Текст книги "Блондинка за левым углом"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Корнеев! Ему во что бы то ни стало нужно сообщить об убийстве. После недолгих раздумий Лайма утвердилась в мысли, что Евгений ничего не знает. Иначе он вряд ли повел бы себя столь легкомысленно. Отправился с каким-то мужиком в ресторан, да еще прямо тут, поблизости.

Мобильный телефон Корнеева оказался выключен. Еще не хватало! Какого черта он отрубил связь? А если бы ее схватили? Или она сломала бы обе ноги и ей потребовалась срочная помощь?!

Лицо убиенного Абражникова всплыло перед ее мысленным взором, и Лайма, приседая, словно человек, разыскивающий туалет, помчалась к ресторану. Приказ Корнеева, несмотря на всплеск эмоций, она помнила отлично. Ждать его в машине. Не звонить и не подходить. Его спутник не должен ее увидеть.

В ресторан она вломилась, словно вспугнутый лось в орешник. Официант, проносивший поднос мимо двери, едва не грохнулся на пол. Хотел ругнуться, но виновница-блондинка была слишком хороша собой, чтобы облить ее непристойностями. Волосы из пучка вылезли и растрепались, щеки раскраснелись, алые губы приоткрылись...

– Эй, любезный! – окликнула его блондинка хриплым голосом законченной алкоголички. – У вас спиртное подают?

– Водку, – ответил тот, кое-как восстановив равновесие. – Вам столик на двоих? Или вы одна будете?

– Не знаю, не знаю, – ответила блондинка. – Там поглядим. Как пойдет.

Официант моргнул и ретировался. Он любил пугливых интеллигентных дамочек, которые могли покраснеть, если он наклонялся слишком низко и проявлял излишнюю внимательность. Дамочки тогда начинали быстро подметать с тарелок пищу и глотали ее, как маленькие жадные собачки, большими кусками. А потом исчезали, подобно привидениям – бесшумно и незаметно, – оставив ему тридцать рублей на чай. Почему-то именно тридцать, словно это число было для них знаковым.

Блондинка отличалась от них, как принцесса крови от гувернанток. Не сходя с места, она нагло обозрела зал и тут же положила на кого-то глаз. Официант оглянулся, не в силах справиться с любопытством. Ясно, кто привлек ее внимание – двое мужчин, сидящие друг против друга. Оба вызывающе красивы и одеты с большим вкусом. Один – брюнет с темными усиками, второй – блондин с чисто выбритым лицом, большими выпуклыми глазами, прозрачными, как аквариумы.

Рассмотреть блондина у Лаймы не было возможности. К ее огромной радости, он сидел спиной к залу, а Корнеев, наоборот, – лицом. Если она сейчас помашет ему рукой, он, конечно, заметит ее жест и повернет голову.

Она поднялась на цыпочки, вытянула вверх руку и помахала так отчаянно, словно Корнеев оставался на причале, а она уплывала в бурное море на белобоком лайнере. Однако не случилось ровным счетом ничего. Корнеев, как ни в чем не бывало, продолжал беседовать со своим новым знакомым.

Тогда Лайма подняла обе руки вверх и покачала ими туда-сюда, изобразив рябину, гнущуюся от ветра. Немногочисленные посетители наблюдали за ней с любопытством.

Лайма знала, что Корнеев обладает феноменальной способностью сосредотачиваться на деле, но обычно он впадал в транс, только когда включал компьютер. То, что он умеет отключаться от всего окружающего во время светской беседы, стало для Лаймы неприятным сюрпризом. Однако адреналин все еще бурлил в ее крови, заставляя добиваться своего.

Она поправила сумку на плече, сосредоточилась и подпрыгнула высоко вверх. Каблуки загрохотали на плиточном полу, и Лайма присела от неожиданности. Еще несколько человек в зале обернулись, но блондин, к счастью, не обратил на шум никакого внимания. Корнеев тоже.

Тогда Лайма одним движением сбросила обувь и, держа по одной туфле в каждой руке, подпрыгнула еще раз, вытянув носочки, как гимнастка, выполняющая обязательные упражнения. Туфли взлетели вверх и глухо хлопнули над головой.

– Заказ делать будете? – равнодушно спросил метрдотель, проходя мимо. – Или вы просто попрыгать зашли?

У него был такой вид, словно в ресторан к нему приходили одни придурки, и он уже их столько перевидал, что перестал удивляться.

– Буду делать заказ, – свистящим шепотом ответила Лайма.

– Тогда я вам официанта подошлю, – пообещал метрдотель.

Лайма подумала, что, если она отправит официанта к Корнееву и Женя начнет искать ее глазами, блондин обязательно обернется. Интересно, почему он не должен ее видеть? Тут как раз подошел официант, держа в опущенной руке пустой поднос. У него был не менее индифферентный вид, чем у метрдотеля.

– Дайте мне это, – попросила Лайма. – На минуточку.

– Нате, – ответил тот и протянул ей свое орудие труда.

Поднос был круглый, увесистый и, когда она взяла его в руки, издал низкое «блямс». Она подняла его над головой, как спортивный судья табличку с оценками, и немного постояла в таком положении. Корнеев не проявил к блестящей ресторанной утвари никакого интереса.

«Черт», – про себя ругнулась Лайма и совершила несколько резких махов, как одалиска, обмахивающая опахалом своего господина.

Мощная струя воздуха взъерошила салфетки на соседних столиках. Идиот Корнеев даже не моргнул. Официант, наблюдавший за ней с постным выражением на лице, поинтересовался:

– Может, вы сядете?

– Может, и сяду, – сварливо ответила Лайма, возвращая поднос. – Дайте полотенце.

Он без слов отдал полотенце и пошел дальше.

Лайма выдвинула деревянный стул с изогнутой спинкой из-за соседнего столика и, крякнув, взгромоздилась на него, словно на постамент. Полотенце же использовала как белый флаг, выбросив его вверх. И принялась полоскать в воздухе. Корнеев просто не мог не заметить ее немых призывов.

Но он не заметил!

– Это что у вас тут – танцы, стриптиз? – с нескрываемым удовольствием спросил пожилой подвыпивший джентльмен, появляясь в дверях ресторанчика.

– С бабами по ночам просто беда, – вздохнул метрдотель, пристально поглядев на размахивающую полотенцем Лайму. – Накурятся всякой дряни и давай выделываться. Хорошо, если солонки не начинают в головы метать.

– А какая цыпочка! – восхитился джентльмен. – Она одна?

Ответить метрдотель не успел – цыпочка опасно качнулась на стуле, замолотила руками в воздухе и с невероятным грохотом повалилась на рядом стоящий столик, навсегда сметая его с лица земли. Близлежащие стулья брызнули в стороны, как осколки снаряда. Шум поднялся такой, что из кухни высунулся повар с огромным тесаком в руке.

– Готова, – сказал метрдотель. – Счастье, если шею не сломала. – Он торопливо двинулся к месту происшествия, громко возвещая для всполохнувшихся посетителей: – Все в порядке, все под контролем!

Лайма лежала на спине в обломках мебели и смотрела в потолок. Там, наверху, две мухи играли в салочки, то присаживаясь на цветные плафоны, то снова принимаясь гоняться друг за дружкой.

– Вам такси вызвать? – поинтересовался любезный метрдотель, появившись в поле ее зрения и заслонив головой мух.

– Может, она себе что-нибудь сломала? – предположил пожилой джентльмен, который был не прочь угостить шальную блондинку рюмочкой коньяка.

– Шутите? – Метрдотель ухмыльнулся. – Это нормальные люди спотыкаются и ломают ноги. А с такими проходимками никогда ничего не случается.

Лайма и в самом деле не покалечилась. Она сильно ударилась копчиком и оцарапала руку, но в целом чувствовала себя довольно сносно. Проворно поднявшись, она первым делом посмотрела на Корнеева. Блондин ему что-то говорил, а он склонился над столом и сосредоточенно писал ручкой в блокноте. Ручкой в блокноте! Это было что-то невообразимое. Для записей Корнеев пользовался только подручными электронными приспособлениями и всегда носил в кармане микрокомпьютер. Вероятно, произошло нечто экстраординарное.

Блондин демонстрировал исполненный достоинства профиль, который мог бы украсить обложку солидного делового журнала. Этот человек был из той же породы, что и Шаталов, поэтому Лайма почувствовала к нему невольную симпатию. И тут же одернула себя: а вдруг он – убийца? Что, если Корнеев пришел в офис Абражникова и там наткнулся на этого типа? Тип заморочил ему голову и под каким-то предлогом вывел на улицу?

На самом же деле все было наоборот.

* * *

Оставив Лайму в переулке, Корнеев скользнул за угол и, засунув руки в карманы, ленивым шагом, словно припозднившийся гуляка, двинулся в сторону офиса Абражникова. Предчувствия у него были самые нехорошие, и непроглядная темнота за дверью их только усилила. Никто не покинет рабочее место, погасив за собой свет, но не заперев замок. Внутри явно что-то не так.

Он достал из кармана мягкую тряпочку, которой протирал очки, и аккуратно взялся за ручку двери. Ею же нащупал выключатель и нажал на клавишу. И когда толкнул вторую, внутреннюю дверь, тоже открытую, в кабинет неохотно влилось некоторое количество тусклого света от дохленькой лампы под потолком. Внутри кабинета выключатель нашелся не сразу, но Корнеев все-таки отыскал его и зажег светильник под потолком.

Дурные предчувствия никуда не делись, а лишь усилились, и он вдруг обозлился на Дубняка. Это чужое поле деятельности! Включив его в состав группы «У», Дубняк пообещал, что оперативное задание будет для него единственным. Однако – дудки. Внезапно возникла угроза похищения Сандры Барр, и группу бросили на новое дело. Все как будто забыли, что ему самое место в аналитическом отделе. А Дубняк вообще исчез невесть куда.

В офисе Абражникова тоже был компьютер, вернее, ноутбук. Он стоял на уголке стола с откинутой крышкой, похожий на огромный разинутый рот. Корнеев подался в его сторону... И увидел тело. Он, как и Лайма, мгновенно опознал Абражникова, но, в отличие от нее, не ударился в панику и не удрал с места происшествия. Удостоверился, что хозяин кабинета в самом деле мертв, и постарался больше не смотреть на него – только держал бедолагу в поле зрения.

Детектив был единственной ниточкой, которая могла вывести группу «У» на Сандру Барр. По крайней мере, других зацепок они так и не нашли. Если удрать, не попытавшись разжиться хоть какой-то информацией, на втором задании можно поставить большой жирный крест. Вероятно, теперь Сандра Барр уж точно похищена, и за нее скоро потребуют выкуп. Вот тут-то Дубняк и объявится...

Корнеев лучше всех знал, где и как может храниться информация. Первое, что он сделал, это отсоединил ноутбук от сети и, смотав шнуры, засунул его в большой кожаный портфель, стоявший возле стула. Туда же полетели диски, дискеты, блокноты, ежедневник, несколько заполненных папок из ящика стола, записная книжка и все, что так или иначе было похоже на накопитель данных. Еще несколько папок он обнаружил на стеллаже – в них были десятки листов, испещренных пометками, и Корнееву пришлось взять их под мышку, потому что в портфель уже ничего не влезало.

И в тот момент, когда он, готовенький, подошел к застекленной двери, та внезапно распахнулась, и на пороге нарисовался высокий представительный мужчина лет сорока пяти, светловолосый, с одной седой прядью в шевелюре. У него были чуть выкаченные глаза жидко разведенного синего цвета и губы, предназначенные для коротких сухих улыбок.

– Здравствуйте, Олег Иванович, – поздоровался мужчина вполне дружелюбно. – Мы с вами по телефону договаривались о встрече. Я – Леонид Леджер. Пришел рассказать вам о своем деле.

– Очень приятно, – сказал Корнеев, встав так, чтобы посетитель не увидел ног, торчащих из-за стола.

Убитый, по всей видимости, любил работать ночами, и в его кабинете, как в заветном кремлевском окне, почти круглосуточно горел свет. Вот и деловые встречи он назначал, оказывается, за полночь. Одно было ясно – Леджер до сих пор с Абражниковым не встречался. И уже никогда не встретится.

Корнеев мгновенно сообразил, что единственный шанс выйти сухим из воды – выдать себя за убитого сыщика.

– Работы невпроворот, – весело сказал он, встряхнув портфель. – Решил перекусить в соседнем ресторанчике. Хотите ко мне присоединиться? Я сутки не ел.

– Разумеется.

Леджер отступил от двери обратно в предбанник.

– Я раньше туда никогда не ходил, не хотел возле работы светиться. Но один раз можно! Свет выключу, а дверь Леночка закроет – она пошла губки подкрашивать. Леночка! – крикнул Корнеев в сторону туалета. – Я ушел!

И он грудью вытолкнул Леджера на улицу.

– Одну минуточку, – попросил тот. – Я не был уверен, что застану вас, вы не отвечали на звонки, поэтому мне хотелось бы сейчас кое-что взять из машины.

Он подошел к серебристому автомобилю, припаркованному неподалеку, открыл дверцу и головой нырнул внутрь салона. В ту же секунду Корнеев швырнул портфель на асфальт, достал мобильный и позвонил Лайме. Он боялся, что та объявится в самый неподходящий момент и назовет его настоящим именем или как-то еще даст понять, что никакой он не Абражников.

Когда Леджер обернулся, он уже стоял в прежней позе, держа портфель в руке. Корнеев кому угодно был способен заговорить зубы. Мужчины с такой внешностью встречаются реже, чем белые тигры. Красота – это мощное оружие в руках ее обладателя. К красивым людям обычно против воли начинаешь испытывать доверие. Леджер не стал исключением и мгновенно проникся к «Олегу Ивановичу» стойкой симпатией.

– Ну-с, приступим, – сказал Корнеев, когда они вошли в ресторанчик и сделали заказ. Сам сел лицом к залу, чтобы контролировать вход, а Леджера усадил напротив.

Он действительно проголодался и набрал горы еды, тогда как его «клиент» ткнул в первую строчку меню, даже не посмотрев, что это.

– Я всегда выбираю первый пункт в списке, – заметил Леджер и пошутил: – Такой вот пунктик! Мой брат действует точно так же. Это у нас фамильное.

– Родной брат? – поинтересовался Корнеев, памятуя, что он сейчас как бы осваивает «тему».

– Родной, Алекс. Его все так называют. Хотя, по идее, он Алексей. Вообще-то ему тоже следовало прийти, но обратиться к вам – моя инициатива, которую Алекс не поддержал. Считает, что я делаю из мухи слона.

– Так-так, – поощрил его Корнеев, которому тон доктора Айболита казался в данной ситуации наиболее приемлемым. – Что же вас... э-э-э... обеспокоило?

– Женщина, – коротко ответил Леджер.

Корнеев ни капельки не удивился. Женщины были странными существами, которые еще требовали внимательного изучения. Однако изучать их у него не было ни времени, ни желания. Он был чудовищно несведущ в вопросах личных взаимоотношений и искренне удивлялся, почему каждая новая знакомая очень быстро начинает чувствовать себя оскорбленной.

– Я разведен, – продолжал между тем его собеседник. – Моя жена живет сейчас здесь, в Москве, со вторым мужем и детьми. Алекс тоже в разводе, и довольно давно. Женился по молодости лет на актриске, но она очень быстро завела себе любовника, и они разошлись. Пока что мы оба холостяки, но не оставляем мысли снова устроить свою жизнь. Общаемся с разными людьми, знакомимся, присматриваемся... Все, как у людей. И вот недавно я встретил одну девушку, Нину. Она показалась мне очень милой, и я даже... стал строить планы, скажу вам честно. Нина приехала в Москву учиться и снимала комнату недалеко от проспекта Мира. Я был там один раз – все так простенько, по-девчоночьи... В общем, у нас завязался роман. Я позвал Нину к себе на дачу отпраздновать свой день рождения.

Приглашены были только очень близкие друзья. Я оказал ей своего рода доверие, сделал аванс... Предполагалось, что Алекс тоже приведет свою девушку. У него, как и у меня, недавно появилась подруга, Дарья. Москвичка, но с родителями в сложных отношениях. Только что окончила институт, собирается стать модельером. Вдвоем с подругой они задумали начать свое дело, что-то шили, кроили...

Корнеев, чтобы выглядеть настоящим детективом, развернул блокнот и принялся записывать имена с короткими комментариями к ним. У него возникло сильное искушение достать мини-компьютер, но он знал, насколько это опасно – можно увлечься машиной и отключиться. Поэтому рисковать не стал.

– Но Нина на мой день рождения не пришла, – продолжал Леджер. – Я звонил ей, но она не отвечала. Это так глупо! Я разволновался, поехал на квартиру, которую она снимает, просидел целые сутки в машине у подъезда – она так и не появилась.

– Может быть, уехала домой? Бросила институт, мало ли что бывает? – предположил Корнеев, который, конечно же, не стал бы волноваться ни об одной растреклятой студентке.

– Она должна была мне сообщить.

– И вы обратились ко мне...

– Нет, погодите, – остановил его Леджер. – Все дело в том, что девушка Алекса, Дарья, тоже была приглашена на мой день рождения. И она тоже не пришла.

– Будущий модельер?

– Да. Она исчезла и не отвечает на звонки, как и Нина. Алекс сбился с ног... Беспокоится... Вот я и подумал: может быть, это неспроста? Девушки обе исчезли, в мой день рождения. Возможно, это чьи-то козни?

– А у вас есть враги? – немедленно сориентировался Корнеев.

– Врагов нет только у кретинов. Каждый думающий человек окружен врагами.

Корнеев не смотрел на мир столь пессимистично, но на всякий случай кивнул. Он никогда не отстаивал свою точку зрения в споре. Только дело является аргументом, он так считал.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Корнеев. – Кем работаете?

– Я директор антикварного салона. – Леджер достал визитку и подал ему через стол. – Увлечение, неожиданно ставшее призванием.

– Вы что-нибудь коллекционируете?

– Нет. У меня есть дома всякие симпатичные мелочи, но ничего такого, что захотел бы иметь в своих запасниках крупный музей. И если квартиру обчистят, я не умру от разрыва сердца. На даче стоит пара антикварных ваз, но их цена тоже вменяемая. Дачей мы с Алексом пользуемся вдвоем, договариваемся, кто и когда приедет. Это наше семейное гнездо. Так сложилось после смерти матери. Там бывает много посторонних, да и вообще... Я не собираюсь делать из загородного дома выставку.

– И у вас ничего не пропало? – на всякий случай спросил Корнеев.

– Ни боже мой, за это ручаюсь. Если вы подумали, что девушки были наводчицами... Тоже не складывается. Они исчезли, а нас не ограбили. Кроме того, для наводки достаточно было бы одной Нины. Или Дарьи. Но две сразу... Так что их одновременное исчезновение для нас с братом – настоящая загадка.

– А как ведет себя Алекс?

– Сходит с ума.

– Но обращаться к частному детективу он не хотел?

– Считает, что это уж слишком. Однако Алекс – человек экспрессивный. А я – наоборот. И я не люблю, когда вокруг меня происходят странные и непонятные вещи. Я должен владеть ситуацией. Вы меня понимаете?

– Естественно, – кивнул Корнеев. – А Алекс у нас кто?

– Офтальмолог. Работает в маленькой частной фирмочке неподалеку от дома. Два дня через два. Неплохая зарплата, много свободного времени.

Именно в этот момент в ресторанчике появилась Лайма. Корнеев изо всех сил старался на нее не смотреть. Сначала она махала ему руками, потом принялась стучать над головой туфлями, семафорить подносом и в конце концов упала со стула, на который взобралась, чтобы обратить на себя его внимание. Увидев, как она разгромила один из столиков и затихла в его обломках, Корнеев внутренне сжался, и в районе копчика у него появилось неприятное ощущение грядущего провала.

Одним глазом он наблюдал за командиром группы и видел, что она устроилась с каким-то старым ловеласом за столиком по соседству и начала опрокидывать в себя рюмку за рюмкой. Это Лайма-то! Да обычно она после первой же «пробки» коньяка переставала отзываться на свое имя. Однако сегодня алкоголь на нее не действовал совершенно, и ловелас уже предвкушал грядущее удовольствие. Глупая Лайма беззастенчиво с ним заигрывала, целовала в нос и в конце концов поработила окончательно. Корнеев боялся, что сейчас она пришлет его гонцом к их столику.

Он не представлял, как будет отбивать ее у разгоряченного кавалера, если Леджер решит задержаться в ресторане подольше. Однако тот пролил бальзам на его душу.

– Собственно, я для вас тут все написал – имена, даты, свой адрес, адрес нашего загородного дома, телефоны – мой и Алекса. Я как раз за этим возвращался в машину. – Он подал Корнееву блокнот в красивой обложке. – Алекса я проинформирую о результатах нашего разговора.

– Так вы хотите узнать, где девушки? – уточнил Корнеев.

– Нет, не где они. А почему обе исчезли одновременно? А там решим, нужно ли их разыскивать. Деньги я принес, как договорились. – Он подал Корнееву конверт, и тот, не раздумывая, спрятал его в карман пиджака.

– А сейчас – танцы! – закричала Лайма из-за соседнего столика.

Охотников потанцевать с ней к этому моменту набралось видимо-невидимо. Когда они начали толкаться и сопеть возле нее, она откинула голову назад и захохотала. «Большой знаток» женщин, Корнеев, конечно, не догадался, что у нее банальная истерика. После столкновения с трупом прошло уже достаточно времени, чтобы до Лаймы наконец дошел весь ужас случившегося.

Леонид Леджер встал и протянул Корнееву руку. Тот оторвал зад от стула и ответил на рукопожатие, одновременно прикидывая, как отогнать от Лаймы поклонников. Достать пистолет? Или показать метрдотелю удостоверение ФАСБ и потребовать, пригрозив ему чем-нибудь ужасным, чтобы он вывел даму через черный ход? Ежедневной проверкой свежести пива, например. Корнееву совершенно не хотелось затевать рукопашный бой с подвыпившим мужичьем.

В ту самую секунду, как Леджер вышел из зала, Лайма проворно вскочила и бросилась к Корнееву. Облокотилась обеими руками о стол и, приблизив к нему свое поплывшее лицо, жарко шепнула:

– Абражникова убили!

– Я знаю, – рявкнул тот, рассердившись на нее за то, что она залезла после него в офис. Наверняка наследила там, как лиса в курятнике. – Зачем тебя туда понесло, командир?! Мы же договорились...

– Я там пряталась от врачей, – объяснила Лайма. – Они хотели посадить меня в машину и отвезти в больницу.

– Почему?!

– Потому что я нашла стукнутую бабушку. И стала вроде как свидетелем преступления.

– Какую бабушку? – Корнеев никак не мог ухватить суть того, что с ней произошло. – Где ее стукнули? В офисе Абражникова?

– Нет, в том переулке, куда мы с тобой сначала зашли...

– Женщин положительно нигде нельзя оставлять одних, – пробурчал Корнеев, на глазах превращаясь в философа. – Они делают все, чтобы поставить мир на уши.

Тем временем новообращенные поклонники Лаймы, оставленные ею ради Корнеева, начали глухо ворчать. Конечно, это была не подворотня, где могли пырнуть ножом, однако ночью в Москве все маленькие ресторанчики становятся немного опасными.

– Сейчас я припудрю нос, и мы пойдем к машине. А по дороге все обговорим.

Она повернулась и, грациозно покачиваясь, отправилась в дамскую комнату.

– Естественно, – сказал ей в спину Корнеев. – Когда приходит время получать по заслугам, женщинам всегда удается ускользнуть от ответственности.

Он твердо решил в случае заварушки обратиться к метрдотелю за содействием. Однако когда Лайма наконец появилась из туалета, дверь в ресторанчик резко распахнулась, и в зал вошел Шаталов собственной персоной. Она ахнула и кинулась к нему на шею:

– Геннадий! Как я рада тебя видеть!

Оказывается, она позвонила ему и сообщила о том, где находится. И потребовала немедленно забрать ее домой.

– А уж как я рад, – пробормотал Корнеев себе под нос.

Он мгновенно расслабился – с Шаталовым совершенно точно никто не рискнет выяснять отношения. У него такой вид, словно он владеет всеми на свете приемами самообороны. Слишком жесткий взгляд, слишком твердые губы, слишком крутой подбородок – всего слишком. Он поцеловал свою пассию в лоб, и она тут же подобрела. Странное дело! У самого Корнеева вечно были какие-то тревожные отношения с прекрасным полом. Лайма объяснила это очень просто. «Встретив красивого мужчину, – сказала она, – женщина опасается, что он никогда не полюбит ее так же сильно, как самого себя. Ты, Евгений, слишком хорош для нормальных отношений». Слишком хорош! Страшенный Бельмондо для них – идол, толстый Депардье с кривым носом – божество, а он, Корнеев – слишком хорош. Ну, ладно...

Единственной наградой для него был чудовищно ревнивый взгляд, которым одарил его Шаталов. Но тот сразу же взял себя в руки и обратил все свое внимание на Лайму.

– Поздравляю, – сказал он. – Ты становишься популярным человеком. Все вечерние газеты вышли с твоими снимками. Почему-то репортеры фотографируют тебя исключительно на четвереньках. «Слепая женщина пытается взять автограф у любимой актрисы», – процитировал он.

После чего взял ее под руку и повел к выходу. Это ее таинственное задание и брюнет с черными усиками заставляли его нервничать. Неужели их совместная жизнь будет именно такой? Она исчезает по ночам, чтобы делать свою опасную работу, а он мирно спит в кровати, прижимая к груди Кларитина.

Кстати, этот поганец снова куда-то подевался. Шаталов обнаружил посреди гостиной продукты его жизнедеятельности и еще одну изодранную газету. Проверил занавески, поискал под диваном. Потом махнул рукой – проголодается, вылезет. Лайма за котенка переживала. Первый вопрос, который она задала, касался именно его:

– Как там Кларитин?

– Скучает. Тоскует. Ходит в коридор и воет на дверь.

– Ген, ну перестань выдумывать. Лучше скажи: ты его покормил?

– Положил вчера немного творогу на пол, – успокоил ее Шаталов.

Он не стал добавлять, что в творог сам же и наступил, и вообще неизвестно, сообразил ли кот, что возле холодильника лежит его ужин.

– Лайма, ты обещала, что не только перевезешь ко мне свои вещи, но и приедешь сама.

– Ну конечно, приеду! – уверенно ответила та. – Я, можно сказать, уже еду.

Шаталов вздохнул. Дома она снова заснет, не раздеваясь, и утром встанет с больной головой.

– Мы видимся слишком редко, – заметил он. – Я еще выхожу из дому, а ты уже сворачиваешь за угол.

– Но я работаю!

– И по долгу службы ходишь «налево». В любом случае мне эта твоя работа за левым углом не нравится. Ночные походы в ресторан...

– Мы тут проворачивали одно дельце, – призналась Лайма.

– Не думаю, что, если я начну проворачивать по ночам свои дела, тебе это понравится.

– Естес-с-ственно, – кивнула она, и тут в кармане Шаталова зазвонил телефон.

По мере того как он слушал, у него все сильнее вытягивалось лицо.

– Что случилось? – Лайма, как настоящая подруга жизни, страшно обеспокоилась.

– Меня вызывают на объект, – признался он. – Надо срочно выезжать. Я тебя даже подвезти не смогу.

– Ничего, ничего, – похлопала его по щеке Лайма. – Меня Корнеев отвезет. Раз уж тебя не будет, я поеду пока в свою квартирку – тут ближе.

– А как же Кларитин? – пристыдил ее Шаталов.

– Нам все равно не удастся полноценно пообщаться, – ответила Лайма напыщенно. – Завтра утром передашь ему от меня привет. Кстати, ты ведь еще не знаком с Корнеевым? Так познакомься. Корнеев – Шаталов. Евгений – Геннадий.

– Очень приятно, – сказал Корнеев таким тоном, как будто его заставили съесть в гостях дохлую ящерицу и поблагодарить хозяйку. – Я в самом деле отвезу ее домой.

– Тогда созвонимся – Шаталов наклонился и запечатлел на губах Лаймы собственнический поцелуй.

– Какой он! – восхитилась та ему вслед. – Мужчина, который летит на зов своей подруги, заслуживает восхищения.

– И поощрения, – пробормотал Корнеев себе под нос. – Как дрессированный дельфин.