Текст книги "Свидание по заданию"
Автор книги: Галина Куликова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
На переодевание ушла куча времени. То Марьяне казалось, что она оделась слишком ярко, то слишком строго, то слишком официально… Все вещи, которые она уместила в чемоданчике, в конце концов оказались на кровати, образовав внушительную кучу. Наконец ей все-таки удалось себе понравиться, и, вполне удовлетворенная результатом, Марьяна зашла в гостиничный ресторан выпить чашечку кофе. После чего отправилась обратно в офис «Увлекательной жизни». «Нужно найти уборщиц, которые согласились бы приехать сразу, без проволочек, со своими моющими и чистящими средствами, швабрами и ведрами. И уборщиц должно быть много», – размышляла она по дороге.
Стремительно теплело, и улицы Беловетровска стали казаться дружелюбнее и наряднее. Навстречу то и дело попадались благодушные прохожие, большая часть которых Марьяне улыбалась. Она рассеянно улыбалась в ответ, мысленно составляя план действий. Сначала вызвать клининговую команду, потом купить и расставить цветы, проверить, работают ли компьютеры, найти и выложить на видное место свежие номера приложения… Да, и разыскать, черт возьми, корреспондентов! Придется справляться с этим без Хворостинина, вряд ли он успеет выспаться, обзвонить сотрудников и организовать их парадный выход на работу. Главное, чтобы сам явился в подобающем виде и был способен связно мыслить и внятно говорить. В крайнем случае она выдаст себя за внештатницу и проведет разговор с начальником. А потом, если вдруг Кайсаров заметит ее в московской редакции и вспомнит, скажет, что перевелась… Надо будет договориться с Иностранцевым.
Мысли вертелись в голове, побуждая Марьяну шагать быстрее. Благо от гостиницы до офиса было минут двадцать ходу. Однако чем ближе она подходила к знакомому повороту, тем тревожнее становилось у нее на душе. Там, за поворотом, судя по всему, что-то происходило – возможно, развернулась какая-то стройка или готовился большой городской праздник, потому что в свежем прохладном воздухе далеко разносился хлопотливый стук, задорные оклики, смех, звон, звяканье и мерные удары. А еще играла самая настоящая гармошка, и кто-то хриплым баском выводил: «Из-за вас, моя черешня, ссорюсь я с приятелем…»
Раздираемая волнением и любопытством, Марьяна остаток пути преодолела почти что вприпрыжку. И как только знакомое уже здание открылось ее взгляду, она, опешив, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, пытаясь отдышаться и понять, что, собственно, происходит.
Дверь в офис «Увлекательной жизни» была распахнута настежь. Туда-сюда, словно муравьи, сновали какие-то люди, одетые как попало, с метлами, ведрами и мешками в руках, а на тротуаре – руки в боки – стоял молодой крепыш с круглыми яблочками щек и задиристо покрикивал:
– Эй, вы, организмы! Не спать, не спать, шевелить ластами!
Решетки на окнах были подняты, сами окна открыты, на одном из подоконников стояла коренастая женщина в длинной юбке и розовых кедах и натирала стекла. На голове у нее была повязана косынка, и хвостики от узелка весело торчали в разные стороны. Даже издали яростно пахло уксусом, да еще едким папиросным дымом, который удивительным образом добрался до ноздрей Марьяны. Папироска обнаружилась во рту у гармониста. Сам он сидел на основательной табуретке возле соседнего дома, на тротуаре перед ним лежал густо замотанный изоляцией костыль. Шапки для сбора пожертвований видно не было, так что следовало предположить, что концерт устроен из чистого удовольствия.
Один из «рабочих муравьев» притормозил возле крепыша-распорядителя и пробубнил что-то невнятное. Потом поставил на землю большой мешок, судя по всему, с мусором, снял шапку, вытер ею лоб, снова надел на голову, после чего демонстративно спрятал руки в карманы. Крепыш мгновенно пошел на него, выкатив грудь колесом.
– Ты на кого хвост пружинишь?! – закричал он так, что зазвенели сияющие радужным блеском стекла. – Еще один «вяк» в мою сторону, и твой папа зря потел!
– Господи, что здесь происходит? – пробормотала Марьяна, лихорадочно шаря глазами по сторонам.
Было ясно, что инициатива, которую она собиралась проявить, уже взята в чьи-то властные руки, что никакой клининговой компании искать не придется, а придется, черт побери, доказывать свои права. Еще раз напомнив себе о невероятно шатком положении в еженедельнике, Марьяна собралась с духом и чеканным шагом направилась прямо к крепышу. Раз он повышает голос, значит, считает себя главнокомандующим.
Предполагаемый главнокомандующий тем временем кричал в спину удалявшемуся бунтарю:
– Иди-иди, гудрон жеваный! Чекушку ему, видишь ли, авансом… А потом нальется до бровей и ищи его на газоне среди бобиков! Чтоб твое рыло сновало мимо меня со скоростью мопеда, понял меня?
– Здравствуйте, – отрывисто сказала Марьяна, подходя к крепышу с серьезным, нет, даже суровым лицом. – Моя фамилия Туманова, я приехала из Москвы, уже разговаривала с Юрием Петровичем…
Не успела она закончить фразу, как женщина, самозабвенно теревшая оконное стекло, всплеснула руками и звонко крикнула на всю улицу:
– Антошка! Встречай, встречай как следует барышню! Она ж и есть Марьяна!
– Слушаюсь, Василина Геннадьевна, – отрапортовал крепыш, разворачиваясь к Марьяне лицом.
Несмотря на свои явно не юные годы, Василина Геннадьевна с удивительной легкостью соскочила с подоконника в офис и через несколько секунд уже была на крыльце. Скорым шагом она двинулась к Марьяне, глядя на нее сияющими глазами и прижимая тряпку к груди.
– Здрасте, здрасте, гостья дорогая! – нараспев произнесла она.
В этот момент гармонист, со смаком выплюнув окурок на асфальт, растянул меха гармошки и, притопывая здоровой ногой, с шальным задором заорал:
– Железны-ы-ый шлем, деревянный костыль. Король с во-ойны возвращался домой!
Василина Геннадьевна, сдвинув соболиные брови, махнула в его сторону тряпкой и высоким голосом крикнула:
– Ой, и надоел же ты, Михалыч, как горькая редька! Не голоси ж ты так, у меня аж сердце переворачивается! И где ты эти песни завалящие берешь?
– Может, из «Титаника» арию спеть? – громко поинтересовался Михалыч, приосанившись. – Мелодия, скажу я вам, лирическая.
– Да на сцене споешь, – не сдавалась Василина Геннадьевна. – А репетировать иди на задний двор, за теплицу.
– Что это за «бурановский дедушка»? – озадаченно спросила Марьяна, наблюдая за тем, как исполнитель-песенник собирает свои манатки.
– Инвалид, – понизив голос, пояснил крепыш, обшарив московскую гостью откровенным взглядом. – Был бы здоровый, я б ему живо глаза местами поменял… А так – приходится терпеть, куда деваться? К концерту художественной самодеятельности он готовится. Кстати, состоится в Доме культуры завтра вечером. Если изволите задержаться, мы вам лучшее место в ложе организуем. Диван с бархатной обивкой, бутерброд с икрой в подарок.
– Большое спасибо, я подумаю.
– Ой, да позвольте представиться! Василина Геннадьевна. А это – Антоша Манкин.
– Помощник Хворостинина, – важно пояснил крепыш, который оказался хоть и невысок ростом, но дышал силой и отвагой.
– Максимка из Москвы сегодня утром позвонил, – доверительным тоном сообщила Василина Геннадьевна. – Предупредил, что, мол, едут по вашу душу.
«Максимка? – У Марьяны на секунду перехватило дух. – Максимка! Судя по всему, это не кто иной, как Максим Геннадьевич Иностранцев». Кое-что начинало проясняться.
– Вы с Максимом Геннадьевичем?.. – Марьяна вопросительно подняла брови.
– Брат он мой, родной брат, – охотно пояснила Василина Геннадьевна. – И поганец мой потому еще при деле.
– А поганец ваш?..
– Хворостинин, супруг мой, – со странной смесью гордости и досады ответствовала Василина Геннадьевна.
«Ах, вот оно что! – мысленно воскликнула Марьяна. – Выходит, Иностранцев просто-напросто покрывает непутевого зятя. И если Кайсаров выяснит, что в Беловетровске творится черт знает что, а заместитель в курсе дела и даже всему этому безобразию потворствует… М-да».
То, что здесь творится безобразие, Марьяна чувствовала печенкой. Конечно, пьющих журналистов пруд пруди. Ее собственный отец уходил в такие запои, что страшно вспомнить. И однако ухитрялся оставаться на плаву, получал премии, постоянно что-то изобретал, участвовал в фотовыставках, то есть жил полноценной творческой жизнью. Однако даже мимолетный контакт с Хворостининым подсказал Марьяне, что тут дело обстоит иначе и глава беловетровского офиса не владеет ситуацией. Тогда кто владеет? Может быть, Василина Геннадьевна?
Марьяна внимательно посмотрела на жену Хворостинина, которая, внезапно прервав разговор и грозно размахивая тряпкой, ринулась за одним из уборщиков – тот вознамерился скрыться за домом, унося с собой какую-то мелкую добычу, прихваченную в офисе. Антон Манкин мгновенно присоединился к ней, громко крича:
– Эй, ты, шпендрик обкусанный! По батареям давно не получал?
Марьяна озадаченно наблюдала за погоней, лихорадочно размышляя, что же ей теперь делать. Судя по всему, офис вскоре будет приведен в порядок, но чистота – это, как известно, залог здоровья, а вовсе не карьерного роста. Она посмотрела на часы, затем достала мобильный телефон и решительно набрала номер. Долго слушала длинные гудки, глядя в высокое беловетровское небо. Наконец до нее донесся сонный голос Угольщикова:
– Да что ты ко мне привязалась, Туманова?! Спасу от тебя нет!
– Здешнего босса Кайсарову показывать нельзя, – решительно заявила Марьяна без всякого предисловия. – Он был с жуткой похмелюги, я отправила его домой спать. Сотрудников нет ни одного, только помощник.
– Туманова, ты довольно деятельная девушка и уже в теме. Так что я уверен – справишься и без меня.
– Это просто несерьезно, – ледяным тоном отрезала Марьяна, но Угольщиков ее уже не слышал, он просто взял и отключился.
– Вот гад, – процедила сквозь зубы Марьяна. – Ну ладно, я тебе это еще припомню.
Никаких рычагов влияния на маркетолога у нее не было, и это был просто выплеск досады. Тем временем Манкин с Василиной Геннадьевной вновь появились на площади. Воришка, судя по всему, убежал, поэтому оба выглядели разочарованными и озабоченными. «Не о том они сейчас заботятся», – раздраженно подумала Марьяна и громко сказала:
– Антон, нам нужно поговорить, причем срочно и в спокойной обстановке.
– А она спокойная, – радостно заявил тот, поведя рукой вокруг. – Юрий Петрович мне сразу позвонил, как с вами встретился. Василине Геннадьевне все разобъяснил. Ну, мы с ней ноги в руки – и сюда. Гляньте, работа кипит! Скоро офис блестеть будет, как блюдце оголодавшего кота.
– Мы можем войти внутрь? – спросила Марьяна, хмуря брови.
– Рано еще вам туда, – всплеснула руками Василина Геннадьевна. – Там пылищу подняли. И полы грязные, как в общественной уборной. Ух, и покажу ж я ему! – погрозила она кулаком, ясное дело, воображаемому мужу. – Пока из Москвы не приедут, так и будет сидеть, как хряк, среди своих мятых бумажек!
– Антон, где все сотрудники? – спросила Марьяна и пытливо посмотрела на крепыша-помощника. – Вот приехал бы наш главный неожиданно… Он ведь и ваш главный! И что? Либо наткнулся бы на запертую дверь, либо вошел внутрь и не нашел ни одного журналиста. Кроме вас. Вы готовы отвечать перед руководством за всех сотрудников приложения?
– Тю! Да сколько их там «всех»! – воскликнула Василина Геннадьевна, щурясь на солнце, которое весьма недружелюбно светило ей в лицо, выставляя напоказ каждую морщинку. – Мой Юрка, да Антошка, да два институтских гаврика!
Веселые румяные кружочки на щеках Манкина мгновенно превратились в две багровые кляксы.
– Да что же вы, Василина Геннадьевна, все наши секреты выдаете? – обескураженно укорил ее он, переминаясь с ноги на ногу. – А если госпожа Туманова доложит по инстанциям?
– Это Максимке, что ли, она доложит? – подбоченилась Василина Геннадьевна. – Так Максимка ж ее и прислал. Так что, Антоша, ничего не бойся, говори всю правду.
– Правда в том, что четырехполосное приложение вы делаете вчетвером? Вы сами, ваш начальник Хворостинин и два студента? – уточнила «госпожа».
– Да на лету схватывате, девонька! – обрадовалась Василина Геннадьевна. – А чего деньги зря переводить, правда ведь? Они и вчетвером обходятся, а сил у них много, дело молодое.
Марьяна молча смотрела на нее и на Манкина. Дело молодое! Уж Хворостинин-то совсем немолод и не брызжет энергией. Как это они все тут обтяпали, интересно? Наверняка в штатном расписании числится гораздо больше людей. А Иностранцев, выходит, все это безобразие прикрывает. М-да, ситуация. «Да мне-то какое дело? – сама себе задала вопрос Марьяна. – Я же не фининспектор, в конце концов. Люди зарабатывают как могут. Не моя задача их разоблачать. Моя задача – обеспечить достойную встречу Кайсарову. Иначе Иностранцев меня турнет из редакции. А я больше не могу позволить себе проколов. Не могу ставить под удар собственное будущее ради кучки людей, которых я, скорее всего, вижу в первый и в последний раз в жизни».
Как раз в этот самый момент на площади появился Хворостинин в костюме и надетом поверх него плаще. Полы плаща развевались и хлопали на ветру. «Тоже мне, Бэтмен, – сардонически ухмыльнулась Марьяна, – спаситель Беловетровска».
– А вот и Юрка мой! – воскликнула Василина Геннадьевна. – Вы ему спать велели, но если б он залег, то хоть из ружья у него над ухом пали – не проснется. Я ему холодный душ прописала… О, и гаврики наши прибыли!
Гаврики приехали на велосипедах, соскочили с них практически одновременно и предстали пред светлы очи начальства, сияя отрепетированными улыбками.
– Сеня и Веня, – представил их Хворостинин, который избавился от щетины, но с хрипотой в голосе ничего поделать не смог. Спохватился и представил снова, более официально: – Петров и Сорокин.
В этот момент Антон Манкин снова сорвался с места и полетел к офису, вопя на всю площадь:
– Куда это ты собрался, лось египетский? Я тебе сейчас карму-то поправлю! И чакры начищу!
– А это наша гостья из Москвы, – объяснила студентам Василина Геннадьевна и повела бровями.
– С проверкой, – не преминул добавить Хворостинин, глядя на гостью из Москвы с откровенным неудовольствием.
– Марьяна Туманова, – поздоровалась та со студентами.
Оба выглядели недокормленными, но радостными, словно их вызвали для того, чтобы вручить премию за отличный труд. Самое прискорбное, что Марьяна понятия не имела, что ей делать дальше.
– Я тут вас всех немножко взбудоражила, – сказала она неловко, – но Кайсаров может появиться в любой момент. Максим Геннадьевич сказал, либо сегодня после обеда, либо завтра. Так что вам всем придется отстоять вахту. Хотя, вижу я, вы в полном составе работать не привыкли… Офис вот почему-то был закрыт…
На это коварное замечание ей никто ничего не ответил.
– Бригадир Антоше работу сдает, – возвестила вместо этого Василина Геннадьевна. – Пойдемте, пойдемте, поглядим, как сейчас там стало замечательно.
Все послушно тронулись в сторону крыльца, возле которого Манкин горячо спорил с человеком в мохнатой кепке с козырьком. Тот, судя по всему, торговался, и горячий помощник Хворостинина, по своему обыкновению, сыпал угрозами:
– Ты на кого батон крошишь?! Еще один гудок с твоей платформы…
Бригадир втянул голову в плечи и скоренько ретировался. За ним, позвякивая ведрами, потянулись работники.
– Милости прошу, – широко повел рукой Хворостинин, глядя конкретно на Марьяну.
Пришлось ей войти первой. Внутри оказалось нечеловечески чисто, в стеклах блистало солнце, а запах хлорки радостно перебивал вонь мокрых окурков. Несколько недобитых пылинок летало над столом, но в остальном здесь был страшный порядок, наводивший на мысль о жестокой дезинфекции после эпидемии черной оспы.
– Юрий Петрович, нужно оживить обстановку, – сразу же сказала Марьяна, покрутив головой по сторонам. – Такое впечатление, что это филиал морга, а не «Увлекательной жизни».
– То слишком грязно, то слишком чисто, – проворчал Хворостинин, сняв плащ и отшвырнув его в сторону. После чего бросил в пространство: – Ну что, народ? Создадим рабочую обстановку? – И гнусно ухмыльнулся.
Марьяна мгновенно представила, как студенты во главе с Манкиным принимаются скакать и бесчинствовать в только что вымытом офисе и в считаные минуты превращают его в декорацию к фильму «Чокнутые и непобедимые». Однако Петров и Сорокин чинно проследовали к шкафу и принялись доставать из него папки и подшивки приложения. Манкин бегал вдоль стеллажей и проводил пальцем то по одной, то по другой полке, проверяя, не осталось ли какой соринки и не переплатил ли он уборщикам.
– А вы, Марьяночка, тоже себе место найдите, – льстиво сказала Василина Геннадьевна, которая ловила все оттенки настроения московской гостьи. – Когда главный начальник приедет, негоже вам будет посреди комнаты стоять.
– Да я вообще не собираюсь нигде стоять, – мгновенно повернулась к ней Марьяна. – Максим Геннадьевич послал меня убедиться, что все готово к встрече босса. Теперь я убедилась. Кайсаров не должен меня тут видеть. По крайней мере это нежелательно. В первую очередь для вас.
– Ага, ага, – закивала Василина Геннадьевна. – Я так и поняла! Пусть мой тут, как обычно, заправляет. Когда он в себе, все идет как надо.
– Очень надеюсь, – с выражением сказала Марьяна, повысив голос, – что все пройдет как надо. Если сегодня босса не будет, значит, он появится завтра.
Она хотела спросить, способен ли этот оригинальный квартет целых два дня сохранять рабочую обстановку и трудиться от звонка до звонка. Однако посчитала, что такой вопрос Хворостинин может счесть оскорбительным, и решила промолчать.
– Я оставлю вам номер своего мобильного и еще один – моего коллеги Дениса Угольщикова. Звоните в любое время дня и ночи. Если вдруг что-то понадобится. И обязательно сообщите, как пройдет встреча. Я буду ждать звонка, договорились?
– Угу, – хором сказали Петров и Сорокин.
– Договорились, – подхватил оптимист Манкин.
– Слушаюсь, – с легким оттенком иронии ответил Хворостинин.
– Василина Геннадьевна, рада была с вами познакомиться. – Марьяна с некоторой натяжкой улыбнулась. – Думаю, мы еще увидимся. После того как Кайсаров уедет, я обязательно зайду.
– Я вам огурцов малосольных в дорогу соберу, – пообещала та. – Яиц наварю из-под кур. Вон, у Михалыча, – мотнула она головой в окно на дом инвалида, честно репетировавшего где-то за теплицей, – куры все белые, как коровьи сливки, на натуральном корму. Тыковка, морковка, кукурузка, жмых… Так что яйца наивкуснейшие!
Марьяна представила, как они с Угольщиковым трескают в поезде вареные яйца, и вздохнула. Этот гад ничего не заслуживает. Устроил себе отпуск. Прокатился туда-сюда… Все не в офисе сидеть. Но ведь если что пойдет не так, Иностранцев на него и не посмотрит, а вот ее сметет со своего пути, как крошку со стола.
Распрощавшись со всей честной компанией и наказав обязательно позвонить ей после судьбоносного визита Кайсарова, Марьяна вышла на площадь и, прежде чем тронуться к гостинице, сделала несколько глубоких вдохов. Досчитать до четырех – вдох, до шести – выдох. А ведь ей очень повезло. Не пришлось заниматься организационной работой, расплачиваться за уборку, разыскивать сотрудников приложения… Зато удалось оценить перемены, которые произошли в офисе всего за несколько часов. Однако кто знает, сможет ли Хворостинин со своей командой произвести благоприятное впечатление на Кайсарова?
Размышляя, она двинулась вперед, и в этот момент ветер донес до нее пряный запах речной воды. Река была где-то неподалеку – Марьяна видела ее из окна поезда, быстро перебежавшего легкий металлический мост на подходе к Беловетровску. Она решила не возвращаться в гостиницу, а дойти до реки и погулять по берегу, заряжаясь энергией и возвращая себе утраченное душевное равновесие. Беспокойство за исход дела грызло ее и не давало думать о чем-то другом.
Где-то рядом хрипло и страшно залаяла собака. Марьяна остановилась и с опаской огляделась по сторонам. Пустая улица, заборы, петушиные крики вдалеке… В это мгновение абсурдность происходящего накрыла ее душной волной. Господи, все успешные люди работают по-настоящему, делают свое дело, а она… В незнакомом городе, в совершенно идиотской ситуации, занимается какой-то немыслимой чушью! Неужели ее успешная карьера уплыла навсегда? От этих мыслей Марьяну прошиб пот, и она на ходу стянула с себя куртку и шарф, чтобы ее прохватило ветром.
Тут до нее донесся рев мотора, который быстро нарастал и, не успела Марьяна оглянуться, ударил ей в уши. Маленький грузовичок промчался мимо, нырнув двумя колесами в огромную лужу на дороге. Вода гигантским веером взметнулась вверх и обрушилась на голову Марьяны. Это произошло неожиданно, стремительно и неотвратимо. Грузовичок умчался, весело подпрыгивая на неровностях дороги, на прощание выбросив в воздух гнилой черный дым из выхлопной трубы. Марьяна осталась на тротуаре, с ног до головы мокрая, с набрякшей от воды курткой в руках.
– Ах ты, скотина! – беспомощно выкрикнула она, отплевываясь и хватая ртом воздух.
Начала смахивать свободной рукой воду с лица – но та все текла вниз с превратившихся в сосульки волос и уже проникла за шиворот. Она была ледяной, и тело Марьяны мгновенно покрылось мурашками. «Господи, за что ты меня наказываешь?» Очередной вдох сам собой превратился во всхлип, и, наверное, бедолага просто разрыдалась бы тут же, посреди пустой улочки. Ее горло уже сковал первый спазм, когда рядом раздался мужской голос:
– Сейчас нельзя стоять на месте, заболеете! Вам нужно двигаться, слышите?
Марьяна громко чихнула, словно подтверждая, что она обязательно заболеет, и только потом повернулась, судорожно прижимая к животу намокшую куртку.
Незнакомый мужчина в спортивном костюме и ослепительно белых кроссовках приближался к ней легкой рысью. Он был в хорошей спортивной форме, и Марьяна, как дурочка, стояла и смотрела на него. В ее сознании он никак не монтировался с местным пейзажем. Не то чтобы он был так уж хорош собой, но как-то сразу чувствовались в нем и мужская сила, и энергия, и воля. В любом походе он наверняка был бы командиром – смелым и решительным. Такой первым стреляет в леопарда, затаившегося в кустах, и знает, как развести костер в мокром лесу без спичек и зажигалок.
– Домой, домой, живо! – повысил голос незнакомец, налетая на Марьяну, с которой еще довольно активно стекала вода, устремлявшаяся с тротуара все к той же луже. – Я видел, как вас окатили. Мне нечем вас согреть, так что придется бежать.
Его энергии мог бы позавидовать телепат, двигающий взглядом предметы. Стальные глаза, стальной голос, стальная воля.
– Бежать? – переспросила Марьяна, растерявшись окончательно.
– Бежать, причем быстро. В какой стороне ваш дом?
– Там, – махнула рукой пострадавшая. – Гостиница.
– Вперед, к гостинице! – скомандовал мужчина. – Скачите во всю прыть, так, чтобы от вас пар пошел, ясно? Я побегу рядом, не брошу вас, так что не бойтесь.
Марьяна не могла бы сказать, что боится. Конечно, ей было холодно, но больше – обидно и горько оттого, что это произошло именно с ней. На пустой улице, где и машин-то почти не было! Что за ерунда с ней происходит?! Неудача за неудачей, как будто ее кто-то проклял.
– Спасибо, – сказала она несвойственным ей писклявым голосом, с ужасом представляя, как «поскачет» по улице, изображая оживший газонный разбрызгиватель.
– Да не до благодарностей сейчас. – Незнакомец досадливо махнул обеими руками, давая ей мощный посыл двигаться. – Давайте бегите же, не стойте, как одинокая сосна.
«На севере диком», – подумала Марьяна. И побежала – сначала медленно, содрогаясь от чавканья и хлюпанья воды, потом все быстрее и быстрее, а уж потом понеслась во весь дух. До нее, наконец, дошло, что незнакомец абсолютно прав и что, если постоять на октябрьском ветру в таком виде еще хоть немного, можно схватить не только простуду или ангину, но и что-нибудь похлеще. Незнакомец бежал сбоку и чуть сзади, постоянно подбивая ее прибавить ходу.
Несмотря на охватившую ее горечь, на кровь, что стучала в висках, Марьяна ухитрялась краем глаза следить за ним, против воли отмечая, как он прекрасно двигается и размеренно дышит. Конечно, на нем нет мокрого стопудового свитера, но все равно он хорош. И как бегун, и вообще…
Через некоторое время Марьяне стало нечем дышать, и улица начала странно раскачиваться перед глазами, а заборы и дома так и норовили завалиться набок.
– Да ну же, вам что, девяносто лет? – подначивал ее спутник. И даже легонько толкнул кулаком в спину.
– У меня… в боку… колет, – едва выговорила Марьяна, сбавляя темп и норовя согнуться пополам. – Я сейчас… упаду!
– Добежите до своего обиталища и там падайте сколько угодно.
– Не могу, – просипела Марьяна, – надо было… бежать помедленнее.
– Нельзя, – отрезал тот. – Вы что, курильщица? У вас дыхалка ни к черту.
«А вы что, мой личный тренер?» – хотела спросить в ответ Марьяна, но у нее не хватило на это сил. Кроме того, это наверняка прозвучало бы по-свински, учитывая, что незнакомец принял горячее участие в ее судьбе.
Понукаемая им, она все-таки добралась до гостиницы и даже преодолела несколько низких ступенек крыльца. Словно со стороны Марьяна видела свои пальцы, вцепившиеся в латунную ручку. Она тянула и тянула дверь на себя, пока та не подалась и не впустила ее внутрь.
Ввалившись в вестибюль, Марьяна наконец позволила себе отдышаться. Она стояла у входа, жадно хватая ртом воздух. Сделала несколько шагов и не почувствовала ног. Ей было жарко. Горячий и мокрый свитер лип к спине, и казалось, что по коже ползают слизни. Холл был почти пуст, лишь дежурный за стойкой – молодой человек с веселыми ушами и выдающимся кадыком – разговаривал с постояльцем.
– Понимаете, – доверительно говорил постоялец – мужчина, который только-только достиг средних лет и теперь явно принялся расти вширь, – моя жена – особенная женщина. Если она сказала – хочу первый этаж, с ней лучше соглашаться сразу.
Портье выглянул из-за его плеча и увидел Марьяну – со всклокоченными волосами, которая в этот момент как раз высунула язык изо рта, полагая, что, если будет дышать, как собака, быстрее придет в себя. От нее шел пар, а щеки были цвета перезрелой черешни. Портье немедленно решил, что это и есть та самая жена, с которой опасно спорить.
Он сглотнул. Еще раз взглянул на Марьяну и неожиданно задвигался, как персонаж фильма, поставленного на ускоренный просмотр. Постоялец был приятно обрадован тем, что дело решилось в его пользу, причем без всяких проволочек. Получив на руки ключ от номера, он, насвистывая, двинулся к лестнице. Марьяна, спрятав язык, поплелась следом. Проходя мимо стойки портье, она повращала глазами, чтобы разогнать мельтешащих перед ними мушек. Портье присел, сделав вид, что укладывает что-то на нижнюю полку. Не отдавая себе отчета в том, как она выглядит, и думая лишь о кровати в номере, бегунья только на лестнице вспомнила о незнакомце, который, собственно, и побудил ее нестись к гостинице во всю прыть. Оглянулась назад, но никого не увидела – холл был пуст и массивная дверь со вставкой из рифленого стекла производила впечатление нерушимой преграды. «Ну и ладно, – вяло подумала Марьяна. – Отстал, и хорошо. А то благодари его потом».
Она привалилась к стене и попыталась нащупать пульс на запястье. Пульс напоминал пулеметную очередь. Марьяна вспомнила, как когда-то давно, на заре своей карьеры, писала статью о карме, о том, что человек сам в ответе за все, что с ним происходит. Она, конечно, в ответе. Но не до такой же степени! Разве она кого-нибудь убила или предала?!
Статью Марьяне заказывал солидный толстый журнал. Та, прошлая, жизнь стала горячечным воспоминанием. Как будто с верхней палубы огромного лайнера, по которой она прогуливалась в муслиновом платье, вдыхая всей грудью океанский бриз, Марьяна вдруг попала в трюм, полный теней и тяжелой сырости.
«А всё поганые мужики с их погаными романами, – думала новоиспеченная мужененавистница, взбираясь на третий этаж и всерьез прикидывая, не преодолеть ли ей остаток пути на четвереньках. – Потрутся о тебя щетиной, подарят страстный поцелуй – и пиши пропало. Как только появляется спутник жизни, жизнь начинает петлять, как тропинка, протоптанная пьяными слонами».
Сколько у нее было влюбленностей, и все окончились не просто каким-то там пшиком, а настоящей катастрофой. «Я даже ни один фотоальбом посмотреть с удовольствием не могу, – продолжала размышлять Марьяна, миновав небрежно вымытую площадку между вторым и третьим этажами. – Предаться каким-нибудь милым воспоминаниям. Почти на каждом снимке рядом со мной морда предателя».
Размышляя о своей женской доле, Марьяна наконец достигла вожделенной цели – двери в свой номер. Ввалилась внутрь, прямо на пороге с усилием содрала с себя мокрую одежду и отправилась в душ, пустив самую горячую воду, которую могла позволить себе местная водонагревательная система. Уже через пять минут все тело ломило так, будто она заболела гриппом. Продержавшись еще немного, Марьяна завернулась в полотенце, скроенное по всем стандартам экономии, и отправилась в постель. «Буду как Угольщиков, – подумала она, – лежать и ни о чем не печалиться».
* * *
– Да несолидно это, Андрей Павлович, – увещевал Вадик. – Не надо вам в таком виде с журналистами встречаться.
На лице шофера читалась жалобная обреченность матери-одиночки, которой достались шкодливые дети.
– Ладно, уговорил. – Кайсаров вздохнул. – Ничего, если я просто по улице, где редакция находится, пробегу? Я уже и маршрут проложил. Потом по берегу реки пару километров и обратно в гостиницу.
– Вы после пробежек, Андрей Павлович, излишне энергичным становитесь, – продолжал ворчать шофер. – Чуть что – в драку лезете. Ну, в фигуральном, конечно, смысле.
– Няня, а можно я уже двинусь? – усмехнулся Кайсаров. – Пока солнышко еще высоко?
Помахав рукой расплывшемуся в улыбке Вадику, Кайсаров отправился на пробежку. Пышная горничная с крахмальной наколкой, которая придавала ей вид курочки-несушки, напутствовала его словами:
– Осень-то какая стоит солнечная! Так что вы бегайте, бегайте. И воздух у нас душистый – хоть на ломти режь и с маслом ешь.
Эта фраза так и крутилась у Кайсарова в голове, пока он легкой трусцой бежал по тротуару. Нужную улицу нашел без всяких проблем, завернул на нее и, слегка сбавив темп, двинулся вперед, поглядывая на номера домов. Редакционный особнячок опознал сразу и увидел, что дверь раскрыта настежь, и внутри двигаются люди, смеются, даже, кажется, в ладоши хлопают. Ему захотелось войти, но он сдержался, вспомнив, что должен держать марку.
И побежал дальше. Улица круто изогнулась, и впереди Кайсаров вдруг заметил девушку в ярко-голубом свитере, которая зачем-то сняла с себя куртку и шла вдоль лужи размером с маленький пруд. Услышав рев мотора, Кайсаров на секунду обернулся и увидел грузовичок, за рулем которого сидел лихой чубастый шоферюга. Несколько секунд – и грузовичок прокатился по луже, подняв стену воды. «Вот черт!» – воскликнул Кайсаров. Его восклицание все еще висело в воздухе, а грязная и наверняка очень холодная вода уже окатила невезучую девушку с ног до головы. Она что-то пискнула и замахала руками, но сразу стало ясно, что катастрофа случилась нешуточная.
