенная.
– Какие у тебя планы на вечер, особенная?
– У нас полная посадка сегодня – банкет. Так что план потом только один – упасть и спать до обеда.
– Тогда я приду в обед. Пригласишь?
Как можно отказаться, когда его пальцы так неторопливо и томно поглаживают мою спину, обещая много приятного впереди?!
– Приглашу.
На следующий день с трудом разлепляю глаза. Банкет все соки высосал, каждый раз, как в первый, хотя с Ромой всё проходило быстрее, чем обычно, и, как ни странно, проще. Даже Паша с Леной признали, как хорошо иметь заготовки, а не подавать из-под ножа. А ещё на кухне Рома творил настоящую магию – каждое блюдо, которое делал лично, хотелось сфотографировать, даже есть было жалко. Чаевые оставили щедрые, завалили соцсети фотографиями и хорошими отзывами. Миша под конец дня сиял, как начищенный тазик, а мы чувствовали себя выжатыми лимонами. И всё равно мне понравилось.
Вот только зря я поддалась на Ромины уговоры. Может, он чувствует ту же разбитость и перенесёт встречу? Ну, не могу я сейчас изображать тигрицу в постели, не могу, и всё тут! Не передумал. Я даже замычала в голос, когда он позвонил, чтобы уточнить адрес. Надо было самой сказать, что увидеться лучше как-нибудь в другой раз. Но почему-то язык не повернулся. Мне ведь правда хочется его увидеть.
С трудом заставляю себя умыться и причесаться, даже нахожу чистую майку и приличные, дико уютные штаны в бежевую и белую клетку. Волосы в косу, лёгкий, едва заметный макияж, и я уже готова встречать гостей. Вспоминаю, как впервые встретила его, вся при параде, на каблуках… Что ж, пусть привыкает ко мне любой. Когда с Сёмой только начинали жить вместе, я за малым не вставала раньше него, чтобы накраситься, хотя он вообще не парился – мог и в одних трусах полдня просидеть, и руки после рисования часами не мыть, а, чтобы в душ заманить, иногда приходилось прибегать к хитростям.
Рома появляется на пороге с небольшим букетом розовых гвоздик и бумажным пакетом. Восхищённо смотрит, тянет:
– Какая ты домашняя! Мне нравится.
И все сомнения относительно моего внешнего вида моментально рассеиваются. Как иногда нам мало для счастья надо – доброе слово и кошке приятно.
– Прости, – внезапно смущаюсь. Провожу по волосам, хотя причесалась за пять минут до его прихода. – Я за вчера так умоталась, что банально не было сил встать пораньше.
– И правильно сделала что выспалась, – говорит он, деловито разуваясь. Спохватившись, даю ему тапочки, забираю цветы. – Это я должен прощения просить, что напросился в гости.
Думала, буду нервничать, но с Ромой наедине удивительно спокойно. Он, кажется, не собирается приступать к активным действиям – пока я накрываю стол с лёгкими закусками, принесёнными из ресторана, он выбирает фильм в ноутбуке. Забираемся с ногами на диван, кутаемся в плед и соприкасаемся бокалами.
– Знаешь, – тихо говорит Рома, пока идут вступительные титры, – я вчера был уверен, что у нас сегодня будет секс.
– Не будет? – удивлённо приподнимаю бровь и… облегчённо выдыхаю.
– Нет. – Он трётся своим носом о мой, улыбается, проникновенно заявляет: – Хочу, чтобы это произошло на шкуре перед камином. Как тебе такой вариант?
– Не знаю. Шкура не будет колоться?
– Это единственное, что тебя беспокоит? – Он обнимает одной рукой.
– Ну-у… Где мы возьмём камин?
– У меня дома. Удивил?
– Ещё как. Значит, сегодня мы ведём себя прилично?
– Разве что совсем немного пошалим, – хмыкает Рома. Шепчет на ухо: – Если ты не против.
Нравится, что он всегда спрашивает, чего именно я хочу, не прёт напролом, как было в начале. Это подкупает. Рома уходит вечером, провожаю со счастливой улыбкой. Мы просто целовались, и бабочки в животе стали уже размером с ладонь.
Не может быть всё так хорошо. Или всё-таки может?.. Почему я привыкла отовсюду ждать подвох, когда можно просто расслабиться и получать удовольствие? Подвох находит нас через неделю. С Ромой мы встретились утром, чтобы спокойно выпить кофе перед работой, поэтому к ресторану приходим вместе. Рома вдруг спотыкается и замирает, слежу за его взглядом – у входа стоит девушка, улыбается.
– Привет, милый, соскучился?
– Что ты здесь делаешь? – У него даже голос сел, вся краска с лица сошла. Неужели та самая несостоявшаяся невеста?
– Ты трубку не брал, я несколько раз звонила. Вот, решила на работу приехать.
– Зачем? – Рома уже взял себя в руки, но я всё равно чувствую себя тут лишней.
– Чтобы лично сказать: я к тебе возвращаюсь! Ты рад?
