Текст книги "Твое… величество! (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Что он прекрасно работает с ядами, кинжалом, удавкой, что хрупкое телосложение ничуть ему не мешает? Он бы и двуручником отлично работал, да вот беда, если их рядом поставить – Феликса и меч – то второй на голову выше окажется. *

*– не прикол. Длина двуручного меча доходила до 180 см. прим. авт.

Феликс краснел, заикался и падал. Дамы млели.

Его величество с удовольствием наблюдал за всем этим балаганом. Феликс работал по специальности, числился каким-то восемнадцатым клерком в казначействе, и регулярно носил королю отчеты. А на самом деле…

Да, на самом деле Феликс был именно убийцей. Так уж получилось, пришлось его семье во времена оны бежать из Канории. Феликс внешностью полностью пошел в мать, та и сейчас одна из самых красивых женщин Картена, даже в свои почти пятьдесят лет. Те же платиновые волосы, зеленые глаза, хрупкость – и все это привлекло внимание высокопоставленного сановника в Канории.

Слово за слово, эрра его отвергла, потому что любила мужа, и не собиралась ему изменять, сановник впал в раж – недоумок! Результат?

Отца Феликса убили, а мать увезли неизвестно куда. Феликс остался с тремя сестрами на руках. Двенадцати лет от роду, сестры еще младше, и красотой тоже в мать… что делать?

Кто-то другой бы растерялся. Феликс схватил в охапку сестер и рванул к деду.

Феликс уже тогда был неплохо натаскан дедом по матери. Распространяться он об этом не любил, его величество знал только, что дед был наемником. Странствовал, потом осел на месте, женился, дочь, вот, нажил… правда, только одну. Любил, берег, за эрра замуж выдал, внуков дождался, сам в столицу не полез, ни к чему его дочери такое родство. А вот внук знал, где живет дед. Туда и девчонок приволок.

А сам…

Кто там и что разрабатывал – король не уточнял. И так понятно, дед направлял, внук делал, деду к тому времени уж восьмой десяток исполнился, где ему куда пролезть?

А вот внук…

Дед узнал, где держат его дочь. Внук пришел и убил. Нет, не всех, кого получилось. Устроился в замок поваренком, узнал, где держат мать, пролез туда, убил похитителя, умудрился вытащить женщину… кому рассказать – не поверили бы!

А Саймон проверил, все было чистой правдой. Матильда даже не слишком пострадала, вельможа пока еще наслаждался своим призом, можно сказать, перед смертью порадовался.

Феликс об одном жалел – легко эта сволочь умерла. Ну что такое – всего несколько ударов в живот? Помучился гад пару-тройку дней, да и все! А вот если бы его за отца пытать с полгодика…

Не получилось.

Дед потом с друзьями договорился, вывезли его внуков в Картен. Сам-то он уже не поехал, стар слишком. Когда к нему пришли королевские дознаватели, он яд выпил.

Казалось бы, Феликс должен растеряться? Ан нет! Он просто явился послужить королю… нашлись знакомые, провели мальчика во дворец, а там уж он и упал Саймону в ноги.

И предложил убивать любого за гарантии безопасности для его матери и сестер.

Выглядел тогда Феликс загнанным и измученным, и было отчего. Мать плачет, поди, переживи такое, девчонки тоже плачут, а еще жить как-то надо, кормить их всех, замуж выдавать, да не просто так, а за эрров… такая ноша и взрослого бы сломала. Что-то дед внуку передал, да разве ж это много? Саймон невольно растрогался, предложил мальчишке свое покровительство просто так… и не прогадал. Феликс, понимая, что его не неволят, что просто помогли, служил вдвое усерднее.

Первое убийство для короля он совершил в четырнадцать лет. А дальше пошло по накатанной…*

*– Мэри Флора Белл – первое убийство в 11 лет, Англия, Джесси Померой – 14 лет, США, Жасмин Ричардсон, 12 лет, Канада. Демократия-с! Прим. авт.

Зато сейчас сестры Феликса были удачно пристроены замуж, мать его жила в маленьком домике в столице, в тишине и покое, ходила в храм, молилась за мужа… сам Феликс еще не женился. Видимо, в деда пошел, тот тоже после пятидесяти остепенился. Но короля это устраивало.

– Ваше величество? – Феликс молча ждал имя.

– Садись, друг мой, – немного на свете было людей, к который Саймон так обращался, но Феликс – это другое. Он все поймет правильно.

– Мой король?

– У меня к тебе очень деликатный разговор. Фил, ты помнишь, у меня есть сестра. Мария.

– Ныне королева Эрланда, – должность Феликса позволяла много чего узнать, и он этим пользовался в личных целях. – Говорят, у нее неладно с мужем… простите…

– Не просто неладно. Иоанн собирается с ней развестись и жениться на шлюхе.

– Дурак.

– Все верно. Сестра оказывается, пошла в меня… пока ее муж был с ней честен, она горой стояла за его интересы. Он предал ее – и более Мария не готова ему помогать.

– Справедливо, мой король.

– Более чем. Феликс, мне бы хотелось, чтобы ты отправился в Эрланд.

– Зачем, ваше величество?

– Молиться, друг мой. Исключительно молиться. Я надеюсь, что за такую подлость, Предотец покарает… или Иоанна, или его любовницу.

– Ваше величество?

– Смотря, что будет лучше для Марии. Я бы предпочел Иоанна, но сестра может не удержать власть. Значит, надо смотреть, кто ей помешает…

– Мне придется остаться там надолго, мой король?

– Возможно, на год или два. Но если ты беспокоишься о матери или сестрах – не надо. Слово даю, присмотрю лично.

Феликс поверил мгновенно.

– Благодарю, мой король.

– Деньги прикажу выдать, повод найдем, письмо для Марии дам, там сейчас рядом с ней отец Роман. Встречался с ним?

– Очень многообещающий человек, – кивнул Феликс, который сам-то был не намного старше священника. Ему еще тридцати не исполнилось, а выглядел он от силы на двадцать лет.

– Вот. Надеюсь, вместе с ним вы достигнете определенных результатов.

– Я повинуюсь, мой король.

Феликс встретился глазами с Саймоном, и тот даже головой потряс.

В зеленых глазах профессионального убийцы горели веселые огоньки. Дело ему явно представлялось интересным. Что ж, тем лучше.

Саймон снял с себя образок и надел на шею Феликсу.

– Мария его знает. Ну и… береги себя, сынок.

Показалось ему? Кто знает… не бывает же так, чтобы в глазах убийцы на секунду, но блеснули… слезы?

* * *

– Ваше величество, – эрра Лизанда смотрела на Марию серьезно и внимательно. – Вы позволите поговорить с вами наедине?

Мария поглядела на Анну.

Ладно, потом она дочери расскажет, если будет что-то важное. А пока лучше не надо – мало ли о чем пойдет речь?

В это время дети взрослеют быстро, Анна в свои десять лет уже не ребенок, но все равно… есть тему, которые при ней лучше пока не затрагивать. Совесть иметь надо!

– Хорошо, эрра Лизанда. Давайте пройдемся по саду.

Нельзя сказать, что монастырский сад был в полной мере садом. Скорее, это была смесь сада, огорода и скотного двора, но пройтись по нему можно было. Лучше, конечно, в «чистой» части, а то коровники, курятники и свинарники не розами пахнут. И так-то долетает… аромат Франции. Только средневековой Франции, когда у них нечистоты по улицам текли ручьями.

– Ваше величество, – эрра Лизанда не стала тянуть. – У меня письмо от его величества.

– От моего супруга? – искренне удивилась Мария. – Почему у вас?

– Вы после обеда изволили спать. Гонец приехал, но мы не стали вас будить.

– Он не мог меня подождать?

– Не знаю, ваше величество. Вы знаете, на территорию монастыря мужчины не допускаются.

О, это Мария уже знала. Все работы здесь выполняли исключительно женщины. А мужчину могла привести лично мать-настоятельница, и то, если уж вовсе форс-мажор настал.

– И все же? Вдруг мне потребуется написать ответ?

– Ваше величество, у вас под рукой тридцать человек гвардейцев.

Мария хмыкнула и протянула руку.

– Письмо.

В ее ладонь лег увесистый свиток, и первым делом Мария оценила печать.

Настоящая. Тяжелая, увесистая, с королевской гривастой кошатиной. Это не подделать, не здесь и не сейчас. Теперь содержание.

Ваше величество!

Сегодня вечером, после молитвы, я буду ждать Вас у восточной ограды монастыря, в старом святилище.

Некоторые вещи нам лучше обсуждать без лишних ушей, потому я и решился предпринять это путешествие.

Иоанн Шестой.

Печать, подпись…

Мария задумалась.

А где у нас, собственно, старый храм?

А, она его видела, стоит себе строение на территории монастыря и стоит, кушать не просит. Фрески там красивые, храм уютный, а вот на ремонт денег пока нет. Вот и стоит он себе беспризорный,

Старое святилище Предматери. И богиня там такая… уютная и почти домашняя. Спокойная и даже радостная. Молиться там было приятно, и свет там такой…

И в то же время… идти ночью туда, неизвестно куда?

А ее там не придушат? К примеру?

А смысл?

Во-первых, она еще не настолько довела супруга своим упрямством, у него еще есть надежда решить дело миром.

Во-вторых, речь может пойти именно о монастыре для нее. А что такого? Для супруга идеальный вариант, жена уходит в монастырь, а муж идет в загс. То есть под венец с новой коровой. Тем паче, Мария сейчас УЖЕ в монастыре.

Может ли сюда приехать король?

Легко и непринужденно. Тут не так далеко, и если его величество решит поохотиться, а в процессе охоты, к примеру, отбиться от свиты, он это легко сделает. И супругу навестит.

В-третьих, она спокойно может рассказать всем об этом письме, что и сделает. И письмо оставит… не дурак же ее супруг? И пожалуй что…

– Эрра Лизанда, вы будете сопровождать меня вечером.

Вполне возможно, оттого и гонец уехал. Торопился отчитаться ее супругу, мол, письмо доставлено. Если Иоанн тут поблизости, это имеет смысл.

– Гонец что-то передавал на словах?

– Умолял отдать письмо вашему величеству как можно скорее, но ответа ждать не стал. Сказал – не приказано.

Тоже вписывается.

Мария вздохнула.

Идти… не хотелось. Только вот от предчувствия тут ничего не было, ей попросту было страшно. Иоанн должен хорошо знать свою супругу, а тут она, красивая такая… разве она сможет морочить ему голову? И решение какое-то принимать придется, а у нее пока никаких идей…

Что делать-то?

Ясно, что идти надо.

А как неохота!

Ладно… Мария как можно более незаметно вытерла вспотевшие ладони о юбку, и отправилась обратно, к Анне. Протянула ей свиток.

– Читай.

– Матушка, а можно мне с вами?

Мария качнула головой.

– Не надо, Анечка. Ни к чему.

– Почему?

Врать Мария не стала.

– Потому что мы с твоим отцом, скорее всего, будем ругаться. И я не хочу, чтобы ты это видела и слышала.

– Вы и так ругались.

– И это неправильно.

Слов «психологическая травма», «перенос» и «стресс» Анна бы просто не поняла, да и ни к чему ей. Не доросли тут до психологии, оно и к лучшему. Тут Фрейда бы не слушали, а холодными обливаниями лечили, вместе с его теориями. Ну и розгами, кстати, тоже. Пороли до выбивания глупости из организма.

Но все равно, не надо ребенку смотреть, как ссорятся родители. Мария подозревала, что ничего хорошего на этой встрече не будет, вот и ни к чему! Детство должно оставаться детством.

– Я уже взрослая!

– Я тебе все расскажу. Честно. Только ругательства опущу, подозреваю, что сразу мы с его величеством к согласию не придем. А еще – при тебе мне будет сложнее ругаться.

Это Анна поняла, и кивнула.

– Я подожду, мама…

Мария кивнула.

– Договорились. Я не стану задерживаться надолго. Эрра Лизанда, осталось не так много времени, пойдемте, поможете мне собраться.

Глава 7

* * *

В храм Мария собиралась, как на войну.

Да в общем-то так оно и было. Сейчас состоится ее первое сражение за эту жизнь. Как оно пройдет, так дальше и покатится. А потому…

Мария понимала, что это храм. А он каменный. И вечером там холодно.

Потому теплое платье и теплый же плащ. Еще ей не хватало носом шмыгать или зубами стучать. И обувь тоже теплая.

С собой маленькая фляжка с водой. А вдруг?

Если предстоит долго разговаривать или на кого-то орать, лучше захватить с собой пару глотков воды, вдруг в горле пересохнет или кашель начнется?

Свечи?

Взять или не взять?

Мария задумалась, а потом все же сунула в поясной кошелек свечку и кремень с огнивом. Она уже научилась ими пользоваться, да и не так это сложно. Чай, не высшая математика. Храм вообще вечером освещают? Как-то она над этим не задумывалась, но вряд ли. Зачем?

Свечи сейчас дОроги, особенно восковые, а не сальные…. Так, лучше две взять. Иногда при разговоре лучше видеть лицо собеседника, а вспоминая Иоанна, вряд ли он позаботится хоть о каком-то ее удобстве.

Что еще взять?

Пожалуй, оружие. Да, она не справится с сильным мужчиной. Да, оружие – это чисто психологический момент, и стоит ли его брать – неизвестно. Просто потому, что его еще применять надо уметь.

С другой стороны, если человеку угрожает опасность, оружие он применит автоматически. И с большим избытком.

Лучше пусть судят, а не оплакивают.

Эх, жаль, что тут нет огнестрела. Ну хотя бы нож.

Вот кинжал у Марии был. Кто ж его знает – откуда? Но оружие это было вполне достойное, острое, хорошо заточенное, с хищным синеватым лезвием и костяной рукоятью, которая совершенно не скользила в руке.

Ее величество им письма вскрывала! Хотя, по мнению Марии это было как автомат вместо коромысла использовать. Но может, тут так и принято? Не пришло еще время закругленных ножичков, которыми и таракана не зарежешь?

Ну… что ж. Пригодится!

И Мария отправилась в святилище.

Эрра Лизанда шла за ней, держась в двух шагах позади.

После ужина монашек во дворе практически не было, они расходились по кельям и готовились ко сну. Кто-то молился, кто-то занимался другими делами, так что Марии никто навстречу и не попался. Да и пусть их.

Справиться бы с разговором!

Сумочку, которая представляла собой богато расшитый золотом мешочек, Мария повесила через плечо, как привыкла. Тут такие вещи носят на поясе, но женщине это было неудобно. А вот продеть вместо коротких шнурков длинный – вполне.

Нож тоже лежал в сумке.

Выхватить его оттуда будет сложнее, но… она ведь не планирует никого убивать. Правда?

Ну, правда же?

Вот и храм, эрра Лизанда вошла туда первой. Мария еще немного поколебалась, но…

– Кажется, мы пришли первыми.

– Да, ваше величество. Похоже на то.

Мария прошлась по храму, подумала.

– Когда появится мой супруг, уходите, эрра. Обратно я дойду сама, а вам не стоит оставаться рядом. Мало ли что будет сказано.

– Да, ваше величество.

Сумерки быстро заполняли зал тенями, сгущались, но пока еще видимость была неплохая.

– Смотрите, ваше величество, какая тут интересная фреска.

Мария подошла к эрре.

– Где?

Чего она не ожидала, так это резкого отскока эрры в сторону.

– Здесь! Сдохни, тварь!

Плита подворачивается под ногами у Марии, и та летит вперед, в темноту.

* * *

Удар вышел болезненным. Мария приземлилась на ноги, всей тяжестью, кажется, даже кость хрустнула. Падала она, вроде, не слишком высоко? Может, метра три или четыре… тут как повезет, но ей повезло. И упала она на что-то мягкое.

В темноте не видно, на что.

А еще есть плащ, есть нижняя юбка… все это тоже смягчило удар. Но все равно, несколько минут Мария просто сидела, переводя дыхание.

Потом выдохнула – и выразилась так, что даже темнота на секунду побагровела.

– Ах ты ж… и…!

Видимо, встряска хорошо подействовала на мозги ее величества, потому что первое слово, которое ей пришло на язык после матерных:

– Подстава, б…?

Но похоже на то. Да и как это можно трактовать?

Письмо?

Допустим, оно настоящее.

Мария сидела на куче неизвестно чего, и пока не двигалась с места. Размышляла. Вслух больше не говорила, мало ли? Вокруг темнота, ее не видно, но услышать-то можно? Что бы с ней не собирались сделать, пусть думают, что она или без сознания, или умерла. Если ее придут добивать, сможет ли она себя защитить?

А фиг его знает. Смотря, кто придет.

Итак, возвращаясь к математике. У нее есть два варианта. Первый – письмо настоящее. Из этого следует, что ее супруг действительно рядом, и придет в храм. Не найдет там ее величество, и что? Опять развилки. Если супруг сам приказал ее устранить таким образом – пока оставим рассуждения про выгодно-невыгодно, для них у Марии слишком мало информации – как он будет действовать? Прикажет ее искать. Поищет и забудет. Была королева – и нет ее. Прапала, савсэм прапала…

Может, еще и сам придет ее добивать. Посылать кого-то невыгодно, чего шантажистов плодить на свою голову. А может, и добивать не придет. Решит, что супруга окажет ему еще одну любезность и сдохнет сама.

Если супруг ее устранять не приказывал, он тоже будет ее искать. Но какая вероятность, что ее тут найдут? Да ничтожная. Хорошо еще, если настоятельница про эту ловушку знает, а если нет?

Допустим, является ничего не знающий Иоанн-Ванька-дурак в монастырь, и гневается. А ну, подать сюда супругу во всех позах?

Там ему показывают письмо, эрра заявляет, что она королеву проводила, а внутрь не заходила. Или что королева ее отослала, решив дожидаться мужа в одиночестве.

А что дальше – не знаю, не ведаю. Простите великодушно, ваше величество, не виноватая я. При таких раскладах ее даже не накажут – за что? Она свой долг исполняла, слушалась, вот и все. А что там с королевой?

Да фиг ее знает, еще и легенда возникнет. А лет через пятьсот тушку откопают и торжественно раскроют страшную тайну. Очень жизнеутверждающе звучит.

Захотелось поплакать, но Мария загнала слезы подальше, усилием воли.

Слезы – вода. Она нужна в организме, нечего ее тратить вот так, по глупости. Успеем нарыдаться.

Пока ей надо подумать дальше.

Это был вариант с настоящим письмом, при котором ей ничего особенно хорошего не светит.

Рассматриваем развилку с подложным письмом. На которой все еще хуже и паршивее. Искать Марию и в этом случае нормально не будут, а вот Иоанна подставляют, как Георг Пятый Николая Второго. *

*– Николай Второй так рассчитывал после отречения доживать в Англии, что даже деньги свои туда перевел. Деньги взяли, Николая не пустили. Результат – Ипатьевский дом. Увы. Прим. авт.

Более того, рассчитывать, что монахини организуют поиски, вообще в этом случае не приходится, Мария тут три раза помереть успеет, пока ее хоть кто-то найдет.

Анна?

Она, конечно, умненькая и серьезная девочка, но с настоятельницей точно не справится. А если будет закатывать истерики и требовать…

Твою мать!!!

Рядом с ней будет эта сучка, Лизанда! И что она с ребенком сделает, кто ж ее знает⁈ Вот тут Мария и взбесилась. Ее ребенок⁈ Рядом с убийцей?

Такая волна злости поднялась, что ей-ей, окажись рядом Лизанда, добавки бы ей не понадобилось. Руками бы в горло вцепилась, удавила паскуду!

Мария потрясла головой, злобно шипя ругательства. Что, мы оказываемся в той же ситуации?

Спасение утопающих дело рук самих утопающих?

Ну и… сами виноваты, граждане. Когда она отсюда выйдет, впереди все будет разбегаться, а позади – пылать и рыдать. Впрочем, она не слишком привередлива. Могут рыдать и впереди, она не настаивает на соблюдении всех формальностей.

Мария потянулась к сумке.

Темнота окружала ее, давила, пыталась словно растворить в себе… ну-ну. И не такое бывало в ее жизни… не работали вы в бухгалтерии в девяностых. Случалось Марии и с «братками» разговаривать. Не хотелось ей о том опыте вспоминать, да из песни слова не выкинешь. Было… и не знала она тогда, вернется к вечеру домой, или детей сиротами оставит. Это уж сейчас вспоминается анекдотом, а как она себя тогда повела…

Кто-то в стрессовой ситуации срывается в истерику, а Мария, наоборот, в агрессию. Братки посмотрели, да и развернулись, столько бешеной неукротимой злости почуяли они от женщины, что проще было не связываться. Даже тупое «мясо» бояться умеет.

Вот и сейчас, она плюнула на все, и полезла в сумку. Может, и уцелели свечи? Чего тут думать? Оглядеться надо, куда ее занесло, а потом уж решать, что дальше будет.

Одна свеча уцелела. Вторая увы, переломилась пополам, ну да ладно. Это не сотовый телефон, гореть свечка все равно будет. А пока…

Твою мать!

Да сработаешь ты когда-нибудь, сволочь средневековая⁈

Крепкое слово подействовало и на огниво. Мария кое-как разожгла свечку, и принялась оглядываться. Сначала – вверх.

– Б…!

Вверху ее ничего не порадовало. Глухо, как в танке. Кстати, если вспомнить, она и шагов не слышала, а наверняка же эта сволочь там ходила? Значит, капитально сделано, и достаточно высоко. Просто так не долезть.

Есть ли возможность открыть плиту изнутри?

Ну… наверное. Но для этого надо оглядеться по сторонам. Тут лестница есть вообще? Свечка – это вам не галогеновая лампа, у нее радиус весьма ограниченный, так что для начала Мария посветила себе под ноги.

– Б…!

Кажется, это слово у нее станет любимым и тотемным! И есть, отчего!

Ей не просто повезло, ей ПОВЕЗЛО так, что впору не отходя от кассы молиться начинать. Дня три, без отдыха и продыха.

Есть такая штука – ублиет. Подземная яма, куда скидывали людей, и они там помирали. Яму делали глубокую, метров десять-пятнадцать, и мостили камнем, так что у жертвы был хороший шанс разбиться сразу. Или напороться на колья, которыми добрые люди мостили дно ямы. Третий вариант? И он есть, для хорошего человека не жалко. Сиди и помирай долго и печально.

Вот это бы Марию и ждало. Но – местный ублиет (кстати, а откуда у Лизанды такие познания? Надо ей будет дать исповедаться перед смертью!) за давностью просто пришел в негодность. То есть копали-то его тщательно, и стены камнем выложили, и может, даже колья навтыкали. Не учли только монастырь и натуральное хозяйство. И грунтовые воды.

Может, тысячу лет назад тут этих вод и не было, дело житейское. Но за такое время сколько чего поменяется? Где холмы были, там равнина будет, и лес вырасти успеет. А где воды не было, там она протекла, прокопалась, да и тектонические подвижки, наверное, какие-то есть. Это ж все-таки полуостров, типа «итальянского сапожка», тут всякое быть может.

Если ту же Италию вспомнить… когда Мария Ивановна туда ездила отдыхать, им гид рассказывал, что в среднем, раз в четыре года в Италии случается землетрясение силой до пяти баллов. А по мелочи так и вовсе регулярно. Народ привык, живет себе, жизни радуется.

Итак, была это яма. Большая, круглая, может, и с кольями на дне. А стала…

Время прошло, одна из стен ямы попросту обрушилась, и завалила всю средневековую архитектуру. Получилась большая куча земли, на которой Мария и сидела.

И дыра в стене. Большая, не то, что кроту – слону пройти хватит.

Мария кое-как попробовала подняться на ноги.

Ну что?

Терпимо, братцы-акробатцы. Ноги держат, не подгибаются. Шаг? Еще шаг?

Нет, ничего не сломано. Ушибы, наверняка, есть, но это потом проявится. А пара часов у нее есть, пока в теле адреналин гуляет. Мария Ивановна помнила, как она руку ломала.

Упала зимой, встала, да и пошла. Успела донести до дома сумки, приготовить ужин, и только ночью ее накрыло так, что пришлось наутро в травмпункт ехать. Там уж ей и сообщили, перелом у вас. Хорошо еще, закрытый.*

*– история из жизни, прим. авт.

Мария еще раз поглядела наверх.

Нет, лестницы тут не предусмотрено, дотянуться у нее до крышки люка не получится, да и… нужен ли здесь поворотный механизм?

Понятно, из храма его открыть могут. Должны и стопор предусмотреть, чтобы, допустим, кто-то спустился и тушку вытащил. А изнутри – зачем? Лестницы нет, так что простите, не предусмотрено.

Даже если…

ЕСЛИ!

Если случится чудо, если человек не расшибется, если окажется альпинистом и сможет в полной темноте вскарабкаться по стенам, и нащупать поворотный механизм?

Простите, чушь!

Марии просто повезло, но вряд ли так везло кому-то еще. Вот она, отлично видит и стену, и осыпь чувствуется, и провал за ее спиной…

Лезем или ползем?

Мария подумала еще пару минут.

Нет, не долезет она, нереально. Остается только ползти в дыру, и надеяться, что куда-то она да приведет. Ну-ка, проверим на свечке?

Пламя свечи едва заметно подрагивало, а это уже радовало. Значит, какой-то источник воздуха там впереди есть. Кстати, бедняги могли и просто задыхаться тут под землей, вряд ли в ублиете была предусмотрена вентиляция. А надолго ли хватит тут воздуха?

Если Мария сидит и размышляет о жизни вот уже минут пятнадцать, значит – он есть. И еще, заметим, свеча не гаснет, то есть концентрация углекислого газа не сильно повышена…

Ползем, Маня, ползем. Только у нас, только для вас – подземельная белка. Вам не нравится? Поверьте, ей – тоже.

И для начала…

Проклиная все на свете, в том числе долбанную юбку и отсутствие трусов, Мария решительно сделала из своего макси – миди. Сняла нижнюю юбку и порезала на ленты, обмотала руки, а остаток намотала на талию. Сняла верхнюю юбку, порезала кое-как и намотала на ноги. Ей тут еще ползать, чего руки-ноги то обдирать? Чай, родные, не взаймы взятые. Хотя… хм.

И поползла.

Тот еще квест, ползти по дыре на четвереньках, а если так, то вообще на трех конечностях, а четвертой перед собой еще свечу переставлять. Надо же видеть, куда она ползет?

Надо…

Мария так прикидывала, что ПОД храм. Если эта ловушка была у наружной стены храма… ну да, так вспомнить, они на фреску смотрели, которая была на стене, и падала Мария лицом к стене. И не поворачивалась, вроде бы. Значит – под храм.

Странно как-то.

Теоретически, Мария бы не удивилась разрушениям, направленным наружу. Если деревья проросли, если подмыло фундамент, если еще какие-то обстоятельства, скажем, рядом строили коровник или колодец…

Ой, бывает.

Но у нее другой случай. Если так подумать, больше всего похоже, что когда строили, соединяли коридорами несколько помещений. Или… минуту?

Тьфу, дура она гольная! О самом простом не подумать!

Если надо достать тело из ублиета, или это тело добить… чего его на веревках-то таскать? Намного проще прийти и сделать. Скажем, была раньше потайная – или не особенно потайная дверь, по которой можно было прийти, полюбоваться или добить врага, и коридор был, а потом тряхануло, ну и обрушилась туда часть земли. Туда-оттуда…

А это что значит?

Что под храмом не одно помещение. Колодец только часть его внутренней системы, а так есть и еще что-то. Интересно, что именно?

И Мария упорно ползла, пока не уткнулась в стену.

– Б…!

Нет, надо это дело прекращать. Вряд ли народ оценит все богатство русского матерного, который она может принести в новый мир. Но стена же?

Но…

Мария уселась на попу, благо, размер тоннеля позволял, и принялась вести свечкой вдоль стены.

– Ага…

От стены ощутимо сквозило, теперь даже она почувствовала. То есть…

Эх, ломик бы! Два! А у нее ничего под рукой толкового нет.

Мария принялась исследовать камни, внимательно осматривая целостность строительного раствора. Ну… если так подумать, вот этот камень ей нравится. Для начала. Он и не слишком крупный, и выдается из общей кладки, хотя и не очень сильно. Так что…

Мария достала кинжал, и принялась за работу.

Медленно, очень медленно и аккуратно, погасив свечку, она на ощупь вычищала строительный раствор вокруг камня. Благо, нож оказался хорошим, спасибо тебе, кузнец. А строительный раствор не очень хорошим, спасибо тебе, неизвестный строитель. Вот сколько их Мария знала, и чтобы прораб чего не сэкономил? Такого и в наше время нет, и тогда не бывало! Вот и крошится оно… а может, и от возраста, и от сырости, и от землетрясений… Воздух в тоннеле тоже радовал сквозняком. Мария методично и упорно работала. Почистить тут, там, пошатать… и не слишком удивилась, когда после очередного расшатывания, камень просто выпал ей на руки.

Отлично, теперь зажечь свечку и определить самый перспективный из соседних камней. *

*– с кирпичами у автора в детстве получалось. Таким образом делались ступеньки в кирпичной стене. Эх, куда мы только не лазили, хорошо еще, родители не знали. Прим. авт.

Второй камень выцарапать было легче, третий… и сквозняк был вполне отчетливый.

Мария работала, как одержимая. Четвертый камень поддавался хуже, но она его все-таки расшатала, еще раз порадовавшись, что на ней столько тряпок. Давно бы ладони в кровь ссадила.

Пятый.

Показалось ей – или через щели проникает тусклый свет? Красноватый?

Мария закрыла глаза, прислонилась к стене, выдохнула, и еще раз открыла глаза.

Нет, она не ошиблась.

Ну-ка…

Мария подняла один из камней, поудобнее – и грохнула им в стену. Раз, и еще раз, и еще…

И даже не сильно удивилась, когда один из кирпичей выпал из стены наружу. В небольшую комнату, действительно освещенную тусклым красным светом.

Напролом Мария не полезла. Прижала лицо к дыре вгляделась… нет, не понять. Небольшая комната, посреди что-то вроде стола и на нем что-то красноватое слегка светится.

Людей нет?

Мария зажгла свечку, просунула руку в дыру и еще раз осветила комнату. Яснее не стало, разве что убедилась в отсутствии людей. Ну а если так…

Эх, раззудись плечо, размахнись рука…

И порадуйся. Если бы не время, не тектонические подвижки, не выбраться бы ей. Никогда. Но основную работу за нее сделали время и природа.

Бока Мария ободрала знатно, радуясь, что объемы у нее не прежние. Раньше она бы вдвое дольше возилась, а сейчас пролезла, выдохнула и принялась оглядываться. Зажгла свечку, и осмотрелась уже более предметно.

Комната.

Небольшая, самого обычного вида. Посреди комнату… нет, не стол, как ей сначала показалось. Два камня. Один квадратный, обтесанный под его ножку, второй сверху, как плита. Размер?

Метр на метр, не больше. А что там красноватое на столе?

Руками Мария тянуться сразу не стала. Какие-то нехорошие у нее ассоциации возникли с криптонитом. *

*– Вымышленное радиоактивное вещество, прим. авт.

Медленно обошла вокруг, приглядываясь.

Ну, камень. Размером, наверное, с ее ладонь, красный. Светится. Хотя слабо и паршивенько, словно радиоактивности там на два дня осталось.

Форма похожа на глаз. Овальный, так и огранен кабошоном, то есть без граней. Раньше так камни и гранили, сейчас… вот чего Мария не знала, так это как их сейчас гранят. На муже и дамах вроде тоже кабошоны были.

Да и пусть их, этих дам. Посмотрим, что с комнатой? Есть ли выход?

Мария медленно пошла уже по периметру комнаты. Минута, две, три…

Есть выход!

Обычная деревянная дверь, старая и рассохшаяся. Даже замка нет, да и от кого тут запираться?

Или⁈

Мария посмотрела на петли, потом потянула дверь на себя.

Тяжело…

И еще потянуть? И еще…

И – поддается!

Оно НЕ ЗАПЕРТО!!! Мария осела на пол рядом с дверью, выдохнула, опять вдохнула. Так….

Тянем-потянем. И вытянем, потому что иначе никак нельзя.

Женщина сделала пару глотков воды, порадовавшись, что взяла с собой флягу, и принялась расшатывать дверь, как больной зуб. Та подчинялась, чуть ли не крошась под пальцами. Ну, тоже понятно. Когда-то она была толстой и надежной, но время прошло, а в подземелье атмосфера нездоровая. Темнота, сырость, плесень, может, и еще что. Там протекло, тут подгнило, вот и результат. И не так, чтобы хороший для дерева.

Дверь удалось победить достаточно быстро, и Мария оглянулась на камень. И что? Его вот тут так и оставить? А жаба⁈