Текст книги "Шефы. Битва за любовь (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4

Эльвира

Рома приступает к осмотру кухни с полной отдачей. Проверяет холодильники, довольно кивает на товарное соседство, хвалит за свежее масло во фритюрнице. Подходит к вытяжке, проводит пальцем и цыкает:

– Когда в последний раз мыли?

– Две недели назад, – вру, не моргая. Да, я сказала месяц назад помыть, но не проверила, Вилле, судя по всему, уже мысленно был в Финляндии, не стал заострять внимание.

– Помыть, – бросает Рома.

– Помоем, – отвечаю нехотя. Косяки начинают сыпаться один за другим: сколотая тарелка, плохо протёртые стаканы, высохшая зелень… Щёки и шея полыхают, от стыда хочется испариться. Понимаю – злиться на Рому мне не за что, он действует, как настоящий профессионал, подходит к делу тщательно, дотошно. Но обида на то, что место досталось не мне, продолжает глодать, ещё обиднее от того, под чьим руководством придётся работать.

– Под мойкой грязь, – замечает Рома, присаживаясь. Приходится сесть рядом, заглянуть. Да, пара пятен от масла, но в основном чисто.

– Может, тебе перчатки белые выдать, Татьяна Прыгучая? – Ну, правда, нашёл, к чему докопаться! Взгляды пересекаются в опасной близости, но я не чувствую возбуждения, только раздражение.

– На кухне должно быть чисто, как в операционной. Это не обсуждается. Завтра все недочёты должны быть устранены.

– Предлагаешь мне самой кухню мыть? – шиплю возмущённо.

– А, что, переломишься? – ехидно улыбается.

– Это не прописано в моей должностной инструкции.

– Если я отдаю приказ, ты должна сказать: «Да, шеф!», поняла?

– Иначе что?

– Иначе вынесу тебе первое предупреждение.

– Выговор с занесением в трудовую книжку? – мне вдруг становится весело. Такой серьёзный, суровый. Прям начальник-начальник.

– Я не шучу, дисциплина превыше всего. Не нравится – я тебя не держу.

– Вот, значит, как заговорил?! И двух часов тут не работаешь, уже увольнять собрался? – опираюсь ладонью о пол, тянусь к нему, почти касаюсь носом носа. – Будь ты хоть поваром от Бога, с таким отношением к персоналу не задержишься здесь ты, не я.

– Проверим?

– Проверим!

– Вилле, ты тут? Эля? Есть кто живой?

Отшатываюсь от Ромы, ударяюсь затылком о мойку, поднимаюсь, потирая голову. Поставщик Ефим заходит на кухню с большой коробкой в руках. Водружает её на стул, с интересом смотрит на выбравшегося из-под мойки Рому.

– Наш новый шеф, Роман, – представляю, забирая лист приёмки. Удивлённый взгляд, который Ефим перевёл с меня на Рому, согревает душу. Да, тут все были уверены, что место будет моим. Живи с этим, захватчик!

– Ладно, был рад знакомству. Я пошёл. – Ефим собирается уходить, но Рома останавливает, хмурится.

– Сперва я проверю продукты, а потом подпишу лист.

– Вообще-то мы тут привыкли доверять друг другу, – замечаю едко. На лице Ефима недоумение – его за годы работы ни разу не проверяли, а он, в свою очередь, никогда не подводил. Своим недоверием Рома заполучил если не врага, но обиженного поставщика точно. Я едва заметно пожимаю плечами, всем своим видом говоря: человек новый, остаётся только понять и простить. Рома взвешивает каждый кусок мяса, каждую рыбину, замечает, что некоторые не соответствуют весу по накладным – весят больше.

– Я не торгуюсь за копейки с друзьями, – возмущённо сопит Ефим в ответ на предложение доплатить.

– За что мы особенно тебя ценим, – спешу сгладить неловкость. Рома молчит, только глубоко вздыхает. После ухода Ефима трёт лоб, бормочет:

– Как в другой мир провалился. Вы тут всем на слово верите?

– В основном тут живут честные люди. С нечестными никто не станет иметь дела.

– Поразительно.

– Привыкай, – говорю, а про себя добавляю: или проваливай.

Конечно, не жду, что Рома просто так возьмёт, и сдастся. А когда он достаёт набор своих ножей, глаза загораются: о таких мечтаю уже несколько лет! Могла бы хотя бы один из набора купить, но отдала накопленные деньги на планшет Сёме… Дура.

– Первое время будем работать по картам вашего прежнего шефа, – деловито говорит Рома, глядя в меню и параллельно перебирая технологические карты. – Потом начну вносить изменения. Тут есть что-то твоё?

– Есть, – отвечаю с гордостью. – Сульчины с морошкой, калаурока с ягелем и сосновыми почками, подаётся со сканцами, калитки…

– Стоп! А можно по-русски?

Снисходительно смотрю на него, подпирая мойку бедром.

– Как же ты собрался готовить традиционную кухню, если не знаешь основных блюд?

– Я знаю, – бросает с досадой, – просто названия пока не запомнил.

– Ладно, – вздыхаю. – Сейчас всё объясню. Сульчины – это блины, калаурока – уха, сканцы – лепёшки с начинкой…

Я показываю каждую карту, подробно расписываю рецепт, вспоминая, сколько экспериментировала со вкусом, чтобы добиться своего, неповторимого. Пусть меняет у Вилле что пожелает, свои рецепты буду отстаивать до последнего. За готовкой забываются распри, мы оба сосредоточенны. Не могу не восхищаться его сноровкой, это эталон, к которому хочется стремиться. Не смотря на обиду, признаю, что он невероятно сексуален за готовкой. Нож так и мелькает, каждое движение выверено до мелочей, ничего лишнего. Настоящий уау-эффект, круче любого секса.

– Почем ты решил остаться? – спрашиваю, нарезая кусочками язя. – Ты же приехал из Москвы, так?

– Надо было перезагрузиться, сменить обстановку.

Гложет любопытство: что могло случиться в его жизни, раз ломанулся из Москвы в глубинку? Прикусываю язык, чтобы не спросить, нечего лезть в душу, если не просят. У меня своих скелетов в шкафу достаточно, один Сёма чего стоит. Что-то я не замечаю в нём особого стремления съезжать, у самой банально нет времени, чтобы заняться его проблемами, хотя бы вещи собрать.

– А ты? – он бросает короткий острый взгляд. – Почему не хочешь работать в другом месте, переехать?

– Пробовала уже, вернулась. Пять лет в Питере прожила, не моё.

– Значит, амбиций нет?

Это я себя накрутила, или он спросил с нотками высокомерного превосходства? Иголки моментально вылезли, ощетинилась.

– Меня всё устраивает, – отвечаю холодно. На мои амбиции сегодня кто-то наступил, даже не знаю, кто это?..

– Постой… Погоди, ты метила на место шефа?

– Браво, капитан Очевидность. – Бедный язь под моим ножом превращается в фарш, вместо аккуратных кусочков.

– Ты же понимаешь, что я не знал.

– Если бы знал, не принял бы предложение? – ссыпаю рыбный фарш в кипящий бульон, где уже варится окунь. Ничего, обновим рецепт.

– Эль, – он осторожно касается плеча, – посмотри на меня. Мне правда нужна эта работа.

– Со своими навыками ты мог с лёгкостью устроиться в любой ресторан в городе.

– Но я уже здесь, и ради тебя не уйду.

– Я не прошу таких жертв. Мы не в таких отношениях, чтобы ты делал такие широкие жесты.

– М, а в каких мы отношениях? – его бровь насмешливо изгибается.

– Ни в каких, – отворачиваюсь, меняю доску, нож, беру зелень.

– Врёшь.

Короткий поцелуй в шею застаёт врасплох. Пробивает током, возмущённо смотрю на него, тяну угрожающе:

– У меня нож в руке. Не боишься, что случайно воткну не туда?

– Втыкать куда-то должен я, не ты, – почти мурлычет Рома, выразительно глядя на губы.

– Пошляк.

– Тебе нравились грязные словечки. Ты и сама на них не скупилась. Напомнить особенно горячие?..

– Я выпила и себя не контролировала. – Кровь заливает щёки, шею, уши, и пульсирует в висках. Почему мы не можем просто всё забыть, зачем напоминать?

– Мне понравилось, как легко ты теряешь контроль, – шепчет змей, кончиком языка дразня мочку. Глаза прикрываются, я почти сдаюсь, тяну носом воздух и взвизгиваю: – У тебя горит!

Рома моментально бросается к сковороде, снимает прижаренный кусок сёмги, качает головой.

– Так не пойдёт.

– Согласна.

– Ты меня отвлекаешь.

– Аналогично.

– Продолжим с места, на котором остановились?

Он серьёзно? Не собирается же заняться сексом на кухне посреди дня?! Но Рома слишком понимающе усмехается, как будто считал мои мысли, и достаёт новый кусок рыбы.

– Я про готовку, – говорит насмешливо. – Но то, о чём ты подумала, тоже продолжить не прочь. Позже.

– Моё условие не изменилось. Я не завожу отношения на работе. Как видишь, это слишком сильно мешает.

– Кто говорит про отношения? Дружеский секс, чтобы снять напряжение.

– Ты так сильно в себе уверен… Даже не думаешь, что могу отказать?

– Не вижу причин для отказа, – весело говорит Рома, переводя внимание на рыбу на сковородке. Закатываю глаза и горячу прошу небеса дать мне терпения. И выдержки, потому что под таким натиском будет сложно устоять.

Глава 5

Рома

Пересечься с Элей, ещё и на одной кухне, стало тем ещё испытанием, и для нервов, и для выдержки. Намеренно провоцировал, но не могу не признать, что хочу. Сложно держать себя в руках, когда знаешь, от чего отказываешься. Лёгкие провокации заводят, хотя давить не стану, если скажет категоричное «нет». Но я же не слепой, вижу, что Элю тоже ведёт. Умом понимаю, что лучше придержать коней, всё-таки, к отношениям пока не готов. И всё-таки, как нравится смотреть на её розовеющие щёки и намеренно прогревать, доводя до точки кипения! Она фырчит, как рассерженная кошка, а ещё – реально любит свою работу. За такую отдачу сложно не уважать. Не будь между нами того, что уже случилось, мы бы точно отлично сработались. Коллеги для меня не имеют пола, учитываю только профессиональные качестве в оценке их работы. Эле поблажек давать не собираюсь, но проведённая вместе ночь накладывает отпечаток. Отвлекает.

Я снял квартиру недалеко от ресторана, можно пешком дойти. Небольшая однушка на втором этаже четырёхэтажного дома позапрошлого столетия. Тут даже рабочий камин есть – настоящая роскошь. Развожу его в первый же вечер, дрова купил в ближайшем супермаркете, хотя они больше подходят для шашлыков. Надо поспрашивать местных, где можно запастись: слишком уютно выглядит пламя.

Первый по-настоящему рабочий день начинается с кофе и сияющей улыбки Виены – она уже пришла. Переодевшись, иду на кухню, застываю на пороге: Эля уже на месте, намывает вытяжку. Новый чёрный китель ей идёт, у меня даже тепло внизу живота разгорается. Всё-таки женщина в любой форме сексуальна.

– Какая молодец, – говорю ехидно. Сарказм – лучшая броня против нарастающего влечения. – Послушно выполняешь распоряжения.

Эля бросает на меня мрачный взгляд, продолжая мыть. Она стоит на табуретке, обе руки заняты, поэтому бесстрашно подхожу и останавливаюсь за спиной. Если прилетит мокрой губкой, сам буду виноват. Подхожу близко, слишком близко, чувствую слабый запах порошка – на работе Эля не пользуется туалетной водой. Волосы собрала и спрятала под шапочку, но несколько прядок лежат на шее. Не удержавшись, дую на них. Кожа розовеет, Эля замирает и смотрит на меня через плечо.

– Тебе жить надоело? – спрашивает с обманчивой мягкостью.

– Может быть, – перехожу на интимный шепот. Беру за бёдра и притягиваю к себе – наглости с утра не занимать. Эля вздрагивает, табуретка под ней шатается, едва успеваю среагировать, сжать крепче и спустить на пол. Она ужом выворачивается, упирается ладонями в грудь, но я держу, не выпускаю свою добычу.

– Попалась, – ухмыляюсь.

Откинув голову назад, Эля резко меняется: взгляд из колючего становится манящим, полным обещания. Опускается на мои губы, невольно сглатываю. Указательным пальцем она проводит по кадыку, обольстительно улыбается и вдруг хватает за шею, прямо под подбородком.

– Думаешь, если я один раз поддалась, то теперь с радостью прыгну в твои объятия? – тянет с придыханием.

Снова пытаюсь сглотнуть, но она сильнее сжимает ладонь, почти полностью перекрыв доступ кислорода.

– Или решил, что нашёл дурочку-провинциалку, которая поведётся на москвича?

Её улыбка из мягкой превращается в хищную, в глазах плещется превосходство.

– Даже не мечтай, – шепчет, почти касаясь губами моих губ. Их начинает покалывать, желание поцеловать стучит в висках и в самом низу живота. Была – не была: тяну к себе и целую. От неожиданности Эля приоткрывает рот, и мой язык тут же оказывается внутри. Сладко. Вкус кофе с нотками корицы впитываю с каждым движением языка. Хватка на шее слабеет, Эля запускает руку в мои волосы, открывает рот шире и вдруг с силой кусает за язык.

– Ай! – прижимаю руку ко рту. Больно, чёрт возьми!

– Ещё раз так сделаешь, яйца отрежу! – тычет в меня пальцем.

– Ведьма, – отвечаю шепеляво.

– Придурок! – не остаётся в долгу Эля. – Если ты так себя в Москве вёл, не удивительно, что сбежать пришлось.

Нормально я себя вёл, обидно это слышать. В самом деле, как маньяк себя веду, надо остановиться. Но смотрю на Элю и понимаю: не могу обещать, что буду игнорировать… Хорошо, что работа не даёт расслабить булки – через полчаса приходят два повара, Павел и Лена, холодный и горячий цех. Выглядят дружелюбно, но на Элю смотрят выразительно. Да, я тот негодяй, который лишил её места, но вообще общее недоумение начинает доставать. По-хорошему винить надо владельца ресторана, но никак не меня. Я вакансию увидел, откликнулся, взяли. Если Михаил решил, что Эля не доросла до должности, так на себя пусть со стороны взглянет, а не смотрит волчонком.

Народ тут, конечно, работает на полном расслабоне. Аккуратно, в целом качественно, но так медленно! К вечеру срываю голос, в очередной раз рявкнув на Павла, чтобы поторопился с отдачей. Лена вжимает голову в плечи, как будто ей сейчас тарелкой прилетит. Скажу честно: несколько раз очень хотел эффектно швырнуть блюдо в мусорку, но такое только в шоу срабатывает. Никто в здравом уме едой разбрасываться не будет, посудой – тоже, она денег стоит.

Первый день наконец подходит к концу, Лена и Павел собираются уходить, останавливаю их уже на выходе из кухни.

– Далеко собрались? А заготовки на завтра кто делать будет? А кухня сама себя уберёт?

Их лица вытягиваются, глаза ищут Элю, но та в зале – один из гостей позвал. Дисциплина тут – явно редкий зверь. Ничего, переучим.

– Заготовки мы обычно утром делаем, – нерешительно тянет Павел.

– И растягиваете время подачи первых блюд на лишний час.

– А так задержимся на лишний час. – Павел не сдаётся.

– Если надо будет, и на два останетесь. Завтра спасибо скажете, через неделю привыкнете – в другом темпе заработаем.

Спорить никто не решается, к возвращению Эли оба повара стоят за разделочными досками, мы только что закрыли последний чек.

– Всем большое спасибо за работу, – говорю и получаю в ответ три кислых улыбки. Чувствую, кости мне будут перемывать с душой, смакуя каждый хрящик.

– Ты решил в первый же день настроить против себя всех и сразу? – спрашивает Эля, когда остаёмся одни. Зал уже закрыт, официанты ушли, на кухне только лампа над мойкой работает. Люблю эти моменты тишины, когда кухня отправляется на отдых. Представляю, как засыпают духовки и зевают печки, добродушно ворчит уставшая за день вытяжка. Есть в этом своя магия.

– Я не сто долларов, чтобы всем нравится. Любить себя не заставляю, главное, чтобы уважали и прислушивались.

– Высокомерие так и прёт.

Эля выходит, на ходу снимая шапочку. Хочу сделать замечание, что это следует делать в раздевалке, но лень. Выключаю свет, иду за ней, любуясь плавной походкой. Как бёдрами покачивает! Несмотря на приятную усталость тяга к ней разгорается вместе с пониманием, что мы тут одни. Интересно, она об этом думала?

– Выйди, мне надо переодеться, – просит в подсобке. Я так замечтался, что не заметил, как за ней зашёл. На сегодня и так нарушил её границы, усугублять не хочу. Только, когда выходит в коридор, спрашиваю:

– Тебя проводить?

Не то, чтобы надеюсь, что она на чай пригласит, но хотелось бы приблизительно понимать, где живёт.

– Мне недалеко, – качает головой. Проходит мимо, но в последний момент останавливается, тихо говорит: – Постарайся завтра быть помягче, Ром, я серьёзно. Тут люди другие, не такие жесткие.

– Постараюсь.

Может, правда слегка перегнул палку?..

– Спасибо.

Эля улыбается, но вижу – мыслями уже далеко, не здесь. Я же ничего о ней не знаю, может, её дома ждёт муж? Нет, не похожа на любительницу наставлять рога, но, опять же, кто знает?

– Я несколько месяцев назад с девушкой расстался. Жениться собирались, – заявляю внезапно. Эля как-то понимающе хмыкает, но про себя так ничего и не говорит. Ничего, я обязательно подберу к ней ключик!

– До завтра, – прощается и растворяется в темноте.

Глава 6

Эльвира

Лена с Пашкой выели мозг чайной ложечкой своими жалобами на Рому. Он с нами всего три дня, а они уже несколько раз собирались заявление писать, еле отговорила. Он, конечно, тот ещё деспот, но не могу не заметить, как изменилась работа на кухне. Как заржавевший механизм, который наконец смазали, но ему надо прогреться, чтобы заработать в слаженном ритме. Это ведь реально другой уровень, как они не понимают, что мы поймали настоящую Жар-птицу за хвост? Моя обида постепенно стихает, хочу учиться у него, по-настоящему хочу. Шанс постажироваться с таким поваром, может, раз в жизни выпадает, грех отказываться. Если бы ещё не его постоянные намёки и подкаты…

Обычно я с лёгкостью такое пресекала – за годы работы на кухне кто только не приставал. Тут бы тоже давно послала, но что-то мешает. Наш лёгкий флирт на самой грани будоражит и держит в тонусе. Да я сто лет себя такой сексуальной не чувствовала! Привыкла быть ломовой лошадью, тащить всё на себе, но каждый раз, когда ловлю его многозначительный взгляд, бросает в жар и хочется глупо улыбаться.

– А ты изменилась, – замечает Сёма в очередной понедельник. Выходной, наконец смогла выспаться и теперь сижу на кухне с чашечкой потрясающе сваренного кофе из кофейни, открывшейся неподалёку. – Чаще улыбаешься.

– Не благодаря тебе, – отвечаю холодным взглядом. Он ещё даже вещи не начал собирать, а ведь поставленный мною срок вот-вот истечёт. Или он думал, я шучу? Ни фига подобного: вышвырну всё без сожаления, даже его дорогущий мольберт и графический планшет. Всё на помойку пойдёт!

– Если бы такой со мной была, может, я бы рассказал про квартиру, – тянет обижено.

– Женщина расцветает рядом с нормальным мужчиной, – парирую, а у самой внутри всё замирает. Это, что, я сейчас так призналась, что у меня роман? С Ромой, ага. После того, как укусила, больше не пытался поцеловать, хотя я бы и не позволила. Или позволила? Интересный вопрос. Неужели жду от него более активных действий? А как же принципы?

– Хочешь, чтобы я скорее уехал, чтобы его сюда привести?

Сёма наливает себе чай, а я смотрю на него и пытаюсь понять: а всё-таки, что в нём нашла? Стоит в заляпанных краской шортах и футболке, волосы растрёпаны. Раньше меня умилял его домашний вид, на контрасте с тем, каким он появлялся на людях – настоящий столичный мачо. Оказался чмом, ага. У него хорошее телосложение, и внешность запоминающаяся, язык, опять же, подвешен – на любую тему может поговорить, интеллектуал хренов. Но одного не могу понять: почему я решила, что не достойна его? Почему позволяла оскорблять мою профессию, которую люблю, терпела, когда говорил, что мой предел – школьная столовая? Он говорил в шутку, поначалу даже смеялась, сама не заметила, как Сёма загнал в рамки и заставил думать, что он – гений, а я – не муза даже, так, восторженная фанатка, которая должна быть благодарна за то, что снизошёл.

– А ты почему не на работе? – спрашиваю с подозрением. Не хочу портить свой выходной, наблюдая за его кислой рожей.

– Уволился, – пожимает плечами. – Мне, в отличие от тебя, работать не надо, деньги есть.

– Вот, значит, как, – тяну с угрозой. – Так почему ты до сих пор тут торчишь?

– Я же сказал: жду, когда квартиранты съедут. Месяц ещё не закончился.

– Он через два дня заканчивается, они, что, до сих пор новую квартиру не нашли?

– Эль, ну, ты же знаешь, как сложно найти что-то приличное в центре. Ищут.

– Мне, что, к ним самой поехать и выселить?

– На каких основаниях? Ты там никто. А я вошёл в положение людей, позволил задержаться, пока не найдут жильё.

– Знаешь, что, дорогой, я через два дня так в твоё положение войду, что это тебе придётся искать свои вещи между мусоркой и подъездом!

– Эль, не начинай, а. Думаешь, мне нравится так жить? Я тоже уехать уже хочу, достал твой Выборг.

Кофе больше не доставляет удовольствия. Дожили – в свой выходной хочется сбежать подальше из собственной квартиры! С другой стороны, а почему нет? Готовить не надо, убирать – тоже, форма постирана, а на улице редкая для осени солнечная погода. Лёгкий макияж, джинсы, свитер, ботинки и куртка, и вперёд, гулять! Напоследок говорю:

– Не трать время, собирай вещи.

Особо не надеюсь, что он этим займётся, подозреваю – ждёт, когда я сделаю всё за него. Привык на меня полагаться, у самого вечно лапки. Нет, в этот раз максимум, что я смогу сделать – донести его шмотки до балкона. Точка.

В понедельник в центре мало туристов, но мне хочется ещё большего уединения, поэтому доезжаю на автобусе до парка Монрепо, глубоко вдыхаю ароматный воздух. В рюкзаке за спиной плед и термос с кофе, уж здесь я точно им наслажусь! Людей здесь немного, но всё-таки есть, поэтому отхожу от привычных натоптанный маршрутов, выбираю уютное место на берегу, с шикарным видом. Кто-то через всю страну едет сюда, чтобы полюбоваться, а я живу рядом с такой красотой, но так редко выбираюсь! Обидно даже.

В чём-то Сёма прав – слишком много работаю, совсем по сторонам перестала смотреть, превратилась в ломовую лошадь, а жизнь мимо проходит. В такие моменты, когда остаёшься по-настоящему наедине с собой, хочется задаться вопросом: а чего я хочу? Через год, пять, десять лет? Стать шефом? А дальше что? Неужели это правда мой предел? Как-то грустно звучит…

– Эля?

– Рома?

Вот почему из всех мест в огромном парке он выбрал именно это?! Хотя не буду лукавить – встреча приятная во всех отношениях.

– Что, дома не сидится? – спрашиваю, подвигаясь и освобождая место на пледе.

– Ага. Тебе, вижу, тоже? – он садится рядом, сгибает одну ногу в колене, невольно смотрю на его ботинки. Не чета моим: хорошие, туристические, крепкие. Может, попросить его помочь выселить Сёму? Ну, нет, свои проблемы привыкла решать самостоятельно.

– Решила воздухом подышать. Вечно времени нет просто погулять.

– Любишь природу?

– Кто же её не любит? Тем более, когда вокруг такие виды.

– Моя девушка не любила, – задумчиво говорит Рома. – Точнее, любила, но больше комфортный отдых, где всё включено. А я с детства походами увлекался.

– Вы поэтому расстались? Не сошлись в предпочтениях?

– Можно и так сказать… – Он грустно улыбается, мне почему-то становится неловко, как будто в чужую душу пытаюсь заглянуть без спроса. – А что о тебе? Есть кто-то?

– Нет, – морщусь, вспомнив утренний разговор с Сёмой. – Уже нет. Был один клещ, с трудом отцепила.

Не отцепила ещё, но кровь мою он больше пить не будет. Мы, кажется, говорили с Ромой об этом при первой встрече, но тогда эта информация обоим была неважна.

– Понятно. Выходит, мы с тобой оба невезучие.

– Почему же сразу невезучие? Я выдохнула, когда расстались. Хотя, знаешь, всерьёз думала, что мы поженимся.

То ли атмосфера вызывает желание откровенничать, то ли просто надо кому-то выговориться – я же до сих пор ни одной живой душе не сказала, что с Сёмой всё. Впору жалеть о потерянном времени, но ведь и хорошее у нас было… Наверное, поэтому так страшно снова влюбиться, открыться, а потом понять, что всё было зря.

– Больно понимать, что столько времени тебе казалось – идёте одной дорогой, а на деле – по параллельным, и в итоге они разошлись.

Смотрю на Рому, а он – задумчиво – на воду. Для него, наверное, наш флирт – тоже терапия, попытка встать на ноги и жить дальше. Обоим не нужны сейчас отношения, тогда почему я бегу от него, как от огня?

– Я даже кольцо купил, – продолжает он, усмехаясь. – Хорошо, что подарить не успел, она раньше ушла. Представляю, как жалко бы выглядел.

– Да уж, – фыркаю. – Считай, что тебе повезло.

– Думаешь? – повернувшись, Рома с интересом и уже знакомым огоньком смотрит в глаза. – Может быть и повезло, ведь я бы тогда тебя не встретил.

– Эй, Ромео, придержи коней! – отвечаю, со смехом поднимая руки. – Это дружеская поддержка, а не то, что ты подумал.

– Я вообще ни о чём не успел подумать, а вот о чём подумала ты, м? – он подаётся ко мне, опираясь ладонью о плед. Ещё одно движение, и я уже крепко прижата к нему одной рукой. Почему от одного только взгляда хочется растечься лужицей?

– Холодно, – пискнув, вырываюсь, напуганная собственной реакцией.

– У меня дома есть камин.

– Рада за тебя, – отворачиваюсь, чтобы не увидел, как полыхают щёки.

– Мы можем развести его и погреться. Хотя, – его дыхание скользит по моей шее, – я знаю немало других приятных способов.

Да почему, чёрт возьми, я должна отказывать себе в удовольствии?! Кому я что должна? Всё уже случилось, зачем играть в невинность?

– А знаешь, – поворачиваюсь к нему всем корпусом, – покажи мне свой камин.

– Ты не шутишь?

– Я могу передумать.

– Нет, не можешь, – он шустро поднимается и протягивает руку. – Ты уже согласилась, поздно сдавать назад.

Вкладываю свою ладонь в его, вместе собираем плед, постоянно сталкиваясь взглядами. Стоило принять решение, и нетерпение начинает прогревать изнутри, до автобусной остановки добираемся в рекордный срок. На заднем сиденье сплетаем пальцы, улыбаемся, как подростки, которым не терпится наконец уединиться. Не хочу думать о последствиях, хочу брать от жизни всё, пока она так щедра на подарки.

Мы выходим в центре, не разжимая рук, почти бежим по узким улочкам, но вдруг Рома резко останавливается и тянет меня в ближайший переулок. Толкает к стене и тут же приникает к губам. От неожиданности воздух заканчивается, я ныряю в поцелуй, забыв обо всём.

– Ты сумасшедший, – шепчу между движений наших губ.

– Давно хотел это сделать, – отвечает, снова целуя.

– Надеюсь, ты живёшь недалеко, – жарко выдыхаю, перебирая его волосы.

– Нет, мы почти дошли, – задыхается он, не переставая целовать.

– Тогда, может продолжим там, где нас никто не увидит?

Не успеваем сделать шаг – прямо напротив стоит Сёма с пакетом из Копеечки.

– Эля? Так вот с кем ты мне рога наставляешь?

– Кто это? – спрашивает Рома, переводя взгляд с него на меня. Ну, почему так не вовремя?!

– Её жених. А ты, вероятно, её любовник.

– А говорила, что рассталась, – бросает Рома, отпуская мою руку.

– Ром, всё не так!.. – сама понимаю, как жалко сейчас звучат мои оправдания.

– Ты права: всё не так. Что же вам, женщинам, вечно не хватает?!

Он уходит, напоследок наградив взглядом, от которого внутри всё холодеет. Никогда на меня с таким презрением не смотрели…