Текст книги "Дракон. Дракон цвета крови (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Ладно!
Я несправедлива.
Если бы он мне нравился, внешность не имела бы значения. Но уж очень противная личность!
Океанолог!
Нет, не в том понимании, которое принято в моем мире. В моем мире океанологи изучают флору и фауну, рельеф и течения, шельф и ледники, следят за состоянием океана, к примеру, когда можно рыбачить, а когда это навредит биосфере...
В теории.
Здесь же океанолог рассказывал нам о тех тварях, которые водятся в океане. И нет, не с научной точки зрения.
К примеру, кит, животное, хордовое, млекопитающее, китопарнокопытное,* представители, распространение, строение, питание, проживание...
*– не стеб. Так и написано. Даешь парнокопытного кита! А бегемоты, кстати, китожвачные! Прим. авт.
Не-не-не.
Науэль преподавал океанологию со своей точки зрения.
Океан – владения Ортара. Все, что там происходит, в воле Его. И тут извольте не лезть.
Меняются течения – его воля. Дохнут устрицы – его воля. Уходит рыба, появляются акулы, начинается шторм – та же самая уважительная причина.
Вам что-то не нравится? Вопросы к Ортару.
Ах, не отвечает? Тогда утопитесь и повторите свои вопросы. Главное, от преподавателя отстаньте.
Причины?
Тебе ж сказано – воля Ортара! Чего тебя, неразумного, еще не устраивает?
Зато о ком преподаватель говорил много и долго, так это о морских чудовищах. Вот их он изучил во всех подробностях. Домогался каждого отряда, просил записывать, зарисовывать, можно еще и образцы приносить... с образцами получалось хуже всего. Драконы их не доносили в принципе, съедали по дороге.
Я тихо подозревала, что две третьих страшных чудовищ для эса Переза придумали сами драконарии. Во всяком случае... ну нефункционально же! Зачем одной твари и плавники, и щупальца, да еще и ласты? Где логика?
Чисто теоретически, такое животное просто не сможет нормально передвигаться. Все это добро будет мешать друг другу. Рыбы, кальмары и змеи, если что, плавают по-разному. Зачем это объединять в одном существе?
Ладно бы еще ноги, чтобы оно по суше передвигалось! Или как у анабасов, у илистых прыгунов – они могут выползать на сушу. И передвигаться там.
Но зачем все в одном звере?
Чует мое сердце, что половина тут бреда! Но преподаватель рассказывал вполне серьезно, заставлял нас все это заучивать, даже пробовал составить какую-то классификацию.
Я не слушала.
Я читала книги по истории, за что и поплатилась.
– Эсса Кордова!
Я послушно встала под неодобрительным взглядом преподавателя.
– Эсса, вам неинтересно?
Я едва не ляпнула, что да! Не интересно, и не будет. Вместо этого пришлось ограничиться вежливым:
– Простите, эс.
– Вы не понимаете значения моего предмета?
Я развела руками.
– Эс, простите, но мы не летаем на драконах. Поэтому монстров, о которых вы рассказываете, я никогда и не увижу. Более того, вы так подробно и натурально о них рассказываете, что меня мутит. Вы их словно сами видели... брррр!
Я поднесла руку к горлу и сделала судорожное глотательное движение.
Эс несколько минут смотрел на меня гневным взглядом, потом до него дошло все сказанное, и он успокоился.
Оскорбить его никто не хотел, еще и польстили. Он-то храбрый и умный, а бабы, как известно, дуры. И им страшно.
Годзиллу бы тебе показать. Или какого-нибудь тентаклевого монстра! Неделю спать не сможешь...
– Ладно, эсса. Садитесь. Теперь все понимают, почему женщинам недоступен Выбор? Единственное, что они могут, это родить других драконариев.
Мы дружно закивали.
Да-да, недоступен. И всем будет страшно-страшно. Главное, чтобы нас не продолжали мучить этой чушью. Уши ж вянут!
Ладно бы он рассказывал, как бороться с монстрами, где у них уязвимые места... нет!
Вот, этот монстр, у него есть то-то и то-то, по моей классификации его можно отнести туда-то и сюда-то. Этому отрубить голову, тому оторвать ноги... Не дождешься!
Методика борьбы?
Не забивайте мне голову, с этим драконы разберутся. Налетят, поджарят и сожрут!
А с другой стороны... было кое-что интересовавшее меня. А потому уже на следующем занятии Олинда подняла руку.
– Эс Перез, можно вопрос?
– Да, эсса Оливера.
С Олиндой преподаватель предпочитал не связываться. Вот что значит – показать себя главной и хищной.
– Эс Перез, случается ли такое, что монстры добираются до суши? Или их детеныши? Что они делают, как с ними справляются... можно подробнее? Интересно же!
Эс Перез скривился, но класс тоже зашумел, и выхода у мужчины не осталось. Проще рассказать, чем терпеть шепотки и вопросы.
Хотя что там было рассказывать?
Слушала я внимательно, но особых расхождения с прочитанными книгами пока не уловила.
Океан – владения Ортаара. И иногда там открываются порталы.
Куда?
Да кто ж его знает! Куда-то! Вопросы к Ортару!
Закрыть их тоже не получается, как-то предвидеть или предсказать? Ученые пытаются, и пытаются, и опять пытаются, и неплохо финансируются, между прочим. И ничего не получается.
Пробовали идти от противного, то есть лишать финансирования и вешать – все равно ничего не получилось. Как знаний нет, так и не прибавилось. Жрецы пытаются что-то сделать, но результата пока не наблюдается. Морской твари все равно, веришь ты в нее, не веришь, молишься, не молишься... лучше даже если молишься. Неподвижную дичь скушать проще.
На морском дне продолжают открываться порталы, и ползет из них всякая пакость. Рисунки прилагались, но теперь мы уже не дали эсу Перезу свернуть с нужной темы.
Да-да.
Они ползут, они жрут. Самых крупных выбивают драконы еще в море. Иногда при этом страдают корабли, но тут так... не успел удрать – сам виноват.
Мелочь может добираться до суши. Крупных-то хорошо заметно. А вот мелочь...
У той же акулы есть плавник, ее можно заметить по плавнику. Мелочь так не отследишь. Они идут под водой, они выползают на сушу, и тут уж – как повезет. Успевают драконы – отлично. Приятного аппетита.
Не успевают?
И деревни рыбацкие, бывало, стирались с лица материка, и просто люди гибли, и корабли топили. Почему-то тварям совершенно не интересно кушать морских обитателей.
Им подавай людей.
Хм, одна версия у меня появилась. Но Олинда этот вопрос не задаст, надо самой.
Я подняла руку.
– Эс Перез, простите. А домашние животные от тварей страдают? Или успевают разбежаться, пока твари охотятся на людей?
Подставилась...
В глазах эса мелькнуло изумление.
– Эсса Кордова, у меня нет такой информации. Но... я посмотрю. Действительно, это важный и интересный вопрос.
Да. Одно дело, если монстры охотятся на все подряд. Но тогда чем им океан не угодил? Там-то пропитания всяко больше... вон, кита поймай! Мяса в нем много, а огнем он не дышит!
Другое дело, если приоритетно на людей...
Мне бы еще много чего хотелось увидеть и услышать, и что случается с людьми после нападения монстров, и какие там будут останки, и... паталогоанатом нужен! Грамотный!
И побывать на месте нападения, и самой посмотреть – потрогать – пощупать!
Не претендую я на какие-то тайные знания, но из фильмов и книг родного мира понимаю – обычной твари плевать, что сожрать. Лишь бы сожрать.
А если эти охотятся только на людей...
Чем человек отличается от животного?
Душой.
Пусть мне кто-то говорит и о разумности животного, и о наличии души у кошек – собак – лошадей...
Верю я! И душа у них есть, и разум, и чувства! Не хуже, чем у людей. Лично знакома с животными, которые на порядок умнее своих хозяев. Но вот одного у них точно нет.
Ты можешь рассказывать собаке о христианстве, крокодилу о мусульманстве и коту о дзен-буддизме. Не поможет. Веровать в Бога – свойственно только людям. Животные обычно верят своим хозяевам, им религия чужда.
Хотя коты – те еще буддисты. Особенно домашние кошаки. Лежат, ловят дзен. Или дзынь? Не сильна я в религии...
Итак, мелочь доползает – доплывает до суши, там жрет, пока ее не повыловят. А еще может возвращаться обратно в океан.
С добычей?
Без?
На это тоже нет ответа.
Поэтому драконы находятся на территории всех материков.
Поэтому они регулярно совершают облеты и участвуют в патрулировании территории. А драконов мало. А территория большая. Так что жители по мере сил помогают драконариям.
В каждой прибрежной деревне есть запасы топлива для костров.
В каждой прибрежной деревне есть оружие. Такое... не на людей, а на монстров. Вилы, багры, копья – то, чем можно удержать тварь на расстоянии от себя, зафиксировать, потом добить и сжечь. Клинками они берутся плохо. Кожа толстая, чешуя плотная, пока ты доберешься до уязвимых органов, тебя уже три раза съедят.
Только фиксация и огонь.
– А бывало так, что тварей брали живыми? – это уже Матиас. Молодец...
– Нет. Стоит им попасть в плен, как они расплываются в слизь.
Вот как?
– Все? Или часть?
– Таких данных у меня нет.
– Их убивают обычным оружием? Или освященным в храме, сделанным из бронзы, к примеру? Или из золота, как в сказке?
– Случалось по-разному. Точных данных у меня нет, – отозвался эс Перез.
Я вздохнула и потерла лицо руками.
Даннара, ну что это такое? Найди равновесие!
А какое? Где?
Равновесие...
– Скажите, а есть динамика появлений монстров?
– Динамика? – воззрился на меня эс Перез.
– Статистика и учет, – пояснила я. – Аллира. Рядом с берегами зимой появилось четыре монстра, летом шесть... Нарес, зимой пять монстров, летом восемь... разбивка по годам, по количеству, по размерам? Да мало ли еще параметров можно придумать? Эс?
Я заткнулась, потому что эс Перез смотрел на меня глазами ошалелой совы. И ресницами хлопал так, что ветер поднимался.
– Конечно же...
Они что – не думали здесь о статистике? А ведь наверняка – не думали и не гадали...
Ну конечно же! Они просто не умеют ставить задачу именно в таких параметрах! Да что там! Пусть основы статистики и закладывались в 1800-х годах, это в нашем мире, но как отдельная наука, с параметрами, цифрами и графиками, со статистическими управлениями, соцопросами и справками появилась только во второй половине двадцатого века.
Для местных то, что я сказала – уже откровение! Ой, епт-компот!
– Эсса Кордова, – очнулся эс Перез. – Сразу видно, что вы дочь своего отца. Итак, сейчас все садятся, и придумывают параметры, по которым можно производить учет и контроль монстров. А потом будем искать данные.
***
Параметры – параметры.
Честно говоря, думать не хотелось. Как их учитывать?
По числу щупалец?
Клыки с когтями считать? Хвосты и глаза?
Что-то сомнительно. А вот если...
Статистика тоже основана на формулах. Нравится мне это, не нравится, задачи мы решали, и формулы я знала. Базовые.
Вот, их и написала.
А именно – средние.
Арифметическая, квадратическая, гармоническая, простая и взвешенная. *
*– это еще не все, прим. авт.
Сильно я углубляться не стала, себе дороже получится. Обойдемся основами.
Получив от меня листок и разъяснений, эс Перез долго смотрел на меня, на листок, потом опять на меня, с видом 'баран и новые ворота'. А потом додумался до гениальной идеи.
– Эсса Кордова, вот вы мне и будете все это рассчитывать.
– Я?
– А больше никто не справится. И вообще... вы не хотите принести пользу государству?
– Государству? – прищурилась я. Вот не вижу я здесь ничего государственного!
– Моя... наша научная работа будет очень важна для всего Нареса. А то и для других континентов. Вы не имеете права отказаться.
– А...
– Можете кого-нибудь научить, но пока будете работать сами.
Я едва не застонала.
Что там сказано про интимные отношения инициативы и инициатора?
Я попалаааааа...
***
Как-то так получилось, что за все это время я не собралась дойти до храма. А надо бы.
А полезно.
Вот и шла себе потихоньку, думая о чем-то хорошем. Храма самого по себе в Академии не было. Драконарии оказались достаточно безбожным народом, поэтому был храмовый комплекс.
Одно здание на пятерых богов. Пять алтарей.
А что? Богослужения проводятся в разные дни недели, так что друг другу мешать не будут. А кому надо помолиться, тот и так помолится.
Я вошла внутрь.
Пять секторов. Пять основных цветов.
Даннара – зеленый, Ортар – синий, Сантор – кроваво-алый, Лелея – золотой, Истион – белый. Но сгруппировано гармонично, нет ощущения взрыва цветов и красок.
Я подумала, подошла к зеленому алтарю.
Все же Даннара поработала над моим перемещением, с ней и разговаривать надо.
Обычно на алтарь Даннары кладут нечто такое... выращенные человеком плоды, испеченный им хлеб. Я не стала заморачиваться.
Да и не сделаешь тут ничего такого. Кто меня на кухню пустит?
Я огляделась, проверяя, что одна в храме, вытянула руку – и аккуратно надавила перочинным ножом на середину ладони.
Больно!
Царапать себя вообще и больно, и неприятно. Хорошо хоть ножик наточен на совесть, кожа разошлась быстро, и на алтарь капнуло несколько капель крови.
Тьфу ты... что я – крови не видела? Да прорву, и своей, и чужой, а вот замутило, бросило на колени, я оперлась обеими руками о зеленый камень... малахит? Змеевик?
Неважно... голова кружилась все сильнее, я упиралась руками, лишь бы нос не расшибить... полыхнуло зеленью.
– Спасибо, Даннара.
Алтарь сиял, как прожектор. Пульсировал под моими пальцами, и я начала улавливать какой-то сложный ритм в его пульсации, сознание уплывало...
– Я не могу тебе помочь, девочка. Боги не должны вмешиваться, тем более, когда мир и так накренился и опасно раскачивается...
– Ну хоть бы советом!
– Цена моего совета слишком высока.
Почему-то мне представился Фейервальд – в виде арбуза в авоське. И эту авоську сейчас весьма небрежно раскачивали над пропастью.
Пара слов – и ниточки лопаются, и арбуз скоро улетит...
Или – раскачка прекращается, все замедляется, равновесие восстанавливается...
Не подскажут. Можно и не надеяться.
– Ладно. Тогда просто спасибо. За драконов.
И словно улыбка в ответ.
Не благодари, не за что. Просто сделай то, что должна. Ты справишься...
Эх, как же я завидую героям Толкниена. Все так просто, линейно, понятно... даже у Гарри Поттера – все четко. Есть враг, есть цель, есть направление движения. А у меня?
А у меня – вот так. На ниточке, над пропастью. И кто знает, что будет дальше?
Я точно не в курсе.
Кое-как я оторвала ладони от алтаря. Выдохнула.
Голова переставала кружиться, алтарь больше не сиял. Вот и хорошо. Я поднялась на ноги, пригладила растрепанные волосы и бросила пару монет в чашу для пожертвований.
Ладно, Даннара, я поняла. Попробую справиться сама, а если что не так, надеюсь, ты меня и остановишь. Ты меня запустила в этот мир, ты из него и выкинешь.
И словно теплая волна пришла. Накатила, схлынуло...
Даже не сомневаюсь, навредить мне не дадут. И это самое главное. Не знаю, что у меня там получится с пользой, главное – вреда не принести. А то благими намерениями дорога не в депо вымощена. Так-то.
Интерлюдия
– Ты мне всю жизнь испортил!!! Ненавижу тебя!!!
Эс Хавьер промолчал.
А что тут скажешь? Ругаться с женщиной? Или поднимать на нее руку?
В его семье такое было. И на всю жизнь мужчина запомнил и мамины крики, и ответный визг (иначе и не скажешь) отца, и его покрасневшее лицо.
Мужчина себя так вести не должен.
Поэтому мужчина молча развернулся и вышел вон.
– Не смей!!! Вернись немедленно!!! Опять к своим бабам пошел!?
Эс Хавьер только глаза закатил. Но не остановился.
Вроде бы дом. А возвращаться сюда и не хочется. И туда не хочется. И вообще... тоскливо.
Вот и так бывает.
Хавьер не мог похвастаться легкой и приятной жизнью. Обыденная ситуация. Молодой эс, молодая раэша, стог сена, лето, жара... с кем не бывает?
Бывает. И дети от этого рождаются, знаете ли. Когда раэша Мария поняла, что беременна, она бросилась к юному эсу Гальего за помощью, и тот оказался мужчиной. Пошел и пожаловался родителям.
А что?
Соблазнили – обидели – изнасиловали маленького мальчика. И плевать, что насильница на два года младше и сама до того девочкой была. Все равно – она виновата!
Эс и эсса Гальего, родители несчастного обиженного, переглянулись – и решили проблему. То есть выдали девушку замуж. Еще и приданое ей дали. А через шесть месяцев родился маленький Хавьер. Тогда он носил фамилию Гомес.
Кто бы сомневался, что брак не был счастливым?
Паоло Гомес пил, орал, ругался с Марией, тем более, что после рождения маленького Хавьера она себя плохо чувствовала. Деньги, которые дал эс Гальего, быстро закончились, новых не предвиделось, работать Паоло не умел и не любил, а языком болтать – пшеничка не взойдет.
Мария быстро поняла, что с таким мужем добра не наживешь, и принялась по-женски исправлять это. Сначала лаской. Потом, когда осознала, что ласка не подействует, принялась орать.
Потом начались выпивка, пошли в ход скалки и кулаки...
Хавьеру было девять лет, когда в очередной драке отец неудачно размахнулся... мать отлетела, ударилась об угол стола – и все.
Понятно, убийцу повесили, а мальчика отвели к эсу Гальего. Впрочем, ненадолго. Эс Гальего покачал головой, но... Хавьер был все-таки его внуком. И пока – еддинственным. Признавать его мужчина не стал, но определил к мельнику. На мельнице подмастерья всегда нужны. Вот и пусть мальчишка работает за кров и еду.
Хавьер и работал.
Чудом выжил, зуботычины – штука не слишком питательная. В четырнадцать лет сбежал с мельницы, прибился к бродячим артистам, выступал с ними в роли 'подай – принеси – пошел на...'. Опять кормили впроголодь, опять зуботычины, но хотя бы мир посмотреть!
Да и сдачи можно было дать. Хавьер к пятнадцати в рост пошел, так что дураков его задирать не было. Просто так, от дурного настроения, ему не доставалось. А по делу?
Бывает...
Старый фокусник от нечего делать научил мальчику читать, писать и плутовать в карты. Пальцы у Хавьера были не слишком приспособленные для тонкого труда. Крестьянская кровь сказалась.
Силач научил своему ремеслу.
А потом Хавьер увидел драконов.
И это была любовь с первого взгляда.
Драконы!? О, да!
Академия? Можно попробовать?
Хавьер и сомневаться не стал. Обязательно попробует.
Стоит ли говорить, что у него все получилось с первого раза? Тут-то кровь отца себя и проявила. Правда, сознаваться Хавьер не спешил. Это уже потом, когда отец погиб при очередном вылете, а Хавьер узнал, что у него не осталось детей.
И сыновей в роду Гальего не осталось тоже.
Хавьер подумал – и явился к деду.
Доказать свою личность было несложно. Но усыновлять Хавьера Батиста Гальего не спешил. Признал бастардом, ввел в род и поставил условие. Сам Хавьер унаследовать поместье не сможет, этого король не одобрит. Но если Хавьер женится на правильной эссе, то его сын...
Хавьер согласился – сдуру. Каким же наивным он тогда был! Даже вспомнить страшно!
Эсса Магали была достаточно красива, и родовита, но увы – не слишком богата, так что предложение от семьи Гальего восприняла, как дар небес. В Академии что-то никто не рвался жениться на бесприданнице, поэтому эс Хавьер через месяц получил молодую супругу, а эсса сменила фамилию на т-Альего.
Начали жить.
И тут-то выяснилась печальная вещь. На продолжение рода т-Альего, а далее и Гальего рассчитывать не приходилось. Эсса с трудом родила одну девочку, а потом – приговор врача был суров. Больше беременеть ей нельзя. Иначе – смерть.
Не будь в браке детей вообще, можно было бы говорить о разводе. Но ребенок был. Хотя и дочка – Эмилия т-Альего.
Бастиста Гальего взвыл от ярости и разочарования. Судьба решила посмеяться над несчастным аристократом, лишив его возможности передать титул и состояние по мужской линии. Разочарование его было так велико, что беднягу хватил удар. В дело вступил неумолимый королевский закон.
Если в течение тридцати лет со дня смерти последнего представителя рода Гальего (мужчины, конечно, женщины тут не упоминаются в принципе) в роду т-Альего появится мальчик – малыш сможет стать регентом рода. Если мальчик сможет стать драконарием, он наследует род.
Нет?
Простите, все отходит под опеку Короны. Авось, найдется кому род унаследовать. И земли пожаловать, и титул, и фамилию. Есть рода, которые связаны с Гальего узами, вот, хотя бы род Геррера.
Мира и покоя в семействе т-Альего это не добавило. Эсса Магали принялась пилить мужа три раза в день, а по праздникам и все пять. Не будь Хавьер так занят своей работой, драконами, обучением ребят, боевыми вылетами и прочим, он бы...
А что он, собственно, мог сделать? Если не бить супругу?
Увы, практически ничего.
Развестись нельзя, уйти и бросить ее тоже – придется же и от драконов отказаться... куда он от своего Сварта? И что остается?
Да ничего. Безнадега, которую скрашивают выпивки с раэном Ледесма, ну и визиты к некоторым сговорчивым дамам. А что такого?
Если его обвиняют, так пусть хоть за дело!
Но сейчас к дамам не хотелось, а вот выпить... за спиной в очередной раз взвился визг. Хавьер дошел до домика друга и постучал бронзовым молотком по медному диску. Тот отозвался приятным звоном.
– Иду, – раэн Ледесма себя ждать не заставил. – Хавьер? Рад видеть... проходи.
Выглядел Тьяго не слишком счастливым, что заставило Хавьера замешкаться.
– Я не ко времени?
– Проходи – проходи. В буфете бутылочка хорошего вина, на ярмарке прикупил, откроешь? И закуска в буфете, располагайся.
– А ты?
– А я сейчас дорешаю один пример, и присоединюсь к тебе. Буду жаловаться на жизнь, друг мой!
Хавьер поднял брови, но промолчал. Обычно-то он на жизнь жаловался, а Тьяго его еще и утешал. Раэн Ледесма был убежденным холостяком и до встречи с эссой т-Альего, а потом убедился еще больше. Такое бы счастье врагу подарить, а то и в океан скинуть – пусть морские твари перетравятся.
Теперь и Тьяго? Что у него такого случилось?
Хавьер пожал плечами и принялся разливать вино по бокалам. Закончит – сам расскажет.
Долго ждать приятеля не пришлось, минут пятнадцать. Потом Тьяго закончил подсчеты, и хлопнул рукой по стопке бумаги.
– Посмотрим, как ты это решишь!
– Хм? – поинтересовался Хавьер.
– Да... несправедливость, друг мой! Ужасная несправедливость!
– И в чем она заключается?
– В том, что самый блестящий математический ум, который я когда-либо наблюдал, самый великолепный, самый... боги, да будь она мужчиной, я бы в ногах валялся у ректора! Я бы до короля дошел! Но Каэтана Кордова – женщина.
Хавьер едва бокал не упустил.
Каэтана Кордова? Девочку он помнил. И покалеченных ей парней... математический ум, говорите? Она их не учебником по головам лупила, это точно.
Интересно...
– Говоришь, математический ум?
– Друг мой, Хавьер...
Из сказанного Хавьер понимал от силы каждое третье слово. Многочлены? Последовательности? Прогрессии?
Из всего изложенного Хавьер мог вспомнить... нет, все равно не мог. Скажем честно, образование у него было не идеальное. Так, нахватался. Но судя по словам Тьяго, девушка легко решала задачи, до которых сам раэн Ледесма до сих пор не дорос. Более того, ставила новые, выбирала какие-то темы...
И снова непонятные слова.
Дракон знает, что такое!
С другой стороны, девушка достаточно страшненькая, неудивительно, что умная. О чем Хавьер и сказал, чтобы хоть как-то поучаствовать в беседе.
– Страшненькая? – воззрился на него раэн Ледесма. – Не заметил... друг мой, это такая трагедия!
– Да, будь она мужчиной...
– Даже будь я эсом! Я смог бы сделать ей предложение – и работать вместе! А так... отец ее выдаст замуж за драконоголового недоумка... прости, друг мой, но ты же понимаешь...
Хавьер махнул рукой.
– Все в порядке, Тьяго. Нам не до науки, нам поводья в руки.
И разлил еще по одной.
– Вот! И такой талант угаснет!
Хавьер подумал, что действительно обидно. У девушки явно талант, если она смогла справиться с четырьмя взрослыми мужчинами. Ладно-ладно, с ним бы этот номер не прошел, но для эссы – не просто великолепно! Для эссы это восторг!
Но выбора в этом мире ни у кого нет. Когда тебе семнадцать, ты думаешь, что можешь изменить мир.
Когда тебя в два раза больше, ты понимаешь, что не можешь даже изменить свою жизнь. И это грустно.
– Выпьем, Тьяго. Пусть девочке повезет, и муж хотя бы не мешает ей с тобой переписываться.
– Ах, друг мой.... Замужество – гибель для творческой женщины. Там пойдут дети, заботы, вечеринки... и пропадет такой ум! Какое горе!
– Какое горе, – поддержал Хавьер.
И закусил колбасой. Ужина ему сегодня точно не перепадет. Хоть здесь перекусит.
