Текст книги "Дракон. Дракон цвета крови (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Почему у тебя рука в крови?

– Эммм... оцарапалась?

– Неубедительно! Так почему? Кордова, будь человеком!

Я выдохнула.

Ладно это уже не секрет,, можно и показать.

– Смотри сюда, – я сняла с плеча боевую сумку. – На руке взвесь... если таким по лицу – понравится?

Мариса взвесила. Даже зубами скрипнула.

– Ты ее как таскаешь?

– Улитка на себе целый дом носит – не жалуется.

– Ты не улитка.

– Потому и жива до сих пор.

– Это ты Матиаса ей?

– Лиез, если ты кому проговоришься... – зашипела я. Шипение пропало впустую.

– Я поняла. Молчу. А Эстебана? Кордова, я же спать не буду!

– Зато можешь уроки сделать, – огрызнулась я. – Запомни, Лиез, чем больше шкаф, тем громче он падает! Вот и упал несчастный шкаф. А я еще сверху попрыгала.

На шкафу, да! А что? Мебель – не протестовала.

Мариса даже в ладоши захлопала.

– Каэтана, ты... ты чудо! Как меня бесил этот... этот...

– Качок?

– Кто?

– Ну... Гил. Как кабачок, кабан, бочонок – поняла?

– Поняла. Качок... да! Как же я мечтала, чтобы ему кто-то по морде настучал! Но... теперь они тебя точно в покое не оставят!

Я пожала плечами.

– А раньше хотели оставить?

– Нет. Но вдруг?

– Лиез, ты еще не поняла, что беспомощность жертвы провоцирует обидчика? Не маленькая уже...

– Да, не маленькая...

Мариса даже как-то понурилась. Поглядела на меня.

– Кордова... ты не представляешь, как провоцирует. Твоя мать синяки регулярно не замазывает.

– У меня она вообще померла, – буркнула я. – Синяки замазывать не хотела.

Мариса вздохнула.

– Прости.

Я посмотрела на нее пристально. Да и рукой махнула.

Чего уж там, фитнес-тренер, это еще и психолог. Даже если здесь я не на работе... это другие видят королеву курса, гордую и самоуверенную. А я вот сейчас вижу девчонку. Уставшую и измотанную. И понимающую, что ей никто помогать не станет.

А вот что видит девчонка?

И я могу ответить на этот вопрос.

Она видит... бунт? Или выход? Или...

Они привыкли подчиняться. И если бы нечто подобное попытались сделать с Марисой, она бы подчинилась. Она бы упала на колени, она бы сделала все, что от нее потребуют... она бы потом покончила с собой, или родители бы ее убили, чтобы скрыть позор – вариантов много.

Но сопротивляться она не стала бы.

Не смогла.

А я – смогла.

Сейчас она видит не просто Каэтану Кордова, она видит искру свободы. Той самой, которой лишена с рождения. И в мозгу у нее крутится только одно: 'А что, так можно было?'. Можно, Мариса, можно. Только работать нужно.

– Кофе будешь?

– Чего?

– Кофе. Напиток такой.

– Мммм...

– Понятно Я сейчас сварю, а ты попробуй. И залезь на полочку. Там в синей коробке лежат сладости. Будешь?

Могла бы и не спрашивать.

– Буду. Спасибо.

– Устраивайся поудобнее. И возьми шаль, закутайся. Тебя всю трясет.

– Спасибо, Кордова.

– Пока – не за что.

***

Кофе получился на славу. В меру крепкий, с корицей и кардамоном. Запах пошел такой, что Мариса чуть не залпом выпила первую чашку и попросила вторую.

Я достала галеты, намазала их клубничным вареньем – и впихнула в бедолагу три штуки.

Потом в дверь душевой заскреблись, и к нам на огонек явилась Олинда. И тоже получила кофе и галету. И Фатима, и Севилла... кажется, со стороны коридора тоже кто-то ходил, но постучаться не решился. И правильно. Я не кофеварка для всех и каждого.

А так... сидели мы на кровати, на подушках, на стуле, пили кофе, жевали галеты с вареньем, и молча друг другу сочувствовали. Просто так.

Потому что жизнь такая... печальная. Музыки откровенно не хватало, но пока и без нее сойдет. Разошлись мы за полчаса до отбоя. Точнее девушки ушли, а Марисе я еще и варенье с собой впихнула. Там меньше половины банки осталось, пусть доедает. Жалко девчонок.

Будешь тут сволочью в такой ситуации...

***

За Матиаса мне не нагорело. Последние новости принесла Мариса, которая стала ко мне чуть лучше относиться, что ли? Нет-нет, подругами мы не стали. И на людях она общаться со мной не рвалась, вот еще не хватало. Но вечером она поскреблась в мою дверь. И так поглядела на турку, что я махнула рукой, да и принялась молоть зерна.

– Матиас сказал, что подрался с Гилом. Им выговор сделали.

– А тебе он правду рассказал? – спрашивала я не просто так. Надо же знать, чего от него ждать?

– Рассказал. По секрету.

– Понятно... мстить будет?

Мариса замялась.

– Не знаю. Каэ... он спрашивал, ты помолвлена – или нет?

– ЧТО!? – взревела я, не хуже атакующего носорога.

– Да. Он просил узнать у тебя... как бы мимоходом.

Я выдохнула, вернула турку на огонь, и принялась контролировать процесс. Идиотов много, кофе мало! Упустишь – не поднимешь! И оттирать кому? Мне же и мучиться!

Перебьются!

– Помолвлена. Так и передай.

– А... с кем?

Я скрипнула зубами. Действительно...

– Тогда скажи, что влюблена... только в кого бы?

Мариса задумалась. Побарабанила пальцами по столу и получила чашку кофе, чтобы дятлом тут не работала.

– Эс Эдгардо Молина?

– Это еще кто такой?

– Ты его не знаешь? Кордова, ты на каком свете живешь?

– Будешь задавать глупые вопросы – не получишь варенья, – отругнулась я.

Мариса тут же подняла руки вверх, демонстрируя, что она хорошая и пушистая. Местами. Временами.

– Он такой...

Описание я прослушала не без интереса. И кажется, даже представляла себе этого типа.

Это не тот, который нас с Карсез разнять пытался? Кажется, он. Во всяком случае, похоже. И волосы светлые, и глаза голубые... я что – столько всего заметила? Вот нашла на кого смотреть! Тьфу!

Варенье она получила. Абрикосовое. И полезла в банку ложкой. Я хотела сказать девчонке, чтобы переложила в розетку, а потом... да пусть ее! Небось и так беднягу задрали этикетом! Не чавкает – уже хорошо. Для меня это ерунда, я и рукой залезу. А для нее-то подвиг!

– Допустим, ты скажешь про мою влюбленность. А что потом?

– Потом... – Мариса задумалась. – Каэтана, а чего ты выглядишь, как драконий глист? Я вот смотрю на тебя – у тебя и фигура есть, и личико так себе, ничего, и волосы, когда ты их не стягиваешь. И терпела ты моего братца зачем-то, хотя могла им настучать? Почему?

– Потому что другого люблю, – мрачно озвучила я. – А он обычный раэн, бастард. Если поступит в следующем году в Академию, мы сможем быть вместе.

– Думаешь?

– Лиез, это вы богатые. А у моего отца в кармане – вша на аркане.

Мариса обдумала идею, фыркнула.

– А если не поступит?

– Значит, он меня не любит. И вместе нам не быть, – с приличествующим трагизмом отозвалась я. – а пока я слово дала, сама понимаешь.

Мариса задумалась.

– Ладно. Я Матиасу скажу, что ты влюблена, но в третьекурсника. И намекну, что за девушками ухаживать надо. До конца года ты время получишь. Я постараюсь убедить братца, что надо не давить, и с родителями поработаю. Расскажу им, какая ты страшная и бедная.

В благотворительность я давненько не верила. С института.

– Что взамен?

Мариса опустила глаза.

– Каэтана.... Научи меня драться?

Я глаза, наоборот, выпучила. Не хуже рака.

– Че-го?

– Я... я хочу уметь защитить себя. Вот, как ты! Ты же Эстебана... я его видела! У него нога в лубках, у него позвоночник поврежден, он сейчас лежит, и лежать ему долго.

Хм? Хорошая здесь медицина, у нас бы вообще не откачали. Я постаралась.

– Кстати, он на меня злится?

– Он тобой восхищается. Говорит, что ты – первая такая на его памяти.

– Тьфу ты, зараза!

Мариса уже откровенно издевалась.

– Поклонники множатся, Кордова?

– И на тебя тьфу. Два раза, – отгавкнулась я. Вот чего этим идиотам на месте не сиделось? – Ты думаешь, если мужу морду набьешь, больше любить будет?

Мариса поставила чашку с кофе. И посмотрела на меня так, что аж уши покраснели. Столько всего было в ее глазах.

– Нет. Просто... так страшно быть полностью беззащитной. Каэтана, помоги мне. Пожалуйста.

Я – дура?

Вот в этом я даже и не сомневалась. Что я могла на это ответить?

Чертову прорву всего. А я... я сказала:

– Ладно.

Точно, дура.

Мариса так рассиялась, что мне даже страшно стало. А в дверь душевой постучали изнутри.

– Можно?

***

Олинда!

Ее тут точно не хватало!

– А тебе чего? – нелюбезно буркнула я.

– Кофе, разумеется. Мне понравилось. И уроки потом под него хорошо учились, – сообщила нахалка. – О, вареньице? Абрикосовое? Ложка есть?

– А совесть есть? – поинтересовалась я, чтобы не треснуть ложкой нахалку. – Подслушивала?

– Осведомлялась. Двери тонкие, а вообще... запах кофе привел. Вот я и услышала. Не специально.

Я только вздохнула. И поставила перед Олиндой еще одну чашечку.

– Пей, и постарайся не разболтать, что здесь услышала. Сама понимаешь, Марисе такое ни к чему. У нее помолвка скоро, потом выпуск...

– Вот. А у меня – не так, чтобы скоро. И про Матиаса я знаю.

– Откуда? – взвыла я.

– Так это ж секрет, – Олинда оказалась девушкой с юмором. – не сомневайся, через неделю будут знать даже драконы.

– Ыыыыыыы! – искренне сказала я. – И что со мной тогда сделают?

– Ничего. А что с тобой можно сделать? Матиас всю вину взял на себя, ты ни при чем. Ну, сплетни пойдут, но и только...

– Допустим, – вздохнула я. – Все равно, лучше помолчи. Ладно?

– Хорошо. А меня ты обороняться научишь? Тогда я тебе даже ссадины прощу.

Я схватилась за голову. Потом покосилась на дверь – и вздохнула еще громче.

– Заходите. Сейчас кофе сварю.

Второй раз приглашать не пришлось. И Фатима, и Севилла явились, как из-под земли. Даже немного смущенные.

– Каэ, мы правда, не подслушивали... так получилось.

– Что само случилось, – вздохнула я, понимая, что от этого мне никуда уже не деться.

– Ну да, – Подтвердила Севилла. Сейчас она выглядела вполне заинтересованной. – Да, мы услышали про Матиаса... а нас ты научишь?

Я закатила глаза.

– Девочки, вот что у вас за манера – научишь? Дело же не в ударах, поймите! Тут другое... допустим, я вас научу, что врага надо бить в глаза. Двумя пальцами, – я изобразила нужный жест, классическую 'козу'. – Вы отработаете удар, а потом к вам подойдет кто-то...

– И мы ударим? – пискнула Фатима.

– Ага, ударите. Вот представь себе, пальцы, натыкаются на глазные яблоки, те упруго проминаются, потом поддаются, ты прорываешь оболочку, и пальцы погружаются внутрь...

Севилла сбледнула – и бросилась в уборную. Хорошо, что я ей кофе еще не налила.

– К-каэ! Хватит говорить гадости! – возмутилась Мариса. У нее нервы были покрепче, но это и понятно. Поживи в местном гадюшнике! Наработаешь невозмутимость!

– А что такого? Понимаешь, знать куда и как ударить – это даже не половина дела. Еще нужна решимость покалечить или убить человека. Не дурь, а именно решимость. А потом вам еще жить с этим.

– Ты ведь живешь?

– И дальше буду. Те четверо меня не плюшками шли угощать. Они бы меня искалечили, изуродовали и откупились деньгами. А мне это не нравится, – отрезала я. – так что нет. Я не сожалею. Но это я. И, переходя дальше к теории. Надо знать, куда и когда ударить. Надо рассчитать, кого ударить. Если бы я покалечила кого-то из двух других... как их?

– Джусто Соуза и Арчибальдо Бареси – подсказала Мариса. – Нет, Матиас бы просто заставил тебя за это заплатить.

– Вот. Знать – как. Знать – кого. Не испытывать сомнений, нападая первой. Не испытывать угрызений совести после драки. И это еще далеко не весь список. Вы к этому готовы?

Девушки переглядывались. И правильно, скажи хоть одна из них, что готова, вылетела бы из комнаты вперед своего визга.

Не готовы они к этому. Как и я не была готова много лет тому назад. Я тренировалась, я бывала в опасности, я знаю, что такое угроза жизни. Поэтому я и готова бить первой. А девочкам еще долго с этим бороться. И может быть, такое умение придет, только когда будут угрожать их жизни, или их близким. Или когда им серьезно достанется в драке... да, и такое бывает.

Но то психологическая готовность. Ее я могу дать разве что в основах. А вот знание болевых точек и поставленные удары – это проще. Это физическое воздействие, это можно наработать.

– А еще надо уметь терпеть боль. И осознавать, что когда вы лезете в драку, вас так же могут убить, покалечить... это понятно?

Это озвучено. Понимание – это немного другое. Поэтому речь я решила подытожить.

– Даю вам три дня. Подумайте сами, готовы вы на это пойти – или нет. Это долго, трудно, болезненно, и не факт, что вам пригодится. К тому же, даром я учить не буду. Вот, с Марисой у нас договор. Она мне, я ей. Так еще куда ни шло. А что вы мне можете предложить? Денег – не надо.

Девушки задумчиво переглянулись еще раз.

– Вот. Поэтому пейте кофе – и пойдем делать уроки. Завтра математика, а у меня еще дракон не валялся.

– Ты можешь математику и вовсе не делать, – завистливо вздохнула Фатима. – Раэн Ледесма в тебе души не чает.

Я только головой покачала.

– Именно потому и надо ее делать.

С раэном Ледесма мы действительно нашли друг друга.

Он подкидывал задачки мне, я ему. Математику здесь знали, но не всю. К примеру, о том, что такое квадрат знали, но таблицу квадратов не составили.

Формулы сокращенного умножения здесь были, но далеко не все. Тервер развивали, а вот с логарифмами – швах. А еще я думала о шахматах.

Сделать их несложно, написать правила и подарить раэну Ледесма. Вот уж где раздолье будет! Ну или с шашек начать. Здесь их не знают.

Останавливает только одна мысль. За мои личные идеи это никак не выдашь, а рассекречиваться неохота. Ладно еще – математика. Хотя и тут осторожность соблюдать приходится. Но что-то большее?

Не стоит.

Девушки разошлись.

Я подошла к окну, посмотрела на небо.

С моря летели драконы. Клином.

Какие же они красивые! Я вот еще немного почитаю про драконов, а там и знакомиться пойду. Интересно же! И плевать на все приличия. Это – Драконы!

Интерлюдия.

– И кто это вас так отделал, молодой человек? Может, все же расскажете правду? Без этих глупостях о драке.

Эс Хавьер смотрел крайне ехидно. Матиас сощурился.

– Мы с другом подрались. Да, Гил?

– Да, – прогудел здоровяк с соседней кровати. – Это... бывает!

– Бывает, – милейшим тоном согласился эс Хавьер. – И лечить будем. В этом году о драконах можете забыть. Решительно.

– Это не вам решать! – вспыхнул Матиас.

– Мне в том числе. А я уже поставил в известность ректора. Мне такие идиоты не нужны. И сами покалечитесь, и драконов угробите. Мы – крыло. И действовать придется в единой связке. А вы что устроили? Так что драконы только на следующий год.

Парни мрачно переглянулись.

Эс Хавьер еще немного поулыбался и ушел.

– Полукровка. Ублюдок, – прошипел Матиас, когда за ним закрылась дверь.

Эстебан только фыркнул.

– Да ну его...

И принялся разминать мышцы, как показали. Лежать ему предстояло достаточно долго, и если бездействовать, и руки и ноги поусохнут. А не хотелось. Красивого рельефа добиться сложно!

Эстебан столько вложил в формирование своего тела! В двадцать первом веке его бы назвали бодибилдером, но тут не было такого слова. Фейервальд в этом отношении вообще крайне отсталый мир, – не преминула бы съязвить Каэтана. – Ни феминизма, ни бодибилдерства, ни секс-меньшинств, и ведь живут же люди!

Эстебан об этом так или иначе не подозревал. И занимался собой.

В дверь постучали. Парень накинул простыню, дверь приоткрылась и внутрь вошла Мариса.

– Мальчики, я вам гостинчик с кухни принесла. Попросила поварих испечь.

Булочки с орехами парни оценили по достоинству. И крыжовенное варенье тоже. Не мясо, конечно, но чего от бабы ждать? И так неплохо – через пять минут в корзине только запах остался.

– Спасибо, эсса, – поблагодарил Эстебан.

Матиас внимательно смотрел на сестру. Мариса кивнула головой.

– Да, я поговорила с Каэтаной. Матти, ты прости, но пока у тебя ничего не выйдет.

– Это еще почему?

– Каэтана влюблена по уши.

– В кого!? – возмутился Матиас. Что за бабы такие пошли? Отвернуться не успеешь... кто... да когда ее накрыть успело?

– Эс Эдгардо Молина. Слышал о таком?

Матиаса перекосило.

Слышал? Видел! Сам восхищался... Каэтану даже за плохой вкус не осудишь. Звезда Академии, красавец, умница, прирожденный драконарий, его даже эс Хавьер хвалит, а уж к этому в милость попасть и вовсе нереально. Знает он, что ли, что-то про Каэтану? Да нет, откуда бы? Тогда б им точно нагорело, могли бы и отчислить. А так пока без драконов? Ладно, это Матиас переживет.

– Сдался ей этот...

– Этот? Сдался, – согласилась Мариса. – Вроде бы она пока не помолвлена, но ты же понимаешь, что родители не одобрят?

Матиас пока над этим не задумывался.

– Ну...

– Кордова бедны. Связей у них мало, разве что древность рода, но и то... сколько там? Поколений двадцать? Тридцать? Не знаю, не знаю. Отца таким образом не убедишь. Портреты предков есть не будешь, так, братик?

Мариса талантливо изобразила отца, и Матиас аж передернулся.

– И что ты предлагаешь?

– Поухаживай за девушкой. А то окажется, что ты за, а все остальные против. Каэтана против – ты ей не нравишься.

Матиас сморщился, но спорить с этим было сложно. Вот уж правда, насмешки, издевательства, попытка изнасилования... просто идеальная основа для любви! Если ваша девушка слабоумная – можете не стесняться. И даже цветочков не надо, разве что голой попой в розы.

Романтика!

– Родители будут против... ну, ты понял. Отец Каэтаны? Он... ходят слухи, что он странный. Ты слышал сам, наверное.

– Ученый, да, – согласился Матиас. А насчет странности... так свою дочь изуродовать? Тут не просто странным нужно быть, а полным идиотом.

– Вот и думай сам. Согласится такой – или нет? Договорятся они с отцом?

Матиас в этом искренне сомневался.

– Ладно-ладно. Я понял. Спасибо, Мари.

– Кто о тебе еще позаботится, кроме сестры? – вздохнула Мариса. – Сильно болит?

– Ну... есть еще.

Матиас лечился, но Каэтана хорошо его сумкой приложила. И голова еще кружилась, и даже читать ничего было нельзя. Так что визит сестры хоть чуточку развеял скуку.

Матиас и не подумал про друга. А Эстебан Гил слушал очень внимательно. Девушкой, которая смогла его уронить, стоило заняться. Нет-нет, не в том смысле!

Только в хорошем!

Эстебан ценил силу, ловкость, боевые искусства. И то, что он оказался в пару минут повержен девчонкой? Да еще такой хрупкой?

Таких мало. И род у него не так, чтобы древний, и родители не чванливые... может, удастся договориться? Не откажут им Кордова?

Надо поговорить.

И с эсом Хавьером тоже. Может, их все же в этом году допустят к драконам? А?

Но вслух Эстебан ничего не сказал. Не до того ему было. Мышцы разминать надо.

Глава 4

Чем вся эта ситуация могла закончиться? Да только одним. Ровно через три дня в моей комнате снова собрался тот же списочный состав.

Севилла, Фатима, Олинда, Мариса.

Что я попробовала сделать?

Повторить все отговорки! Естественно!

– Девочки, я понимаю, что вам не понравится происходящее. Это тяжело, сложно, это... я честно скажу, вам это может и не понадобится. Подумайте еще раз, – честно предупредила я. – Если вы решите учиться, вам придется начать с себя. С зарядки, тренировок, растяжки, подготовки... это не сразу удар-удар, это много потраченного времени. Вашего времени.

– Мы готовы тратить время, – Олинда говорила решительно. – Меня ты тогда... тоже так?

– Тебя я калечить не хотела.

– Но могла?

Я улыбнулась уголками губ.

– Олинда, ты же не думаешь, что я повернусь спиной к противнику?

Девушки переглянулись. Кажется, Олинда ощутила себя дурой.

– Но это так выглядело...

– Правильно. Играть тоже надо уметь.

Эта мысль девочкам в голову не приходила.

Я всхлипнула, упала на колени, из глаз покатились слезы.

– Умоляю, пожалейте меня! Ноги целовать буду, рабыней вашей буду, что хотите сделаю...

Девушки смотрели в тихом ошалении, а я тем временем подползла к лодыжкам Марисы. И обозначила жесткий хват.

– Рывок – и ты, подруга, полетишь головой вперед. Возможно, сломаешь при этом шею. А если нет – я добью. Лежачего и оглушенного. И с мужчиной так же пройдет. Поняли?

Севилла покачала головой.

– Никогда бы не подумала.

– Ты слабее многих, так пользуйся своей слабостью. Будем считать это внеплановым уроком., – махнула я рукой.

Четыре пары глаз смотрели серьезно.

– Каэтана, а что ты хочешь? За свои умения, чтобы нас научить?

Я потерла лоб.

Ладно, обдумала я этот вопрос. И знала, что попросить.

– Я хочу несколько вещей. Первое – сохранение тайны. Я учу – вы молчите. Согласны?

– Согласны, – за всех отозвалась Мариса.

– Второе – слушаться меня в том, что касается учебы. Безоговорочно. Скажу отжиматься – будете. Скажу бежать – побежите.

Ответом мне были согласные кивки.

– Третье. Если мне понадобится помощь – покопаться в библиотеке или что-то найти, навести справки... вы постараетесь мне помочь. В той мере, в которой это не будет вредить вашим семьям и вам.

На это девочки тоже были согласны.

– Тогда буду вас учить. И бить, и играть... сами напросились.

Зловещая ухмылка у меня получилась. Но девочек не напугала.

– Каэ, – Севилла заговорила первой. – А ты справилась без этого всего.

– Я умею бить. И знаю, куда и как. Вы пока не умеете.

– А научить ты нас сможешь?

– Смогу. Но еще я знаю возможности своего тела. Если Мариса расспросит брата, она узнает, что я никого из них не била голыми руками. Вот, посмотрите, – я показала сумку. Та пошла по рукам, девушки осматривали ее, думали...

– Я очень слабая. Но с помощью этой сумки я уравняла наши шансы. Но я знала, как и кого ударить. Я не сомневалась. А вы так сможете?

Девушки переглядывались.

– Не сможете. Значит, вам надо будет быстро убегать. Кто на это способен?

Способных не было.

Утренняя зарядка воспринималась, как неизбежное – и столь же необязательное зло. Мне оставалось только развести руками.

– Девочки, печальный факт. Мужчина – любой, даже самый паршивенький, всегда будет сильнее. Просто потому, что у него мышц больше. Поэтому нам надо делать ставку на ловкость, гибкость – и да! Скорость. Обязательно скорость. Увернулась от первого удара, врезала сама – и ноги, ноги, ноги, уносите мою попу.

Девушки дружно заулыбались.

– Вот, вам смешно, но это чистая правда. Поэтому... вот смотрите. Олинда, ты не могла бы подойти ко мне?

Олинда пожала плечами, но ко мне подошла.

– И что?

– Ударь меня.

– К-как?

– Как хочешь. Рукой, ногой, да чем угодно. И не бойся.

Олинда засомневалась. Как-то это было неправильно. Непонятно. И зачем? Все мысли у девушки на лице написаны были. Это же Каэтана. Вот, она стоит... и ее просто так – бить? Эммм... Я насмешливо фыркнула.

– Вот и второй экзамен провален. Первый был с Марисой, только что. Олинда, мне Матиас тоже знаком. Но если бы я колебалась... они бы меня в кустиках... – девушки покраснели так, что стало ясно – теорию они знают. Ботанику в разрезе, ага.

Олинда шагнула вперед и замахнулась. Мимо.

Я отступила в сторону.

И снова замах. И снова – отшаг.

Я лавировала в маленькой комнате, уворачивалась то так, то этак, а Олинда уже едва не бежала за мной. Наконец я перехватила руку на замахе – и придержала девушку.

– Все, хватит. Поняли?

– Лин тебя даже коснуться не могла, – задумалась Фатима. – А она старалась.

– Она медленно движется. Я видела движение в начале, я легко от него уклонялась. Фатима, иди теперь ты?

Девушка послушно вышла на середину комнаты. Олинда, сопя, как не подобает благородной эссе, почти упала на кровать.

– Несправедливо.

– Девочки, а где справедливость, если на одну меня – четыре лося вылезло? – поинтересовалась я. Мариса насупилась.

– Матиас жалеет...

– Вот, видите, как оплеухи-то действуют? Почти ничего не сломала, а человек уже раскаялся!

Девушки засмеялись. Фатима стояла и смотрела на меня. Упражнение второе.

– Фатима, я пробую до тебя дотронуться. Бить не буду, просто касание. А ты сделай, как я. Увернись. Поняла?

Фатима кивнула.

Сосредоточилась.

И ровно через пять минут подняла руки кверху.

– Сдаюсь. Каэ, у тебя шестнадцать рук?

– И восемь ног. И вообще, я осьминог, – согласилась я. Запыхалась, конечно, но в целом утренние старания давали результат, двигалась я неплохо. Это у Фатимы было ощущение, что я везде. Спереди, сзади, сбоку... я перемещалась, дотрагивалась, тут же уходила в сторону, и достать меня возможности не было... да что ж это за издевательство такое!? Это прямо-таки было крупными буквами написано на симпатичном личике.

– Поняли? Вот для этого и нужно тренироваться. Я последнее время с зарядки уползаю. А вы?

На это девушки тоже внимания не обращали. Но действительно, я могла, а они – нет. И если им говорят, что так надо...

Будем тренироваться?

Будем.

Я оценивала девушек, и не видела сомнений. Все решительные и спокойные. Все что-то для себя обдумали, все понимают, что их не одобрят, все готовы работать...

Самое опасное дамское настроение, кстати говоря.

В таком настроении Берта Бенц, наверное, и уехала от мужа к маме. С детьми. За сто километров. На самом первом автомобиле марки Бенц, тогда еще не мерседесе, о, нет!

Скорее, бамц, тынц, бенц...

Но ведь уехала, и доехала. И плевать, что пришлось закупаться бензином в аптеке, прочищать топливопровод шпилькой и изолировать провод подвязкой от чулка. *

*– чистая правда, прим. авт.

В таком состоянии и головы иным мужчинам отрубали, и все остальное тоже. Отрубали или отрезали. Ии просто бросали все и уходили, хоть бы и в никуда. Решительное такое состояние.

И что мне оставалось делать?

Только одно.

– Девочки, если вы решились, нам нужно подходящее место для занятий. Там, где нас не будет лишний раз видно и слышно. Потому как не одобрят.

Девочки переглянулись и закивали. Будем искать.

– И одежда. Штаны и рубашка. Грудь подвязать, чтобы потом не болталась, как у собаки уши, волосы собирать, а потом от нас после занятий вонять будет... м-да. В комнате мы точно не поместимся. И в душевой тоже.

Севилла кашлянула.

– Тогда я знаю, что нам нужно.

– Да?

– Бухта поцелуев. И место есть, и пот смоем хоть как... ну, вонять не будет. И не увидит никто.

– Что это за бухта? – поинтересовалась я.

Севилла опустила глаза.

– Ну... мне рассказали. На побережье есть несколько укромных уголков. И старшекурсники их приспособили для этого самого.

– А мы им не помешаем? – задумалась я. – а то людям удовольствие обломаем...

– Нет, не помешаем. Тут вся соль в том, что если уголок свободен – на дороге ставится белый камешек, занят – черный.

– Ага, – сообразила я. – Ставим черный камешек, а чем мы там занимаемся – никто проверять не полезет.

Девушки заулыбались. Я посмотрела на них, и только головой покачала.

– Слов у меня на вас нет, аферистки.

Улыбки стали еще шире.

Уточню-ка я по этим самым бухточкам, а то неизвестно, что это такое и с чем его едят. Я до сих пор и не слышала...

***

Оказалось – место полезное.

В Академии и парни учатся, и девушки, и встречаются, да...

Иногда и что-то большее бывает.

А где?

Общага, сэр!

Место, по умолчанию не предназначенное для романтики. То соседи ломятся, то комендант, то уходить пора, то лучше не приходить.... А встречаться где?

Местное начальство сделало проще.

Хотите романтики?

Сидите на берегу моря. Там как раз несколько удобных заливчиков, к каждому ведет тропинка, в начале тропинки – камешек. Повернут светлой стороной – свободно. Темной – занято.

Должна согласиться – идея отличная.

Пляжи здесь галечные, так что для романтики – в самый раз. А вот разнузданного секса там не получится. Если кто пробовал – знает. Разве что на надувном матрасе... мы с Димкой однажды попробовали. Мне в интересный момент такой острый камешек под попу подкатился, что я на полметра подпрыгнула. А еще ж и озвучка процесса...

А заниматься...

Ну, статику будет не совсем удобно работать, но всегда можно что-то придумать. Хотя бы гетры и перчатки. Бегать? Можно и без бега, главное правильная нагрузка. А там можно и упражнения на воде добавить. Я умею, я работала...

Ладно, тут главное начать. Знаете, группа девушек, которые в сентябре приходят на тренировку, чем-то похожа на серпентарий. Кругом недовольные взгляды, шипение, фырчание...упражнения всем даются по-разному, и характеры разные, и темпераменты, а программа одна.

Зато к концу года девочки срабатываются. Появляются кружки по интересам, подруги, кто-то так и остается на связи, даже когда прекращают заниматься. Сложно, конечно. Но я могу сделать из серпентария – товарищество. И здесь сделаю.

А вот что из этого получится?

Во сне я опять видела драконов.

Красивые...

Стремительные, яркие, гибкие, с мощными лапами и крыльями... почему не драконицы?

Ответ на свой вопрос я получила в библиотеке.

***

Эсса Магали т-Альего, библиотекарша, как обычно, смотрела волком. Но работать над заданиями никто не запрещал. Поэтому я, как обычно, нагребла периодики.

Понимаю, большую часть того, что местные впитывают с молоком матери, я просто не потяну. Все эти взаимоотношения, кто с кем, кто за кого, кто против кого... это слишком сложно. Но все же из газет можно почерпнуть многое.

К примеру, что Сурат опять поцапался с Эстормахом. Поэтому поставки зерна урезаны, а мы опять дружим с Санторином. У них с пшеничкой плохо, но хорошо растет какое-то местное просо и кукуруза. И они нам это добро поставляют. Не просто так, а в обмен на политические уступки.

Опять будут своих кадров пробовать на наших драконов усадить.

Нам это невыгодно, но и впрямую не откажешь, то есть зимой в Академии появятся санторинцы... это проблема?

Не знаю.

С одной стороны, территория большая, гостевой корпус есть, гуляй – не хочу.

С другой...

Это – Санторин.

Если что, рядом с ними у нас тут офигенный феминизм. Женщина может даже разговаривать с мужчиной! Смотреть на него! Не покрывать головы в присутствии мужчины!

Показать лодыжки и запястья!!!

Как по мне, так полный трэш не в их обычаях – это половина проблемы. Настоящая беда – их отношение к женщинам в других государствах. То есть их женщины все забиты-завернуты, а наши – нет. Значит, их женщины добродетельные, а у нас тут сплошь продажные девки гуляют. И отношение соответствующее.

А самое печальное, что не без оснований.

У нас-то тоже девчонки достаточно забиты. И резко отказать кастрюлей по морде просто не могут. А дальше все по протоколу.

Она сама хотела. Точно? Ну, не убила ж... значит – хотела. И орала в процессе – точно, от удовольствия. *

*– к сожалению – цитата. Из оправданий такого подонка. Прим. авт.

Ладно. Своих девочек я к тому времени натаскаю, хотя бы в осях, а остальные....

Кому смогу – помогу. Остальным не повезло.

***

Эс Науэль Перез мне не нравился. Слишком высокомерный, слишком надменный.

Понятно, будешь тут шипеть и кусаться, если кругом одни эсы. И никто тебя ровней не воспринимает. Хотя ты эс, но ты преподаватель, так что отдельные ученики смотрят на тебя свысока. Неудачник-с...

Тут еще не так озвереешь.

И все равно, мне он не нравился.

Высокий, рыжеволосый, костистый и веснушчатый, с невнятными серыми глазами и неприятной рыжей щетиной, которая придавала ему какой-то неопрятный вид. Хотя за собой преподаватель очень следил, чего одни его духи стоят. Я раз села на первую парту, потом зареклась. Только подальше, только открытое окно, только свежий воздух!