Текст книги "Твое… величество! (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Родная, любимая, трепетно выпестованная? Которая сейчас сидит и квакает, что камушек надо затрофеить? И заначить поглубже. А вдруг и правда убегать придется? А камешек такого размера дешевым по определению не будет. Не может он… Даже если это гранат какой или что там красное? Шпинель? В драгоценностях Мария разбиралась откровенно слабо, не пришлось научиться. Но где-то она даже истории слышала, мол, большие камни в средние века стоили дорого. Просто из-за размера.

Мария посмотрела на дверь, за которой начинался коридор.

На стол с камнем.

Плюнула, подошла и сгребла его со стола. Пусть будет! Вот!

А в следующий миг упала навзничь, словно ее ударили в сердце. Боль была такой мощной и невероятной, что мгновенно погасила сознание.

* * *

Мария лежала на полу.

Она поняла это очень быстро, стоило только приподнять голову и оглядеться. Кажется, она в той же комнате. Только видит она ее как-то иначе.

Четче, что ли?

Что поменялось?

Мария не знала, но откуда-то приходила мысль – все нормально. Она жива, она цела… что было последним?

Она взяла камень с алтаря.

И… и что?

Где он вообще?

Мария попробовала шевельнуть кистью. Но… не получилось⁈

Женщину пробил ужас.

Она что⁈ Ее парализовало?

Но голову же она поднимает? Что с ее руками?

Маша повернула голову, мимоходом отметив, что шея изгибается свободно. И…

ЭТО ЧТО⁈

Слов у Марии не осталось, только шипение. На земляном полу комнаты лежало тело крупной змеи. И… судя по всему, это было ЕЁ тело!

Она что – ЗМЕЯ⁈

Кажется, да.

Лениво шевельнулся хвост, задрожало туловище, Мария поняла, что может двигаться в этом теле. Да, не так, как человек, но у змей вообще другая моторика, и ощущают они себя совершенно иначе.

Мощное тело коричневого цвета с серыми пятнами, скользило по комнате.

Почему-то Мария не чувствовала страха или отчаяния, скорее, наоборот, ее переполняло любопытство и жажда действия. Женщина даже не удивлялась. Все чувства словно атрофировались. Она понимала, что это не слишком нормально, но… разве? Ну, змея. И что?

Хорошая зверушка, мощная, судя по тому, как она обвивается вокруг стола, в ней метр точно есть. Из крупных, значит. Интересно, из ядовитых ли она?

Жаль, что зеркала здесь нет.

А рубин?

Рубин тут есть?

Мария внимательно оглядывала комнату. Нет, рубина нет. Ну и чего тут задерживаться? Поползла она наверх! Даже и сомнений не было. Может, ей это кажется, тогда она доползет во сне. Может, она потом очнется у алтаря. Но ощущения были на редкость реальными. Запахи, которые она ловила, то и дело высовывая язык изо рта, ночные звуки, ставшие неожиданно громкими и четкими, она слышала, как свистит ветер, ловила воздушные потоки, чуяла сквозняки – слишком много всего для галлюцинации. Слишком все ясно и ярко.

Может, и не сон?

Но и отторжения эта мысль не вызывала. Ну, не сон! Тем более действовать надо! Чего здесь-то лежать? Даже змее наверху лучше будет, а уж человеку – всяко! И вообще… там Лизанда рядом с ее ребенком, а она тут рефлексы рефлексирует? Подняла хвост и поползла! Опять же, врагиню покусать можно или удавить на худой конец! И хвост не дрогнет!

Гибкое тело скользнуло за дверь и поползло наверх. Туда, где была ночь. И жизнь. И… и ей туда очень надо и побыстрее!

Может, человеком она бы преодолевала этот путь намного дольше, но змее было проще.

Гибкое тело скользило по всем поверхностям, включая вертикальные, легко преодолевало трещины, видело все окружающее… к тому моменту, как Мария опять оказалась в здании храма, она не просто смирилась с новым телом, она от него и удовольствие получать начала.

Змея?

Не худший выбор в ее ситуации, человеком она бы там еще сутки промаялась, пока выбралась. Да и выбралась ли? Змея-то и гибче, и легче, и в темноте она видит, и малейшей дыры ей хватает, а вот человек мог бы и застрять или в трещине пола, или перед очередной перекосившейся дверью – двумя дверями. Одну перекосило так, что осталась только небольшая щель между дверью и косяком, остальное просто заклинило. Змея проползла без особых затруднений, а вот как бы ее Мария выковыривала? Выбивала чем придется? Расковыривала по щепочке? Поджечь-то нельзя, и гореть не будет, и от дыма под землей подохнешь.

И перед каменной кладкой человек бы спасовал, или провозился до утра, а змея протиснулась в щель от выкрошившегося булыжника. Красота, да и только!

И рычаг Мария бы сутки искала, который выход открывает, а змея мигом его разглядела. В инфракрасном-то зрении! Повисла на нем всей тушкой, тот и сдвинулся.

Она – тяжелая змея. Наверное. Весов и ветеринаров тут еще лет пятьсот не предусмотрят. Но если рычаг сдвинулся, значит тяжелая. Вроде как оборотень должен был весить столько же, сколько и человек? Но вряд ли она гадина весом в пятьдесят килограмм, коротковата она для такой массы.

Храм был пуст.

Мария решительно выползла на улицу, и огляделась по сторонам.

Ночь, звезды, луна, тишина… и никого!

Это что – супруг не явился?

Если бы кто-то оказался рядом со змеей, точно бы потом напился в хлам. Потому что видеть, как змея приподнимается в траве, подперев голову хвостом, задумчиво оглядывается, расправляется и кончиком хвоста чешет голову, а потом принимается обследовать территорию вокруг храма, явно кого-то разыскивая – это было зрелище для сильных духом.

Или хотя бы пьяных вусмерть.*

*– очень похоже ведет себя удав из мультика про 38 попугаев. Правда Мария – не удав, прим. авт.

Мария честно проползла вокруг храма, потом расширила ареал поиска. Змеи видят мир чуточку иначе, и Мария точно могла сказать, что сюда пришли двое.

Ушла одна.

Поздравляем, ваше величество, вы лохушка. Эрландская, с учетом обстоятельств, Чили в этом мире не обнаружено.

Значит, развела ее Лизанда, как вот то самое, чилийское. И письмо подложное. И никакого Иоанна тут нет. Ну, хоть это легче.

Или наоборот? Проблемы еще нарастут? Она подумает об этом потом, а вот что ей сейчас делать? А? Не ползти же ей в таком виде домой? В отведенные ей покои?

Что-то она сомневается, что в ней королеву признают… хоть знать бы, что она за змея такая.

О, кстати!

Мария, стараясь не производить шума, уже вполне по-змейски метнулась к колодцу. Взобраться на перекладину и повиснуть на ней было делом пары секунд. И в воде отразилась весьма знакомая ей жабья голова. Да-да, видела она такую башку в террариуме с грозными надписями.

Могла бы змея, точно бы ядом плюнула со злости или испуга. Только вот у гюрзы такой функции предусмотрено не было.

Vipera lebetina, она же гробовая гадюка, или почему-то левантская. Можно подумать, что гюрза только там и ползала, ха! И сразу уточнение, не просто так себе vipera, а Macrovipera lebetina! Мы не халявщики какие-то, а гигантские гадюки семейства гадюковых! И заслужено.

Длина гюрзы может быть до двух метров, а вес до трех килограмм. Но Мария подозревала, что и отожраться может.

Еще она чертовски ядовита, мила и обаятельна. И скорость у нее потрясающая, кинется за долю секунды. И зубы ядовитые есть.

А еще есть один шикарный механизм, за который люди зверски завидуют змеям и акулам. У змей могут заново отрастать зубы. Если факир, к примеру, удалил сегодня змее клыки, это совершенно не значит, что через пару месяцев она его не цапнет.

Еще как цапнет! Когда клыки заново вырастут!

Ну почему у змей такой механизм есть, а у людей нет?

Мария сползла с колодца и отправилась обратно к храму. Свернулась клубком на пороге и задумалась.

Вот что ей сейчас делать?

Будь она человеком, тут проще. А она – змея. Пойти и перекусать всех? Идея хорошая, но в чем смысл такой бесцельной траты яда? И вообще, ей бы не всех, а конкретно Лизанду.

Интересно, что эта стерва наплела Ане?

Анна!!!

Именно сейчас, когда основная проблема – выбраться – была решена, мысль пробила, как молния.

Ее ребенок!

Ее дочь там одна, наедине с убийцей, а Мария тут уши хвостом чешет⁈

Ей надо срочно перекидываться в человека – и домой!!!

НУ!!!

Мария и сама не поняла, как это получилось, но ее скорчило от сильной боли. Бросило на крыльцо так, что голова больно стукнулась о ступеньку… хорошо еще, сама себя ядовитым зубом не прокусила. Может ли змея самоотравиться? Вроде как сама себя – нет. А вот если другую змею укусит, то отравит. Или если Марию укусит другая змея… *

*– змеи обладают иммунитетом к яду своего вида. Но не другого, прим. авт.

В глазах даже потемнело на долю секунды. А потом Мария и сообразила.

Это не в глазах. Это просто темнота кругом. Змея-то ночью прекрасно видит и ползает, где захочет. А у человека проблема.

Нет у него ночного зрения, не завезли… вот Мария и не видит ничего вокруг. Так, самые ближайшие окрестности. И свое родное тело.

И руки-ноги.

И… красный камень, зажатый в руке. Это она что – так удачно превращается? С учетом всего, на ней надетого? Но вот же, платье, сумка, даже обрывки, которыми она руки-ноги заматывала, все на месте. Значит, так и есть.

Мария подумала пару секунд, а потом сунула камень в свою сумочку, которая уцелела.

И медленно побрела к людям. Матушка Евгения как раз ей подойдет. Настоятельница жила в отдельном маленьком домике, вот к ней Мария и постучится. Орать на весь монастырь она не будет, не надо пугать раньше времени эрру Лизанду. А то еще сбежит или отравится, а у Марии на нее другие планы! Она эту стерву еще не допросила!*

*– между прочим, основное отличие импортных оборотней от наших. У них голозадое чудовище теряет разум и бегает по кустам в поисках кого бы сожрать. У нас человек превращается по собственному желанию, при полном параде и в ясном рассудке. И бегает по делам. См. русские народные сказки. Прим. авт.

* * *

Матушка Евгения уже готовилась ко сну.

Возраст сказывается, спала она достаточно мало, ложилась уже после полуночи, глаза открывала на рассвете. Ей хватало.

Другим монахиням?

Пусть как хотят, так и крутятся. Их сон не ее забота, вот если ей кто-то понадобится в двенадцать ночи или в пять утра, пусть явится пред ее очи. Но сейчас она никого к себе не звала.

А стук в дверь повторился.

Матушка пожала плечами – мало ли, что может случиться? Хозяйство же. Потому она и не живет вместе с остальными сестрами, ей так просто удобнее. Итак, кому она нужна?

Матушка-настоятельница распахнула дверь – и чуть сама в обморок не грохнулась.

Зрелище было неординарным.

Ее величество, вся чумазая, как будто ей камин чистили на палку намотав, в платье, которое словно собаки драли, с руками и ногами в каких-то тряпках… эээээ?

Другой реакции у настоятельницы не получилось, только какое-то бульканье.

Мария не стала дожидаться, пока изумление выльется наружу, и резким движением втолкнула настоятельницу обратно в дом. Ввалилась сама внутрь, захлопнула дверь – и опустилась, привалилась к ней. Из Марии словно все силы выпили.

– Уффф… жива!

– Ква… ва… ваше…

– Мое, мое, – согласилась Мария. – И меня только что пыталась убить эрра Лизанда. Выманила из покоев и спихнула в ловушку в старом храме. Я чудом выбралась.

– Ка… ка…

– Моя дочь. Ко мне, – Мария даже не пыталась что-то объяснять. Сил просто не было, все ушли, без остатка. Осознание, что она человек и в безопасности ее просто подкосило. – И никому. Ничего…

– Д-да…

– Надеюсь на ваше благоразумие, – пробормотала Мария. Голова кружилась, глаза закрывались… она уплывала в мягкую благодатную темноту.

Спать!

И еще раз – спать!!!

* * *

Мать-настоятельница зажала рот рукой. Крик бесконтрольно рвался наружу, и приходилось давить его, запихивать в себя, не к времени сейчас-то орать!

Королева у нее на полу была реальна. Она лежала и кажется… не дышала⁈ Матушка стремительно опустилась на колени, коснулась шеи ее величества. Нет, дышит! Теплая! Вот, и жилка на шее бьется!

Слава Богине!!!

Но… на нее и правда было совершено покушение⁈

Евгения медленно опустилась прямо на пол, плотно уселась на мягкое место, какие уж тут колени? Голова закружилась, и женщина вцепилась хоть в какую-то твердую поверхность. Тут и помрешь от ужаса… как подумаешь, что могло бы случиться.

Если бы королева тут померла…

Да его величество бы всех колесовал, монастырь с землей сравнял и землю солью посыпал! Любит он там жену, не любит – какая разница⁈ Дело принципа! Даже за одно подозрение с нее бы шкуру спустили и на ковер пустили! И ковер тот в нужнике постелили…

Не дура она ни разу.

А сейчас-то ей что делать?

Королева спала. Это не обморок, нет, это Евгения могла отличить, в монастыре всякого насмотришься, ее просто от перенапряжения свалило, бывает такое… и что дальше?

Идиотский вопрос.

Позвать к себе нескольких доверенных монахинь. Потихоньку, чтобы никто ничего не заподозрил. И – действовать.

Королеву в кровать, пока не очнется, Анну к ней, чтобы принцесса была под присмотром, как и ее мать за остальными – строгое наблюдение, чтобы и чихнуть не могли без пригляда!

Быстро и тихо.

* * *

Эрра Лизанда не могла уснуть.

В душе ее бушевали отголоски недавнего торжества. Она справилась!

Мария сдохла, сдохла, СДОХЛА!!!

Теперь Лизанда будет очень богата! Она будет блистать при дворе, она удачно выйдет замуж, она будет жить долго и счАстливо! И все, что для этого требовалось – такой пустяк!

Подумаешь, столкнуть одну дуру в яму!

Да тьфу на нее, она сама во всем виновата! И не жалко даже!

Поспать бы, конечно, надо, но… может, так и лучше? Лизанда скажет, что всю ночь не спала, волновалась, как прошел разговор ее величества и его величества… она что – не вернулась⁈

Святая Триада! Скорее, идемте искать ее величество!!!

Лизанда первая и искать будет, и волноваться, весь монастырь обыщет, а то как же⁈ Иначе никак!

Размышления женщины прервал стук в дверь.

Эрра подскочила, дернулась… королеву ищут⁈ Так рано⁈

Странно… но надо открыть. Она волнуется, она ничего не знает, что ее величество? С ней что-то случилось? О, боги!

Впрочем, на пороге оказалась вовсе даже не принцесса Анна, и не кто-то из служанок. На пороге стояла одна из монахинь, и в руках у нее был поднос, на котором стоял кубок с горячим… вином с пряностями⁈ Лизанда почуяла запах за метр!

Руки аж в кулаки сжались!

Это же монастырь, тут и так-то вина не допросишься, да еще и королева приказала – никакого вина в Божьем доме! Кипяченая вода, край – с ягодами или с травами. А хотелось… вот сейчас выпить бы, успокоить нервы…

– Эрра, сегодня сыро и холодно, матушка-настоятельница распорядилась принести всем горячего вина, – монашка приветливо улыбнулась. – Чтобы вы не заболели.

Второй раз уговаривать не пришлось. Лизанда, наплевав на все приличия, схватила кубок прямо с подноса.

– Бла… годарю вас!

Горячее вино пролилось в горло благодатным дождем.

Вкусное, сладкое, ароматное, мгновенно разбежавшееся теплом по жилочкам.

– Не стоит благодарности, эрра.

А почему эта монашка так смотрит?

Но больше Лизанда ничего сообразить и не успела. Лошадиная доза сонного зелья в вине свалила ее мгновенно, словно удар кулаком по голове. Монашка насмешливо посмотрела на тело, лежащее у ее ног. Так тебя, идиотку!

И поманила свою товарку.

Дальше все было быстро и четко.

Из разных мест приходят в монастырь женщины, и прошлое у них разное. И навыки… Дита была женой палача, к примеру. Лива – проституткой. Так что раздета Лизанда была четко и быстро, догола. И так же быстро увязана, словно колбаса.

Проверили рот, заплели в тугую косу волосы и убрали под веревку. Теперь не отравится, и с собой не покончит. И… полежит немного, только уже в другой келье. Чтобы никто не нашел раньше времени, ее снаружи закроют. А для эрры возьмут теплое одеяло.

Уморить ее голодом и холодом всегда успеют. А пока… пока пусть полежит.

Матушка-настоятельница позвала монахинь к себе, только она не просто приказывала, она объяснила ситуацию. И показала лежащую на полу королеву.

Конечно, и Дита, и Лива тут же взялись помогать. Что ж они, вовсе дуры, не понимают, чем им такое грозит? Но если королева была раздета со всем почтением, и вещи ее никто не тронул, так и сложили на табурете у кровати, и уложили ее величество в спальню матери-настоятельницы, то Лизанде такой роскоши не достанется.

Сейчас перенесут ее – и устроят обыск. По всем правилам. Потом все, что найдут, отдадут матери-настоятельнице. А уж она с утра посоветуется с королевой.

Пусть ее величество распоряжается.

То, что королева не стала поднимать шум, монахини тоже оценили. Стоило бы ее величеству просто закричать, позвать на помощь… ее бы услышали. И началась бы суматоха, тут и ее охрана бы обо всем узнала, вон они, неподалеку лагерем стоят, и до короля бы дошло.

И – все.

Гнев его величества был бы страшен. И это только Иоанна, а есть ведь еще и Саймон…

Ох, жуть какая, лучше о таком на ночь и не думать. И все это из-за одной идиотки… да чтоб ее разорвало! А то они ее сами разорвут!

Глава 8

* * *

Принцесса Анна не спала.

Не спалось девочке, холодно ей было, неуютно, неспокойно. Вот если бы мама была рядом, Анна бы к ней прибежала, улеглась рядом и уснула. Крепко-крепко…

Странный у Анны выдался последний год.

Раньше все было просто и понятно.

Папа – король, мама – королева, брат – наследник престола, она будущая принцесса. Все расписано на годы и годы вперед. А потом… все словно с цепи сорвалось, и мир девочки опасно зашатался и накренился. Смерть брата, скандалы родителей, потом эта рыжая гадина, которая кричала на маму.

И мама упала.

Как же Анна тогда испугалась, что мама умрет, даже решила, если и правда…

Если такое случится, она эту рыжую дрянь зарежет! Возьмет нож, подойдет поближе и ударит ее в живот! Чтобы точно сдохла!

Только вот мама не умерла, а очнулась совсем-совсем другой. И Анна ужасно боялась, что мама изменится обратно. Раньше мама была именно, что королевой, недосягаемой и вечно занятой, она редко видела дочку, а при встрече просто целовала ее – и отпускала к нянькам. Потом, когда все посыпалось, мама тоже изменилась. Теперь Анна видела ее намного чаще, но мама стала злой и скандальной, она часто кричала, а потом плакала… девочке никто не объяснил, что это от беспомощности и отчаяния.

Мария – та, настоящая, понимала, к чему все идет, но не могла ничего сделать. И боялась, и злилась, и сдержаться уже сил не было…

Диана Эрсон оказалась просто последней каплей в громадную чашу яда.

А потом… сейчас мама казалась Анне – чудом.

Мама не кричала и не ругалась больше, и в монастырь они поехали в путешествие, и мама всю дорогу играла с Анной в слова, в города, рассказывала смешные истории и слушала Анну, целовала ее и тискала, и Анне это нравилось. Ласки-то ребенку особенно и не доставалось!

Почет, уважение, согласно титулу, забота, это было. Но тепла и любви Анне жизнь и не дала. А вот сейчас… девочка привязалась к маме. И ждала ее, и тревожилась, и…

Тихий стук в дверь заставил Анну взметнуться с кровати.

– Мама⁈

На пороге стояла мать-настоятельница Евгения. И лицо у нее было бледное… Анна как-то сразу все поняла. Когда любишь, всегда за любимых боишься, судьба такая.

– Мама?!!!

– Нет-нет, ваше высочество, она жива. Вы не могли бы пойти сейчас со мной, только тихо?

Анна закивала.

Могла бы⁈

Да, конечно! Что с мамой⁉ Девочка едва не сорвалась в расспросы, но Евгения качнула головой.

– Умоляю, не надо шума. Я все объясню, но не здесь.

Анна накинула теплый плащ прямо на ночную рубашку, сунула ноги в сапожки.

– Идемте, матушка. *

*– проводились опыты. 95% детей могут спокойно уйти даже с незнакомым человеком, при наличии подходящей приманки. Кошки, собаки, шоколадки, мамы за углом. Прим. авт.

Евгения склонила голову, прикрыла за Анной дверь и показала рукой направление.

– Ее величество в моем доме. Она спит…

Анна выдохнула.

Главное – мама жива, а остальное все ерунда. Мама сама так говорила, были бы живы, а остальное приложится. Вот!

* * *

Мать-настоятельница перевела дух, только когда принцесса тоже оказалась в ее доме. Так спокойнее.

Кто их знает, этих придворных, если там одна предательница, может, и все остальные не лучше? Просто молчат до поры? А потом как выползут, да как решат принцессу отравить, например? Если с королевой не получилось!

Нельзя так рисковать, это слишком опасно!

По дороге они не разговаривали, а в доме, принцесса тут же потребовала провести ее к матери, и увидев королеву на кровати кинулась к ней.

– МАМА!!!

Ее величество глаз не открыла.

Сквозь сон поднялась рука, ласково прошлась по волосам Анны, упала девочке на плечо. Анна сбросила плащ, разулась – и скользнула к матери под одеяло. И мать-настоятельница невольно улыбнулась. Ей Богиня детей не дала. Евгения сама сделала такой выбор, и не жалела, но вот что-то в ее душе эта картина затронула. Что-то такое… может, Мария и королева. Но дочь она любит, и заботится, и девочка свою мать любит…

И от этого становится теплее.

Евгении такое тоже досталось, была в ее жизни и материнская любовь, и забота, и ласка. И отцовская тоже, и любовь, и выучка, потому она и настоятельницей стала. Монашескую стезю она сама выбрала. Но иногда, когда вот такое видела… жаль, что детей у нее нет.

Жаль…

– Ваше высочество, умоляю меня выслушать. Сегодня ночью ее величество постучала в мой дом. Она была в ужасном состоянии, платье порвано, вся в синяках… она сказала, что ее пыталась убить эрра Лизанда.

– Они с мамой ушли вместе. Эрра сказала, что у нее письмо от отца.

Евгения поежилась.

Вот только в семейные разборки королей ей влезть не хватало! Но может, это еще и не оно? Просто заговор? Мало ли, кто и что скажет?

– Об этом ее величество ничего не сказала. Сказала про эрру, и упала в обморок. Или уснула, вы видите, она просто измотана. Ей надо отдохнуть. Эрру мы взяли под стражу, и я умоляю ваше высочество пока никому и ничего не рассказывать.

– Пусть мама придет в себя, тогда и решит, – согласилась Анна.

– Да, ваше высочество.

– Но я останусь с ней.

– Я потому вас и позвала. Ваше высочество, вы понимаете, что эрра может быть не единственной заговорщицей? И что могут покушаться и на вас?

Анна помрачнела. А вот об этом она не подумала. А ведь и такое может быть…

– И что тогда делать?

– Дождемся, пока ее величество проснется. И примем ее решение.

Анна кивнула.

Она, конечно, умная, и смелая, и вообще почти взрослая, но это как-то слишком сложно для нее. Хотя одно Анна знает.

Если мама… если с мамой…

Страшные слова Анна даже произнести не могла. Но если что – она будет стоять рядом с палачом. До последнего вздоха убийцы!

* * *

Мальчишки – они мальчишки везде. Особенно если им по пятнадцать – шестнадцать лет. И вот эти трое…

Что такое служка?

Да прислуга в храме «за все». Подай – помой – протри – пошел вон – не мешайся…

Все равны пред лицом Многоликого, но некоторые равнее других.*

*– Оруэлл. Скотный двор, изм. Прим. авт.

В храм служить приходят разными путями. И мы сейчас не о монастырях говорим, а именно о храмах. В монастыре человек пропадает для мирской жизни. А вот в храме…

Кто-то скажет, что личный духовник короля, к примеру, пропал для мира? И мир его тщетно пытался отыскать? Или наставник их высочеств?

А ведь тоже лицо духовное.

Да-да, и за этим тоже приходят служить в храм.

Есть светская карьера, и в ней громадную роль играют деньги, связи, титул… да много чего! А есть церковная.

Вот что делать парню из бедной семьи? Если он умен, хитер, желает пробиться выше, мечтает о власти… а родители, к примеру, обычные иссы? Ладно, это не так страшно, что иссы, они тоже разные бывают, к иным и короли прислушиваются. Но если родители бедны, как крысы?

Если у них своих семеро по лавкам?

Если единственная судьба, которая тебя ждет – это подмастерье в Гильдии, и еще какой тебе попадется мастер? И сможешь ли стать мастером ты сам? Кто-то и по сорок лет в подмастерьях, испытания пройти не может. В Гильдии свои заморочки, знаете ли…

И что ты будешь тогда делать, Бертран Тук?

Нет, не так. Что ты можешь сделать?

Ты грамотен и неглуп, ты хочешь власти и денег, ты их заслуживаешь! Да еще как заслуживаешь! Неужели ты хуже того жирного и спесивого эррского сынка, который проезжает мимо на лошади, оглядывая мир с таким видом, словно тот ему по гроб жизни должен, а долги не отдает? И почему?

Просто потому, что его родители из благородных, и у них есть деньги, а твой папаша-сапожник в промежутках между пьянками наплодил нищеты… мастер-то он хороший, да поди, прокорми такую ораву! Да обуй, да одень, да на вино еще денег найди…

Но разве это повод считать, что Бертран хуже того жирдяя?

И повод ни к чему не стремиться, жить, как отец? Тоже пить, работать и делать детей? И так всю жизнь до самой смерти? Может, потому отец и пьет, что ему эта жизнь тоже не нравится? Не видит он из нее выхода, вообще не видит, вот и захлебывает тоску вином, а мог бы что-то изменить… да что тут изменишь? Когда и жена, и дети, и делать-то ничего другого не умеешь?

Для себя Берт такого не хотел. Отец уж уговаривался устроить смышленого мальчишку подмастерьем к старому приятелю, когда Берт сам решил свою судьбу. И сбежал в храм.

Понимал, что нигде больше он не пробьется. А там… там был шанс стать кем-то большим, чем запойный сапожник, и Берт вцепился в него руками и зубами.

Нельзя сказать, что жизнь у храмовых служек очень легкая и приятная. И бегать им приходится постоянно, и достается им за всех, и не платят им в храме ни медяка. Дают одежду и кормят – и довольно с них. Ночевать они все одно домой приходят. Но родители Берта и тому рады были. Хоть об одном ребенке голова не болит. Хочет он Богу служить? Да и пусть его, вон еще шесть осталось. Второго в ученики пристроим, все легче будет.

Так и получилось.

И двое братьев жили совершенно по-разному. Алик сидел в мастерской у учителя, смотрел пока за его работой, ну и по хозяйству помогал, по городу бегал, по его поручениям, такое подай-принеси-вон отсюда! Ему пока и того было достаточно.

А Берт не просто бегал. Он учился.

И не только молитвы учил смышленый парень. Любая книга, попавшая ему в руки, мгновенно прочитывалась, да не просто так. Мальчишка смотрел, наблюдал, впитывал…

А еще – заводил друзей.

Рано или поздно он добьется своей цели. Ему нужна власть – и у него будет власть. Только вот одиночка на троне не усидит. И это Берт тоже вычитал в одной из умных книг.

Нельзя быть одному.

Понятно, что правитель всегда одинок. Но это говорилось о другом.

Правитель никому и никогда не открывает свои мысли, свою душу и свою спину. И это правильно. Но у правителя должны быть единомышленники. Должны быть те, кому он сможет доверять – достаточно, чтобы не проверять постоянно. Так, регулярно, не чаще раза в год… ладно, раз в полгода.

К примеру, сесть на трон можно.

Но у тебя должна быть команда: свой казначей, свой главнокомандующий, свой главный сборщик налогов, свой… да много кого! Один ты с государством не управишься, это нереально. А значит – свои люди.

Люди, которых ты давно и хорошо знаешь, знаешь, где можно их применить, какие у них сильные и слабые стороны, чем можно их держать, на каком крючке… цинично?

Да вот как-то так.

И подбирать их надо уже сейчас.

Так попал в команду Бертрана туповатый, но сильный Ром. Сам Берт был достаточно щуплым, и от пинков за пакостность характера, его спасала только помощь Рома.

Так попал в приближенные Берта и Эрк Гридас. Эрк силой не отличался, зато денег у него хватало. Гридасы не бедствовали, папаша Эрка торговал полотном, и сыночку денег на расходы не жалел. Он бы его и к семейному делу пристроил, да сам Эрк к торговле не был способен.

Не дано.

Такое тоже бывает, нельзя человеку лавку доверять. А вот где подслушать, где подсмотреть – это Эрк мог. И как он обо всех новостях узнавал? Льстивый, услужливый, в меру подлый… Бертрана он пока устраивал. Лучше держать такого как Эрк рядом с собой. И приглядывать, и деньгами пользоваться, которых Эрк особенно не считал, покупая то пирожки на всех, то эля.

А там еще посмотрим, кто кому служить будет.

Ром инициативностью не отличался, а вот Берт и Эрк… чуточку они все же между собой соперничали. Вот и в этот раз…

С чего все началось?

Да с обычного разговора.

– А отец Мишо в храме любовницу принимает. – Эрк развалился на траве, и лениво обрывал пушистую метелочку с травинки. Тепло, хорошо… пара минут покоя – что надо служкам?

– Да ты что?

– Сам слышал. Говорят, сисястая такая, из вдовых…

– Ну, слышал – не видел. Мало ли, что болтают, – поддел Берт приятеля.

– Ну так сходи, да посмотри, – Эрку тоже спорить было лень.

– Куда – в храм? – не понял Ром.

– А хоть бы и в храм, – загорелось Берту. – Когда они встречаются-то?

Эрк задумался, посчитал что-то на пальцах.

– Да вроде и сегодня ночью.

– Вот и можем сходить.

– И где мы там спрячемся?

Уступать другу Берт не собирался. Лидерство – штука такая, его подтверждать надо, регулярно и делами. Не то спихнут. Пока еще не привыкли, что он главный, приучать надо, повторять постоянно, чтобы дошло и закрепилось.

– А в нише, у камня Многоликого. Там все равно постоянно все задернуто, и не смотрит там никто. А мы не слишком крупные, разве что Ром, но поместимся…

План начинал обретать детали и краски.

После вечерней молитвы, когда все служки разбежались по домам, Берт, Эрк и Ром задержались у храма. Они честь по чести дождались пока ночной сторож закроет все, проверит замки… замки!

Ха!

Да каждый мальчишка знает, как незаметно в храм пролезть! Конечно каждый, который в нем служит. И где потайная дверь, и какой кирпичик нажать надо, и куда идти….

Так и проверяют, кто посмышленнее. Дураки-то о таком и не разузнают.

Берт все знал. Так что…

В храме было темно и тихо.

Мальчишки прокрались в нишу, в которой стоял Камень Многоликого. Стоял себе и стоял, удобно так. Отдельная ниша, прочный постамент, сам камень, размером с половину Берта – есть, где спрятаться и чем загородиться.

Камень Многоликого был завешен занавесью, да и постамент накрыт расшитым покровом – прихожанки стараются, вышивают. Трое мальчишек в нише поместились, правда, потесниться пришлось, но это все Ром виноват. Ишь, разъелся!

И – тишина.

Час.

Полтора.

Берт уже злиться начал. Ну точно, наврал все Эрк…

А потом…

Что-то начало меняться в мире.

Первым дернулся, отскочил от камня Ром.

– Ой… жжется.

Он-то сидел вообще вплотную к камню, притиснулся…

– Жжется?

Берт протянул руку, коснулся камня Многоликого – и тут же отдернул пальцы. Словно кошка их ударила, когтистой лапкой. Только вот ран не видно.

Эрк даже и трогать камень не стал. Смотрел на него во все глаза.

– Ребята… это чего?

Камень… нет, нельзя сказать, чтобы он светился, или пульсировал, или искра была яркой.

Нет.

Совсем короткая вспышка. Острая, красная – и тут же она затихла. А в глубине камня, далеко-далеко, появилась крохотная красная точка.

Мальчишки переглянулись, на четвереньках выбираясь из ниши.