Текст книги "Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка"

Автор книги: Галина Ершова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Опыт ирокезских женщин в воспитании мужей

Совсем иной тип хозяйствования сложился на востоке и юго-востоке Северной Америки. Здесь жили земледельческие племена. Они имели разное происхождение и говорили на разных языках. Как и когда все эти племена заселили восточные территории, можно только предполагать. Так или иначе, к моменту появления колонизаторов северо-восточные земли заселяли алгонкинские племена – делаварыи могикане.К югу от них располагались принадлежавшие языковой семье хока-сиу ирокезские племена – сенека, кайюга, онодага, онейдаи могауки.Еще дальше, вплоть до Карибского моря, обитали их дальние родственники по языку – сиу, мускогии др.

Эти племена пришли к земледелию относительно недавно. До того, скорее всего, они были охотниками и собирателями. Не случайно Франц Боас, одним из первых приступивший к разработке этнографической классификации по «культурным ареалам», называл этих индейцев «земледельцами-охотниками восточных и юго-восточных областей». Возделывание маиса жители восточных земель Северной Америки переняли постепенно от своих южных соседей – мексиканцев. Если говорить от исторической судьбе этих аборигенов Америки, то она занимает особое место в развитии человеческой цивилизации. С одной стороны, именно они приняли на себя основной удар колонизации и подверглись самым жестоким репрессиям. Достаточно вспомнить, что одно из первых американских «ноу-хау» – снятие скальпов – было апробировано в массовом порядке как раз на отчаянно сопротивлявшемся колонизаторам индейском населении восточных регионов.

С другой стороны, Льюис Морган, основоположник американской этнографии, свою знаменитую работу «Древнее общество» писал на материалах изучения общественного устройства ирокезов. Она-то и стала основой для бессмертного труда Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которая весьма понравилась не только Карлу Марксу, но и Владимиру Ульянову-Ленину. А уж тот сумел выделить из нее настолько рациональную информацию, что в два счета превратил Россию в поле для исторического эксперимента. И все, оказывается, благодаря ирокезам!

Что же мы знаем об их тяжелой жизни? Основой хозяйства было подсечно-огневое земледелие, поля засевались кукурузой вперемешку с бобовыми. Эта схема была разработана еще древними мексиканцами для повышения урожайности. Поскольку климат на севере значительно отличается от мексиканского, особенно зимой, приходилось делать запасы зерна на холодный сезон и даже на несколько лет. Эти запасы были общественными. Большая часть закладывалась в специальные хранилища – ямы или амбары. Другая часть размещалась в чердачной части жилищ. При этом за распределением зерна следили старшие женщины.

Илл. 42. Классическое поселение ирокезов. В большом доме главенствовали женщины. Супруги жили раздельно, а муж посещал жену ночью. При этом он должен был постоянно доказывать жене свою полезность, хороший характер, трудолюбие и удачливость в охоте

В течение всего года происходил сбор «даров природы» – в индивидуальном порядке заготавливались ягоды, орехи, желуди, корни и другие части растений. Общественным делом считались сбор и выварка кленового сока. От ирокезов эта странная, с нашей точки зрения, диетическая традиция перешла и к современным североамериканцам.

Охота традиционно была мужским занятием, хотя, как упоминалось выше, опытные охотники специально перенимали у юных девушек особый пронзительный визг, способный довести до обморока даже огромного медведя. Охотились в основном на боровую и водоплавающую дичь, оленей и лосей. Пушнина и меха считались собственностью охотника и добывались только тогда, когда появлялась необходимость в одежде.

Благодаря исследованиям Моргана описание социальной структуры ирокезов вошло во все учебники и работы по этнографии и антропологии. Не стоит нарушить этой замечательной традиции и в данной книге.

Родовую организацию ирокезов Морган реконструировал, основываясь на материалах преданий племени сенека, некоторых сообщений первых путешественников и собственных полевых наблюдений. Этот род он назвал «архаическим», поскольку он отличался от римского и греческого по двум основным признакам: счету родства и порядку наследования. В качестве характерных черт ирокезского родового строя Морган указывал организацию людей по родам, фратриям и племенам. Многие роды были общими для всех племен: «Они были братскими и цементировали единство лиги».

В работе «Древнее общество» Морган выделил десять основных признаков ирокезского рода: 1) право избирать сахемов и вождей; 2) право смещать их; 3) обязанность не вступать в брак в пределах рода; 4) взаимное право наследования имущества умерших родственников; 5) взаимная обязанность помощи, защиты и отмщения обид и оскорблений; 6) право давать имена своим членам; 7) право усыновления в род чужаков; 8) общие религиозные обряды; 9) общие кладбища; 10) совет рода.

Дж. Хьюит предложил термин «овачира», которым он определял кровнородственную, живущую вместе группу, где главенствовали женщины. Овачира считалась «минимальной ячейкой» ирокезского общества. Эта ячейка объединяла всех женщин данного рода и их потомство как по женской, так и по мужской линии. Мать и ее дочери приобретали мужей из неродственных групп, или овачир. Все дети относились к потомству матери. Некоторые материнские семьи состояли из четырех живущих вместе поколений, насчитывая от 50 до 200 человек. Название каждого из членов овачиры закрепляло его место и статус и определяло права и обязанности. Итак, в овачиру входили: прабабка, бабка, мать, брат матери, сестры, братья, дочь, сын, внучка, внук, племянник, племянница (последние два термина существовали лишь для брата матери). Главными же в овачире считались мать и брат матери. Отец и его братья оставались чужаками. Женское население овачиры было неизменным, а мужское постоянно менялось. Женившиеся юноши уходили к женам, при разводе мужья выгонялись и возвращались к маме. Именно материнская овачира считалась родным домом для мужчины, куда он мог вернуться в любой момент.

По мере укрепления парной семьи мужья женщин стали включаться в состав домохозяйства, но материнская семья продолжала считаться ядром, а мужья женщин – «довеском». Вообще ирокезы сводили до минимума неудобства совместной жизни: супруги жили раздельно, а муж посещал жену ночью. При этом он должен был постоянно доказывать жене свою полезность, хороший характер, трудолюбие и удачливость в охоте. Если этого не происходило, он рисковал в один прекрасный день обнаружить узелок со своими вещами у входа в дом. И ему ничего не оставалось, как молча взять его и отправляться под материнское крыло. Там мужчины пользовались всеми правами и привилегиями своего рода, выполняли общественные и религиозные функции вместе со своими сородичами. Земля, жилище – все это было собственностью рода жены. Даже когда уже в более поздние времена экономические предпосылки создали необходимость изменения управлением племени, а власть перешла к мужчине, преодолеть традиционно главенствующую роль женщины оказалось не так просто, и она продолжала осуществлять фактическое руководство. Все ирокезские племена долго сохраняли следы двухфратриальной организации. Считается, что ирокезские фратрии были безымянными, в отличие от племен западного побережья. О них говорилось как о «двух сторонах костра» племенного и союзного совета. На советах племени вожди рассаживались по фратриям – видимо, вокруг того самого костра. В общественных играх игроки одной фратрии соревновались с игроками другой. Фратриальная организация проявлялась в вопросах кровной мести и при похоронах весьма своеобразным способом. Так, убийство теоретически влекло за собой кровную месть, но если дело касалось членов одного племени, то виновный род всего лишь отдавал в усыновление потерпевшему роду одного из своих членов. Дело в том, что в основе «кровной мести» любого народа лежит не жажда расправы, как это представляют себе современные люди, а племенная регламентация количества членов племени, прежде всего мужчин в качестве реальных и потенциальных воинов. Именно поэтому кровная месть возникает в глубокой архаике у всех, кому приходилось биться за каждый клочок земли, и остается только у воинственных народов, сохраняющих родоплеменные традиции. Соблюдение количественного баланса обеспечивало равные условия и относительную безопасность племени.

А в случае смерти фратрия умершего лишь оплакивала его, но обряд погребения совершали люди другой фратрии. Как обычно происходит, со временем функции родовых подразделений свелись лишь к сфере религиозной деятельности.

Племенной совет считался высшим органом власти. На нем мог выступить любой полноправный охотник, часто по поручению женщины – главы овачиры. Руководили советом сахемы —родовые старейшины. Решения принимались только единогласно, и потому каждый был обязан безоговорочно выполнять волю племени.

Приход европейцев стал своего рода катализатором для формирования отношений нового типа среди племен североамериканских индейцев. Урезание территорий и ограничение хозяйственной деятельности стало мощным рычагом совершенствования структуры власти и изменения межплеменных отношений. Возникшие племенные союзы сумели более успешно противостоять алчным англосаксам, но силы и разница в технологическом уровне оказались все же слишком неравными. Шансы на самостоятельное развитие обществ индейцев были сведены к нулю.

Часть II
ЮЖНАЯ АМЕРИКА

Глава 1
ЧЕЛОВЕК ИЗ ОТОВАЛО И ПРЕКРАСНАЯ НЕЗНАКОМКА ИЗ ВАЛЬДИВИИ

Почему-то принято считать, что Северная Америка – это непременно США, к которым сверху прилепилась Канада, а все остальное на континенте – Америка Южная. Мне самой не раз приходилось встречать людей, которые с энтузиазмом заявляли о своем интересе к Южной Америке и, видимо, чтобы я не сомневалась, поясняли: «Ко всяким там инкам, майям и ацтекам». Для других слово «Америка» вообще является неким синонимом США – всего остального попросту не существует. Сложилась странная ситуация некоего виртуального информационного раскола: в сознании существует картинка далекого экзотического прошлого Америки (те самые загадочные создатели цивилизаций – инки, майя и астеки) и одновременно вызывающий зависть образ ее изобильного будущего (голливудские супермены, «барби», а также упитанные и законопослушные средние американцы). Естественно, что два таких разных мира, существующие в противоположных временах, сознание требует развести и в пространстве. Тогда-то и появляется простое решение – деление Америки по удивительному географическо-цивилизационному признаку на Южную и Северную.

Если же сделать усилие и заглянуть в справочник, то обнаружится, что майя и астеки, всегда жившие на территории Мексики и Гватемалы, географически относятся к Северной Америке, но представляют отдельный исторический регион – так называемую Мезоамерику, захватывающую еще и Центральную Америку (часть континента до Панамы).

Этот регион оказался столь важным для генерирования цивилизационных процессов на американском континенте, что мы решили рассказать о нем в отдельной книге. Только в этом случае читатель сможет подробно узнать не только о майя, воздвигших великолепные города Ушмаль, Чичен-Ицу, Тикаль и Паленке, а также оставивших иероглифические тексты, содержащие тайны духовных представлений, астрономических знаний и исторических сведений. Читатель встретится и с астеками, создавшими целую империю в центральной Мексике, столицей которой стал великолепный Теночтитлан. Книга познакомит интересующихся и с культурными предшественниками великих народов – ольмеками, появление и исчезновение которых связано со множеством тайн и необъяснимых явлений. Особый рассказ посвящен отважным воинам и культурным наследникам «города богов» Теотиуакана – тольтекам. Подробно мы поговорим и о мексиканских колдунах и шаманах, астрологических предсказаниях и пейотных песнях уичолей.

А вот инки действительно создали свое государство в Южной Америке, самыми северными странами которой в настоящее время считаются Венесуэла и Колумбия, имеющая границу с Панамой. Причем (опять же формально географически) северная часть Южной Америки расположена в северном полушарии – то есть над экватором, поднимаясь даже чуть выше 10° северной широты. Однако узкий Панамский перешеек во многом предопределил особенности исторического развития южной части континента. С одной стороны, здесь сложились чуть ли не самые древние во всей Америке культуры – например, Чинчорро, возникшая на самом юге, в Чиле. Именно чинчоррцам принадлежит мировое первенство в разработке технологий изготовления мумий. С другой стороны, с севера приходило влияние Мезоамерики, способствуя возникновению своеобразных культур на территории Колумбии, например, Сан-Агустин, и Эквадора, где керамисты Вальдивии исхитрились создать стиль, напоминающий японский Дзёмон.

Дальнейшее цивилизационное движение в Южной Америке имело как бы два направления: по Тихоокеанскому побережью и по горным перевалам перуано-боливийских Анд. Благодаря этому процессу возникли такие удивительные культуры, как таинственный Чавин, объединивший древних нейрохирургов Паракас, создательница гигантских рисунков в пустыне Наска, любители изображать мифы на керамике Мочика, строители подземных тунелей Викус, любители мифов о лунном коте Рекуай, архитекторы прекрасных городов Чанкай, построившие ворота для Солнца жрецы Тиауанако. И все это огромное культурное наследие заполучили инки, создавшие собственную империю Тауантинсуйю со столицей Куско, а также удивительный город Мачу-Пикчу.

Итак, мы временно перелетаем через Мезоамерику, чтобы продолжить полет над Южной Америкой, все еще хранящей немало тайн древних цивилизаций.

Южная Америка стала местом, где процесс заселения и формирования культур оказался гораздо более сложным и запутанным, нежели у северных соседей в Мезоамерике. В результате сложилась весьма пестрая этнокультурная мозаика, немало осложняющая жизнь историкам и археологам. Многие проблемы происхождения южноамериканских культур не находят своего решения уже на протяжении десятилетий, вызывая яростные споры среди специалистов.

Долгое время считалось, что развитие этого региона отставало от центральноамериканского. Однако в последние годы последовал ряд открытий и датировок, которые с каждым разом все больше «удревняют» культуры южной оконечности континента.

Когда жил человек из Отовало?

Первым ударом по традиционным представлениям об истории американского континента стало обнаружение так называемого «Человека из Отовало». Находка была сделана в 50-е годы в Эквадоре в местечке Отовало, по которому «человек» и получил свое имя. Собственно от человека – мужчины – сохранилось лишь несколько тазовых костей и череп. Эти останки пролежали в музее Политехнического института Кито вплоть до 70-х годов, пока ими вновь не заинтересовались антропологи. Американский ученый Д. Дэвис не был физическим антропологом – он занимался экологическими условиями жизни современных индейских общин Эквадора. Однако у него хватило знаний, чтобы определить большую древность найденных в Отовало костей. Поначалу он решил даже, что они принадлежали неандертальцу – из-за слишком развитых надбровных дуг, узкого покатого лба и сильных коренных зубов. Кстати сказать, «человек из Отовало» умер, по всей видимости, не столь уж старым – у него сохранились практически все зубы. Однако заключение Дэвиса вызвало бурю протестов среди археологов, и череп был отправлен в Англию для более детального обследования.

В Кембриджском университете его обследовали с помощью радиокарбонного метода. А в университете Бирмингема был применен принцип термолюминисценции. Наконец череп попал в руки анатома Цукермана, имевшего опыт работы в советских антропологических лабораториях. Результаты исследований оказались просто ошеломляющими – хотя останки и не принадлежали неандертальцу, но все же их возраст составлял примерно 28 тысяч лет! Эта дата для начала 70-х годов казалась попросту невозможной. Тут же появилось немало опровержений достоверности датировок, подозрений в фальсификации и т. д. Кончилось все тем, что о человеке из Отовало исследователи стараются не упоминать, чтобы не погибнуть под грудой обвинений во всех мыслимых и немыслимых научных грехах.

И все потому, что научное сообщество оказывает суровое сопротивление утверждению фактов, способных серьезно поколебать сложившуюся картину цивилизационных процессов на континенте – для такого пересмотра нужны неопровержимые доказательства. В качестве одного из примеров можно привести незатихающую дискуссию по поводу чилийской стоянки Монте-Верде.Здесь радиокарбонные даты, полученные в 1977 году Томом Диллехаем в артефактном горизонте, показали 33 000 лет до н. э.! Причем пробы с такими результатами располагались не на самой глубине, а в более позднем горизонте MV-7. А из горизонта MV-11 была получена дата в 12 500 лет. Как отмечали работавшие в Монте-Верде археологи, даже если не принимать окончательно датировки в 33 000 лет, достаточно того, что культурный горизонт MV-11 превышает на целую тысячу лет дату североамериканской стоянки Кловис, которая долгое время всеми признавалась древнейшей для Америки. Как бы то ни было, Монте-Верде углубляет наши представления о заселении Америки, уже потому, что эта археологическая стоянка находится в 16 000 км к югу от Берингова моста. Нет сомнений в том, что результаты этих чилийских раскопок предполагают принципиально иную картину заселения человеком Нового Света, нежели та, что традиционно строилась вокруг первоначальной «модели Кловис».

Складывается впечатление, что все мы стоим перед фактом пересмотра некоторых схем развития культур Древней Америки. Тем более, что зачастую датировки, даже полученные при помощи радиокарбонного анализа, не принимаются только потому, что «этого не может быть никогда», исходя из вышеупомянутой «модели Кловис».

Илл. 43. Череп человека из Отовало, считающийся одной из самых древних находок человеческих костных останков на Американском континенте

Следует отметить и еще одно явление, о котором ученые стали говорить лишь в последнее время: при проведении археологических исследований теперь в обязательном порядке учитывается феномен Эль-Ниньо, вызывающий регулярные понижения температуры и изменяющий экологические условия региона. Как оказалось, именно эти колебания влияют и на исчезновение, и на возникновение новых фаз в развитии местных культур, объясняя многие факты, которые до этого не имели убедительной интерпретации. Так, например, точно установлено, что резкие климатические изменения, произошедшие в регионе около 4000 лет до н. э. и приведшие к значительному улучшению климата, что немало способствовало развитию земледелия, были напрямую связаны с угасанием эффекта Эль-Ниньо. Точно так же наблюдаются и обратные процессы – нарастание влияния Эль-Ниньо ухудшает климатические условия и провоцирует определенный «откат» в развитии цивилизации.

Хронологическая таблица

Однако вернемся к фактам, имеющим вполне достоверное археологическое подтверждение. Хронология южноамериканских культур имеет сложившиеся временные рамки, в которых выделяются основные периоды. При этом важным разделительным этапом в развитии региона становится появление керамики, что специально выделено в хронологической таблице. Кроме того, приводятся хронологические таблицы культур, требующих внутренней детализации по периодам.

Появление керамических изделий считается исключительно важной вехой в артефактной деятельности и развитии цивилизации. В Южной Америке, да, впрочем, и вообще в Америке, самая ранняя керамика, датирующаяся примерно между 3600 и 3000 годами до н. э., обнаружена в Вальдивии, на побережье Эквадора. Эти данные явно нарушают гармонию нашей таблицы, что свидетельствует лишь об одном: жизнь, как всегда, оказалась богаче схем. Кроме того, древние вальдивцы сумели заморочить голову ученым и своей керамикой, имеющей поразительное сходство с японским стилем Дзёмон. Эту историю увлекательно описывает В.И. Гуляев в своей книге «Доколумбовы плавания в Америку: мифы и реальность».

Все началось в 1960 году, когда при раскопках на южном побережье Эквадора в местечке Вальдивия был обнаружен странный красный глиняный сосуд с угловатой ручкой. Однако самым поразительным оказалось то, что сосуд очень напоминал японский кувшин культуры Среднего Дзёмона. Известно, что культура Дзёмон существовала на Японских островах примерно с VII по II тысячелетие до н. э., проходя несколько (точнее, пять) фаз в своем развитии: от собирательства до земледелия и скотоводства. На Средний Дзёмон приходится период примерно с 3600 по 2500 год до н. э. Этот этап характеризуется тем, что на смену грубой глиняной посуде приходят тщательно выполненные и украшенные орнаментом сосуды.

Красный сосуд из Вальдивии оказался не единственным из «японской» серии. Находки последовали одна за другой, и заинтригованные археологи Э. Эстрада, Б. Меггере и К. Эванс оказались перед проблемой детального сопоставления этой эквадорской керамики с японскими образцами. Однако, будучи специалистами по американской археологии, они, естественно, были лишь весьма поверхностно знакомы с культурой Дзёмон. И потому археологам пришлось отправиться в Страну восходящего солнца для изучения заокеанских древностей. Пребывание на Японских островах окончательно поразило ученых: сходных элементов в керамике двух культур оказалось исключительно много – и особенно на острове Кюсю. Единственная гипотеза, которая могла прийти на ум в подобных обстоятельствах, – это то, что древнейший американский керамический комплекс имеет японское происхождение. Но многие важные вопросы продолжали оставаться нерешенными. Прежде всего, казалось невероятным почти одновременное появление сходной керамики в культурах, удаленных друг от друга на расстояние в 15 000 км.

Илл. 44. Фигурки японской культуры Дзёмон (1) и эквадорской культуры Вальдивия (2). Некоторое стилистическое сходство заставило даже предположить их единое происхождение

Тем не менее, американские археологи построили примерную схему тех далеких событий. Приведу ее в изложении В.И. Гуляева. «Около 5 тысяч лет назад побережье Японии и Южной Америки населяли небольшие группы рыболовов и собирателей моллюсков, которые дополняли свой рацион охотой и сбором диких плодов и растений. Их орудия и утварь, хотя и отличались по некоторым конструктивным деталям, были в целом очень похожи: рыболовные крючки из раковин, костяные шилья, каменные рубила, отщепы, грузила, молотки и т. д., – что говорит об одинаковом уровне развития японских и американских племен. Множество костей морских рыб, найденных при раскопках поселений Дзёмон, свидетельствует о том, что рыболовство давало значительную часть продуктов питания местным жителям. Вероятнее всего, для этого опасного промысла использовались челны, выдолбленные из целого дерева.

Если бы в древности такую лодку с рыбаками унесло тайфуном от побережья острова Кюсю в открытое море в октябре или ноябре, то она попала бы в зону сильнейших течений северной части Тихого океана и двигалась бы со скоростью 24–32 мили (45–60 км) в день в направлении на северо-восток. Время, необходимое для того, чтобы пройти путь от Японии до Эквадора протяженностью в 9450 миль, вычислить с абсолютной точностью, конечно, нельзя. Однако можно с уверенностью сказать, что плавание длилось много месяцев и что часть членов экипажа рыбачьей лодки вполне могла выдержать все тяготы подобного путешествия.

Попав на эквадорское побережье, они были дружески встречены индейцами. Азиатские пришельцы научили местных жителей искусству изготовления керамики. Очень скоро вальдивийцы сами стали отличными гончарами и превзошли своих учителей и в оформлении, и в качестве изделий».

Некоторым подобная история показалась очень занимательной и потому совершенно убедительной. Однако…

У знающих людей вызывал сомнения предположительный маршрут плавания. Напрямую плыть в те времена было практически невозможно, поскольку течение должно было принести лодку по большой дуге от Кюсю чуть ли не до Аляски, и только потом, минуя Мексику и Центральную Америку, можно было двигаться к экватору и дальше. Кроме того, в этом случае древним морякам пришлось бы все больше отклоняться от привычной им широты и положения солнца.

Илл. 45. «Двуликая Венера» из Вальдивии. Этот странный портрет из двух лиц был создан около 3000 г. до н. э.

Вероятность того, что среди чудом уцелевших членов экипажа рыболовов мог оказаться великолепный гончар, должна быть ничтожна.

Американский археолог Дж. Мюллер обратил внимание на то, что при сравнении сходной японской и эквадорской керамики совсем не учитывалось совпадение слоев залегания и, соответственно, временное соотношение стилистически совпадающих образцов. То есть часто эквадорские образцы оказывались старше японских! Кроме того, в Вальдивии существовал особый тип керамики, который вообще не был известен за океаном.

И последний удар по столь замечательной теории нанесли опять же археологи. Дальнейшие раскопки показали, что в Вальдивии и раньше изготавливалась керамика, уходящая своими корнями в местные докерамические культуры. Достаточно сказать, что первые стоянки Вальдивии – Реал-Альто и Лома-Альта – датируются VI тысячелетием до н. э. Исследования химического состава показали, что именно в Вальдивии-7, неподалеку от Реал-Альто, находится и месторождение речной глины, которая на протяжении тысячелетий использовалась для изготовления вальдивской керамики. В горах, в районе Прото-Мачалилья, находился второй источник глин, уже имевших вкрапления вулканического происхождения. Месторождение обсидиана, обнаруженного в Вальдивии, находилось в горах Кордильера Реал, к востоку от Кито (обсидиан, как и глиняные изделия, был одним из основных предметов торгового обмена в регионе).

Древние эквадорцы использовали глину не только для изготовления посуды. Сохранились изумительные керамические фигурки, самой знаменитой из которых стала так называемая «Двуликая Венера», датируемая 3000 годом до н. э. Двуликой она была названа потому, что изображение лица с тонкими чертами, в обрамлении пышных волос и с прикрытым изящной ручкой подбородком древний мастер повторил и с оборотной стороны статуэтки.

Илл. 46. Мать с младенцем – один из наиболее распространенных в мировой культуре сюжетов. Фигурка культуры Чоррера, существовавшей на территории Эквадора в 1500–500 гг. до н. э.

Культура Чоррера, преемница Вальдивии, продолжила традицию изготовления «дзёмоновидных» фигурок. В основном, это касалось женских статуэток – с раскосыми глазами-щелочками, прической-шлемом, узкой талией, пышными бедрами, весьма условной грудью и коротенькими ручками. Самая трогательная фигурка Чоррера – это, пожалуй, изображение матери с младенцем. Сидящая на скрещенных ногах обнаженная женщина держит на коленях совсем крошечного ребенка, нежно поддерживая его запрокинутую головку. Фигура женщины отличается удивительным изяществом и отсутствием характерно гипертрофированных половых признаков. При этом лицо ее передает абсолютную безмятежность, сопоставимую разве что с выражением, которое можно увидеть на статуях Будды.

Илл. 47. Древний мастер чоррера сумел передать все обаяние, достоинство и красоту эквадорской женщины, жившей три тысячи лет назад

Илл. 48. Терракотовая фигурка из района Манаби в Эквадоре. Древний мастер воплотил сюжет, характерный для «государственного» общества, – знатная дама в юбке с узорами, головном уборе и украшениях

Надо заметить, что культура Чоррера – это как бы пограничное звено между Мезоамерикой и Андами. Она возникла в бассейне реки Гуяс в Эквадоре в середине II тысячелетия до н. э. и просуществовала до середины I тысячелетия до н. э. Земледельцы чоррера выращивали маис, и долгое время даже велись дискуссии, не при их ли помощи это растение распространилось по Тихоокеанскому побережью.

В древности регион Эквадора и Колумбии явился своего рода географическим буфером между двумя культурными традициями: северной и южной. Здесь происходило слияние и взаимопроникновение и религиозных представлений, и художественных стилей, и, возможно, некоторых схем социальных отношений.