Текст книги "Высоко над радугой (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Мы встретились в трех кварталах от офиса, куда я добралась на такси, отпустив шофера. Как в фильмах про шпионов, оглянулась и пересела в другой кэб, где уже ждал Алан. От этой игры в Бонда азарт бурлил в крови, и мы еще долго оглядывались, проверяя, не следит ли кто. А потом, в небольшом ресторане, похожем на старинный винный погреб и кишащем туристами, дегустировали вино с видом настоящих знатоков, комментируя каждый новый сорт и пробуя друг у друга понравившееся. Слегка захмелев, приглушенно хихикая, мы выбрались из ресторана, когда совсем стемнело. Впереди виднелась колонна Нельсона, там кипела жизнь, проносились машины и тысячи людей спешили домой. Здесь же было тихо и уютно – редкие прохожие, в основном из местных, несколько вездесущих японцев, обвешанных камерами, и все.
– Откуда ты так хорошо знаешь Лондон? – Мы неторопливо шли по улице, взявшись за руки. Фонари отражались в лужах под ногами, а в воздухе сладко пахло молодыми, недавно распустившимися листочками. Я дышала полной грудью, но все равно не могла надышаться. Словно просидела десятки лет в одиночной камере, а теперь наконец вышла на волю.
– Я переехал сюда пятнадцать лет назад, – задумчиво ответил Алан, глядя прямо перед собой. – Учился, снимал комнату, а на выходных бродил по городу, пристраиваясь то к одной, то к другой группе туристов. Потом завел друзей из местных и стал пропадать в злачных местах, знать о которых тебе не стоит.
Он весело посмотрел на меня и вдруг остановился, неуловимым движением притягивая к себе.
– А сейчас я хочу показать свой любимый город самой прекрасной женщине на земле.
– Так уж и самой? – кокетливо вырвалось у меня.
– Для меня – да, – шепнул Алан, и от его серьезного взгляда я вдруг смутилась. – Ты – невероятная, Доротея. И сама не представляешь, насколько.
Он снова целовал меня, заставляя забыть обо всем, заставляя не думать о том, что мы стоим посреди улицы и до полуночи еще очень далеко. Но мне было плевать. Легкомысленно и необдуманно? Пусть. Сейчас не хотелось думать о том, что нас могут увидеть. Вообще не хотелось думать. Хотелось только чувствовать его вкус, согреваться от тепла его тела, запуская руки под пиджак, прижиматься к нему, живому, настоящему, теплому. Не фантазии, которая питала годами. Реальному мужчине, который разглядел во мне то, что не мог разглядеть Стивен.
Десятая глава
Яркий свет майского солнца проникал сквозь стекло и преломлялся в небольшой вазе, ложась разноцветными лучиками на белоснежную скатерть. Полураспустившаяся роза то и дело приковывала взгляд, вызывая желание взять ее в руки и вдохнуть нежный аромат. Рассеянно прокручивая в руке десертную вилочку, я время от времени смотрела на вход в кафе. Мелисса задерживалась. Может, не стоило приглашать ее на обед в этот ресторан и ограничиться кофе в закусочной? При мысли о гадком пойле, которое там выдавали за благородный напиток, я неосознанно поморщилась. Нет, я предупредила, что приглашаю, значит, о цене подруга могла не думать. А осознанно травить себя не хочу.
– Уф, долго же сюда добираться, доложу я тебе! – Раскрасневшаяся Мелисса остановилась перед столиком и с укоризной посмотрела на меня. – Конечно, здесь круто, но тратить десятку на кэб я не готова!
– Прости, – о том, как ей придется добираться, я не подумала. Сама-то приехала сразу после посещения одной из наших фабрик. – Я должна была догадаться, что тебе это будет неудобно. Впрочем, ты сама виновата, – хитрый взгляд на Мелиссу, – в следующий раз говори сразу, что тебе далеко. Знаешь же, что я о таких мелочах думаю в последнюю очередь.
– Ладно, – проворчала Мелисса, усаживаясь напротив и окидывая сервированный стол одобрительным взглядом. – Я пешком дошла. А ради такого ланча и пол-Лондона пройду!
Когда принесли меню, я тихо порадовалась, что цены там не указаны. В стремлении провести время с подругой так, как привычно мне, я действительно часто забывала, что ей моя жизнь в общем-то не по карману. Но я скучала по ней, а приглашать Мелиссу домой сейчас было бы не самой лучшей идеей. Шла третья неделя вынужденного заточения Стивена в нашей квартире, и он с каждым днем считал дни до снятия гипса с тем же маниакальным упорством, с которым считают свой срок заключенные. Это задевало.
– Так значит, у вас с Хамфри все серьезно? – уточнила Мелисса, увлеченно расправляясь с десертом. Я неопределенно пожала плечами.
– Если бы я сама знала. Мне хорошо с ним. А еще очень легко, без сложностей и чувства, что я кому-то что-то должна. Но чем больше проходит времени, тем больше кажется, что это может зайти слишком далеко. Наверное, Стив прав, – сокрушенно вздохнула я, – у меня слишком маленький опыт, чтобы ввязываться в подобные авантюры.
– Ха! Так, а где ты его наберешься, если не ввязываться? – весело воскликнула Мелисса. И тут же понизила голос: – Постой, так у вас еще ничего не было?..
– Пока нет. – Я снова вздохнула. – Он не спешит, а я… Я не знаю, хочу ли заходить так далеко. Все же это слишком серьезно. Да и к зачем вообще…
– Стоп. – Мелисса подняла ладони, останавливая мое неуверенное блеяние. Потом наклонилась вперед, нависнув над столом, и прошептала: – А когда у тебя вообще в последний раз был секс?
Я почувствовала, что краснею. Конечно, эта тема так или иначе должна была всплыть, но признаваться оказалось на удивление сложно. В первую очередь самой себе. Потому что, стоило цифре прозвучать вслух, как масштабы собственного одиночества стали поистине огромными.
– Со свадьбы, – тихо выдохнула я, опуская глаза. – Пять лет назад.
Мелисса поперхнулась кофе и несколько секунд пыталась откашляться, смаргивая выступившие слезы.
– Прости, что спрашиваю, – сдерживая смех, выговорила она, – но ты вообще помнишь, как это делается?
– Конечно, помню! – возмутилась я. И неуверенно добавила: – Вроде бы.
– Я знаю отличный магазинчик в паре кварталов, – подмигнула Мелисса. – И сегодня мы обязательно в него заглянем!
– А может, пока не стоит торопиться? – робко поинтересовалась я.
– Нужно, – непререкаемым тоном заявила подруга, делая знак официанту, чтобы тот повторил десерт.
Опустившийся на город вечер дышал приближающимся летом, шелестя листвой. В пламенеющем небе с громкими криками носились еле видные ласточки, гоняясь за мошкарой. Город же, казалось, только просыпался, выплескивая на улицы сотни прохожих. Приняв из рук Сандерса пакеты с покупками, я спешила домой – примерить обновки.
Удивительно, как Мелисса смогла уговорить меня на подобное! Никогда не считала себя ханжой, но даже для меня некоторые из обновок были слишком откровенными. Не думаю, что смогу показаться в них перед Аланом. Да скорее всего, ни перед кем не смогу. Но кое в чем Мелисса была права – такую сексуальную роскошь должна хоть раз в жизни позволить себе каждая женщина.
– Добрый вечер, милая! – сладко пропел из гостиной голос Стивена. От неожиданности я выронила пакеты, осторожно проходя внутрь и надеясь увидеть что угодно от разбросанных по дому шприцов до друзей Стива, затаившихся в тишине. Но Стив был один. Развалившись на диване, он просматривал бумаги, которые привез курьер утром – к работе муж вернулся еще неделю назад. Подняв на меня ясный взгляд своих бесподобных голубых глаз, он широко улыбнулся. – Устала? Ужин на столе.
– Ч-что?.. – Я не успела договорить, когда Стивен, не выдержав, заливисто расхохотался, закидывая голову назад.
– Видела бы ты свое лицо! – весело воскликнул он. – Брови почти до волос поднялись, а глаза… Боже, Доротея, я жалею, что не догадался взять в руки телефон!
– Ну ты и… – злиться на Стива, впрочем, не хотелось. Он смеялся так заразительно, что просто невозможно было не улыбнуться в ответ.
– Всегда было интересно, неужели есть семьи, в которых люди на самом деле говорят такое друг другу каждый вечер? Ужин, кстати, действительно готов. Эмили сегодня превзошла сама себя.
Оставив ухмыляющегося Стивена, я пошла к себе, продолжая улыбаться. Простая фраза, сказанная мужем, – что может быть естественней? «Милая»… Интересно, у него язык не покрылся язвами, после того, как выговорил это слово? Ужин мог подождать, но вот покупки – точно нет. Руки так и чесались примерить все и разглядеть как следует, не думая о камерах наблюдения в кабинках. В следующий раз никаких магазинчиков Мелиссы. Покупать белье в таких – то еще удовольствие.
Вывалив содержимое пактов на кровать, я рассматривала их, как подарки на Рождество, не зная, что померить первым. Алую кружевную сорочку, обнажавшую спину до самых ямочек над ягодицами? Или черный комплект с жутко неудобными, но такими сексуальными трусиками? А может, белое неглиже с нежно-розовыми вставками? Или… Глаза разбегались, пока я перебирала нежные шелковистые ткани, представляя себя на месте коварных обольстительниц из фильмов, которые одним небрежным движением плеча покоряют сотни мужчин.
А ведь выглядело действительно потрясающе! Я любовалась собой уже час, не в силах оторвать взгляд, снова и снова поворачиваясь перед зеркалом. Черное кружево обольстительно оттеняло кожу, резинка чулок сочеталась рисунком с бельем, а высокий пояс делал образ вызывающе сексуальным. Прикусив губу, я отбежала от зеркала и вернулась с высокими бархатными ярко-красными туфлями с тонкой черной шпилькой. Туфли ждали своего часа уже год и оказались настолько неудобными, что ходить в них можно было только по дому. И только несколько шагов. Что ж, теперь я понимаю, для чего вообще создают подобные модели…
Чего-то все равно не хватало. Стянув резинку с головы, распушила волосы, тряхнула головой, постаравшись смотреть максимально обольстительно. Аккуратно накрасила губы сочным карминным цветом и торжествующе улыбнулась. Самое то! Повернувшись к зеркалу спиной, я посмотрела на ровные стрелки на чулках, делавшие ноги еще длиннее, и подмигнула своему отражению.
– Если ты оставила телефон специально, чтобы показать, как сильно тебя хочет твой лаборант, то идея была так себе. – Стивен замер на пороге.
Как я могла увлечься настолько, что не услышала стука его костылей? Первым желанием было закрыться, спрятаться, убежать вглубь гардеробной. Но я отогнала его, заставив себя выпрямить спину и вздернуть подбородок. Пусть смотрит. Почему нет? Мне стесняться нечего, скрывать – тоже.
– Ты решила обновить гардероб? – ровным голосом спросил муж. – Помнится, раньше ты любила светлый хлопок и классику.
– Это разве не классика? – Я медленно пошла к нему, чувствуя себя по меньшей мере моделью Виктории Сикрет на подиуме. Только крыльев за спиной не хватает.
– Я больше люблю красный, – лениво опершись о стену, протянул Стивен, окидывая меня демонстративно-внимательным взглядом. – Но на тебе он смотрелся бы слишком вульгарно.
– Значит, тебе нравится? – Признаться, его реакция вызывала разочарование. А чего я хотела? Чтобы он упал ниц и рассыпался в комплиментах?
– Не думал, что ты экономишь на белье. – Стив красноречиво посмотрел на лежащие на полу пакеты. – Хотя уверен, лаборант оценит.
– Думаешь? – Призвав на помощь все самообладание, я кокетливо улыбнулась и, развернувшись, медленно подошла к зеркалу. Плавно провела руками по талии, скользнула к бедрам и легонько щелкнула резинкой, спускавшейся с пояса к чулкам.
– Уверен, – раздраженно бросил Стивен, разворачиваясь и уходя. Желание красоваться тут же погасло, как свеча под порывом пронзительного ветра. Устало сбросив туфли, я вздохнула и потянулась за халатом.
Утром Стивен угрюмо буркнул что-то нечленораздельное вместо приветствия и поспешил уйти в гостиную, в которую теперь плавно перекочевала часть его кабинета. Стол, диван, кресла – все было занято многочисленными бумагами, папками, черновиками с пометками. Уже собираясь выходить, я все же решила заглянуть и удивленно замерла на пороге.
– Когда тебе успели все это привезти?
– Утром, – не отрываясь от экрана ноутбука бросил Стив. – Ты еще спала.
– А когда ты успел договориться? – Впервые с начала его болезни я видела такой рабочий энтузиазм.
– Ночью, – коротко ответил муж, всем своим видом показывая, что я мешаю.
– Тебе надо больше спать, если хочешь скорее выздороветь, – старательно копируя интонацию доктора Гамильтона, произнесла я.
– Ты не опоздаешь на работу? – холодно поинтересовался он, поднимая, наконец, голову. Взгляд, колючий и злой, вызвал удивление – откуда столько неприязни с раннего утра? Или это я уже просто отвыкла от обычного Стива и теперь он возвращается? Прощаться я не стала, просто молча ушла, оставив его наедине со своим раздражением.
– На выходные обещают дождь.
Алан зашел после ланча, устроившись в кресле, стоявшем перед моим столом. Вольготно закинув ногу на ногу, он неспешно покачивал носком туфли в воздухе, хитро наблюдая за мной. Я понимала, куда он клонит, но не спешила облегчить ему задачу. На эти выходные мы собирались прокатиться Ричмонд, и даже забронировали себе два номера в приличном небольшом отеле. Но гулять по дождю, пусть даже почти летнему – удовольствие не из приятных. Можно, конечно, закрыться на два дня в номере и не выходить, но мне кажется, для первого раза это будет слишком. А в том, что это раз должен вот-вот случиться, сомнений не возникало.
– Твои предложения? – Я сложила руки в замок, внимательно разглядывая сидящего передо мной мужчину. Темно-синий деловой костюм, бледно-голубая рубашка – интересно, синий и его оттенки – любимый цвет всех голубоглазых мужчин? Правда, Стивен предпочитает другой оттенок…
– Я могу пригласить тебя к себе? – тихо спросил Алан, не отводя взгляда.
– На все выходные? – попробовала пошутить я, но вышло как-то нервно.
– Если захочешь. – Он вдруг легко улыбнулся, и напряжение, начавшее было сковывать, развеялось.
– Где ты живешь?
– А ты не знаешь? – удивился Алан.
– У меня нет привычки следить за сотрудниками, – суше, чем следовало, ответила я. – Предлагаешь посмотреть в личном деле?
– Не поможет, – весело фыркнул он. И тут же пояснил: – Я недавно переехал, не успел сообщить свой адрес кадровому отделу.
– Значит, отпразднуем новоселье?
Офис давно опустел, даже Мэгги ушла, а я все сидела над отчетом о доходах, подготовленным аналитическим отделом. И только когда цифры начали сливаться в одно пятно, и я поняла, что сижу, бессмысленно уставившись на страницу несколько минут, пришла пора закругляться. Устало потерла виски, посмотрела на часы – половина десятого. Сандерс наверняка успел прочитать все вечерние газеты. Меня всегда умиляла его консервативная привязанность к бумажной прессе. Я подарила ему на Рождество планшет, но так ни разу с ним и не видела. Подозреваю, что подарок перекочевал дочке. Закрыв ноутбук, я поднялась, потягиваясь и разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Подошла к окну, за которым раскинулся ночной Лондон.
Подсвеченный Тауэр вставал над Темзой, и в черной воде дрожали многочисленные огни. Прогулочные катера скользили по реке, и на набережной наверняка сейчас было шумно и многолюдно. Огромное синее колесо медленно вращалось, перевозя очередную толпу туристов и просто любителей полюбоваться вечерними видами города. Вся эта красота постоянно была у меня буквально под носом, отчего же я так редко находила время просто выглянуть в окно?
Забросить бы все дела и просто гулять по весеннему городу с Аланом. Почему, чтобы просто быть счастливой, нужно преодолеть столько препятствий?.. Развод. Я ведь до сих пор не поговорила с адвокатом. Сейчас звонить уже поздно, а завтра не будет времени. Но в понедельник я обязательно с ним свяжусь. Сделав пометку в ежедневнике, я вышла из офиса, бросив последний взгляд в окно.
Стоило открыть дверь в квартиру, как до меня донесся рык Стивена, отчитывающего кого-то по телефону. Не успела я дойти до комнаты, как он окликнул, вынуждая замереть на пороге.
– Ты все-таки решила прийти?
Обернувшись, я не смогла сдержать недоуменного взгляда. Он сейчас серьезно? Пытается упрекнуть в позднем возвращении?
– Если бы ты чаще приходил ночевать, ты бы знал, что это – обычное время, когда я попадаю домой!
Скрывшись в комнате, я возмущенно хлопнула дверью. Куда делось его ироничное равнодушие? Интересно, как он отреагирует, если я скажу, что завтра не приду ночевать? Не сдержавшись, я нервно хихикнула. Месть и впрямь следует подавать холодной. Пусть злится, мне все равно!
Одиннадцатая глава
С самого утра все буквально валилось из рук. Сначала это был сахар, просыпанный мимо чашки. Потом оторвалась пуговица на любимом пиджаке, и пришлось срочно переодеваться. Дальше – хуже. Каблук застрял между плиткой перед входом в офис, и, выдернув его, я обнаружила две глубокие царапины на бледно-розовой коже туфли. В здание входила осторожно, стараясь никуда не вляпаться и не растянуться посреди вестибюля на глазах у всей компании. Только закрыв за собой двери и рухнув в кресло, я почувствовала себя в безопасности.
На самом деле, причина нервоза ясна и понятна: сегодняшний вечер станет и долгожданным и пугающим одновременно. «Тебя никто ни к чему не принуждает. Ты всегда можешь отказаться и уйти!», – как мантру повторяла я себе снова и снова. Но при воспоминаниях о поцелуях, о нежных, но уверенных ладонях на талии, о шепоте, вызывавшем дрожь, все страхи рассеивались, оставляя после себя сладкое предвкушение. День пролетел незаметно, и с Аланом пересечься не удалось ни разу. Но это было даже к лучшему – встретить сейчас его многозначительный взгляд было бы слишком.
До дома я все же добралась в относительном спокойствии. Стивен закрылся у себя, из-за дверей доносились звуки громкой музыки. Разложив на кровати белье, я почувствовала, как начинает пробирать дрожь, а в животе все сжимается в тугой комок от страха. Подготовка к свиданиям уже давно стала приятным ритуалом, но сегодня все должно быть на высшем уровне! Выйдя из ванны через час свежей и гладкой, я посмотрела на часы – еще сорок минут до того, как заедет кэб, вызванный Аланом.
Платье насыщенного кораллового цвета спряталось под бежевым летним пальто. Волосы я небрежно заколола, чтобы распустить их при встрече. Замирая от предвкушения, остановилась перед зеркалом, поправляя ворот пальто, и, улыбнувшись отражению, вышла в холл.
– Я собираюсь заказать пиццу, – крикнул Стивен из гостиной. – Тебе оставить?
Глубоко вздохнув, я ответила как можно небрежнее:
– Меня сегодня можешь не ждать.
– Вот как? – Стивен обернулся и посмотрел на меня тяжелым взглядом. Потом поднялся, опираясь на костыль, и пошел ко мне.
Я стояла и зачем-то ждала, когда он подойдет, с каждым шагом чувствуя себя подростком, отпрашивающимся на первое свидание. Но он даже не посмотрел в мою сторону, обогнул и прошел в кухню, намеренно гремя шкафами, в которых принялся что-то искать.
– Доброй ночи. – Решив, что ждать его ответ бессмысленно, я развернулась и ушла, чувствуя себя виноватой. Он заказал пиццу! Я действительно могла провести вечер рядом с ним, может, мы посмотрели бы какой-нибудь фильм или просто поговорили о чем-то неважном? В последние недели наши отношения стали совсем другими, более человечными что-ли?.. Я едва не вернулась, уже дойдя до лифта, когда знакомая злость привычно мазнула, всколыхнув десятки одиноких вечеров, когда он уходил, не сказав ни слова. Нет. Пусть сидит и есть свою пиццу. Может позвонить любому из своих друзей, которые с готовностью примчатся на выручку. Может обсудить меня или кого-то другого – не важно. Решительно нажав на кнопку, я глубоко вздохнула, прогоняя мужа из головы.
Стоило войти в лифт, как мысли с готовностью бросились к Алану и нашей встрече. Оправдает ли она мои ожидания? Интересно, как он живет?
Кэб уже ждал. Машина тронулась, стоило сесть, и за окном замелькали огни. На небе давно отгорел закат, и яркие звезды прятались за неоновым светом большого города. Да, в Хэмптонсе мы бы точно увидели ночное небо…
Квартира Хамфри оказалась расположена в Фулхэме. Дороговато, конечно, но для начальника исследовательского отдела самое то. Ряд одинаковых трехэтажных домиков по обеим сторонам улицы, кафе и магазины на первых этажах некоторых из них, – район достаточно респектабельный, тихий и благопристойный. Кэб проехал вдоль берега Темзы и свернул. Дом, в котором находилась квартира Алана, стоял, развернувшись к реке. Не говоря ни слова, шофер остановился у дверей. Снова прятки, как в шпионских фильмах. Внутри всколыхнулось легкое раздражение. Мало того, что пришлось ехать к нему домой, будто я сама напрашивалась провести с ним ночь. Теперь еще и эта таинственность, чересчур напускная! Хотя бы встретить у входа можно было? Впрочем, раздражение быстро улеглось: пока я стояла у дверей, мимо прошло и проехало столько людей, что одно-единственное фото могло бы стоить слишком дорого.
Тем временем дверь распахнулась, пропуская в полумрак вестибюля. Широкая лестница была освещена мягким, рассеянным светом. Бежевый ковер приглушал звук шагов. Стены, выкрашенные светлой краской, изящные бра, провожающие через каждые пять шагов, изгиб резных деревянных перил – холл и коридор дома производили приятное впечатление. Поднявшись на второй этаж, я быстро нашла нужную дверь и толкнула ее.
– Привет, – тихо сказал Алан, стоило переступить порог. Он стоял совсем близко, подпирая плечом стену, и в полумраке прихожей его глаза таинственно мерцали.
– Заждался? – отчего-то прошептала я, словно боясь нарушить хрупкую интимность момента. Но тут на кухне коротко звякнула духовка, и очарование развеялось. Я улыбнулась, снимая пальто. Алан не сдержал восхищенный вздох. Казалось, что все идет по заранее расписанному сценарию, и предугадать концовку очень просто.
Проводив меня в гостиную, Алан ушел на кухню, а я подошла к большому окну, выходящему на Темзу. Темная, шумная, она лежала совсем рядом – только руку протяни. Огни набережной отражались в воде, расходясь по ней оранжевыми кругами, словно большие светлячки, затерявшиеся в траве. На другом берегу раскинулся незнакомый мне Лондон, в этой части жило большинство моих сотрудников. Там же, за городом, находилась и наша фабрика. Я невольно задумалась о том, как сильно изменила мою жизнь сыворотка. Еще три месяца назад и подумать не могла, что буду стоять в чужой квартире, ждать, пока накроют ужин и предвкушать сладкий десерт… Голос саксофона поплыл по квартире, маня и увлекая, и, обернувшись, я улыбнулась.
Алан стоял у стола и напряженно смотрел на меня. Да он нервничает не меньше чем я! Это открытие придало уверенности, и, вздернув подбородок, я медленно подошла к нему и встала так близко, что смогла разглядеть голубую жилку, пульсирующую на шее. Прикусив губу, подняла на него глаза, чувствуя, как медленно окутывает, проникая в легкие, его запах – запах кожи и свежего, древесного аромата. Его рука коснулась моей щеки, он наклонился, и в голове зашумело. Смешались мысли, и тело стало легким, невесомым, только вспыхнули губы, когда он поцеловал меня. Моя нога оторвалась от пола, взлетая вверх, и я пошатнулась. Алан притянул к себе, крепко обхватывая обеими руками, и я потерялась. Знакомое томление разливалось внизу живота, пока его губы неспешно ласкали мои, смакуя каждое мгновение поцелуя. Прижавшись к нему всем телом, я почувствовала, как растет его желание, упираясь в мой живот. При мысли о том, что он горит от того же огня, волна возбуждения захлестнула, и руки сами взлетели вверх, путаясь в его волосах. Алан заурчал, углубляя поцелуй, становясь жадным и требовательным. Осторожно толкнув меня к столу, он навис сверху, держа за талию одной рукой, а второй упираясь в столешницу. Последние остатки разума застучали в висках, и я невольно уперла ладони в его грудь, безмолвно прося остановиться.
Когда он отпрянул, тяжело дыша, я нехотя открыла глаза, возвращая сбившееся дыхание. Он улыбался хитрой, многообещающей улыбкой, и, не выдержав, я улыбнулась в ответ.
– Ужин готов, – прошептал Алан хрипло. Сердце билось гулко и тяжело, я облизнула губы и посмотрела на стол.
– Подождешь, пока я накрою? – проследив за моим взглядом, спросил он. Я кивнула и он вышел, оставляя наедине со своими мыслями.
Я действительно готова была отдаться ему прямо здесь? Разум определенно четко ответил: нет. Сладость его поцелуев пьянила, но напор, с которым он целовал меня сейчас, пугал. Глубоко вздохнув, я постаралась взять себя в руки, унимая бешеное сердцебиение. Пригладила платье на бедрах и осмотрелась.
Гостиная была просторной и казалась строгой и прохладной. Мало соответствующей тому образу Алана, к которому я привыкла. Разве мог такой яркий, заводной человек жить в этих строгих линиях? Светлые, почти белые стены, жесткий даже с виду бежевый диван, над ним – реплика Гриса* – единственное яркое пятно. Большой стол явно предназначен для шумных компаний, но сейчас на нем только две свечи и тарелки. У окна стояло кресло, и оно, видимо, являлось любимым местом отдыха хозяина: небрежно брошенный бордовый плед, из-под которого торчал край ноутбука, на столике рядом кружка. Обернувшись к окну, я снова посмотрела на ночную Темзу, и сейчас она показалась не волшебной и манящей, а холодной и отстраненной.
За спиной Алан спешно накрывал на стол, и запах запеченного окорока мигом прогнал странные мысли, напоминая, что, вопреки полезному совету Мелиссы, я не смогла съесть перед выходом ни кусочка. Зато сейчас желудок тихо заурчал, заставляя прижать к нему руки, радуясь, что Алан как раз вышел.
– Надеюсь, ты голодна, потому что оставлять такую вкусноту на завтра просто преступление! – Кажется, он все-таки расслышал голодные крики моего желудка. Отодвигая стул, помог сесть и сам сел рядом, зажигая высокие розовые свечи.
– Ты постарался, – заметила я, разглядывая накрытый стол. Салат, канапе, пушистая шапка пюре и, во главе всего этого – окорок, сочащийся соком. – Мы точно больше никого не ждем?
– Переборщил? – обеспокоенно спросил Алан.
– Нет. – Я улыбнулась, наблюдая за ним. Свет свечей отражался в его глазах, вырез рубашки, расстегнутой на две пуговицы, притягивал взгляд. Его ладонь накрыла мою, и я вздрогнула, поднимая глаза, вспыхивая, словно меня застали за подглядыванием.
Бокал вина снял напряжение, и мы наконец смогли завязать непринужденную беседу. Бедный окорок, правда, так и остался почти нетронутым – голод отступил, затмеваясь предвкушением, что щекотало внутри, делая смех громче, улыбки доверительней, а взгляды – интимней.
– Потанцуем? – предложил Алан, спустя час. Отставив бокал, я протянула ему руку, с готовностью ныряя в объятия и начиная неспешно кружиться по комнате. Когда он успел потушить свет? Сейчас гостиная озарялась лишь прогоревшими до середины свечами и отблесками уличных фонарей. На душе было спокойно, Армстронг бархатно напевал что-то о летнем времени, и казалось, что мы остались одни на всей планете. Я положила голову на плечо Алану, прикрывая глаза. Он осторожно поглаживал мои волосы, пропуская их сквозь пальцы, и от его касаний по телу разбегались тоненькие ручейки тепла. И это было так естественно и закономерно – когда он наклонился и поцеловал меня.
Нежный поцелуй, казалось, проник прямо в душу, лаская, излечивая от поселившегося там одиночества. Я ахнула от удивления и улыбнулась ему в губы, когда Алан подхватил меня на руки. Обвила его шею, покрывая ее мимолетными поцелуями, легонько покусывая губами мочку его уха. В спальне было темно, только свет ночного города рассеивал мрак. Опустив меня на кровать, Алан лег рядом, нависая надо мной, целуя снова и снова, пока его руки блуждали по моему телу, задирая платье. Он восхищенно выдохнул, когда ладонь коснулась резинки чулок, и посмотрел прямо в глаза, прикусив губу. Под его взглядом, потемневшим, горячим, я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете, всемогущей древней богиней любви.
Не сводя с него глаз, я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, доставая ее из брюк, распахивая и проходясь по груди коготками, слегка царапнув затвердевшие соски. Рубашка полетела на пол, и, пока Алан освобождался от брюк, я потянула молнию на боку, снимая платье. Оставшись в одном белье, он сел, глядя на меня. Под этим жадным взглядом я смутилась, вдруг испытав желание прикрыться. Пытаясь избавиться от тянущего, неприятного ощущения, я протянула руки, проводя ладонями по груди, притягивая его к себе, надеясь поцелуем смыть смущение. Но оно не проходило, напротив, росло сильнее с каждым его прикосновением. Кожа начала покрываться мурашками, но не от возбуждения. Наоборот – движения его рук, скользящих по бедрам, губы, прожигающие грудь сквозь кружево, тяжелое прерывистое дыхание – все это вызывало безотчетное желание прикрыться, отодвинуться. Волшебство рассеялось, и только одна мысль билась в голове – хватит! Я не могу так!
Я замерла, не в силах произнести слово, не двигаясь. Паника поднималась откуда-то из глубин, первобытная, лишающая разума. Алан, заметив, что я никак не реагирую на его ласки, поднял голову, прищуриваясь, пытаясь разглядеть выражение моего лица. А я вдруг почувствовала себя глупой. Бесконечно глупой, потерявшейся, обманувшей его ожидания. На глаза против воли навернулись слезы.
– Доротея? – вопросительно прошептал он, и от осторожного, удивленного тона я не выдержала, всхлипнула и обхватила себя руками, крепко зажмурившись. В следующую секунду Алан уже лежал рядом, обнимая, не пытаясь выяснить причины, просто давая время успокоиться. А мне было стыдно. Разве можно в моем возрасте придавать такое значение обычному сексу? Почему я не могу расслабиться настолько, чтобы отдаться мужчине, который вызывает у меня сильные, светлые чувства?
– Я… Я… Прости, – судорожно всхлипнув, выговорила с трудом. – Я не могу. Не сейчас. Прости!
– Ш-ш. – Алан тихонько подул в мою макушку, несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув. Даже представить себе, каково ему сейчас, было сложно. И его выдержке я могла только позавидовать. Чего я боялась? Что он накинется на меня и изнасилует, если я скажу «нет»? Страхи медленно таяли под его спокойными поглаживаниями. Все напряжение, копившееся неделю, то, с которым я приехала сюда – все стихало.
– Ты не считаешь меня сумасшедшей? – Я наконец осмелилась поднять на него глаза. Он покачал головой.
– За что? Скорее, я должен сердиться на себя за то, что слишком тороплю события. Если бы мы поехали в Хэмптонс, ты чувствовала бы себя увереннее. Мы жили бы в разных номерах, и решать пришлось бы только тебе. А так… – В его голосе послышалась улыбка. – Я заставил тебя приехать ко мне, заранее зная, чем закончится этот вечер. Но разве можно меня в этом винить? В том, что я тебя хочу?
